Вернутся к фанфику
На краю крыши
29 апреля 2025, 22:37Через час, когда толпы до раздражения веселящихся людей либо разошлись по домам, либо превратились в спящий в сугробах сброд маргиналов, Даша дошла до гаража.
Было уже около трёх часов ночи. Раньше она в это время либо уже давно спала, либо тихо, чтобы не разбудить родителей, старалась вернуться в комнату после ночной прогулки по кладбищу. Зато с недавнего времени она к этому часу только начинала готовиться принять в себя сон. Всё из-за того, что часто только к этой секунде она целовалась с Машей после шикарной ночи и, ложась рядом с ней либо соприкасаясь висками, либо перекидывая руку через её талию, либо принимая руку Маши на свою талию, мысленно благодарила всё на свете за то, что ей достался такой бриллиант как единственная старшая сестра.
Но сейчас, когда всё это в прошлом, Даша точно не могла спать. Слишком больно на душе. Больно от всего: от того, что она вместо того, чтобы поговорить с сестрой, пошла трахаться к Венику, надеясь увидеть в ней ревность; от того, что она целый месяц не могла бросить Веника; от того, что она по своей глупости потеряла сестру и от того, что первым делом пошла трахаться к Венику, надеясь воспользоваться им и утешиться.
Саму себя она охарактеризовала шлюхой.
Дверь гаража была на замке. А замок, на её счастье, открывался не ключом, а путём ввода кода, который она прекрасно знала.
После подбора нужной комбинации из четырёх цифр дверь открылась, и Даша уловила запах машинного масла и бензина, а кусочки пыли стали оседать на её одежду.
Но дышать грязным гаражным воздухом было для Даши тяжело. Отвращение к себе и своим поступкам было таким сильным, что её снова тянуло вырвать. Буквально тошнило от самой себя. Она смотрела в пол и, видя свои ноги, хотела оторвать их, чтобы они больше никуда не вели её помешанный на Маше разум. А ещё её ноги были полностью в Машиных поцелуях… Она, двигая руками и улавливая их глазами, хотела вырвать их, потому что эти руки доставляли небывалое для Веника удовольствие. Но больнее было от того, что эти руки, отмеченные Машиными поцелуями и прикосновениям к ней, потянулись ублажать Веника. Она, смотря в грязное стекло семейного авто и видя своё мутное отражение, желала разодрать ногтями своё лицо, по которому сегодня текла улыбка во время измены сестре.
Пусть она с Машей больше не в отношениях, но Даша чувствовала, что изменила ей.
Хотелось выковырять глаза, чтобы они больше не видели в отражении человека, причинившего ей боль. Хотелось отрезать губы, чтобы они никого не целовали. Даже Машу, ведь Даша прямо призналась себе, что не была достойна её.
Даша хотела ударить по своему отражению, но сил не было. Всё тело было небывало вялым.
- Ненавижу, - сквозь зубы сказала Даша своему отражению.
Даша сжала пальцы в кулак так сильно, что на ладони остались глубокие следы от чёрных заострённых ногтей. Она невысоко занесла руку, желая разбить стекло семейного авто, чтобы не видеть своего отражения, но мысли унесли её к самому любимому человеку из всех – к единственной старшей сестре. Перед глазами Даши молниеносно пролетело детство и отрочество. И всё это время она не отрывалась от Маши. Даша с детства была готом, но, несмотря на это, она гордилась старшей, порой восхищалась, часто радовалась за неё и всегда помогала ей во всём. Маша с их первой встречи более семнадцати лет назад была для неё неким авторитетом во многих вопросах, в чём Даша из-за своего характера не в силах признаться ей прямо.
Даша набрала в кулак ещё большую силу, желая пробить насквозь стекло. Хотелось, чтобы осколки глубоко сидели в её руке, а кипящая от одного только взгляда Маши кровь окрашивала грязный пол, смешиваясь с пятнами машинного масла.
Но только Даша предвкусила, как рука со всей мощи влетает в отражение, сразу вспомнила о совсем недавних событиях. Как она поддерживала её во время голодовки ради похудения, несмотря на то, что та выкинула всю еду, или как Маша креативно измазала лицо спящей младшей автозагаром, или как она переживала, думая, что Маша беременна, или как она помогала ей подготовиться к выпускному, или как она учила её кататься на роликах.
Кулак Даши затрясся в воздухе, а рука затекла. И вот, в голове у Даши пошла настоящая боль.
Они с Машей только вдвоём… Гуляют по городу, надеясь найти цветочный магазин, в котором продаётся цветок, который можно подменить на поникший, чтобы бабушка получила Нобелевскую премию. А потом она нескончаемо горит от каждого взгляда сестры.
Через одиннадцать дней они идут к Венику в общагу, а потом Даша убегает оттуда в слезах и, встретив сестру дома, признаётся ей в любви. А потом слышит ответ…
- Я… тоже… тоже я… я люблю тебя.
По лицу Даши стекла обжигающая слеза.
Она обнимает сестру, а ночью идёт с ней на свидание на кладбище, где они впервые целуются. Поцелуй был детским, но невероятно приятным. А потом первый взрослый поцелуй в кабинке колеса обозрения. А потом… Первый секс. Невероятно жаркий, хоть и почти невинный. Все последующие интимы были намного пыльче, будь то трисам с ручкой, секс в ванной у бабушки или в тот день, когда Даша попросила Веника сделать ей пропуск в Бауманку, чтобы Маша расчехлила её на парте в пустой аудитории, но именно первый раз сидел глубже всего в её голове.
Слёзы текли обильнее, а рука медленно отсыхала, всё больше и больше ослабляя мощь потенциального удара по своему отражению, которое также занесло кулак.
А потом тройник с Веником, где Даше хоть и было больно от того, что парень трахает её любимую сестру, а также трахает и её саму, но она была по-настоящему счастлива именно под Машей, а не под тогда ещё своим парнем.
Следом – весь волшебный месяц отношений, а потом внезапный крах, после которого Даша, желая выплеснуть боль, пошла к Венику.
Даша зарыдала, опуская отсохшую руку, которая сразу упала на глаза, закрывая вид плачущего отражения.
- Как же я ненавижу… Сука…
Даша вытерла слёзы. Плач прерывал её и без того тяжёлое дыхание. Она задыхалась в пыли своих поступков и своей нерешимости, что лишила её Маши. Лишило не просто как девушки, а как человека. Она не сможет быть для неё сестрой. Не сможет смотреть в её глаза и не тонуть в них. Не сможет смотреть на её руки и не вспоминать, как они обнимали её стройную талию. Не сможет смотреть на губы, ведь эти губы целовали её. Не сможет слушать, как та разговаривает по телефону, ведь это сладенькое сопрано говорило: «я люблю тебя».
Старый стул, рядом с которым лежат толстые провода, так манил её… Звал встать на него в полный рост и, намотав на отмеченную Машиными засосами шею, избавиться от душевной боли.
Не в силах находится здесь, в грязной металлической коробке, Даша взяла лестницу и вытащила её на улицу. Она обошла гараж и приставила её к стенке с другой стороны.
По лестнице Даша залезла на крышу гаража, подошла к самому краю и села на укрытую снегом крышу. Из тёплого на ней была только куртка, а ноги были укрыты лишь миди-юбкой платья с голыми плечами и колготками. Ягодицы сразу замёрзли, несмотря на горячие следы Маши на них и тот след от единственного слабого шлепка Веника, от воспоминаний о котором Даша разрыдалась сильнее. Да и вообще всё тело было покрыто холодом своих поступков.
Даша достала сигарету, зажала фильтр со вкусом шоколада губами и закурила глубокой затяжкой.
***
Маша уже подходила к гаражу. Шла она по памяти, ведь дороги не видела из-за воды мыслей в глазах. Она курила вопреки слезам, что текли из глаз, которые щипал едкий дым, облегчённый ароматом вишни. На душе у неё никогда не было настолько больно. Всё так резко свалилось, что хотелось потушить сигарету о свои руки или об губы, что целовались с Антоновым. Причём с обоими. Она не хотела верить в то, что всё это случилось. Что её любимая мама, которую она ждала полтора года, внезапно приехала и, несмотря на радость Маши, плюнула ей в душу колкими словами. Её любимая мать осквернила бесконечную любовь Маши. Любовь к своей дорогой Даше. Она не верила, что рассталась с Дашей. Лучший месяц в жизни Маши, когда она наконец могла не искать любовь в парнях, а получить её от Даши и отдать свою в ответ, закончился. И не просто закончился, а был стёрт в пыль словами: - А я тебя нет. Предательские лживые лицемерные слова, вылившиеся из уст Маши в порыве неконтролируемых эмоций, похоронили её счастье без шансов на то, чтобы вернуть его. Она не могла поверить в то, что отдалась Антонову. Другу своего отца, который старше её почти на тридцать лет. На своей шее, которая по-прежнему пылала от мягких губ Даши, она всё ещё ощущала царапающую бороду Антонова. А ещё их видел отец… С ним будет серьёзнейший разговор, которого Маша боялась не меньше, чем оставаться наедине с собой в пыльном гараже, где есть множество вещей для того, что покончить со своей ничтожной жизнью. Но вряд ли бы Маша смогла это сделать. Всё, что ей хотелось сейчас – чувствовать на себе глаза сестры. Глаза, полные обиды, ненависти и презрения. Маша сделала глубокую затяжки, отчего её голова сильно закружилась. Она по-прежнему была пьяна коньяком и своими поступками, что убивали её разум. Маша курила сигарету и из-за слёз не видела, сколько осталось до конца. Но вот фильтр обжог её пальцы и выпал из её рук на снег. Маша выпустила клуб дыма, который устремился к фейерверкам в небе. Словно пиром во время чумы были до ужаса раздражающие фейерверки, рассыпающиеся в небе и знаменующие любимый праздник Маши. Некогда любимый. Теперь она никогда не сможет его праздновать. Маша чувствовала, что почти дошла. Поняла она это по лающей собаке, что всегда живёт на привязи возле одного из гаражей неподалёку. Раньше Маша боялась её и старалась идти мимо этого гаража, как можно дальше обходя его, но сейчас она хотела бы, чтобы собака сорвалась и разодрала её испорченное тело. Испорченное отношением к себе и царапинами от бороды Антонова. Разорвала её плоть на глазах у Даши, которой Маша разбила сердце на миллиарды острых, слово лезвие бритвы, кусков. Маша, не сбавляя темп своего медленного шага, наконец решила протереть глаза, чтобы тусклый свет фонарей не слепил её слёзы. Рукав пальто вытер воду, и Маша наконец увидела гараж. Но её взгляд самостоятельно поднялся чуть выше и дал Маше увидеть сидящую на крыше любимую младшую сестру. У Маши замерло сердце. Душа заболела так, будто её пронзили длинным копьём и продолжают пронзать, вставляя его всё глубже и глубже. Хотелось уйти отсюда как можно дальше, чтобы не видеть человека, которому принесла тяжёлую боль. Но ноги окаменели. Они не хотели её слушаться, насильно удерживая на одном месте, слово Маша была резко заморожена холодом своих мыслей. Даша курила и не смотрела вниз, куда капали её слёзы с обдуваемого холодным ветром лица. А Маша неотрывно смотрела только на неё и на её болтающиеся ножки, которые Маша расцеловывала в течение месяца. Маша всё же нашла в себе силы подойти к ней, хоть и очень боялась каждого своего движения и каждого своего слова, что может только всё ухудшить. Хотя, ухудшать уже нечего. Для самой себя она уже давно поставила крест. Она шлюха, которая бросила любимого человека, растоптав его сердце, пошла трахаться к ловеласу, что старше её почти на тридцать лет и была замечена отцом. Маша пошла искать, как бы забраться на крышу. Каждый шаг ей давался всё труднее, а каждая новая секунда длилась дольше предыдущей. Но на своё счастье она увидела лестницу, прислонённую к задней стенке гаража и полезла по ней к Даше. К некогда своей Дашеньке. К навсегда любимому Дашоночку. Даша в это время потянулась за телефоном и, не держа слёз, набрала номер Веника, не слыша, как к ней поднимается Маша. Слушать гудки было так тяжело, что Даша готова была разорваться, когда чувствовала, как они вибрируют в её чувствительное от шёпота Маши ушко. - Алло, - снял трубку счастливый Веник. Счастье в глазах и голосе Веника всегда было слабостью для Даши, из-за чего она не могла его бросить. Но сейчас она всё сделает ради Маши, хотя уже ничего вернуть не удастся. - Веник, слушай…, - чуть сдержав слёзы, сказала Даша. - Слушаю тебя. - То, что… То, что сегодня было… Это… Ошибка… Прости… У Веника помутнело в глазах. Только что он, будучи убитый тяжестью расставания с любимой девушкой, обрёл веру в жизнь и фантастическое счастье. Он всё ещё не отошёл от лучшего эпизода в его жизни – супер пылкого секса с Дашей, но снова боль заполняет его душу. И боль ещё сильнее, чем раньше. - Прости, пожалуйста, - Даша чуть ли не плакала в трубку, понимая, что только сбросит вызов, как сразу разрыдается на всю гаражную линию, - я… сама не верю, что… это сделала… Веник молчал, чувствуя сильное головокружение. - Веник… Забудь меня. Прошу… Прости… И… Прощай. Даша сбросила вызов и, как и ожидала, разрыдалась. Она убрала телефон в карман куртки и, задыхаясь слезами, закурила сигарету. Маша была просто в шоке. Точнее, просто в ахуе. Хоть Даша и не говорила напрямую, но старшая давно выучила язык своей бывшей девушки и поняла, что имеет в виду младшая. Одна мысль её грела – Даша оказалась такой же дурой, как и Маша. Маше хотелось что-то сказать сестре, но не могла собраться. - Так… насчёт три, - подумала Маша, - раз…, два…, - у Маши резко остановились мысли. Она не могла заставить себя подумать финальную цифру, - ну же… скажи ей… три. Маша по-прежнему молчала. Она лишь приоткрыла рот, желая сказать сестре, как сильно любит её, но не могла. Но плач сестры был стимулом поговорить с ней. Слишком сильно всхлипы и завывания резали её душу. - Даш…, - тихо сказала Маша. Дашу будто током ударила. Она дёрнулась, подпрыгнув на месте, и выронила сигарету. Она боялась обернуться, но всё же нашла в себе силы. Даша посмотрела на Машу. Её лицо всё было в слезах, а тушь давно растеклась. Этот вид облил Машу едкой кислотой. Было небывало больно смотреть на слёзы сестры. Последний раз она её видела такой, когда… Когда Даша призналась ей в любви. - Чего тебе? – Вытирая горячие слёзы на холодном лице, спросила Даша и отвернулась. Маша подсела рядом с ней, а Даша достала ещё одну сигарету и закурила. - У Веника была? - Тебя ебёт? – Говорила Даша сквозь плач и сковавшую боль. - Даша, я… - Прости меня… Пожалуйста, - тихо сказала Даша. - Что? - Прости, пожалуйста… Это всё из-за меня. - Даша, я… - Я шлюха. Я недостойна тебя. - Дашенька, - мило произнесла Маша, чувствуя, что сейчас будет соревноваться с сестрой в «кто сильнее будет рыдать», - ты… - Я только что трахалась с Веником. Я месяц не могла его бросить. Я ничтожна. Моя любовь к тебе… Она… Маш… Я… Люблю тебя… Но… - И я тебя люблю. Даша вздрогнула. - Недавно ты говорила по-другому. - Прости…, - Маша достала сигарету и закурила, - я люблю тебя сильнее всех на свете. И… Перенести расставание с тобой было так тяжело, что я… я… Даша уловила запах алкоголя. - Пила? Маша кивнула. - Я…, - продолжила Маша, - трахалась с Антоновым… Даша снова дёрнулась, но сигарету удержала. Она трясущейся рукой поднесла её к губам и нервно затянулась. Сёстры одновременно выпустили дым в воздух. Вишнёвый дым сигареты из красной пачки смешался с шоколадным дымом сигареты из тёмной пачки. Словно плюшевые медвежата на их столе сигареты отражали их образы. - Я тоже люблю тебя, - прошептала Даша. - Ты простишь меня? – С надеждой спросила Маша. - Тебе не за что извиняться. Это я должна. Это… это всё из-за меня. Маша вытерла слёзы с лица Даши. Оно было прекрасным даже несмотря на растёкшуюся тушь и помятость слезами. А потом она придвинулась к ней ближе и прошептала: - Люблю… - Тебя. Сёстры, зажимая сигарету между двумя пальчиками, посмотрели друг на друга и легонько соприкоснулись губами. Отстранившись и посмотрев друг другу в глаза, они улыбнулись. В их взгляде всё читалось без слов. - Даш… - Что, Маш? - Ты будешь снова моей девушкой? - Только если ты снова будешь моей. Маша посмотрела на надетое Дашей в знак их отношений кольцо. - Я уже твоя. - И я твоя. - Кстати, спасибо за подарок. Это… очень мило, - засмущалась Маша. - Для тебя всё, что угодно. - И для тебя всё, что угодно. Маша вынула из кармана свой подарок для Даши – два браслета, – чёрный и розовый – на которых каллиграфией написано: «М+Д. Вместе навсегда». Рядом с надписью были нарисованы тонкие сердечки, а от браслета отходили два магнитика в виде половинки сердца, которые при близости срастутся в одно целое Маша надела чёрный браслет на руку Даши, а розовый на свою. - Это тебе, родная, - прошептала Маша. Даша с восторгом рассматривала подарок. Хотелось воспользоваться им, чего хотела и Маша. Сёстры прислонились друг другу руками и две половинки сердечка срослись в одно. - Ты лучшая, - сказала Даша. - И ты лучшая. - Я люблю тебя. - Я тоже люблю тебя. - Очень люблю. - Даш… - Что? - Давай больше никогда не ссориться? По телу Даши растеклась горячая кровь. Вместо ответа она легонько чмокнула Машу в губы и, улыбнувшись, чмокнула ещё раз, чувствуя лёгкий ответ на поцелуй. Сигареты тлели меж их пальцев, и сёстры пододвинулись друг к другу максимально близко и закурили. Вишнёвый и шоколадный дым устремились в небо, а Маша и Даша, приобняв друг друга свободными руками, смотрели, как смешивается их дыхание, а пар уходит к таким красивым и завораживающим редким фейерверкам.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!