Вернутся к фанфику

Знакомство с семьёй

24 февраля 2025, 00:27
Маша проснулась без пяти шесть. Точнее, правильнее сказать, не «проснулась», а «встала с кровати». После того, что она делала сегодняшней ночью, как бы ни старалась, не могла уснуть. Закрывая глаза, она представляла, что лежит в объятиях Даши, прижимаясь к ней, как можно сильнее. Всю ночь она вела тяжелейшую войну с искушением, которое заставляло её встать и поцеловать Дашу ещё раз, снова улечься к ней на кровать, положить её руку себе на талию и уснуть, а наутро внушить Даше, что та сама предложила Маше так лечь. Однако в этот раз старшая из сестёр Васнецовых смогла победить сильный соблазн раствориться в руках младшей. Маша по традиции встала перед кроватью Даши и растеклась в умилении. До будильника ещё пять минут, значит, у неё ещё есть время насладиться. Медвежонка Даша так и не нашла, поэтому бодрящая Машу улыбка отсутствовала. Кто бы ещё кроме Маши мог подумать, что без плюшевого медвежонка с виду хладнокровная, бесчувственная и бессердечная Даша не может сладко спать? Искушение поцеловать сестру скреблось в дверь и стучалось в окно, но Маша всеми силами пыталась игнорировать это, понимая, что может зайти слишком далеко. Старшая простояла так ещё немного времени, погладила спящую сестру по голове и пошла в ванную. После того, как из комнаты вышла Маша, зазвенел будильник и проснулась Даша. Настроение у неё было не самое лучшее. Слишком странный сон ей снился. Даже в каком-то смысле постыдный. В нём Маша, пока Даша спала, перешла на её кровать и легла с ней под одно одеяло. Рука Даши легла сестре на грудь и стала поглаживать её, отчего Маша тихо постанывала. Младшая стала спускаться ниже, но старшая одёрнула руку, встала, поцеловала её и ушла к себе, а потом со второй половины комнаты были слышны непонятные громкие хлюпающие звуки. Приснись ей этот сон вчера ночью, когда Маша была её объектом безумной влюблённости, Даша была бы счастливее всех на Земле. А теперь будет сложно смотреть в глаза Маше, на которую и без этого сна со вчерашнего дня стало сложно смотреть. Маша вошла в комнату в смятении. - Ты чего? – Заметила состояние старшей Даша, - последний раз я тебя такой видела, когда ты вошла в комнату родителей за девять месяцев до рождения Пуговки. Маша перевела взгляд на Дашу. - П-пошли п-п-покажу, - сказала она. Маша взяла Дашу за руку. Конечно, она могла просто позвать сестру с собой, но после увиденного ей хотелось расслабиться. Прикосновения любимой сестры было лучше любого антистресса. Они осторожно прошли в гостиную. Увиденное повергло Дашу в не меньший шок, чем тот, что испытала старшая. - М-Маш, т-ты п-понимаешь, что э-это значит? – Даша мгновенно забыла про свой, как она думала, сон и посмотрела Маше в глаза. Старшая посмотрела на неё, выжидая ответа. Молчала Даша недолго, но от этого взгляда Маша начала тлеть. - Наш папа заарканил жену олигарха. - Так ведь он вчера нам это сказал. - Маш, не тупи. Вчера он сказал это, стоя на бровях, а теперь он спит с ней без одежды, - Даша поправила одеяло, чтобы закрыть обнажённые лопатки отца, - будить-то его будем? - А как иначе? Он же на работу опоздает, - Маша потормошила папу. Он лежал с другого края, поэтому пришлось аккуратно перетянуться через лежащую рядом с ним Наталью. Маша чуть качнулась, но Даша, схватив всё на лету, придержала старшую, отчего та чуть вообще не упала. По всей видимости, «сон» Даши что-то изменил в ней, и она вновь едва заметно ощутила те самые чувства, которых, кажется, лишилась во время вчерашнего свидания с Веником, - пап, вставай. Отец сквозь сон отмахнулся от неё. - Папа, - оттянув назад Машу, Даша тоже попробовала разбудить отца, - папа, просыпайся. - Девочки, дайте… поспать. Я на работу… не пойду, - неразборчиво сказал он. Так неразборчиво, что сёстры даже не сразу поняли, что он сказал, а, осознав его ответ, переглянулись и пошли в ванную вместе чистить зубы.

***

Так получилось, что Маша, Даша и Галина Сергеевна вернулись домой вместе. Едва слышный скрип несмазанных петель будто стократно усилился и ударил по голове Сергея Алексеевича и Натальи, как кувалда. Их отец вскочил с дивана и, несмотря на смоченное холодной водой полотенце, получил ещё один удар по голове. Он подошёл к девочкам и с порога стал извиняться. - Девочки, вы уже пришли? - Нет, пап, тебе кажется, - ответила Даша. - Вы простите меня за вчерашнее, - продолжил папа. - Вчерашнее? – Спросила Маша и переглянулась с младшими сёстрами, - а что было? - Ну как? Вы же так обиделись, что даже не разбудили меня. - Пап, мы вон, с Машкой, - сказала Даша и положила руку на плечо сестры, - пол-утра тебя будили. - То есть, Вы не обижаетесь? – Воодушевлённо спросил он. Три сестры синхронно помотали головой. - Давайте я Вас обниму! – Сергей Алексеевич растянул руки. Девочки с радостью обнялись с ним. В этих объятиях Маша и Даша стояли вместе. Все присутствующие не только в прихожей, но и во всём доме, согревались жаром, который излучала Маша и лёгким теплом, которое излучала Даша. Наталья стояла за спиной Сергея Алексеевича и растворялась в умилении при виде счастливой семьи. Маша первая обратила на неё внимание, с нежеланием разомкнула близость с Дашей и подошла к ней. - Здравствуйте, я Маша, - старшая дочь протянула ей руку тыльной стороной вверх. Наталья неуверенно взялась за кончики её пальцев и чуть шевельнула, как бы приветствуя потенциального члена новой семьи. - Наталья – сказала она. Следом за старшей подошли и Даша с Галиной Сергеевной. - Даша. Наталья пожала ей руку и перевела взгляд на Галину Сергеевну. - А ты, наверное, Галина Сергеевна? - А как Вы догадались? – Спросила она. - Я многое знаю, - Наталья подмигнула ей, - девочки, а хотите чаю? - Давайте, - синхронно ответили они. - Тогда прошу на кухню. В это время в дверь позвонили. - Ну, Вы пока идите, а я пока открою дверь, - сказал Сергей Алексеевич. - Пап, а можно у тебя кое-что узнать? – Спросила Даша. - Конечно, можно. Иди пока на кухню. Маша взяла Дашу за руку и увела за собой. Сергей Алексеевич открыл дверь. - Ну, здравствуй, Серёжа, - за дверью стояла Ольга Антонова вместе с мужем. - Оля? Андрей? Привет. А вы что тут? Случилось что-то? - Случилось, случилось. Как ты знаешь, наш Паша и твоя Маша встречаются. Сергей Алексеевич уже было успел забыть об этом, ведь воспоминание это не самое приятное. - Да-да, помню. И? - Серёжа, нам с Андреем это не нравится. Учитывая, как ты обманывал девочек, скрывая свои новые отношения, притом, что их мать, на секундочку, моя подруга, с которой мы вместе наутро после праздников вас с Андреем из больниц и участков забирали, жива. - Оля, она ушла от нас. - Серёжа, считай, что ты в нашей опале. - Слушай, раз такое дело, то я хочу спросить: раз я в вашей личной опале, то чего ж вы сюда пришли? – От услышанного Сергей Алексеевич стал закипать, - зачем вы сюда ходите каждый раз, когда хотите что-то сказать, если можно позвонить? - Я хотела посмотреть в твои бесстыжие глаза, а теперь мы уходим. Надеюсь, что навсегда, - сказала Ольга, развернулась и пошла, - Андрей, пойдём. - Сейчас, Оленька, - крикнул он ей вслед, - Серёг, спасибо, что прикрыл меня тогда, в кафе. Ты хоть и говорил, что мой мир зиждется на скалдырничестве, но с меня причитается. В общем, можешь больше не притворяться, что у тебя что-то есть с На… Антонов замер при виде человека за спиной друга. - Наталья? - Здравствуй, Андрей. Хотела сказать тебе «спасибо» за то, что косвенно свёл меня с Сергеем. - Ну, Серёга…, - Антонов пытался сказать какую-то грубость, - ну, Васнецов…. Ну, Васнецов… - Андрей, быстрей! – Крикнула Ольга. - Иду, моя дорогая. Ну… Васнецов! Антонов ушёл. Сергей Алексеевич и Наталья переглянулись и пошли на кухню.

***

- Даш, так что ты хотела у меня спросить? - Пап, - сидящая рядом с Машей Даша сделала паузу, - а можно к нам сегодня Веник придёт? - В каком смысле? - Ну, Веник. Мой парень. Вениамин. - А, Вениамин? Конечно, пусть приходит. Давно хотел с ним познакомиться. - Как давно? – Вступила сгорающая от ревности Маша, - они же только два дня вместе. - Два дня? Как же необычно идёт время… - По твоей повязке на голове, мы даже догадываемся, почему, - сказала Даша.

***

Маша и Даша одновременно допили чай и ушли к себе в комнату. - Алло? – Младшая из живущих в комнате говорила по телефону, - Веник? Приходи ко мне. Папа хочет с тобой познакомиться. Давай. Даша сбросила вызов. - Что, даже не чмокнешь его в трубку? – Спросила ещё сильнее горящая от ревности Маша. - Зачем? - Ну как же? А как же романтика? - Да зачем это мне? Я же гот. Мне нельзя. - Отсутствие романтичности губит отношения. Между прочим, из-за этого Риккардо бросил Дульсинею. - Чё? Кто? - Ладно, ты не поймёшь. - Маш, а ты можешь научить меня быть романтичной? - Это из-за Риккардо и Дульсинеи? - Чё? Кого? А, нет. Я так, для общего развития. - Для какого общего развития? - Для такого, которое должно быть у всех. Ну, может, тебе оно не поможет. В очередной раз Машу задели слова Даши, но она, как мазохистка, проглотила их и будто не заметила. - Я научу тебя, как реагировать на цветы, на стихи, на другие подарки… - Подожди, а что не так в стихах? Стихи они же и в Африке стихи. - Я также думала, пока Галина Сергеевна мне глаза не открыла. - А что она сказала? - А вот слушай, - Маша приобняла Дашу за плечи и прижала к себе. Кажется, её сердцебиение перекроет голос, но это её не волновало, ведь мысли были не столько о рассказе, своём голосе и манере речи, сколько о Даше.

***

Тремя годами ранее.

Пятнадцатилетняя Маша счастливая вбежала в гостиную. Всё было, как обычно. Десятилетняя Галина Сергеевна во всю делала уроки за старших сестёр, папа смотрел телевизор, прижимая к себе маму девочек, которая уже успела приготовить ужин для всей семьи, трёхлетняя Полина, едва связывая слова, разговаривала со своей любимой игрушкой – медведем Бубликом, двенадцатилетняя Женя, стоя возле окна, набивала ногой мяч, несмотря на просьбу отца не делать этого в доме, а четырнадцатилетняя Даша сидела с краю дивана, рассматривая обратную сторону подаренных ей сегодня отцом новых дисков: «Angel of Retribution», «Rapture of the Deep» и «Фаворит солнца». - О, Машенька, привет, - заметила дочь Людмила Сергеевна, - как погуляла? - Вы знаете, просто супер! – Маша прямо светилась от счастья. В руках у неё был букет цветов и несколько вскрытых конвертов, которые она вскрыла ещё возле почтового ящика, чтобы раскрасить подъём по ста двадцати серым ступенькам. - Красивый букет, - сказала мама. - Спасибо, - засмущалась Маша и понюхала цветы, - Сашечка подарил. - Какой ещё Сашечка? Вчера же Серёжа был. - Что говоришь, Людочка? – Спросил не вникающий в разговор Сергей Алексеевич, но услышавший своё имя. - Серёжа, я не с тобой. - Мам, да не обращай внимания, - вступила Даша, - это у неё вчера Серёжа был. Позавчера, например, был Ванечка, а позапозавчера вообще Андрюшечка и Костечка. Маша ударила Дашу по голове конвертами. - Маша, это правда? - Мамочка, ну, да. А и что с того? Мне же всего пятнадцать. Я хочу взять от жизни всё. Разве тебе в моём возрасте не хотелось развлечений? - Машенька, мы с твоей мамой, когда она была чуть постарше тебя, так развлекались, что…, - начал говорить Сергей Алексеевич, но получить подзатыльник от жены, из-за чего замолчал. - Ладно, Маша. С тобой мы позже поговорим. Иди пока цветы в воду поставь, а потом иди к себе в комнату. - Мам, я что, наказана? - Нет. Просто папа… устал после работы. Идите все по своим комнатам. - Люда, я не так-то и сильно устал, - возмутился Сергей Алексеевич, - Дай мне провести время с дочками. - Ты же хочешь ещё раз вспомнить молодость? - Прошептала ему риторический вопрос на ухо жена. Он всё понял без слов. - Девочки, и двери за собой закройте, - сказал он вслед уходящим дочерям. Сёстры хотели разойтись по своим комнатам: подхватившая на руки Пуговку Женя вошла вместе с Галиной Сергеевной в одну комнату, а Даша собиралась зайти к себе, но была взята за руку старшей сестрой и отведена в комнату к младшим. - Машка, чего тебе? – Спросила Даша. - Девочки, послушайте, что мне сегодня прислали, - Маша достала из конверта письмо. Даша закатила глаза. - Маша, ты не видишь, что Галина Сергеевна делает за тебя уроки, Женя играет с Пуговкой, а мне пофигу? - Нет, ну, ты просто послушай, - Маша раскрыла письмо и стала читать короткий стих, расплёскивая руками, с излишней экспрессией, представляя себя искусным декламатором, - «ты утоляешь моё сердце в те мгновения, когда мы вместе, и душу мне согреть готова одна лишь Маша Васнецова». Стих был коротким и Маша, закончив его прочтение, воодушевлённо посмотрела на сестёр, ожидая их ответа. - Девчонки, как вам? - Это что, всё? – Спросила Даша. - Да. Коротко, но зато по делу. И ещё внизу написано: «Твой Серёжка». Здорово, правда? - Серёжка? Ты же его вчера бросила, - вступила Женя. - И что? Он же отправил это письмо ещё до того, как мы с ним расстались. Ну что, как вам? - Супер, никогда ни от кого ничего подобного не слышала, - с сарказмом сказала Даша, - всё? Я могу идти? - Честно говоря, ни о чём, - вступила Галина Сергеевна, параллельно делающая за Машу уроки. - Ой, ой, ой, да ты просто мне завидуешь. Тебе же никто никогда стихов не посвящал. - Ей и так Пушкина хватает, - сказала Даша, - всё, Маша, отстань от меня. Я хочу музыку послушать. Если я не послушаю сейчас, то буду слушать ночью. Тебе же вчера понравилось засыпать под «Реки времён»? - Да подожди ты. Я ещё не закончила. Вот здесь мне Димочка написал. Я ещё не успела прочитать. Смотри, Дашка, здесь написано: «стихи про тебя, Машенька». - Да что ты! Я думала, они про Женьку, а тебе их отправили, чтобы ты ей передала. - Даша, молчи! Послушай: «ты хотела быть всех круче, красотой своей замучить и заставить самых лучших дружно платить тебе дань». Девчонки, вы представляете? Он говорит, что я достойна только самых лучших. Только здесь опечатка. Что ещё за «дань»? Наверное, он хотел написать «день». - Маша, слово «дань» синонимично денежному сбору, - разрушила догадки старшей Галина Сергеевна. - Не важно. Так даже ещё лучше. Так, на чём я остановилась? - Машка, по-моему, это стихотворение я уже где-то слышала, - сказала Даша, злорадно улыбаясь. - Где ты его могла слышать? Его мне посвятили. - Машенька, сестрёнка, я не хочу портить тебе настроение, но с удовольствием это сделаю, ты конец прочитай, - улыбка на лице Даши всё увеличивалась и увеличивалась. - Да что там в конце? – Маша перевела взгляд на конец листка. Её глаза стали лезть на лоб. Удивление было таким сильным, что они легко преодолеют лоб, затылок, сделают круг вокруг Маши и уйдут на новый; на эти увеличенные глаза стали выступать слёзы, - «бай, бай, детка»? «Уходи, и не возвращайся»? «Лишь бы ты меня забыла»? Он что, меня б-бросил? - Видимо, один из твоих парней как-то узнал о всех твоих парнях, - сказала Даша с ещё более сильной улыбкой на лице. - «Вон из сердца, дочь вампира»? Дашка, так это ты написала, чтобы поиздеваться надо мной? - Ага, делать мне больше нечего, кроме как тебе стихи тебе писать. Да я бы тебе не стала стихи посвящать даже от безысходности. Даже если ко мне приставят осиновый кол. - Тогда откуда ты знаешь, что будет в конце? - Маша, потому, что кроме Лазарева есть и другая музыка. - А мне всё равно на этот стих. Первый в сто раз лучше. - Не согласна, - вступила Галина Сергеевна, - если сравнивать первый и второй, то это… Как его там? О, вспомнила. Сява и Пушкин соответственно. - Ого, Галина Сергеевна, - удивилась Даша, - ум умом, возраст возрастом, а музыка у тебя странная. А насчёт второго ты почти права. Да и какая Маше разница? У неё в попсе вообще текстов нету. Не то, что в моей музыке. - Да какие у тебя в музыке тексты? – Спросила Маша, - там сплошной ор. - Если у тебя от твоей музыки уши завяли, то это не значит, что моя музыка ужасна. - Даша, во-первых, нет слова «нету», а во-вторых, на самом деле, на твоих дисках я тоже часто ошибки вижу, - встала на защиту Маши Галина Сергеевна, - у тебя то плеоназм в виде «Утреннего рассвета», то детская ошибка в виде «прохладного тёплого вечера», то тавтология в виде «призывного зова трубы». - А-а чего это ты на мою м-музыку перешла? – Растерянно спросила Даша, - м-мы вообще-то о Маше говорим. - Что, Дашка, не так-то и идеальна твоя музыка, да? – Настала Машина очередь злорадствовать. - А я всё равно редко слушаю то, что назвала Галя. Всё, отстань от меня, Машка. Я к себе. Меня не трогай больше. - Давай, давай, - сказала Маша вслед уходящей Даши.

***

- В общем, Галина Сергеевна рассказала мне и про глагольные рифмы, и про местоимения, и про метафоры, - закончила свой рассказ Маша. - А что, на глаголы тоже рифмовать нельзя? - Не знаю. Галина Сергеевна сказала, что есть много случаев, когда это можно делать, а когда лучше не использовать. Но я так ничего и не поняла. - Ну, это неудивительно. Машу в который раз за день задели слова Даши, но руку с её плеч она так и не убрала. Это сделала сама Даша, когда встала с кровати и подошла к окну. - И как мне быть романтичной? - Ты же сказала, что вам, готам, нельзя. - Я ничего им не скажу. Ты же не расскажешь? Маша помотала головой. - И вообще, ты хотела рассказать, как я должна реагировать на цветы и другие подарки, а вместо этого рассказала историю, которую я и так знаю. - Ой, да, прости. Забыла чутка, - близость с Дашей при не взаимной любви уже как три месяца приводит разум Маши в деградацию. Сегодняшний случай не стал исключением, - так вот, что бы он ни дарил, умиляйся этому. Даже если это тебе не нравится, и ты уверена, что выкинешь этот подарок сразу или передаришь кому-нибудь. - Даже если он под окнами ночью со своим отсутствием музыкального слуха будет петь бардовщину мелодекламатора Шевчука? - Об исключениях поговорим позже. - Маша, а как мне себя вести в тех случаях, когда они с папой разговаривают? Отвечать за Веника? - Дашка, ты что, никогда парней с родителями не знакомила? - До этого обычно не доходило. - Тогда смотри: если папа будет о чём-то спрашивать Веника, то молчи. Пусть он говорит, чтобы папа не подумал (или не узнал), что Веник стесняется. А когда Веник и папа молчат, то сама прояви инициативу и озвучь какое-нибудь его преимущество. Ты нашла в нём хоть какой-то плюс? - Да, - неуверенно сказала Даша, - кажется, да. - Ладно. На ходу сообразишь. - Маш, - Даша взяла сестру за руку, - а ты можешь не уходить далеко? Я волнуюсь. - Ты? Волнуешься? – С дрожью от прикосновений и неожиданной просьбы сестры спросила Маша, - я думала, тебе… тебе… - Что «мне»? - Ну, это… Как его? - Море по колено? - Да, вот, точно. Море. Оно самое. - Я тоже так думала. Но сейчас меня всю трясёт. А вдруг Веник не понравится папе? - Понравится, понравится. Полежайкин же понравился. - Маш, ты всё-таки поможешь? – Спросила Даша с явной мольбой в глазах, которая растопила Машу, - учти, если не поможешь, то я умру от стыда и буду приходить тебе во снах. - Конечно, помогу, - согласилась Маша, хоть она и была не против, чтобы сестра являлась к ней во снах. Она взяла со стола флакончик Дашиных духов и распылила в воздухе. После вздоха ароматом сестры у неё закружилась голова, - эти духи подойдут. - Спасибо, Маш, - легко улыбнулась Даша, чем в очередной раз вызвала головокружение у сестры.

***

В шесть вечера раздался очередной звонок в дверь, ударивший по по-прежнему не отошедшей от вчерашнего вечера голове Сергея Алексеевича и Натальи. Дверь пошёл открывать хозяин квартиры. Точнее, правильнее сказать – «поплёлся». Первым испытанием было оторваться от дивана. Вторым – развернуться в сторону двери. Третьим – пойти. Чувствовал он себя уже намного лучше, чем было утром, что его радовало, ведь в грязь лицом перед дочками и парнем одной из них он не упадёт, но состояние по-прежнему оставляло желать лучшего. - Пап, это, наверное, ко мне, - вышла в прихожую из своей комнаты Даша вместе с Машей. Даша открыла дверь. Там, за порогом, стоял Веник. - Здравствуйте, - едва успела Даша открыть дверь, начал он, - Вениамин. - Сергей… Алексеевич, - отец Даши протянул ему руку. Тот, естественно, пожал. Одет Веник был чуть ли не во фрак с цилиндром и тростью в руках. Только вместо этого на нём была белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, чёрный пиджак со школьного выпускного и любимый его матерью чёрный галстук-бабочка, которую она всегда надевала на своего любимого сына не только по всем праздникам, начиная от своего дня рождения, заканчивая годовщиной установки в Эрмитаже какого-либо экспоната, но и просто так, чтобы полюбоваться своим сокровищем и похвастаться перед подружками с работы. Даша посмотрела на Машу, стоявшую за спиной их отца. Та жестами показывала, чтобы она поцеловала Веника в щёчку. Даше почему-то было стыдно делать это на глазах у сестры, но нежелание провалиться перед ней взяло верх, и Даша чмокнула Веника в щёчку. У Маши к горлу подступил такой ком, который могла бы видеть и Даша, будь она не затуманена странными чувствами к ней. То рядом со старшей сестрой её начинает тошнить ото всего, что с ней связано, то температура тела становится бесконечно горячей, как сингулярность. - Вениамин, прошу к столу, - сказал Сергей Алексеевич. Он не ожидал, что Веник будет, как денди лондонский одет, отчего находиться рядом с ним ему было не по себе. Сам он был одет в обычную клетчатую кофту и простые серые брюки. Для хоть какой-нибудь эстетичности пришлось снять более-менее помогающее пропитанное холодной водой полотенце с головы. - Веник, надеюсь, ты взял свой блокиратор страха? – Шёпотом спросила Даша. - Нет. Ты же говорила, что он мне не нужен, - также шёпотом ответил ей он. - Да это не тебе, а мне. - Тебе? Ладно, тогда взял, - Веник достал из кармана пиджака маленький прибор и вручил его Даше, - приклей к обратной стороне одежды и нажми на эту кнопку. Одежду Даше помогла подобрать Маша. Это было чёрное платье на пуговицах, прилегающее плотно к телу и идущее по контуру шикарной фигуры Даши, а-ля песочные часы. Этот образ вызвал у Маши дрожь, словно шло землетрясение мощностью в двенадцать баллов, а дыхание стало таким прерывистым, что ещё бы пару минут и она бы потеряла сознание от нехватки воздуха. Даша сделала всё, как сказал Веник. - Слушай, Дашка, по-моему, тебе это не нужно, - шёпотом сказала Маша. - По-моему, нужно, - ответила она. Так как прибор уже работал и исключил из Даши способность бояться, она, не опасаясь отца, сказала это обычным голосом. - Что нужно? – Спросил папа. - Да ничего, пап, - ответила за сестру Маша, - идите в гостиную. Мы с Дашкой сейчас придём. Папа проводил Веника в гостиную. - Дашка, ты должна быть естественной. Эта штука тебе может пригодиться только в том случае, если он захочет познакомить тебя со своей мамой, а пока он этого делать не собирается. - Маша, я не могу без неё. Помнишь, что ты говорила? «Мини-юбка для женщины, как ядерное оружие для страны: никогда не знаешь, к чему приведёт, но с ним чувствуешь себя уверенней»? - Помню. И? - Так вот, этот прибор для меня, как мини-юбка. - Ты что, хочешь пойти с ним в клуб? – Недоумевающе спросила Маша. Даша вздохнула и закатила глаза. - А, поняла, - Маша ударила себя по лбу от осознания глупости своего предположения, - но, если что, я тебя одёрну. Идём? - Идём, - уверенно сказала Даша. Сёстры прошли в гостиную. - Ну что, как вы тут? – С улыбкой спросила Даша, усаживаясь на диван рядом с Веником. Рядом с ней села Маша, но, в очередной раз вдохнув кружащий голову аромат, пересела на другую сторону, что вставило в Дашино сердце укол. - Пока что никак, - сказал Сергей Алексеевич, - пока что тебя ждём. - Пап, а ты знаешь, мой Веник вообще гений, - Даша вспомнила совет сестры, насчёт первого шага к подчёркиванию положительных сторон и, начав говорить, увидела, что Маша показывает ей палец вверх - ты знаешь, как мы с ним познакомились? Он изобрёл прибор, который определяет влюблён человек или нет. Как только мы надели его, поняли, что влюблены. Блокиратор страха блокировал страх, но не человеческую ложь, отчего Даша и врала, не боясь попасться на этом. Она ведь прекрасно знала, что индикатор тогда показал любовь к Маше, чего Даша со вчерашнего вечера начала стыдиться, но это чувство постыдной недельной любви к сестре и постылого отношения к ней будто стало вылетать из неё. - Устройство, показывающее уровень влюблённости? – Удивлённо спросила сидящая рядом с Сергеем Алексеевичем Наталья, - это же немыслимо. Вениамин, а почему Вы ничего не патентуете? - Вы знаете…, - Веник сделал паузу, ожидая, когда сидящая перед ним женщина скажет своё имя. - Наталья. - Вы знаете, Наталья, Даша мне тоже задала этот вопрос. Тогда я не смог на него ответить, но сейчас скажу, что изобретаю я, наверное, не для денег, а для удовольствия, - хоть Веник и говорил вполне уверенно, но на деле он переживал куда больше остальных, но сильная любовь к Даше сделала его увереннее. - Так значит, ты в Бауманке учишься? – Спросил Сергей Алексеевич, не знающий, чего бы ещё спросить. - Нет, пап, туда же только таких, как Маша, берут. А Веник туда зашёл так, погреться, где и встретил Машу, которая нас познакомила, - съязвила Даша. Маша обещала, что одёрнет Дашу, если из-за блокиратора страха она будет переходить границы, поэтому протянула свою длинную ногу под столом и толкнула Дашу. - Ты чё, дура, обалдела? – Крикнула Даша, что вызвало у всех недоумение. Маша не знала, как незаметно показать жестами, чтобы Даша выключила изобретение Веника, поэтому, в надежде, что сестра поймёт, пару раз ударила себя по груди. К счастью, Даша сообразила. Может, на это повлиял вид, как от удара Маши деформируется её выпирающая из приталенного платья грудь, а может, блокиратор был выстроен на малую мощность. Но, так или иначе, Даша выключила его. - Да так, ничего, - застенчиво сказала она, - извините. - Да, я в Бауманке учусь, - стал отвечать на вопрос Сергея Алексеевича, своего потенциального тестя, Веник, - я с детства был фанатом физики. Ещё я очень любил что-то изобретать. Например, тот же индикатор влюблённости, который Даша назвала или в детстве я изобрёл шаттл для полёта в космос. Правда, он без меня улетел и сейчас бороздит просторы Вселенной самостоятельно. По моим подсчётам, при позитивном варианте развития событий, он улетит дальше, чем Вояджер. О, или моё недавнее изобретение, которое полностью блокирует страх в человеке. Сергей Алексеевич и Наталья удивлённо переглянулись. - Поэтому, - продолжил Веник, - я и участвую во всех конкурсах изобретений. Но знаете, Сергей Алексеевич, я думал, что больше, чем физику и изобретения я ничего не буду любить сильнее. Но, встретив Вашу дочь, я понял, что ошибался. Веник приобнял Дашу за плечи. Сам он, а также Сергей Алексеевич и Наталья, потихоньку начинавшая считать себя матерью девочек, улыбнулся. Маша сжала ладони в кулак, оставляя на коже следы от заострённых ногтей с маникюром цвета перламутрового градиента, губы её дрожали, а глаза так и хотели закрыться, чтобы не видеть этого. А Даша, глядя на старшую сестру, сидящую ровно напротив, почувствовала такое ощущение, которое она чувствует, когда что-то неправильное. Примерно такое же ощущение у неё было тогда, на свидании с Веником, когда она неосознанно косвенно назвала Машу уродкой. Повисло неловкой молчание. - Вениамин, я вижу, ты парень хороший. Дашеньку мою не обижай, - сказал Сергей Алексеевич, разрушив эту неприятную тишину. - Пап, ну, мне сколько лет? - Возмутившись словам отца спросила Даша. Маша снова толкнула её ногой под столом. - Да Дашка сама кого хочешь обидит, - сказала старшая. Даша убрала с плеч руку Веника и с улыбкой посмотрела на Машу. С улыбкой, от которой Маша стала течь во всех смыслах этого слова. От вида Маши Даша улыбнулась сильнее. Из-за этого вышел замкнутый круг, который, к сожалению или к счастью, разомкнул Веник. - Да что Вы? Я Даше и не подумаю ничего плохого сделать. - Знаешь, Вениамин, - задумался Сергей Алексеевич, - ты напоминаешь мне меня. Когда-то я так же, как и ты, знакомился с матерью Людочки. Жены моей. Ну, матери Даши. И Маши. И Жени. - Пап, мы поняли, - прервала его Даша. - Мы с Людой также сидели, как вы с Дашей. Всё-таки в Даше наша кровь. Вкусы в любви совпадают. В общем, ты мне нравишься, Вениамин. Я благословляю вас с Дашей. - Спасибо, Сергей Алексеевич. Но Вы можете меня просто Веником называть. Сергей Алексеевич усмехнулся.

***

В итоге, знакомство прошло успешно. Знакомство не только Веника с отцом своей девушки и его новой пассией, но и знакомство Натальи со своей потенциальной семьёй. Но не всё прошло гладко. У Даши снова появились ещё одни странные чувства к Маше. Теперь из некого отвращения при её виде всё стало постепенно возвращаться к тому, что было всю предыдущую неделю. Маша же наоборот, только усилила свою любовь к Даше из-за ночного искушения, которое младшая сестра восприняла сном. Семья Антоновых переместила главу семьи Васнецовых в личную опалу, хотя их дети находятся в отношениях. В странных отношениях, где один встречается, чтобы удовлетворить свой недотрах, а другая, чтобы попытаться развеяться от мыслей о неправильной любви к родной сестре, которую она любит уже как три месяца, неделю из которых взаимно, но не знала этого, отчего и завела эти не нравящиеся ей отношения. Очередной запутанный день. Начался с поражения Маши в битве с искушением, продолжившийся попыткой Сергея Алексеевича и Натальи вспомнить вчерашний, не менее запутанный день, а закончившийся принятием факта того, что в большую семью в потенциале попадёт ещё два человека. Вот только Маша одного из них не хочет видеть. И Даша, судя по всему, постепенно тоже начинает думать об этом. Впереди не проглядываемый туман. Что дальше будет – неизвестно, но жизнь Васнецовых неумолимо мчит вперёд, постепенно освещая этот мрак. А впереди будущее, которое может принести более необычные, запутанные, тяжёлые или самые счастливые дни в жизнь Васнецовых. Осталось лишь воспользоваться телепортом из одного дня в другой. Этот телепорт называется «сон». Он и приведёт большую семью к другим дням.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!