Судьба

***

      Утро встретило его лучами солнца, что пробирались сквозь занавески, грея своими лучами загоревшее лицо, а также дребезжащим будильником, ещё с половины десятого, но отложенным ещё на пару минут, или на все десять минут спокойного сна. Перевернувшись на спину, лицо всё же отлипло от подушки, и та оставила на щеке неровные красные полосы. Глаза ещё были крепко закрыты, и их обладатель неосознанно поднял правую, неуправляемую руку, чтобы после протереть один глаз от сладкой дремы. Открывать глаза желания не было совершенно никакого, также, как и встать с кровати, это ощущалось непосильной ношей, а не обыденным действием каждого дня.       Гуссенес открывает глаза и смотрит в однотонный потолок, не замечая на нем никаких изменений, как в прочем и глубоко внутри себя.       Сегодня нужно успеть на поезд, ведь не хотелось опоздать на парные пробы. И хотя, наверное, рано брать новый фильм про романтику, после тяжелого опыта, однако Лу понимает, что нужно бороться с этим, нельзя стоять на месте, как олень на дороге, пока его не собьют. Движение – жизнь, а движение вперед, как таблетка от долгих депрессий, в особенности, когда замечаешь свои результаты. Их нет. «Так, – тяжко вздыхая, – надо вставать»       Бормоча под нос, Лу откидывает одеяло в сторону, то улетает чуть ли не на пол, как вдруг из телефона вновь донесся звук, но уже, как от сообщения, и омега лишь замирает, прокручивая в сонной голове, кому он может быть нужен утром, в девять часов.       Парень зажмурился и с страдальческим вздохом переворачивается, подкатываясь к тумбочке, ближе к телефону, после чего тот берет его в руки и зайдя в инсту, глаза того округляются, от высветившегося сообщения, или правильнее сказать уведомления о том, что статус Лу кому-то понравился. Если быть честным, Лу не удивился бы так, если бы его лайкнул сам Том Холланд.       Под последним статусом Лу, в котором стоит его фото с гитарой и надпись его старшего брата, о том, «как же меня достала стабильная унылая игра мелкого на гитаре». А Лу просто забыл удалить этот статус, после того, как долго обещал сделать это, ещё сидя вместе со старшим вчера вечером за столом и безмятежно попивая чай. «marius.dtsaeger понравился ваш статус» Что простите?       Брови сошлись на переносице, а в груди, в районе сердца что-то кольнуло. Гуссенес откинул телефон, как раскаленное железо, будто если он подержит эту вещь хоть на секунду дольше, то его руки незамедлительно обожгутся, и покрываясь волдырями никогда больше не заживут.       После встав с кровати, тот двинулся в сторону двери.Тело ощущалось не своим, будто внутри него сейчас куча наполнителя детских игрушек, а не работающие горячие органы, кровь и нервы. Собирая все косяки, он двигался в сторону комнаты старшего брата. В голове было слишком пусто, не было мыслей и глаза холодно смотрели на всё перед собой, будто, если он хоть на чем то остановит взгляд, то тут же лицо перестанет скрывать боль. Подойдя к спящему брату, что мирно похрапывал, обнимая одеяло, как подушку, при этом всё остальное тело находилось у него в этот момент открытым.       – Джул? ... – парень сжал кулаки до белых костяшек, и честно он сам не знал, зачем пришел к старшему брату, ведь по сути ничего кардинального не изменилось.       Бета жмурившись зевает, и открывает глаза поочередно, как лягушка, уставившись в стоящего над ним парня. Была какая-то неестественная атмосфера, от которой хотелось избавится. По крайней мере так считал старший.       – Лу? – тот хмурится и хочет спросить, «что случилось?», или же, «что с тобой?», но не успевает признести и слова, так как младший Гуссенес прыгает прямо на него, падая тому прямо на грудь.       Джул принял удар, отчего воздух резко вылетел из его легких и дыхание стало сбивчивое, но он чувствует проходящую по чужому телу дрожь, чувствует эмоции блондина, не видя того, что происходит на лице младшего. Широкие ладони сами ложатся на спину подростка, подгребая того ближе к себе и закрывая от всего мира, пряча в теплых объятиях.       – Он… он поставил чертов лайк, под моим статусом, – Джулу не надо говорить о том, кого Лу имеет ввиду, и не надо разжевывать его реакцию на обычный лайк, кудрявому вообще ничего не надо объяснять, он всё понимает, только по слезам, что стали появляться каждый раз, как младший чуть глубже погрузиться в себя, забывшись на очередной роли в спектакле, фильме. По пустым глазам и холодному выражению лица, которое начинает изображать сразу и боль, и грусть, и разочарование, как только встретился взглядом с понимающим взглядом старшего. Ведь он понимает, что ещё не отпустил, что не забыл, что всё ещё любит.

***

      Находится в поезде после сильной истерики ощущалось, как ипохондрия, напряжение било молоточком по нервам головного мозга, и те отдавали импульсами в мышцы, отчего указательный палец Лу, что находился на собственной ноге, безостановочно постукивал по колену. А сама нога в этот момент отбивала ритм внизу, дергаясь, как в судороге.       Было до омерзения печально осознавать своё бессилие перед тем, что должно уже приниматься спокойно, будто так и должно быть. И сильная раздражительность, после пролитых слез, предполагала не лучший исход сегодняшней встречи.       Вылетая из поезда, как молния, тот бежит в сторону здания, в котором должна состояться встреча. И Лу честно просто хотел остыть перед игрой, а на ветру не мешаются лишние мысли, из-за чего тот и бежит. Нарушая ритм сердца и сбивая дыхание, отчего легкие потихоньку начинали гореть.       Здание было хорошо знакомо, ведь именно в нем проводят кастинги по набору актеров в Брюсселе, и именно туда Гуссенес ездил, когда хотел получить роль «Элиаса» в фильме. Лу, после случая с Мариусом, решил для себя - не брать в том месте роли, в том городе, и стал специально уезжать в Нью-Йорк, один, или же с старшим братом, чтобы сниматься уже там.       Было тяжело, но Лу не выдержал бы пренебрежения со стороны Мариуса. Это добило бы его окончательно.       И вот он опять перед этим зданием. И снова зайти внутрь, казалось огромным гребанным шагом в неизвестность.       А, впрочем, Лу сейчас весьма раздражен.       Зайдя внутрь, Лу встречает немалое число людей и один из них замечая его, спешно подходит ближе, после чего поздоровавшись, хватает блондина за запястье руки и ведет в зал, где будут проходить пробы. Место куда привели Гуссенеса было заполнено прибывшими актерами, что будут сражаться за свою роль, как бы это накручено не звучало. Режиссёр, что набирал актёрский состав странно отметил, что кастинг будет проходить, на публику, и в итоге, публика это те же актёры, проще сказать, что будет выглядеть, как маленькое выступление на сцене.       Отойдя в самый угол, Гуссенес подходит к дальнему окну и смотрит на вид с девятого этажа. Давящее чувство не сходило, как бы тот не успокаивал сам себя, а смотря на картину из окна, он не особо видит то, что там происходит. Зажмурившись и облокотившись на стенку хотелось присесть, что тот и сделал, аккуратно присев на подоконник, дыхание восстановилось и сердце стало спокойнее биться. То что нужно...       – Хэй? – кто-то подошел, что не сразу заметил Лу, из-за банальной усталости и затисконости, и только когда его позвали, он открыл глаза и бегло посмотрел по сторонам, ища того кто отвлекает от отдыха.       Гуссенес открывает рот в удивлении, это же ...       – Артур? – в неверии спрашивает он, и хмурится, выражая высшую степень заторможенности в ситуации, когда встречаешься со знакомым.       Приходится чуть приподнять голову, чтобы встретится глазами с знакомым, так как тот вырос за год. Это же тот парень, что играл одного мальчика из компании Элиаса и Александра, Лу уже не помнит, как того звали в фильме, но зато он хорошо запомнил ту сцену с поцелуем и ревностью, на той «маскарадной вечеринке». Сейчас же перед ним стоял взрослый парень, чуть выше его самого, примерно на сантиметров пять. С уложенными волнистыми волосами, ну или же можно сказать чуть взъерошены, чем-то напоминающими прическу Лу. В широких джинсах и однотонной футболке.       «О, Боже, Лу. Мы так давно не виделись? Или почему ты смотришь на меня, как на страшного призрака, – усмехнулся тот, после чего подошел ближе и наклонившись посмотрел на Лу, тот же нахмурился и сощурил глаза от близости, – ростом тебя природа не наградила, дружище».       Тот смеётся, но без какой-либо злобы, после чего по дружески хватает другого за шею одной рукой и укрывает в широких объятиях, обдавая Лу каким-то терпким одеколоном. Гуссенес не может сдержать кривой улыбки от встречи с кем-то, кого уже знает здесь, и хотя тут ходил знакомый персонал, хотелось встретить именно того, с кем когда-то имел дружеские отношения, или же хотя бы кого-то, кто обратил бы на него внимание. Лу и Артур, честно, не дружили, они могли немного пообщаться только по поводу сцен в фильме, немного о погоде, во время перерывов, и... И в прочем больше не о чëм они не болтали, когда снимались в прошлои фильме. То есть, можно сказать, Лу обрадовался только тому, что его кто-то отвлечёт от своих мыслей, хотя и это не было сильно важным сейчас. Будто он просто не хотел одиночества в таком количестве народа. Это будто будет не правильно, да?       – Артур, ты как тут. Какую роль хочешь получить? – из крепких объятий спрашивает парень, приобнимая того в ответ. Они так стоят около полминуты, и Лу уже почти уснул на другом, за этот короткий срок, как вдруг другой парень уже начал говорить, отчего они отстранились друг от друга, и Лу устало посмотрел на того с вопросом, ожидая конкретный ответ. Тот всё же ответил.       – Ну, Лу, надеюсь ты тут не на роль второго главного героя, потому что я собираюсь играть роль того самого брутала, который будет с омежкой В***, – горделиво указывая на себя пальцем, тот ехидно ухмыляется и щурит глаза по лисьи.       Он так уверен, что его возьмут в главных персонажей? Боже, помилуй, это смешно.       Гуссенес улыбается краешком губ и посмотрев в окно отвечает.       – Я здесь, чтобы получить главную роль, – осматривать пейзаж оказалось занимательно, когда отдышишься и когда перед глазами перестаëт плыть, однако почувствовав на себе пристальный, даже какой-то озабоченный взгляд, Лу обратился обратно на Артура, невинно будто его глаза не болели от едких слез, что тот выплакал перед тем, как приехать сюда. Лу хотел кого-то встретить, однако он уже понял, что хотел кого-то встретить, только его внутренний омега. Отчего стало тошно.       Артур же складывая руки на груди, посмотрел на Лу, будто бы оценивающе проводя взглядом снизу вверх, после чего оскалился, оголяя ровный ряд зубов, что сразу заметил Гуссенес, напрягаясь. Сейчас они уже не такие дети, какими были год назад, им сейчас по семнадцать, гормоны зашкаливают. И это взгляд нельзя было спутать с каким-то иным, Лу насторожился.       «Неожиданно, – Артур облизнул губы и тихо вздыхая, решает сказать самую глупую глупость, что вообще мог сгенерировать сейчас его подростковый мозг, но так считал сам Лу, – то есть, если что, мы играем парочку. Не думаешь, что это иронично? В прошлый раз ты был главным героем, а я тем, к кому ты ревновал Мариуса, или точнее Александра. А теперь, думаешь он может быть среди этого народа, а? Может в этот раз получится по другому, как считаешь?»       Голубоглазого насмешила такая самоуверенность другого, ведь откуда тот знает, что именно его возьмут на эту роль и при чем здесь вообще Мар... Что... Какого черта, тот вообще о нём сказал, теперь будет паранойя! Но не успевает он об этом сказать другому парню, как начался кастинг.       На сцену вышел мужчина лет тридцати с бумагами и откашлявшись в микрофон, начал идти по списку, кого во сколько будут вызывать на сцену, отыгрывать специально вырезанные моменты, чтобы выбрать тех, что сыграют лучше остальных.       Артур внезапного взял Лу за руку и потянул того поближе к сцене, чтобы если что, быть уже рядом, если скоро вызовут. Гуссенес удивился такому жесту, но сделал вид, что не заметил. После чего, те встали рядом с лестницей, очень близко к сцене и стали ждать своей очереди.       Вовремя ожидания Артур то и дело отвлекал Лу от своих мыслей, в другое время, то есть когда они ждали начала, он поблагодарил бы того, но сейчас Лу пытаеться сосредоточится, чтобы отыграть свою роль хотя бы нормально. Ведь там, нужно будет …       – Следующий Лу Гуссенес и Артур Ле Февр, сцена у моста, – через несколько человек, вызывает кастинг-директор, и пара незамедлительно выходит.       Лу не смотрел на остальных актеров, так как всё ещё имелась тревога, он поднялся на сцену, смотря сначала Артуру в спину, а потом на мужчину, что скомандовал…       – Начали!       Лу кусал губы и чесал запястья, как в начале истерики, а когда встретился взглядом с Артуром, в страхе сделал шаг вперед. Как же он играет...       – Это невыход… Подумай обо мне, о К***, черт возьми! – Лу так естественно влился в роль В***, что Артур с начала сам растерялся, однако продолжил спектакль.       Артур посмотрел в стену, будто сейчас же влетит в неё, и она пропустит его в сквозь, а за её пределами, последует удар о земь. Он отходит в сторону на не гнущихся ногах. Руки того висели по туловищу, и осанка резко стала не такой идеальной, которая была у самого Артура.       – Нет. Плевать на К***, – тот сделал ещё шаг назад, ближе к стене, но теперь смотря Луи в глаза.       Лу понимал, что следует дальше, но ноги не могли подойти ближе, чтобы сделать это. Он застыл, и улыбнулся парню напротив.       – Пожалуйста, – из глаз Лу хлынули фальшивые слезы, что жгли щеки, катясь по уже намеченным дорожкам, тот не собираясь убирать влагу под глазами, но он резко подбегает к Артуру, когда тот будто бы не замечает его приближения, как говорилось сделать в сценарии. Блондин хватает другого за лицо двумя ладошками… Он…       Глаза Артура округлились, а рот открылся от удивления и замешательства сразу. После чего, тот изобразил дрожащие руки, что аккуратно прошлись от бедер, к чужим ладоням, кончиками пальцев и сжали руки Лу.       – Не оставляй меня… Я… – Лу не дают договорить, закрывая рот поцелуем, он почувствовал, как чужие губы сминают его и как его начинают сжимать в руках. Из глаз слезы перестали идти, и он спокойно смог отстраниться, тот его не держал дольше нужного, что приятно удивляло.       – П***? – спросил Лу, непорочно улыбаясь Артуру.       Сцена готова, директор записал всё на видео, чтобы передать это потом режиссеру, и он там уже разберётся, кто ему подходит, а кто отпал.       – Неожиданно … – сказал Артур, спускаясь со сцены первым, вальяжной походкой, того самого американского парня, и спустившись, ожидает Лу, пряча руки в передние карманы широких джинс. Всё же имидж будто с одного человека пилили.       «Ты о чём? – спросил Лу, пока спускался, смотря под ноги, чтобы случайно не свалиться, после чего поднимает глаза на Артура, – я в чём-то напутал?»       Лу испуганно посмотрел на другого, и хмурясь отошел к стенке у входа на сцену. В то время, на неё вызвали других актеров, что играли не хуже, если не лучше. Отчего Гуссенес открыл рот и завороженно стал смотреть другие выступления, постепенно забывая о существовании рядом стоящего. Но тот всё же ответил.       «Лу, в сценарии не было сцены слез, но это было оригинально, думаю режиссеру тоже это понравится, – Артур взвесил все за и против, после чего ещё добавил, с ехидной улыбочкой, – а ещё ты очень мило выглядишь, когда плачешь. Ещё в прошлый раз это заметил».       Хотя Лу и слушал его краем уха, но на такое заявление, щеки голубоглазого покраснели от стыда, и тот отвернулся в сторону. Артур хмыкнул на такую реакцию. Гуссенес быстро успокоил своё состояние и красные щёки перестали быть таковыми. Честно говоря, состояние было не лучшим, паршивым так сказать, на душе была тревога и с каждым новым вышедшим актером и новой игрой, Лу становилось страшно. Ведь правда, тут было много людей, парней, что хорошо отыгрывали главную пару, и пройти через это с главной ролью, уже казалось невозможным.       И как же, после упоминания страха провала его снова вызывают… Боже… Это шутка?       – Так, давайте мистер Гуссенес, Вы снова выйдите, но теперь с другим партнером, и это будет сцена, «первая встреча, после разлуки», Вы готовы, или вызвать кого-то другого? – Лу нахмурил брови, вспоминая ту часть, и там было вроде всё более-менее невинно, для игры с, возможно, совершенно незнакомым человеком. Хотя Лу и готовился принять любой исход, но хотелось бы сначала познакомиться с человеком, с которым будешь играть сцены поцелуев.       – Да, – и без спроса, Лу поднялся на сцену.       – Хорошо, тогда давайте Вы выходите и … Вашим партнером будет Мариус Де Загер.       Сердце упало ещё до того, как на сцену вышел названный человек. Гуссенес схватился за грудь, так как слишком резко там что-то кольнуло. Лу был удивлен тому, как точно Артур в начале подметил Мариуса. Возможно, он его видел и судил по увиденному. Но Лу уже на сцене, а Мариус только поднялся, вставая перед Лу, статуей, что бросает большую тень на всё, что стоит за ней, брюнет посмотрел на него нечитаемый взгляд, но в его лице читалась какая-то злость, если не сущая ненависть. Вот только на что? Не на Лу же. Они с ним даже не виделись, чтобы иметь такую ненависть, тут чтото другое.       – Готовы? Начали.       Запись прошла.       Лу не мог отвести взгляд от карих родных глаз, которые были с яркими бликами от хорошего освещения, но продолжительное наблюдение отдавалось только большей болью, от осознания, кто перед ним стоит. Стало сложно дышать, а от одного взгляда Де Загера, по телу пошли крупные мурашки, чтобы тот не изображал сейчас, играет он или нет. Лу сейчас уж точно не играет, он находиться где-то, но не здесь. Отходя от Мариуса, как от живого покойника, подальше, чтобы забыть уже его, ведь Лу не посто так страдал, в абстрагирование от этого человека.       – Подожди… – Господи… этого не было в сценарии, Лу помнил, какие кто должен сказать слова, но … видимо Мариус тоже сбит с толку, однако какие-то чувства Лу у него вызвал, значит тому уже не всё равно.       – Нет… Только не опять … – только вырывается из Лу, вместе с новой порцией слез, и в этот раз уже самых настоящих, крупных и в большом колличестве, к которым идут в комплект ещё сопли и жжение мягких тканей лица.       В этот момент на нём уже нет испуга, кроме слез полного сметения, что возможно, тот боялся показать этому человеку, по лицу Гуссенеса расплывается странная улыбка, истеричная, и тихий смех вырвавшийся из парня перерастает в несдерживаемый нервный срыв, он смеётся, смотря в глаза брюнета, будто того нет и это лишь галлюцинации воспаленного мозга.       Голубоглазый начинает отходить назад, совсем забывая, что и так стоял рядом с спусковой лесенкой и не спуская с партнера взгляда, хотел рвануть. Однако, как он обернулся к другому спиной, послышались быстрые шаги, от которых тело бросило в холодный пот и Лу схватили сзади, обнимая со спины, крепко держа в руках. Чужое дыхание касалось шеи Лу, отчего мурашки покрыли второй волной, дыхание не контролировалось, Гуссенес смотрел на всё, кроме живых людей в зале.       Казалось бы, решать свои проблемы на сцене слишком драматично, но раз так вышло…       – Отпусти … – единственное, что удаётся произнести хриплым голосом, после того, как Лу всё же взял чувства под контроль. То, тоже не доходит до кареглазого. Тепло Де Загера, так фальшиво греет спину, что хочется содрать кожу в местах их касания, хочется выть в голос, а не стоять перед кучей людей, что только пялятся, и не понимают, что именно происходит не так.       Ведь у парня случилась истерка на публику, а та этого даже не поняла.       «Нет. – Низкий голос, совершенно не тот что раньше, касается обжигающим воздухом уха Лу, он, съёжившись от близости, понимает, что из глаз ... Опять, черт возьми, льются слезы, крапая на сомкнутые на груди Гуссенеса руки Мариуса, – я не могу тебя так просто отпустить… mon charmant»       «Снято! Ребят, вы видимо импровизаторы, да? – говорит директор кастинга, – импровизация — это хорошо, но посмотрим, что об этом скажет режиссер». Н-да, как же так … бедные ипровизаторы ...