Джуни

      Все в стае любят Джуни.       Джуни. Маленькая милая детка. Красивая малышка, жмущая от груди сотню килограмм и имеющая самые милые на свете ямочки на щеках. Не старшая омега стаи, не вожак, но лидер, готовый вести за собой.       На самом деле, Хосок не представляет размер свободной одежды, которая есть в гардеробе Джуни, чтобы скрыть собой тело этого удивительного омеги. Да, сам Хосок выносливый — любовь к танцам закалила его, да и у его организма не было другого выбора. Однако, хоть он и высокий, но тонкий и жилистый, в то время как почти все омеги их стаи — физически сильнее и больше его самого.       Джуни тоже не исключение. Более того, он — самая, что ни на есть, прямая его противоположность. Литые мышцы выделяются под обтягивающими футболками и рубашками, в то время как сам альфа предпочитает скрывать собственное абсолютно не мускулистое тело одеждой огромных размеров и прямыми силуэтами.       Грудь Джуни — главная слабость Хосока. Он не может спокойно смотреть на лидера, когда тот тренируется. Его взгляд то и дело отвлекается на мышцы, двигающиеся от любого резкого и не очень, движения. Видимо, его лицо меняется, потому что Джуни начинает ошибаться, замечая чужой пристальный взгляд. Чувствует направленную в свою сторону по слабой стайной связи недоумение, но только закрывается.       Хосок любит Джуни, но никогда не проводит с ним гон или течку. Что сказать, если он стыдится своего тела перед человеком, по которому можно писать учебник по анатомии? Да, они обнимались, целовались, обменивались запахами несколько раз в день — всё то, что делают члены стаи для подтверждения принадлежности друг другу. Но такие важные периоды в жизни людей, когда требовалось раздеваться? Нет, категорически. Увольте.       Худые бёдра, острые локти и узкие коленки. Вот и весь Чон Хосок.       Обычно он помогал провести течку Тэхёну — они были примерно одной комплекции — если тот выказывал желание. Приблизиться с такой просьбой к Джуни, да и к Сокджину с Чонгуком он и не смел. Тэхён — единственный в их стае, с кем он проводит свой гон и также единственный, кто знает о его самом большом комплексе, который он никак не мог вытравить из головы.       Но, если всё же кто-то из них сам из омег намеревался подойти к нему, он сбегал от них, как от огня.       С Гуки было проще, малышу было достаточно нескольких укусов на запаховой железе и лёгких поглаживаний через одежду, чтобы он, разомлевший, с только что снятой с хёна футболкой, уходил на поиски другого партнёра. Юнги, как старший альфа стаи и вожак, обычно отлично справлялся с этой обязанностью. Хоть и смотрел потом пристально и внимательно, на что Хосок в ответ только пожимал плечами.       Как альфа, находящийся выше по иерархии, он вполне мог заставить Чона выполнять свои обязанности заботы об омегах, но не делал этого. Больше предпочитал говорить словами через рот, чем давить через стайные связи. Однажды Джуни сравнил их с микоризой. Они, словно корни деревьев и тонкие белые нити мицелия грибов, образуют единый взаимовыгодный симбиоз.       Младшие омеги тогда довольно долго подшучивали над ним, предлагая «сплести свои мицелии вечерком». Какие пошляки.       Сокджин обычно также проводил течки с Юнги, как старшая омега стаи. Кажется, ему хватало от Хосока обычных ежедневных приятностей. По крайней мере, он так думал. От него по тонкой нити связи тоже шли только слабые, но тёплые и приятные вибрации.       — Нам нужно собраться, хён, и поговорить. Ты не можешь быть только со мной, — бурчал как-то Тэхён в его плечо, пока они лежали обнявшись. Мягкие и ненавязчивые запахи стаи окружали их, перемешиваясь с терпким тэхёновым запахом смазки. — И не сможешь долго бегать от остальных омег. А Намджуни-хён всё равно тебя сцапает.       — Он разочаруется во мне, как в альфе, Тэхён-а, — оглаживая ладонью чужие выпирающие лопатки, говорит Хосок. — Как и Джин-хён и Гуки.       — Я сомневаюсь в этом. Ты очень красивый, просто не даёшь себе и шанса с другими. Думаю, что стая сильно ревнует, ведь ты не был ни с кем, кроме меня. — Омега только тычет его худую щёку красивым пальцем, выдыхая последние слова в тонкие губы.       Касается своим невозможным ртом языка Хосока. Втягивает щёки, засасывая упругую мышцу. Игриво сплетает их языки, смешивая слюну.       — Я же не разочаровался в тебе. Ну вот, я снова теку, смотри, — шепчет омега Хосоку в рот, отталкивая к бортику гнезда. Прижимается скользкой промежностью к худому бедру, пропуская то между ног. Складки горячей вульвы сплющиваются под давлением, а сам Тэхён, кажется, пытается вплавиться в альфу, потираясь всем телом. — И если ты попробуешь, я уверен, всё будет хорошо. Если они и разочаруются, то только если ты будешь прятаться от них до конца жизни.       Хосок настолько тщательно скрывал свой комплекс, что все были уверены в его сильных чувствах к Тэхёну. Так и есть, но, он любит их всех одинаково. И альф, и омег. Те никогда не напирали ни через связь, ни физически и не собирались на кухне за большим общим столом, чтобы это обсудить. Потому что любят в ответ и ждут от него первого шага.       — У Джуни-хёна уже предтечка, он должен позвать тебя. Доверься его омеге, прошу. — не послушать этого негодника, когда он трётся о тебя и вылизывает запаховую железу на шее горячим языком, просто невозможно.       — Хорошо, попробую. — последние слова, которые он говорит, пока омега с широкой улыбкой перекидывает через него ногу, седлая член.       И Тэхён был прав. Их лидер несколько дней ходит за Хосоком хвостиком, уговаривая провести совместно его течку. Может быть, действительно стоит, если не так давно Намджун просит помощи у Чимина? Младший альфа хорошо сложён, он знает, но крепких мышц, как у самого омеги или Чонгука, тоже не наблюдается. Поэтому он решает рискнуть, соглашаясь. Будь что будет.       Он знает, как позаботиться об омеге. Хоть и на примере одной.

***

      Хосок осторожно заходит в комнату омеги, изнывающего от тяжести течки. Витающие концентрированные феромоны стаи покрывают Хосока тёплым приятным одеялом. Но сильнее всего выделяется нежный молочный запах Джуни. Чон, не таясь, вдыхает его. Ноздри раздуваются сильнее, а рот наполнятся слюной, когда он опускает взгляд на блестящую от смазки промежность в полумраке комнаты.       Джуни мечется в просторном гнезде, замирает, заметив вошедшего в комнату альфу. Хосок пристально осматривает чужое нагое тело. Видит, как напряжённые бёдра и ягодицы толкаются в воздух и опускаются обратно. Во все глаза смотрит на большие мышцы груди с крупными потемневшими ареолами сосков. Он впервые видит омегу таким нуждающимся. Хочет, но боится подойти ближе.       Кажется, омега чувствует чужой обжигающий взгляд. Он выгибается в спине, сильнее показывая себя. Встречается глазами с потемневшим взглядом альфы. Кажется, ещё немного и он заплачет от потребности в чужом тепле.       — Хочу, — произносит на удивление ясно и чётко. — Хочу Хоби.       Хосок вздрагивает от низкого голоса. Слова омеги, лидера, звучат как приказ. Но он продолжает стоять на месте, словно истукан, впервые увидевший течную омегу. Намджун принимает это на свой счёт, как отказ альфы присоединиться к нему. В этот ворох аккуратно сложённых по периметру кровати одеял, подушек и одежды стаи.       — М-можно мне зайти в твоё гнездо, омега? — Хосок заикается, как только раздаётся чужой плаксивый скулёж. Он никогда не слышал такого от Намджуна.       — Да, пожалуйста, альфа. — Крепкая рука тянется в его сторону, расставив пальцы. Слишком далеко. Кажется, Джуни сейчас заплачет. Течка и бушующие гормоны сильно изменили его. Теперь он и правда, плаксивая детка, малышка, вызывающая желание хорошо позаботиться.       Как бы ему не было страшно, Хосок головой понимает, что удовлетворить омегу он может и будучи одетым. Заговорить и заласкать — простое правило. Поэтому он стремительно приближается к широкой кровати, осторожно перешагивая через бортик, и тут же оказывается прижат к чужому горячему телу.       Омега просяще трётся о его домашнюю одежду, тут же разводит ноги, обхватывая ими бёдра Хосока. Тот оказывается лежащим на омеге. Лицо вжато в ложбинку между мягкой грудью. Альфа совсем пушинка, Намджун вряд ли даже чувствует его вес на себе. А вот острые коленки под бёдрами и локти по бокам — скорее всего очень. Всё же, он не небольшой, но мягкий Чимин.       «Даже закрыть омегу не можешь», — пробегает самоуничижительная мысль.       Джуни, словно чувствуя, что он сейчас не с ним, урчит. Грудь и гортань начинают приятно вибрировать под головой Хосока, успокаивая. Будто они снова обнимаются в общей гостиной, а не проводят впервые совместно течку.       — Альфе нравится?       Хосок только елозит по горячей коже, кивая. Боится поднять лицо и заглянуть в глаза. Как бы сильно не хотелось поухаживать за омегой, нужно прояснить всё сейчас, пока Намджун не уплыл окончательно. Пока ещё может связно мыслить.       — Почему альфа не соглашался? — Произносит омега первым. Слова тяжело произносить, но ему необходимо знать.       — Альфе стыдно, Джуни, — Хосок чувствует чужие ладони в своих волосах. Омега ухаживает за ним, успокаивает, чувствуя перемену в настроении и запахе. — Стыдно за то, что не мог признаться в том, что не чувствую себя альфой, который мог бы помочь вам провести течки. Я слишком нескладный. Дело не в вас.       Слова, которые Хосок боялся произнести открыто несколько лет наконец-то льются сами собой. Он чувствует, как легче становится на душе и как постепенно выветривается запах прокисшего молока в воздухе.       — Мы завидовали… — ломкий, едва слышный голос доносится до ушей Хосока. Чон чувствует зарождающийся в крепкой груди скулёж. — Завидовали Тэ. Думали, ты нас не любишь, думали…       — Я люблю вас. Вас всех, — Хосок чувствует набегающую на глаза влагу и сам обнимает омегу сильнее. Заводит тонкие руки под горячую и влажную от пота спину. Простыни под Намджуном мокрые, настолько ему жарко. Альфа поднимает глаза и встречается с блестящим взглядом. В полумраке от роговицы отражается свет ночника, а радужка отливает золотом.       — Люблю Хоби. — шепчет Намджун, одной своей широкой ладонью обводя контур лица Хосока, другой — продолжая оглаживать худую спину, скрытую тёмной футболкой. Альфа в ответ прикрывает глаза, расслабляясь. Возвращает лицо на мягкую омежью грудь.       Уверенность, с которой звучат эти два слова, даже немного пугает. Словно омега пытается донести, что он достоин проводить течки и гоны наравне с другими. Что хилому и вовсе не похожему на альфу Чон Хосоку можно этого хотеть.       Ничего страшного, это просто Джуни. Всего лишь Джуни, на которого он обычно залипает, исходя слюной. Только сейчас Хосок понимает, что практически упирается в чужие истекающие смазкой складки твёрдым членом. Хорошо, что тот скрыт нижним бельём и брюками. Иначе он точно не сдержался бы и вошёл в горячее от приливающей крови, пульсирующее лоно.       — Нравится грудь Джуни? — Явно осматривая Хосока, мягко произносит омега. Подаётся лобком навстречу твёрдому члену, чувствуя давление.       Хосок, даже с закрытыми глазами, может представить, как он облизывает и метит это красивое тело с головы до ног. Как будет втирать свою слюну и сперму в мягкую кожу. Знает, что омега обрадуется перспективе быть помеченной, принадлежащей.       — Скажи, Хоби.       Но он не может, только елозит лицом по коже, обнимая сильнее. На лбу уже собираются капельки пота, смешиваясь с теми, что уже есть на омеге.       — Пожалуйста. — Намджун просит, перебирает ногами простынь, прижимая к себе ближе. Ещё немного активности и гнездо, выстраиваемое так долго, не выдержит.       — Нравится, омега. Давно хотел запустить руки тебе под футболку.       Громкий стон вырывается из джунового горла, когда Хосок открыв рот, начинает вылизывать глубокую ложбинку. Штаны альфы намокают, и он не уверен, что это капает с его члена, что сейчас крепко прижат к животу под влиянием сильного феромона.       Хосок даже толком не слышит просьбу раздеться, настолько она тиха. Напоследок он целует слева под сердцем и подтягивается. Приподнимается на колени и начинает снимать влажную от контакта с телом омеги одежду. За пределы гнезда её не выкидывает, зная, что та может понадобиться. Тэхён за такое один раз чуть не прокусил ему предплечье до крови своими небольшими клыками.       Если сейчас, увидев его обнажённым, омега выгонит его из гнезда и попросит позвать Юнги, он поймёт. И даже не обидится. Кажется.       — Красивый.       Хосок смотрит на распластанного перед ним совершенного омегу во все глаза. Джуни никогда не врёт. Как и сейчас не врёт его запах, накрывающий с головой. Омега восхищенно оглядывает его жилистое тело, выпирающие ключицы и лишь немного выраженную грудь. Его лицо забавно вытягивается, когда он, приоткрыв рот, смотрит ниже. В сторону дорожки волос, ведущей к лобку. Сглатывает, словно уже представляет член альфы внутри себя. Тянет руки, чтобы дотронуться до толком не нависающего над ним Хосока.       Они уже целовались раньше, это естественно. Но сейчас Чон готов скулить от того, насколько жадно и требовательно омега вгрызается в его рот. Словно это он дорвался, а не Хосок. Тела скользят друг по другу, притираясь. Омежьей смазки так много, что скользкие звуки раздаются по всей комнате, а ведь они ещё даже толком ничего не начали. Такая реакция нравится Хосоку. Если омега так реагирует на него, имея в запасе несколько доступных альф, значит, он чего-то да стоит. Осталось только закрепить эту мысль в голове.       — Альфа, пометь.       Словно обухом по голове. Одно дело прокручивать фантазии в мыслях перед сном, оставаясь наедине со своей правой рукой. Слышать от омеги такое в реальности — абсолютно другое. Закусив пухлую нижнюю губу Джуни лежит, повернув голову в его сторону. Мускулистые руки тянутся к собственной груди, сводя и разводя. Словно показывая Хосоку, что нужно делать.       — Блять, да.       Альфа покорно выполняет просьбу, передвигаясь выше. Ему даже не нужно трогать себя. Его член, с красивой набухшей головкой, стоит ровно, оказываясь напротив груди. Хосок расставляет ноги по обе стороны от груди омеги, мягко отцепляя от неё его руки. Преисполненный нежности и желания, целует тыльные стороны ладоней и пальцы, перемещая их на уровень гнезда. Не садится на торс омеги, беспокоясь о том, что своим костлявым задом может причинить боль. Ладонями аккуратно сжимает мягкую грудь по обе стороны члена. Скользит в ложбинку и начинает плавно двигать бёдрами.       Джуни всхлипывает, когда влажный член касается гладкой кожи, размазывая смазку. Но не закрывает слезящиеся глаза, смотря вверх, на нависающего над ним альфу. Хосоку приятно. Он никогда не делал такого с Тэ. С другими омегами, после ранней презентации — и подавно.       Омегу пробивает крупная дрожь, и он сильнее вцепляется в бортики гнезда. Дышит тяжело, но продолжает в упор смотреть на Хосока, открыв рот.       — Хорошая, покорная детка Джуни. Так нравится, когда тебя помечают? — Хосок хрипит, не узнавая свой голос. Низкий, хриплый, грубый. Но Намджуна только подкидывает под ним от таких слов. Нравится похвала?       — Да, альфа, пожалуйста. — Совсем невнятно произносит омега из-за сбивающегося темпа толчков.       Хосока ведет. Из его рта вырывается всякая непотребщина. Большое, выносливое тело Джуни блестит от пота. Волосы разметались по подушке, создавая мягкий тёмный ореол. Чон внимательно наблюдает за собственным рвано двигающимся членом между половинок груди.       Неровно проскальзывает вперёд после особенно резкого движения и теперь при каждом толчке его член упирается в чужой гладко выбритый подбородок. Всё в Хосоке подбирается, когда он прослеживает острым взглядом прозрачную дорожку собственной смазки на омежьей шее.       — Помечу тебя так, омега, что ни один другой альфа стаи не посмеет поднять на тебя взгляд.       Хосок хрипит, краем сознания понимая, что несёт откровенную чушь. Намджун такой же омега стаи, как и он — альфа. Между ними давно заключены договоры и поставлены метки, но теперь они оказались там, где внутренний волк Чон Хосока хочет пометить доступную самку. А ведь он даже не в гоне. Блядство.       Он собственными бёдрами крепко удерживает стонущего омегу под ним. Не знает, но догадывается, как сильно тот хочет его член не на себе, но в себе. Словно в ответ на его мысли Джун выпускает больше притягательного омежьего феромона и вываливает язык. Хосок умирает внутри, когда он касается чувствительной головки. Пытается ухватить ускользающий член ртом, но получаются только лакающие движения.       Намджун недовольно стонет под ним, перебирает ногами, пытаясь расставить их сильнее. Кажется, ещё немного и он сбросит с себя Хосока, но тот только крепче сжимает чужой рельефный торс бёдрами.       — Молодец, малышка, вот так, — хвалит Хосок, пытаясь собрать крупицы сознания в кучу. Перед ним текущая и просящая омега, о которой он должен хорошо позаботиться. — Так сильно хочешь мой член?       Сведённые домиком брови и стеклянные глаза — лучшее, что он только мог получить от Джуни. Но Хосок не сдаётся, ожидая услышать вербальный ответ. Одно из правил их договоров и совместно проведённых гонов и течек. Сколько бы ни потребовалось — ждать. Альфа смотрит вниз, на сбегающие по крепкой шее дорожки пота, что доходят до ложбинки груди. Замедляет движения бёдрами, прекращая.       — Да. — Хрипит омега, поглаживая ладони Хосока, что всё ещё лежат на его груди.       Несмотря на большое количество собственной смазки, тот понимает, что оставил красноту на коже. Грудь, шея и подбородок Намджуна блестят и переливаются белёсыми подтёками его предсемени. Мало. Альфа отстраняется, пересаживаясь ближе к чужому аккуратному лобку. Задницей он чувствует чужие бёдра, поэтому опирается на них. Собственный тяжёлый член скользит по выточенному множеством тренировок прессу омеги, оставляя вязкую дорожку. Руками он упирается выше, опускает ладони на горячую от трения и течки омежью грудь, аккуратно оглаживая.       Хосок представляет, как приятно округлится Джуни, когда наконец-то понесёт щенков. Альфа внутри беснуется от желания пометить собой полностью, но в Хосоке, к счастью, всё ещё преобладает человеческая сторона.       — Прости альфу, малышка. Ты слишком хорошенький, не смог удержаться. — Всеми силами пытается извиниться. Заземлить и приостановить себя от резких собственнических замашек.       Но громкий умоляющий стон срывается с губ Намджуна, когда он слышит тон и нежные слова альфы. Течка завладела им полностью, и Хосок понимает, что тот практически скатился до глубокой животной сущности. Той самой, что сейчас является омегой, готовой к спариванию.       Намджун опускает бёдра, и Хосок оказывается прижат к нему сильнее, невольно опускаясь ниже. Поджавшаяся мошонка касается горячего, аккуратно стриженного лобка. Альфа чувствует под собой мягкие толкающие, призывающие войти, движения. Хосок в ответ воркует над омегой, продолжая разминать обеими руками мягкие половинки. Обратной стороной ладоней он чувствует твёрдые вершинки сосков. Разминает их, словно котёнок, ищущий материнскую грудь. Кто знает, может быть, Джуни порадует его молоком?       Господи, это ужасно, Чон Хосок. Возьми себя в руки. Ты должен думать чистой, незамутнённой гормонами головой. Но продолжающий раскрываться феромон омеги манит к себе. Манит покрыть собой. Заставить понести.       С глубоким, рвущимся из груди рыком, Хосок резко отстраняется от большого горячего тела. Так же не церемонясь, разводит сильные ноги — господи, как же хорош этот омега — наконец-то открывая себе самое уязвимое место. Намджун всхлипывает от потери чужого тепла, но быстро успокаивается, когда альфа оказывается между его перепачканных в смазке бёдер.       «Пожалуйста», — читает Хосок по пухлым губам, что сейчас едва слышно пытаются произноси несколько слогов. Размытый контур чужого рта снова манит к себе. Внутри альфы пробегает удовлетворённая собственническая мысль: «Я сделал его таким. Он течёт из-за меня».       Аккуратно ложится на живот, чувствуя потребность правильно позаботиться о Джуни, что когда-нибудь станет воротами для новой жизни. Как и все омеги их стаи. Сокджин, Чонгук, Тэхён… Хосок немного уходит в себя, но переполненный гордостью, припадает к горячей истекающей ароматной смазкой вагине. Громкий стон и новая вязкая порция на языке становятся лучшей реакцией на его рот. Хосок догадывается, что он не так хорош, как Юнги или Джин, — язык Тэхёна абсолютно без костей — но желание ублажить омегу так, чтобы она забыла своё имя, горит в его голове первоочерёдной целью. Совсем как член и уже набухающий у его основания узел — если, конечно, так можно выразиться метафорически.       Только сейчас он понимает, как сильно хотел оказаться здесь. Не спеша, Хосок целует горячие складки. Скользит по ним языком, раскрывая сильнее мягкую плоть. От прикосновений бёдра Намджуна дрожат, сжимая собой чужую темноволосую голову до звона в ушах. В ответ альфа только обхватывает чужие ноги пальцами, раздвигая шире. Хосок отстраняется на несколько секунд, укладываясь горячей щекой на крепкое не менее горячее бедро, и ласково произносит:       — Я был бы не против задохнутся у тебя между ног, детка, но, давай мой рот сделает тебе хорошо, м?       Он, как может, пытается изъясняться простыми словами. Течка и гон, это не обычный секс. Они заводят человека гораздо дальше, в самые глубокие дебри остаточного животного сознания. На удивление последние слова Хосока немного приводят Джуни в чувство. Он точно понял слова «рот» и «хорошо».       — Хорошо. Хочу. — Только и вырывается из чужого рта.       — Ну что ты за милашка, — Продолжает умиляться Хосок, оставляя мелкие поцелуи на бедре.       Своими тонкими губами он ведёт дорожку обратно к влажному жару. Целует капюшон клитора, вызывая громкий стон сверху. Спускаясь ниже, к половым губам, раскрывая шире рот, альфа понимает, что хочет пропасть в этой горячей глубине. Пропасть целиком и полностью. Джуни над ним стонет, едва успевая дышать, сжимая ладонями бортики гнезда. Словно хочет чувствовать присутствие всей стаи прямо сейчас.       Альфа поднимает внимательный взгляд на омегу, что уже покорно подставляется под обжигающие движения. Просяще двигает тазом, подаваясь вверх. Жилистые предплечья Хосока только обхватывают его бёдра сильнее, удерживая на месте.       — Какая хорошенькая омега, — произносит он, снова отстраняясь. — Пытаешься объездить моё лицо, детка?       — Д-да, объездить, альфа, хочу, — Сбивчиво доносится до него ответ.       — Молодец, малышка. Всё верно. Я пометил твою грудь, теперь твоя очередь. Давай.       Хосок возвращает лицо обратно, позволяя влажной промежности скользить по нему. Он практически задыхается, едва успевая сглатывать смазку, смешанную с собственной слюной. Дыхания не хватает, но он только сильнее упирается носом в чужой лобок. Едва ли он сильно шевелит головой, позволяя Джуни двигаться, как тот хочет, но языком всё равно пытается проникнуть глубже.       Челюсть немеет, он не чувствует язык. Бёдра придавливают его ближе, а стопы Джуни скрещивает на худой спине. Хосок теряется во времени, уже не понимая, сколько он слышит чужие сбивчивые стоны, хлюпанье смазки, слюны и собственное затруднённое дыхание. Кажется, Джуни нравится его рот. Он действительно использует его, как ему хочется. Член в ответ на мысль дёргается, оставляя холодящий кожу след на простыне.       Хосок чувствует пальцы, немного грубо запутывающиеся в волосах. Не боится проявить силу в ответ, крепче сжимая дрожащие бёдра. Надеется, что после этого на мягкой коже останутся следы. Джуни близко, он чувствует это, шумно вдыхая и выдыхая горячий воздух на кожу лобка. Не прекращает работать языком ни на секунду не умаляя напора. Его рот наполняется смазкой и Хосок глухо, но слышит громкие стоны сверху.       Открывая глаза, альфа, всё ещё зажатый тисками бёдер, видит, как Джуни запрокидывает голову. Оставив чужую копну в покое, ведёт ладонями по собственному телу. Касается себя, размазывая не успевшую высохнуть хосокову смазку по груди и шее. Помечает. Сам. Рельефный пресс судорожно сокращается, а омега пытается и поддаться и отстраниться подальше одновременно. Он корчится от наслаждения, и альфа видит белый отблеск удлинившихся омежьих клыков. Совсем потерян в своём возбуждении. Красивый.       У Хосока щемит сердце. Если Джуни смог принять его, то, возможно, и у остальных получится? Если Джуни сказал, что они завидовали Тэ? Если это действительно так, то они потеряли столько времени вместе. Все. Хосок сам лишил их этого. Нужно было раньше поговорить с ними, довериться своей стае полностью…       Намджун возвращает его обратно, вталкивая между пухлых губ два пальца. Обсасывает их, со следами смазки с члена альфы, мыча. Хосок смотрит на него, боясь закрыть глаза. Кажется, что всё происходящее сейчас — наваждение, что испарится, стоит ему немного отвлечься. Он не позволяет себе, рычит, в голову ударяет формирующийся узел. Эта омега должна кончить.       Мысль тихо передаётся по стайной связи за пределами комнаты. Хосока пробирает до мурашек на затылке, словно кто-то оглаживает его кожу у корней волос и шепчет: Давай, ещё немного.       Альфа не знает, чей голос слышит. Не может понять. Возбуждённый, он только стонет от ощущений нескольких пар рук, что ласкают его худую спину, выпирающие позвонки и рёбра. Оглаживают шею, мягко сминая. Омега вторит ему. Словно эти руки касаются сейчас не только Хосока. Такой молодец.       Кончай. Это уже не для него. Он понимает и едва сдерживается. Джуни срывается первым. С пальцами во рту и ладонью на бортике гнезда. Неосознанно стремясь быть ближе к другим членам стаи. Мычит и мечется, прикусывая нижнюю губу. Хосок едва удерживает выгибающееся в наслаждении сильное тело, что продолжает вдавливать его в себя ногами. Он почти задыхается, едва успевая рвано хватать воздух ртом.       Смазки постепенно успокаивающегося омеги настолько много, что та вязко покрывает нижнюю половину лица и шею Хосока. Альфа мягко поглаживает кожу напряжённых бёдер, снимая с себя, продолжает невесомо целовать горячие пульсирующие складки. Трётся лицом о паховую складку. Отстраняется, зная, что всхлипывающий Джуни сейчас очень чувствителен и ему нужен небольшой отдых.       Собственное удовольствие маячит на периферии. Он вытирает рот раскрытой ладонью, слизывая прозрачную вязкость. Намджун осоловело приоткрывает глаза, разморённый и нежно улыбается ему. Такого омегу только нежить и лелеять, укрыв собой. Жаль, что Хосок не может этого сделать. Вместо этого он лишь растирает по тонкой коже чужие белёсые следы. Затрагивает шею, грудь, торс и низ живота. Касается себя у основания члена, и шипит, задевая узел. Но не спешит проводить по нему рукой, наслаждаясь томным взглядом смотрящего на него омеги. Ему нравится.       Стайная связь вибрирует, словно натянутая струна. Становится полнее, больше, насыщеннее. Хосок никогда не ощущал её настолько хорошо, как сейчас. Джуни разводит руки ожидая объятий от альфы. Липкий от чужой смазки, покрытый молочным запахом, Хосок охотно опускается на него сверху. Расставляет локти по бокам от помеченной им груди. Несколько минут омега трется носом о его скулу и щёку, оглаживая пальцами спину и поясницу. Чон плавится от прикосновений пухлых губ к своему лицу. Дышит тяжело, стараясь аккуратно притереться членом к сколькому лобку, задевая складки и головку клитора.       Намджун всхлипывает от чувствительности, но вскидывает бёдра навстречу. Хосок не успевает ничего сообразить, когда одна его рука скользит вниз, аккуратно направляя в себя член.       — Хорошо, альфа. Хорошо. — Горячечно шепчет Джуни в потный висок, продолжая прижимать к себе одной рукой.       Еще недавно кончивший, он хочет его снова. Хосок едва сдерживается от резкого движения, стоит только ребристым стенкам окутать чувствительную головку.       — Замечательная омега, — Чон не спешит, медленно продвигаясь глубже. Он едва сдерживает себя, чтобы не сорваться на быстрый темп. Несмотря на то, что омега расслаблена и хорошо подготовлена — ещё очень чувствительна. И он не хочет принести боль, поэтому входит медленно. — Даёшь альфе так много.       Пытается приподняться, чтобы не давить своими костями, но его не отпускают. Только стонут и облизывают шею в ответ, скользя выше к нижней челюсти. Хосок успевает увидеть лукавый блеск в омежьих глазах, когда Джуни перекатывает их на бок. Они оказываются лицом к лицу и альфа замирает под чужим взглядом, оставаясь внутри.       — Спасибо Хоби, — произносит прямо в чужой рот, проглатывая слова. Сплетая языки, слизывает остатки своей смазки. — Обними.       Хосоку много. Хосок напряжён и чувствует себя наколотой на булавку бабочкой в крепких объятиях. Омега прижимает его к своей груди сильнее. Закидывает ногу на бедро, ближе к выпирающей подвздошной кости. Не отпускает и не отстраняется. Альфа, слушаясь, кладёт руки на талию, подбираясь через крепкий торс. Джуни хнычет и пришпоривает пяткой, чтобы Хосок начинал двигаться.       Поза немного неловкая, но так Хосок может близко видеть чужое лицо и не давить омегу собой. Руки направляют на свой член, аккуратно насаживая. Джуни подается вперёд и назад. Стонет ему в рот на каждый нарастающий толчок. Хосок не понимает, как держится настолько долго. Жмурится, сводя брови у переносицы и закусывает нижнюю губу. Чувствует не только окутывающее целиком тепло, но и боль. У него вылезают клыки, настолько он хочет пометить омегу перед собой. Но тот опережает его, немного отстранившись.       Маленькие клыки прикусывают кожу слева под челюстью. Оставляют небольшой след, который Намджун зализывает языком. Хосок, всё ещё удерживаемый, ни на мгновение не прекращает двигаться. Его распирает от желания прижаться ближе и отстранить от себя мягкие касания.       — Спасибо, Джуни. — Омега немного отпускает его, словно чувствуя чужие метания. Хосок упирается лбом во влажную от пота и своих меток, шею. Облизывает в ответ, пытаясь оставить свой феромон как можно дольше на чужой коже.       — Альфа, — горло Намджуна вибрирует под его языком. Хосок скорее угадывает слова, ничего не слыша из-за гула крови в ушах. — Тоже.       И направляет его голову к основанию шеи. Хосок не сомневается. Кусает и связь в то же мгновение искрит. Этот укус становится не просто приятным обновлением совсем застарелой метки. Словно Хосок никогда и не знал, что это — чувствовать присутствие каждого члена стаи. Их удовлетворение ощущается приятным тёплым пятном, растекающимся от макушки до пяток. Словно они понимают, что Хосок наконец-то смог открыться кому-то из них. Принять, что его семья считает красивыми особенности его тела.       Тонкие ключицы.       Выпирающие рёбра.       Плоскую грудь.       Узкие бёдра.       Хосок зализывает след клыков, слюной впечатывая феромон к запахам остальных членов стаи. Выдыхая в горячую кожу, продолжает рвано двигаться в омеге. Кажется, тот скоро сорвёт голос.       Кончай.       Он не знает, звучат эти голоса в его голове или это хрипит Джуни. Но кончает, упираясь основанием члена во влажную промежность. Омега срывается следом, едва Хосок дотягивается ладонью до его лобка. Мускулистое тело напрягается, стоит набухшему узлу продвинуться дальше, запирая их вместе.       Намджун особенно громко вскрикивает, прижимаясь сильнее. Дрожа, пережидает момент удовольствия. Хосок удерживает его, пока низ живота опаляет влажным жаром. Альфа чувствует пульсацию внутренних мышц вокруг члена и стонет, сдерживая себя от резкого движения. Помогает поскуливающему Намджуну опустить и выпрямить ногу. От такого небольшого движения узел смещается, вызывая новую волну дрожи и стон у обоих.       Омега нежится в объятиях, мурчит и утыкается носом в шею Хосока. Тот позволяет мягким губам скользить по своей влажной коже, прикусывая. Связь окутывает мягкой непрерывной вибрацией омег и грудным урчанием альф, которому Чон с удовольствием вторит. Настолько хорошо он чувствует их сейчас. Альфа проводит пальцами по широкой спине, смотря во вновь осмысленные глаза напротив. Джуни улыбается, показывая свои ямочки на щеках.       — Нужно отдохнуть, — шепчет он, чмокая тонкие хосоковы губы. — Скоро новая волна, я чувствую.       Чон соглашается. Течка выматывает омегу, а он — эмоционально ослаблен. Слишком много всего произошло за пару часов. Узел медленно спадает, но Намджун снова закидывает на него ногу, не позволяя выйти. Закрывает глаза, вдыхая полной грудью их смешавшиеся запахи.       Связь медленно оставляет их вдвоём. Перед тем, как провалиться в сон, Хосок чётко слышит в своей голове голос Юнги.       Хороший альфа.