Дополнительный подход (Бан Чан / Чанбин 18+)

      Флуоресцентные лампы над головой потрескивают и весело перемигиваются. Из душевых доносятся звуки лупцующей о кафель воды, заливистый смех Хёнджина и недовольные ругательства Минхо: очевидно — кто кого зажимает. Вспотевшая спина трётся голой разгорячённой кожей о металлическую дверцу шкафчика, а копчик болюче давит в деревянную лавку. Но не это главная проблема Чанбина. Его главная проблема с нажимом массирует спрятанный за стягивающими боксерами вставший член и прячет блядскую личину за участливой улыбкой.       Босые пальцы Кристофера щекочут нежную кожу чуть выше резинки — знал бы Кляйн, под чьей ступнёй будет его треклятая надпись, удавился бы, — в то время как пятка обводит по часовой налитую головку. Взмокший, пропитанный естественной смазкой хлопок трусов противно ёрзает по чувствительной плоти. Бан Чан пристально наблюдает, упираясь огромной ладонью в скрипящий под его весом шкафчик, и тянет шире довольную лыбу.       Чанбина откровенно вмазывает.       Деревянный край скамейки режет напряжённые фаланги — Бинни отчаянно цепляется за лавку и несущественную боль, как за последнюю возможность сохранить связь с реальностью, в которой они, потные и вонючие, ждут своей очереди, чтобы принять душ после изнурительной тренировки.       Всё ёбанный Хван, будь он неладен! Приспичило же потрахаться в душевой, будто до дома не дотерпеть.       Крису тоже приспичило.       Он ведёт ступнёй по всей длине, цепляет большим пальцем сверху, давит на крохотную дырочку уретры — Чанбина простреливает насквозь. Натруженная в зале поясница выгибается, бёдра подаются вперёд, вжимая возбуждённое естество в чужую подошву. Чан по-блядски облизывает свои большие, тяжёлые губы. Ухмыляется. Парадоксально семафорит по-детски невинными ямочками на щеках.       Последние силы остались где-то на ебучем коврике для йоги вместе с желанием делать растяжку четырёхглавой, потому Чанбин устало прикрывает глаза, позволяя лучшему другу — пизди себе больше — по-свойски снимать напряжение и умело надрачивать левой ногой. Чан вообще умелый. А ещё заботливый — это все знают. Бинни жмётся крыльями лопаток в прохладный металл и благодарно подмахивает бёдрами, закусывая губу так, чтобы ненароком не заскулить.       Под такими грубыми ласками Чанбин плавится и течёт, как тупорылый школьник в пубертате. Щёки рдеют румянцем, горят, выдавая столь херово скрываемую неловкость. Но на это многозначительно похуй — Крис сгибает пальцы и полирует головку стопой прямо через бельё. Со не выдерживает, мычит и жмурит веки до рассыпающихся под ними искр межгалактической пыли. Пятка придавливает будто свинцом налившиеся яйца к промежности, Бинни разводит шире бёдра и сбивчиво дышит.       Движения становятся резкими. Рваными. Шум воды на заднем фоне стихает. Скамейка предательски скрипит болтами — в окутанной тишиной раздевалке палит безбожно. Тело напрягается, по конечностям электрическим током бежит выкрученное на максимум возбуждение. Прошибает забитые мышцы и коротит мозги. Кислород застревает в гортани. Чанбин спешно сглатывает и вжимается пахом в ступню. Кляйновские боксеры намертво приклеиваются к члену густым липким пятном.       Над ухом раздаётся короткий смешок и почти ласковое:       — В душ пойдём?