Вернутся к фанфику

Суд над безащитным

26 марта 2025, 10:33
*** - Дело народ штата Нью-Йорк против Освальда Кобблпота объявляется открытым.. Зал, в котором проходил судебный процесс, был весь рыже-деревянный. Столы и скамейки лакированные, старые, натёртые сотнями локтей адвокатов, подсудимых, обвинителей. Маленькие царапинки на гладком дереве. Освальд провёл пальцем по одной, прослеживая путь. Внутри скупо колыхалось сожаление и подавленный поздний протест. Ему не хотелось проходить унизительную процедуру в фиктивной попытке защититься. Пока предъявляли обвинение, он вспомнил об Эдварде. Наивный мальчишка с максималистской придурью в голове. Слишком самоуверенный для своего ума. Интересно было бы понаблюдать за ним ещё, но кто знает, может он справится с собственной защитой. Не зря ведь рвёт жилы в своём упёртом желании побеждать. У Оза такой, почти глупой уверенности в своих силах не было. - В качестве вещественных доказательств, я включаю запись с наружной камеры видеонаблюдения, на которой чётко видно.. Оз задрал голову к потолку и прищурился. В глаза ударил режущий белый свет огромной люстры. Она позвенькивала важностью и хрустальными "капельками". Опустив взгляд на руки, сложенные на столешнице, он чуть не пропустил начало выступления свидетеля. Перед глазами метались разноцветные мушки. За трибуну встал высокий худой парень, Освальд взглянул на его лицо и не вспомнил. Он не запомнил ни одного из той компании придурков, что внезапно решили поживиться, поиздевавшись над хромым калекой в тёмном переулке. Сколько таких дикарей он видел на улицах Нью-Йорка, не сосчитать. Но в тот раз усталость, дурное настроение и слабый самоконтроль его подвели. - Это действительно так? - задал вопрос судья. Освальд вырвался из воспоминаний и кивнул головой. Свидетель только что обрисовал картину нападения, исказив детали в свою пользу. Это не имело значения. Солнечный свет падал из больших окон, снаружи был ясный день. Голубое небо с разорванными перьями облаков. Он мазнул взглядом по флагам, установленным по двум углам от постамента судьи и внутри трепетно сжалось. Он любил Америку. Жестокую приёмную мачеху, которая забрала у него так много, но только здесь он чувствовал себя дома. Свободным. Свободным быть съеденным или кусать самому. Лицемерное, жестокое божество на груде купюр, вот чем был его дом. Здесь он чувствовал, что может достичь большего, чем в тихой, далёкой, по-деревенски простой Венгрии. - Кроме того, защита считает необходимым заявить о том, что свидетель мог не отдавать отчёт своим действиям, находясь в состоянии алкогольного.. Перед мысленным взором, как живая, встала его матушка, рождая гуляющую улыбку на губах. Она всегда защищала его перед учителями в школе. Она всегда укрывала его от холода, просила не влезать в "дурные компании", была уверена, что он добрый и отзывчивый мальчик. Она так за него переживала. Матушка не знала, что сын, которого она боготворила, не просто влез в дурную компанию - он её основал. В четырнадцать они с пособниками уже обносили магазины, снимали автомобильные диски и даже участвовали в таких делах, о которых лучше молчать до конца дней. Она не знала или делала вид, что верит, когда сын дарил ей красивое ожерелье на день рождения, убеждая в том, что подрабатывал в ресторане по ночам. На деле же, он украл его в ювелирном. Какая разница, каким способом, матушка всё равно была счастлива. Но как бы Освальд не старался, когда она заболела, достать достаточно денег не получилось, да и поздно было. Болезнь уже почти убила её, а страховка, полагающаяся рабочим мигрантам, не покрыла и доли обследований. Так в восемнадцать лет он её похоронил. Чтобы скрыть слёзы, собравшиеся под веками тяжёлыми каплями, он опустил лицо и сморгнул на красное ковровое покрытие. Затёртое чужими ногами, оцарапанное и яркое, как свежая кровь. Защита спорила о чём-то со свидетелем. Освальд подпёр щёку ладонью и прислушался. - То есть вы утверждаете, что мой подзащитный, прошу обратить внимание, инвалид второй степени, первым напал на компанию из пяти здоровых парней? - Мы решили, что он торчок и пришёл просить денег на дозу, велели ему убираться. А он набросился на нас с ножом! Я до сих пор не могу поверить, что Кева с нами больше нет, - свидетель наигранно всхлипнул. - Уверен, он действительно был под чем-то. Нормальные люди так себя не ведут. - Ваша честь, - вяло попросил адвокат и, получив отмашку, продолжил. - Судебно-наркотическая экспертиза подтвердила, что мой подзащитный был трезв в момент нападения. А в крови молодых людей, - он повернулся к свидетелю. - Нашли следы метамфетамина и алкоголь. - Принято к сведению. Суд присяжных, прошу обратить ваше внимание на этот момент. Вам есть ещё что сказать? - обратился он к свидетелю. Тот вскинулся. - Да! Я хочу обратить внимание общественности на мерзких мигрантов, которые завладевают нашими работами, нашими домами и отбирают наши жизни! - прокричал он, вскинув кулак в небо. - Америка для американцев! Зал загудел. Среди гудения слышались одобрительные возгласы. - Отставить! - хлопнул судья молотком по подставке. - Вы больше не проходите свидетелем по этому делу. - Он украл чужую личность! И возможно убил того человека, у которого забрал документы! - не унимался свидетель. - Вывести, - сердито попросил судья, и охранники повели упирающегося парня прочь из зала. Он вернул взгляд на Освальда. - Вам есть что сказать в своё оправдание? - А как слова мерзкого мигранта могут повлиять на исход дела? - угловато ухмыльнулся тот. - Вы уже сами всё решили. - Признаёте ли вы свою вину? - В чём? - В убийстве по неосторожности, - терпеливо повторил судья. Он хотел немного помочь подсудимому реабилитироваться в глазах присяжных, но тот не оставил себе шанса. - Убийство было, но вины я не чувствую. - То есть вы бы повторили свой проступок? - Если на то представится случай, конечно, я бы повторил, - снова ухмыльнулся Освальд, а судья вернулся к бумагам, потеряв всякую надежду достучаться до его благоразумности. Решил подписать сам себе приговор - пожалуйста. Собрание присяжных удалилось для определения вины. Освальд знал вердикт, он просто ждал. Ловил взгляды охранников, свидетелей процесса и чувствовал сонливость. Время пролетело незаметно. Очнулся он только, когда судья начал произносить приговор. - Суд установил, что Освальд Кобблпот совершил убийство второй степени при отягчающих обстоятельствах в виде общего рецидива. Также вменил обвинение по статье о подделке личных документов. Приговорил признать Освальда Кобблпота виновным по всем пунктам и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на двадцать лет. Освальд, услышав приговор, сжался внутри и не смог удержать концентрацию. Отвернул голову и нахмурился, сморщил нос. Всё-таки неприятно было услышать столь жестокий приговор. Он не рыпался, когда его грубо схватили за плечо и увели из зала. Судья, бросил последний взгляд ему вслед, и начал готовиться к следующему заседанию. Освальд стал одним из многих. *** Эдвард вновь оказался его соседом. Клетка временного содержания была переполнена стоящими и сидящими зэками, ожидавшими своего заседания. На удивление, Эд уступил ему своё место на скамейке, единственное свободное. Оз его сразу же занял. Даже благодарно кивнул, долго стоять с больной ногой или сидеть на грязном полу было бы неудобно. Эдвард встал рядом, облокотившись спиной о прутья решётки и сложив руки на груди. Он выглядел сосредоточенным, глаза излучали пронзительную остроту. Волнение мог заметить только тот, кто догадался бы приглядеться к его кистям, которые тот спрятал в локтях. Они слегка подрагивали. - Ну? Освальд поднял усталый взгляд. Эд стоял с видом, как будто ожидал полного доклада. Словно он мог на что-то повлиять. Как родитель после экзамена ждёт от ребёнка оценку. - Двадцать, - спокойно ответил он, отворачивая лицо. Не хотелось, чтобы Эдвард видел тоскливое выражение. Эд поперхнулся, выпрямился и даже руки с груди убрал. Он нахмурил брови, что-то рассчитывая в своей голове. - Статья? - в конце-концов выдал он. Да какая разница, подумал Оз. - Убийство второй степени, причинение смерти по неосторожности с отягчающими обстоятельствами, - о подмене документов он умолчал. Просто так, не нужно Эдварду знать, может они видятся последний раз в жизни. - Это правда? - Частично. Эд замолчал и снова задумался. - Почему ты так спокоен? - Почему ты меня допрашиваешь? - не выдержал Оз. - Ты сам предложил быть друзьями. Да-да, это мы уже слышали, вздохнул про себя Освальд. Сам виноват. Приручил психа на свою голову. - Если тебе так важно, то я привык. В ответ он получил недоумённый разлёт бровей и взгляд, мол продолжай. Поскорее бы его забрали, подумал Оз. Зачем этот фарс вообще. Его челюсти сжались, он нервно хрустнул пальцами. - Я мигрант. Всю жизнь сталкивался с тем, что до таких как я, никому нет дела. Поэтому привык. - Нэштон, на выход! - в коридоре появились два охранника, которые подошли к клетке с заключёнными. Суд был готов рассмотреть дело Эдварда Нэштона. - Kéz és lábtörést, - кинул Оз, быстро поймав взгляд с искоркой любопытства на дне. Ему удалось заинтересовать упрямца. - Сломай руку и ногу. Ни пуха ни пера, то есть. Клетка скрипнула замком, Эдвард быстро кивнул, с легчайшей улыбкой одними уголками губ, и сделал шаг наружу. Прямой, как железный прут. Стальной, несгибаемый. Освальду стало жаль его: кто не гнётся, тот ломается. Но он просто отвёл взгляд и угрюмо выдохнул. Здесь было прохладно и всё ещё воняло тем мужиком с кишечным расстройством.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!