Оковы, что сжимают горло

После игры, оставившей ожог на его руке, Нираги чувствовал себя так, будто кто-то крепко сжал его горло. Это чувство… Оно сжирало его изнутри. Как паразит, пробравшийся в его тело. Он не мог избавиться от него. Не мог его забыть. Он смотрел на этот ожог, изучал его, вглядывался в очертания, и каждый раз перед глазами вставал один и тот же образ: Чишия. Этот блондин. Этот чертов ленивый ублюдок, который смотрел на него так, будто уже знал всё наперёд. Нираги заскрипел зубами, стискивая руку в кулак. Нет. Нет, это не может быть правдой. Просто… не может. Всё это — игра. Просто очередной трюк. Какой-то дурацкий эксперимент, чтобы посмотреть, как далеко они зайдут, если им сказать, что у них есть судьбоевый партнер. Но это не правда. Не может быть правдой. — Черт… — прошипел он, потирая лицо ладонями. Но почему тогда этот ожог не проходил? Почему, даже если он обжигал кожу сигаретами, его рука не чувствовала ничего, кроме этого жара? — Сугуриии… Резкий голос вывел его из мыслей. Он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с ней. Его девушка стояла в дверях, прислонившись к косяку, и смотрела на него с раздражением. — Ты опять весь день залипаешь в одну точку. — Что? — Я с тобой уже дважды говорила, но ты даже не услышал. Сугуру закатил глаза. — О, прости, детка, я весь внимание. Что там у тебя? Она медленно скрестила руки на груди. — Ты не замечаешь, что ведёшь себя иначе? — Что за бред? — Ты. Ведёшь. Себя. Странно. Она сделала шаг ближе, пристально вглядываясь в его лицо. — Ты стал тише. Ты больше не смотришь на меня так, как раньше. Ты почти не прикасаешься ко мне. — Может, потому что ты мне наскучила? Он улыбнулся криво, наблюдая, как её глаза вспыхнули злостью. Раньше он получал удовольствие от таких эмоций. Раньше ему нравилось провоцировать, доводить людей до состояния, когда они готовы убивать. Но сейчас… Он просто не чувствовал ничего. Только этот чертов жар в руке. И знал — если она сейчас дотронется до него, он всё равно ничего не почувствует. — Ты серьёзно сейчас? — её голос сорвался. — А ты как думаешь? Она стиснула зубы. — Ты потерял ко мне интерес? Он посмотрел на неё безразлично. — Может, ты просто не такая интересная, как думала? Стук. Её ладонь со всей силы врезалась ему в лицо. Но Сугуру не отреагировал. Даже не дёрнулся. Он лишь усмехнулся, глядя на неё с лёгким любопытством. — Ты хотела проверить, почувствую ли я что-то? Она резко развернулась и вышла, хлопнув дверью. Он остался стоять в тишине. Обычно после такого он бы пошёл за ней. Схватил бы за волосы. Заставил бы умолять о прощении, пока не насладится её унижением. Но сейчас… Он просто не хотел. Он не чувствовал ничего. Кроме этого ебаного жара, что пульсировал в его руке. Чишия наблюдал. Он всегда наблюдал. Лениво, расслабленно, будто его ничего не интересовало. Но Сугуру знал, что это было ложью. Этот блондин замечал всё. И его явно забавляло то, что происходило с Нираги. Он видел, как Сугуру менялся. Как в его взгляде появилось что-то новое. Что-то разрушающее. Что-то, что он не мог контролировать. И Шунтаро просто ждал. Ждал, когда Сугуру наконец сломается. Нираги сжал кулаки. — Ты меня бесишь. Чишия лениво приподнял бровь. — Что, уже? Я даже не старался. Сугуру дёрнул уголком губ, но его взгляд оставался тёмным. Он хотел ударить его. Хотел стереть это самодовольное выражение с его лица. Но не мог. Не потому что боялся. А потому что боялся почувствовать. Боялся того, что произойдёт, если их кожа снова соприкоснётся. Если этот жар разгорится ещё сильнее. — Ты же не веришь во всю эту хрень, да? Чишия чуть склонил голову набок. — Какую именно? — Эту чушь про метки, судьбу и всё прочее дерьмо. Блондин лениво пожал плечами. — А ты? Нираги стиснул зубы. — К чёрту всё это. Чишия чуть усмехнулся, но ничего не ответил. Этот разговор его развлекал. Сугуру видел это в его глазах. Этот хищный, медленный интерес. Будто он смотрел на сломанную игрушку и гадал, когда же она окончательно развалится. Нираги сжал кулаки ещё сильнее. Его трясло. Он чувствовал этот жар, что стягивал его изнутри, не давая дышать. Он пытался игнорировать его. Тушить его алкоголем, драками, безразличием. Но это не помогало. Каждый раз, когда он оставался один, ему казалось, что этот огонь становится ещё сильнее. Что он заполняет его изнутри, поглощая всего, не оставляя ничего. И Чишия видел это. Видел, как Сугуру горит. И просто ждал, когда же он наконец сгорит дотла. *** Сугуру Нираги никогда не считал себя человеком, который может страдать. Он скорее был источником страдания для других, нежели его жертвой. Он никогда не задумывался о вещах, которые могли бы выбить его из колеи. Но сейчас… сейчас всё было по-другому. Всё началось с мелочей. С попыток заглушить мысли. Сугуру пил. Много. Больше, чем обычно. Он вливал в себя алкоголь так, словно пытался утопить в нём все эти ебаные эмоции. Но каждый раз, когда стекло стакана стучало о деревянную поверхность бара, его пальцы непроизвольно касались ожога. Каждый раз, когда тёплая волна виски прожигала его горло, он ловил себя на мысли, что тепло, оставшееся на его коже, никогда не исчезнет. Он бил людей. Не в играх. Не ради развлечения. Он просто цеплялся за любую возможность выпустить ярость наружу. Какой-то придурок не так посмотрел на него? Получай в зубы. Кто-то посмел сказать, что Нираги сегодня какой-то нервный? Да пошёл он нахер, вот тебе в челюсть. Но всё это было бесполезно. Всё это было просто жалким спектаклем, который он разыгрывал сам для себя. Потому что каждый раз, когда он оказывался один, когда тишина сдавливала его горло, когда алкоголь уже не помогал, а кулаки всё ещё дрожали от злости, в его голове всплывал этот чертов образ. Чишия. Чишия со своим спокойствием. Чишия со своей улыбкой, которая будто знала все его секреты. Чишия, который не пытался ничего доказать, но каким-то образом всегда оказывался прав. — Какого хуя… — Сугуру с силой провёл руками по лицу, ощущая, как бешено стучит сердце. Это не могло быть правдой. Он не мог быть его соулмейтом. Сугуру думал, что может просто не признавать этого. Что если он проигнорирует ожог, проигнорирует тот факт, что его тянет к Чишии, всё само пройдёт. Но этого не происходило. Каждое утро он просыпался в холодном поту, сжимая левую руку так, будто мог вырвать этот проклятый знак из своей кожи. Он почти не ел. Не потому что не хотел, а потому что его тошнило при мысли о том, что внутри него что-то… меняется. Потому что он чувствовал это. Он стал замечать, как начал избегать Шунтаро. Раньше он не осознавал этого, но теперь… Теперь он понимал. Если раньше он мог спокойно сидеть в одной комнате с этим хитрожопым блондином, сейчас он буквально чувствовал, как всё в нём напрягается, стоит только тому появиться рядом. Он начинал вести себя так, будто ничего не произошло. Громче смеялся, жёстче бил, напыщенно вёл себя с подчинёнными. Но внутри… Внутри было дерьмово. Внутри была попытка вернуться к “нормальности” В один момент он понял, что если не предпримет хоть какие-то меры, он просто сойдёт с ума. И первым шагом стало то, чего он никогда бы не сделал в обычной ситуации. Он пошёл к Акире. Она сидела в своей комнате, закуривая очередную сигарету. Акира была девушкой, которая казалась ему удобной. Он мог делать с ней что угодно, и ей это нравилось. Именно поэтому она так сильно удивилась, когда он постучал в дверь, а затем, не дожидаясь ответа, просто вошёл. — Ну нихуя себе. — она приподняла брови, затягиваясь. — Ты вообще-то в последнее время как привидение. Ты что, меняешь приоритеты? Сугуру устало выдохнул, чувствуя, как этот разговор уже выбивает его из сил. — Слушай… — Что? — Ты была права. Она моргнула, явно не ожидая таких слов. — Что? — Ты была права, я изменился. Он сказал это с таким трудом, будто вытягивал из себя раскалённую проволоку. Акира внимательно на него посмотрела, выдыхая дым. — И что? Ты пришёл сказать мне это, чтобы я тебя пожалела? Сугуру цокнул языком. — Я пришёл извиниться. Она снова моргнула. И расхохоталась. — Ты извиняешься? Она не могла поверить в это. — Ты, Сугуру Нираги, извиняешься передо мной? За что? За то, что вёл себя как ебанат? Он тяжело выдохнул, ощущая, как в груди сжимается что-то неприятное. — Да. Она затушила сигарету, внимательно его разглядывая. — И почему мне кажется, что это не ради меня? Сугуру не ответил. Потому что, чёрт возьми, она была права. — Ты просто пытаешься вернуть себе контроль. — она наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени. — Ты думаешь, если будешь вести себя как раньше, всё станет проще? Её голос был полон насмешки, но в глазах читалось что-то иное. Что-то, похожее на понимание. — Ты не изменился, Нираги. — её голос стал тише. — Ты просто больше не можешь притворяться. Он знал это. Он знал. Но слышать это от неё было особенно больно. Потому что это было правдой. Акира выдохнула, вставая с кресла и направляясь к нему. — Ты хочешь быть прежним? Сугуру промолчал. Она взяла его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты хочешь снова трахнуть меня? Доказать, что ты всё тот же Нираги, которому плевать? Он смотрел на неё в упор. И вдруг понял, что не может. — …Нет. Её губы дрогнули в ухмылке. — Я так и думала. Она отстранилась, давая ему пространство. — Ты никогда не был таким, каким пытался казаться. Её слова будто пронзили его насквозь. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Но внутри чувствовал не злость. Он чувствовал что-то другое. И Нираги не понимал, почему этот разговор так сильно выбил его из колеи. Но он знал, что больше не может игнорировать очевидное. Он больше не мог делать вид, что всё под контролем. Потому что он терял контроль. И чем больше он пытался вернуть его, тем сильнее эта ебаная связь напоминала о себе. Шунтаро продолжал наблюдать. Продолжал молчать. И это убивало Нираги. Потому что он чувствовал, что тот всё понимает. И понимал он это лучше, чем сам Сугуру. Чёрт. Эта игра была ебаной ловушкой. И он не знал, как из неё выбраться. *** Чишия всегда знал. С того самого момента, как почувствовал жгучую боль на руке, он знал. Это было почти забавно. Нет, даже не почти. Это было настолько иронично, что он позволил себе усмехнуться, когда впервые увидел знак на своей коже. Нираги. Кто угодно, но не он. Судьба, кажется, любила шутить. И Чишия умел принимать её шутки. Он не бежал, не паниковал, не пытался отрицать очевидное. Он просто наблюдал. Потому что наблюдать за Сугуру всегда было интересно. Этот человек всегда был слишком громким, слишком агрессивным, слишком жаждущим боли — чужой и своей собственной. И в то же время… Нираги тянулся к нему. Всегда. Сначала это было просто раздражающе: цепкие взгляды, провокации, попытки вывести из себя. Потом это стало чем-то большим. Тёмные глаза Сугуру всегда находили Чишию в толпе. Его голос всегда становился чуть громче, если Шунтаро был рядом. Его движения — чуть резче. Блондин замечал это. Он замечал всё. И если бы не проклятый символ на его руке, он бы мог даже сказать, что это забавно. Но этот знак менял всё. Потому что теперь это уже не было игрой. Теперь это была правда. И появилась тоска, которой не должно быть. Чишия не ожидал, что Нираги начнёт избегать его. Нет, вру. Ожидал. Он просто не думал, что это его заденет. Но это задело. Не потому, что он ждал чего-то другого. А потому, что это было предсказуемо. Именно эта предсказуемость раздражала его. Шунтаро не раз ловил себя на том, что его взгляд блуждает по комнате в поисках знакомого силуэта. И каждый раз он находил Нираги. А потом — замечал, как тот отворачивается, как сжимает кулаки, как исчезает. “Ты ведёшь себя как идиот” В тот день он не выдержал. Чишия редко проявлял инициативу. Но сейчас… Сейчас это было необходимо. Он поймал Нираги в коридоре. Тот замер, будто дикий зверь, которого загнали в угол. Губы Сугуру скривились в усмешке, но в глазах читалось напряжение. — Что, Чишия, решил поиграть в догонялки?  Шунтаро неторопливо скрестил руки на груди. — Ты ведёшь себя как идиот. Нираги прищурился. — Ты всегда так прямолинеен? — Только когда кто-то страдает от собственной тупости. Сугуру зарычал, но блондин знал, что он не злится по-настоящему. Знал, потому что видел больше, чем кто-либо. — Ты знал. — голос Нираги был хриплым. Чишия кивнул. — Знал. — И даже не думал сказать мне? — А ты бы поверил? Нираги замолчал. Он бы не поверил. Он бы смеялся, плевался, орал. Он бы бил. Но не верил. А сейчас иллюзии больше не было. Сейчас оставалась только реальность. И в этой реальности Чишия чувствовал тоску. Потому что ему, кажется, действительно не хватало Нираги. Даже со всеми его заморочками. Особенно с ними. — Ты знал всё это время. — повторил Нираги, словно пытаясь осознать. Чишия чуть наклонил голову, его губы тронула насмешливая улыбка. — Да. — Почему ты просто молчал? Он пожал плечами. — Потому что ты и так тянулся ко мне. Просто не осознавал этого. Нираги замер. В его глазах мелькнуло что-то, что Шунтаро не мог сразу расшифровать. А потом… Нираги рассмеялся. Громко. Хрипло. Глядя прямо в глаза Чишии. — Ты, сука, просто наблюдал? Всё это время?! — Да. — Ты охренел. — Возможно. Нираги тряхнул головой, словно не веря, что это всё действительно происходит. — Ты ебаный ублюдок. — Знаю. Чишия не моргнул. Он не отводил взгляда, не пытался смягчить слова, не делал ничего, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. И именно это выводило Нираги из себя сильнее всего. Он должен был шипеть от злости, бросаться на Чишию с кулаками, бежать прочь, плеваться ядом. Он должен был делать всё, что угодно, только не стоять здесь, в этом проклятом коридоре, смотря в эти спокойные, как чёртов лёд, глаза. Где, чёрт возьми, его привычная насмешка? Почему Чишия не раздражён, не злится, не презирает его? Почему он просто… знает? И принимает это. Как будто это нормально. Как будто это — не кошмар. — Нет. — Нираги выдохнул резко, почти срываясь в истерику. — Нет, к чёрту это дерьмо! Он резко шагнул вперёд, хватая Чишию за воротник. — Ты что, думаешь, я поверю во всю эту хрень? В то, что какой-то сраный знак значит что-то для меня?! — Ты не можешь не верить. Голос Чишии был ровным, слишком ровным. Нираги хотел бы сказать, что это не трогает его, но он чувствовал, как пальцы дрожат, сжимая ткань футболки Чишии. Ему хотелось ударить его. Разбить это спокойное лицо. Разрушить всё, что этот человек видел в нём. — Я не такой, Чишия. Слова вылетели сами собой, с глухим рычанием. Шунтаро не отреагировал. Вообще. Ни насмешки, ни злости. Только лёгкий, почти незаметный выдох. — А какой ты? Этот вопрос резанул по живому. Нираги сжал зубы. — Я не такой, блядь. — Ты ведёшь себя так, будто тебя кто-то обвиняет. — Потому что ты, сука, меня обвиняешь! Он наконец-то выпустил блондина, отступая назад, словно прикосновение к нему жгло. Он ненавидел это. Этот разговор. Этот факт. Эту мысль. Проклятый знак на коже. И больше всего он ненавидел себя за то, что когда Чишия был рядом, ему было легче дышать. Шунтаро смотрел на него слишком внимательно. Словно видел насквозь. — Ты боишься. Это было сказано спокойно. Без укора. Без насмешки. Но это было как удар. Нираги задохнулся от злости. — Пошёл ты нахер. Он развернулся, резко, почти дёргано, и пошёл прочь. Он не мог сейчас это слушать. Не мог это принять. И Чишия позволил ему уйти. Потому что знал. Знал, что тот вернётся. *** Громкий смех, грохот стаканов, запах дешёвого алкоголя — всё это сливалось в один оглушающий шум, но Нираги ничего не слышал. Он сидел в дальнем углу, уткнувшись взглядом в бутылку. Даже не пил. Просто крепко сжимал стекло, ощущая, как пальцы немеют от напряжения. Этот проклятый жар. Он не проходил. Не угасал. Будто специально раздражал. Каждый раз, когда он вспоминал Чишию, когда случайно видел его в толпе, когда замечал, что он тоже смотрит на него. Словно ждал. Словно понимал всё, что происходит. Сугуру хотелось забыться. Поэтому он напивался в хлам. Поэтому цеплялся к людям, заводил драки. Поэтому снова вернулся к Акире, думая, что сможет отвлечься. Но ничего не помогало. Она чувствовала это. — Ты здесь, но тебя как будто нет, — пробормотала она, когда он в который раз не отреагировал на её прикосновение. Он цокнул языком. — Меньше фантазируй. — О, так ты ещё и разговаривать умеешь? — язвительно фыркнула она. — А я уж думала, что ты просто тень самого себя. Нираги оскалился. — Хочешь, чтобы я доказал обратное? Её взгляд стал холодным. — А ты хочешь? Он хотел солгать. Но не смог. Потому что он действительно ничего не хотел. Кроме как избавиться от этой грёбаной связи. — Отвали, Акира. Он встал, покидая зал, и направился прочь. Ему нужно было выйти. Нужно было стереть это чувство из себя. Стереть метку. И не важно, какими способами. Ванная. Гулкий звук капающей воды. Тусклый свет. Нираги смотрел на свою руку. Ожог всё ещё был на месте. Клеймо. Метка, связывающая его с Чишией.  Почему он? Почему Чишия? Сугуру провёл рукой по лицу, задыхаясь от злости. «Я не такой.» Он не мог зависеть от кого-то. Тем более от него. Не от парня. Глухой смешок вырвался из горла. В кармане пальцы нащупали что-то острое. Лезвие. Оно всегда было при нём. И сейчас… Сейчас могло пригодиться. Он вытащил его, провёл кончиком по коже. Ожог пульсировал. Горел, будто насмехался. Нужно избавиться от него. Полоснул лезвием. Раз. Два. Три. Боль была терпимой. Была реальной. В отличие от этого проклятого жара внутри. «Я сам выбираю, кем быть.» «Никакой судьбы.» «Никакой связи.» «Только я.» Он вдавил лезвие глубже. Кровь закапала на пол. — Сугуру?! Дверь резко распахнулась. Он вздрогнул. Лезвие выпало из пальцев. Акира. Она стояла в дверях, с ужасом глядя на его руку. Она не осуждала. Не жалела. Просто подошла ближе. Взяла его за запястье, остановила кровь. Он хотел выдернуть руку, но не смог. Не хватило сил. Чёрт. Он не мог выдержать этого. Не мог вынести того, что кто-то был рядом в этот момент. Не мог вынести её взгляда. Не мог вынести того, что связь всё ещё была на месте. Акира молчала. Просто осталась рядом. Просто хотела помочь.  *** Ткань впитывала кровь, когда Акира осторожно перевязывала его руку. Она делала это уверенно, но внутри… Внутри всё переворачивалось. «Я знаю, почему ты это сделал.» Её пальцы скользили по его коже, но мысли были далеко отсюда. Она всё поняла ещё до того, как вошла в ванную. Нираги избегал чего-то. Кого-то. Он пытался убежать. Но не от себя ли? Её глаза скользнули по его лицу. Бледный. Взгляд тяжёлый, но напряжённый, как будто он готов был вырваться и сбежать прямо сейчас. Как будто ненавидел себя за то, что она здесь. Как будто ненавидел её за то, что она видела его таким. Но он не уйдёт. Не сейчас. Она не позволит ему снова запереться в себе. — Ты знаешь, что это не поможет, да? — тихо произнесла она, завязывая бинт. Он промолчал. Она вздохнула. Взяла его за запястье. Почувствовала, как он дёрнулся, но не отдёрнул руку. Его кожа была холодной. «Я не могу просто оставить его так.» «Он сломает себя.» И тогда Акира сделала то, чего боялась всё это время. Пальцы скользнули к вороту её рубашки. Она потянула его вниз. Открыла метку на своей шее. Ту, что всё время прятала под волосами. Нираги заметил движение, и его взгляд резко зацепился за неё. Глаза сузились. Но она не дала ему ни секунды, чтобы отвернуться. — Я тоже связана. Голос был ровным, но внутри всё дрожало. — С другим человеком. Она посмотрела прямо в его глаза. — Но я выбрала быть с тобой. Тишина. Его лицо не дрогнуло. Но пальцы, которыми он сжимал колено, стали белыми от напряжения. Она продолжила: — Ты не обязан быть с ней, Сугуру. Голос был мягким. Спокойным. — Связь — это не приговор. — … Он смотрел на неё. Так, будто не понимал. Будто не хотел понимать. Его грудь тяжело вздымалась. — Я не… Слова застряли в горле. Его зрачки дрогнули. Акира чуть сильнее сжала его запястье. — Ты не один. «Скажи что-то.» «Проклятый упрямец.» «Просто скажи, что ты чувствуешь.» Но он не сказал. Только отвел взгляд. Его тело напряглось. Как будто он удерживал себя от чего-то. И тогда она отпустила его руку. — Я не заставляю тебя принять это прямо сейчас. Она выдохнула. — Но, Сугуру… если тебе нужно, чтобы кто-то был рядом… Она повернулась к выходу. — Ты знаешь, где меня найти. И оставила его наедине со своими мыслями.