Часть 1

Награда за этих двоих была небольшой, но Хэнк не был привередлив. Не приходится быть привередливым, когда у тебя дома пять голодных ртов. Он гнал свою старую лошадку через прерию и щурился от хлесткого ветра, ударяющего в лицо даже сквозь высоко поднятую бандану. Он знал, что на верном пути, потому что эти наследили - он видел по дороге две бизоньих туши, и его сердце слегка сжалось, когда он проезжал мимо, столько мяса и материалов гнило сейчас под бледным солнцем Нью-Ганновера. Мяса, которое он не стал бы брать, даже если бы умел работать с тушами. Жирные мухи уже ползали по толстым шкурам, а в воздухе попахивало мертвечиной. Мартин Такер и Вэнс Кук тоже не были крутыми стрелками или отъявленными бандитами. Просто двое негодяев и неудачников, мелких хулиганов, за головы которых объявили награду после того, как идиоты, напившись, надругались в штате Вест Элизабет над дочерью местного богатея-землевладельца. Хэнк был братом. У него была невеста. По этой причине, к этим двоим у него было личное. Он не мог сказать, от чего кровь у него вскипала больше – от мысли, что какие-то грязные, пропитые мерзавцы загоняют в угол девчонок посреди темного переулка, или от ужасающей картины, в которой их проклятые лапы трогают его Энн-Мари. Сейчас эти двое, как он знал, стреляли бизонов. Им за это заплатили. В другой раз он может и не взялся бы гнать за двоими, но сейчас ехал почти без остановок, чтобы кто-то еще не покусился на добычу, не опередил его. Он намеревался хорошенько их поколотить. Хэнк редко брался за свой старый ковбойский револьвер, редко стрелял, но с этими готов был сделать исключение–он готов был их застрелить и даже хотел, чтобы они дали ему повод. Он остановил Виски, заприметив вдали тонкую, вьющуюся вверх серую змейку дыма костра, опустил платок и достал бинокль. Пульс быстро стучал, его подстегивал азарт. Он у цели. Хэнк нетерпеливо приложил к глазам бинокль. Секунд десять он присматривался. Затем брови его опустились. Первым делом он увидел двоих всадников, и сердце его екнуло предвкушении. Всадники ехали к стоянке с костром. На стоянке, однако, уже были люди… Двое мужчин. Всего четверо. К такому Хэнк не был готов. У всадников было оружие. Один из них был буквально обвешан им. Проклятье. Облизнув губы, Хэнк поудобнее перехватил бинокль. Всадники спешились. И почти сразу атмосфера у стоянки переменилась. Хэнк уловил это почти мгновенно. Приехавших не ждали. “Охотники за головами.” – мысль ударила в затылок, и Хэнк едва не застонал. Опередили. Догадку подтвердил громоподобный выстрел, от которого Хэнк дернулся, а Виски чуть привстал на задних ногах, тревожно заржав. Один из мужчин лежал на земле мёртвый. Точно мёртвый – в бинокль было хорошо видно дыру в груди от выстрела из обреза. Так же как и чёрную, забрызганную кровью бороду, ту самую, которую Хэнк хорошо запомнил с первого взгляда на плакат о розыске. Мартин Такер, двадцать долларов. Здоровяк, что держал обрез, надвигался на Вэнса Кука. Лица его Хэнк не видел – его скрывали развевающиеся на ветру чёрные волосы, длинные, как у женщины. А лицо Кука видел хорошо – белое от ужаса, с выпученными глазами, с разинутым ртом. Хэнк обреченно опустил бинокль. Столько дней он потратил на эту погоню. Загнал лошадь, не спал. И вот – его опередили. Что ж. Он был не из тех, кто пытается отобрать у других охотников добычу. Да и вряд ли смог бы, судя по их внешнему виду. Следовало уезжать подобру-поздорову. Если его заметят и решат, что он тут тоже по их голову, могут и застрелить. Конкуренция между любителями поохотиться за преступниками – не такая уж редкость. Но что-то его останавливало. Может, любопытство, а может, нежелание свыкаться с мыслью, что погоня прошла зазря. Хотелось досмотреть все до конца. Поставить точку в этой главе. И Хэнк остался, заглушив голос разума и легкую тревогу. Он спешился, чтобы его не так было заметно, завел Виски за холм и привязал к торчащему из земли деревцу, а потом лег и снова взялся за бинокль. Двое стояли над оставшимся браконьером. Хэнк физически с расстояния ощущал его страх. Он молил за свою жизнь. Хотя бы они мучаются, подумал он. Они это заслужили. Двое о чем-то переговаривались. Первый, крупный, с обрезом, навис над мерзавцем, все его тело было напряжено. Хэнку показалось, он чувствует исходящую от гиганта ненависть. Может, у него тоже личные счеты? Кто знает, сколько Кук и Такер успели наворотить дел. Второй мужчина, тоже громила, весь обвешанный оружием и в кожаной черной шляпе, что-то сказал первому. Тот весь напрягся. А потом сделал движение – ударил лежащего ножом. Хэнк выдохнул, отнял от лица бинокль и стал ждать, пока охотники уедут. В груди поселилось чувство тоски. Не только он опоздал. Ему нечего будет принести на стол семье. Он рискнул, погнавшись за этими двумя, пошел на поводу чувств, предпочел эту работу другой, легкой, беспроигрышной, и теперь остался без денег. Ну что за дурак. Двое уезжали. Быстрее, чем он ожидал. После короткого спора человек в черной шляпе отвязал лошадей убитых и приторочил поводья к седлу своей лошади. Хэнк угрюмо наблюдал, как они сели на коней и теперь удалялись от стоянки. Когда они отъехали достаточно, он снова прижал бинокль к лицу, чтобы в последний раз глянуть на стоянку и замер. Тела лежали на своих местах. Что за черт? Сердце быстро забилось в груди. Он снова нашел на горизонте две фигуры всадников. Они еще не исчезли. Он не понимал. Если только… никакие это не охотники за головами. Он вызвал в памяти напряженную фигуру гиганта, ненависть, с которой он склонился над браконьером. Они убили этих двоих не ради денег. Скорее всего, даже не знали про награду. Нет, это была месть, вот что это было. *** Хэнк стоял над телами, ветер шевелил волосы у него на затылке. Шляпу он снял. Пахло костерком и жареным мясом: они отрезали пару шматов от туши. Мухи уже вились и жужжали над телами, а Хэнк кусал губу в раздумьях. Человек в шляпе забрал лошадей. У Хэнка была всего одна лошадь, он, и два тела. Виски не был крупным парнем. Да и молодые годы его остались позади. К тому же за несколько дней он устал, и Хэнк стыдился своего решения подвергнуть старичка такому жестокому броску. Он сам был молод, всего год назад у него был только пушок над верхней губой, и только недавно он стал щеголять усами. И те выглядели не слишком внуштельно, если слушать младших сестер. Так как ему быть? Хэнк вздохнул и вытер тыльной стороной ладони со лба испарину. Было не то чтобы жарко, но он потел. Он не мог отделаться от чувства тревоги, и то и дело оглядывался по сторонам. Ему казалось, за ним наблюдают. Казалось, те двое вот-вот вернутся назад. Было и чувство стыда. Падальщик и обиратель, вот он кто, Хэнк подумал, обходя тела и приседая на корточки. Позор. Но лучше позор, чем вернуться к семье без цента за душой. Решить только, как быть с трупами, вот что. И он решил. Глаза его нашли на одном из спальников мачете. Их брата не зря называют охотниками за головами. Какой у него есть выбор? Подавив дрожь, Хэнк поднялся и забрал с мешка оружие. Рубить оказалось тяжело. Кровь летела на его одежду. Когда он это понял, мелькнуло желание чем-то защитить штаны, но Хэнк этого делать не стал. Не мог тратить время. Отделив головы от тел, он перетянул им шеи, чтобы как-то остановить кровь, завернул в мешки и закрепил на седле волнующегося Виски. Ополоснув руки водой из найденного тут же кожуха, он забрал мясо, два засоленных шмата, а так же тот, что жарился на костре. Их он тоже закрепил на седле. – Тихо, мальчик. Скоро поедем домой, – молодой человек тихо произнес, погладив коня по морде. Виски фыркнул и отстранился, словно рука хозяина вызвала у него отвращение. Его глаза нервно и испуганно вращались в глазницах. - Прости за это. Хэнк вздохнул. Даже конь его осуждал. Ну и пусть. Главное накормить всех. Даже за сено в конюшне нужно платить. Вот и заплатит. В сомнениях, Хэнк замешкался, но все же вернулся к спальникам и принялся рыться в вещах покойников, стараясь не думать о оставшихся за спиной обезглавленных телах. В воздухе еще пахло кровью. Несколько минут – все, что ему нужно. И он уедет. В пожитках он раздобыл несколько коробок патронов, оружейное масло, консервы, и коробку конфет. Любимые конфеты Вэнди, младшенькой. Когда Хэнк доставал их из рюкзака, на землю выпало несколько карточек. Он посмотрел вниз, и на него с фотографии посмотрело лицо мертвеца. С ним стояла симпатичная, но усталая женщина и две девочки лет шести. Хэнк быстро отвернулся, убрал коробку во внутренний карман куртки, поднялся и вскрикнул, оглушенный выстрелом. Шляпу сорвало с его головы. Хэнк упал быстрее, чем успел подумать, распластался, выдергивая из кобуры ковбойский револьвер. В голове не оставалось ни одной мысли. Уши заложило и резало. Хэнк полз, вжимаясь в землю, вращая глазами и пытаясь рассмотреть, откуда стреляют. В груди снова свело тоской. Он отказывался сдаваться, но сам-то умом знал, что уже покойник. Совершенно открытый, он даже не знал, где его противник. Знал, правда, кто это. И если только он не ошибается, шансов у него никаких. Сейчас его застрелят. Он не вернется домой. Энн-Мари даже не узнает, что с ним случилось, как его убили. Она думает, он ковбой, она презирает охотников за головами. Знает об этом только его мать. Ей это не нравится, но выбора у них мало. Он умрет, младшие сестры начнут голодать, а для Вэнди не будет денег на лекарства, и старшие пойдут продавать свои тела. – Стой, зараза! – грубый голос грянул откуда-то со стороны холмов. – Вот же ящерица поганая. Поднимайся на ноги, мародер! Хэнк крепче сжал револьвер и перевернулся, глядя туда, откуда донесся крик. Сначал он увидел черную шляпу, а потом ружье. Двое не слезали с лошадей, в него стреляли из винтовки прямо с коня. Второй мужчина обрез не доставал и просто смотрел. Хэнк оценил свои шансы, и понял, что не встанет, и оружия не бросит. Тип в шляпе его пугал. Теперь он видел его не в бинокль, а куда ближе. Короткая борода, сверкающий из-под шляпы ледяной взгляд. Форменный бандит. От его голоса у него по спине бежали мурашки. Хэнк не сомневался: его пристрелят тут как собаку в любом случае. Вопрос лишь в том, как именно он встретит смерть. Как поганая ящерица и мародер, безоружный и опозоренный, или как мужчина, с высоко поднятой головой и с пушкой в руках. Он выбирал второе. Даже если никто об этом не узнает – там-то отвечать все равно придется. Хэнк прополз шаг, поднял руку с револьвером и прицелился. Выстрел тут же разворошил траву у него под запястьем, а в глаза брызнула земля. Хэнк стиснул зубы, часто заморгал и нажал на курок. Снова заложило уши, в них встал звон, из-за чего следующего выкрика он не разобрал. Человек шляпе злился и проклинал его, ругал на чем свет стоит. Виски испуганно ржал, бил копытами землю и пытался оторвать поводья от колышка, к которому Хэнк его привязал. Молодой человек снова выстрелил на звук, вскочил и метнулся к коню, гонимый слабой надеждой. Он нырнул за костер, рывком снял поводья и вскочил в седло. Выстрел взъерошил на голове волосы, и Хэнк вжал голову в плечи, одновременно пытаясь не дать выскользнуть поводям, и не выронить револьвер. Виски встал на дыбы, и Хэнк наклонился к нему,вцепился коню в шею. – Мальчик! Мальчик! Тихо! – Сволочь, башку оторву! А ну стой! Хэнк пришпорил коня, и передние ноги Виски ударились о землю. – Гони! Конь бросился вперед, а Хэнк поднял револьвер и сделал еще два слепых выстрела в сторону бандитов. Попасть он не надеялся, но, быть может, пули выиграют для него немного времени. Достаточно, чтобы сбежать. Он пригнулся, почти прижался к шее хрипящего от страха и усталости Виски. Конь нес их вперед. Когда Хэнк попытался перехватить поводья, револьвер выскользнул из пальцев и улетел в траву, вырвав из уст юноши проклятие. Хэнк пытался направлять коня зигзагами, чтобы тот не скакал по прямой, но для этого лошадь слишком несла, слишком была напугана, а сам всадник едва держался в седле. Он и сапоги-то толком не вставил в стремена, держался одними коленями. Еще несколько выстрелов прилетело ему вдогонку. Каждый раз гремело в ушах, и он съеживался, готовясь к боли. Виски донес их до вершины холма и понес вниз под гору. В груди трепыхнулось надеждой сердце. Еще чуть-чуть, если продолжать ехать под гору, у них не получится целиться – Хэнка и Виски скроют холмы. Нужно продержаться совсем немного, с каждым скачком дистанция увеличивается. О седло бились головы браконьеров, копыта ударялись о землю, позади слышался яростный ор человека в черной шляпе. Впереди Хэнк видел свободу, спасение, и сильнее цеплялся за поводья и гриву коня. Снова грянул выстрел, и Виски отчаянно, пронзительно завизжал. Хэнк едва успел это осознать, и они вдвоем полетели на землю. Он не успел даже оттолкнуться и прыгнуть в сторону. Только почувствовал давящую тяжесть, падающую сверху, а затем – сокрушительный удар в области затылка. И затем – темнота