Вещества 2

Жизнь ставит нам преграды для того, чтобы посмотреть, из чего мы сделаны.

Бесстыжие.

***

      Карие глаза неловко смотрят в мокрый асфальт, что не успел высохнуть за ночь, наверное, из-за того, что дождь поливал его ещё пару раз утром, по пять минут. —Марусь, ты... ну это не серьёзно, —Ретт на пару секунд задумался, и все же сказал то, что хотел, что вертелось на языке с самого начала всей этой затеи, однако всё же хотелось как-то помочь парню с этим. Но и это провалилось. Всё же, наверное, нужно этим двум сначала повзрослеть, перед тем как возвращать отношения, если они конечно настроены серьёзно, — вот для чего я разозлил Артура вчера? Этот кот Базилио меня матом покрыл под конец! Ну дети, правда. Я, как двадцати пяти летний мужик, удивляюсь вам, молодое поколение.       Блондин устало выдохнул, сминая переносицу тремя пальцами и упираясь одной рукой в бок. На топазных глазах были не стертые черные тени, что были размазаны под нижними веками темными синяками, однако это придавало парню какой-то силы что-ли, будто взгляд стал тяжелее и ярче, от этого казуса на лице.       Ретт был не в духе, это было видно явно, но держался он по-мастерски, будто разозлённая воспитательница, что кроме недолгого крика, не может ничего себе позволить. По сути вся эта компания, выбрала стать другом несовершеннолетнего мальчишки, у которого за спиной ещё какая-то сложная любовь, что уж тут удивляться и недомогать, нужно это принять и раз уж что-то на душе скребет, помогать... —Рубен, ну что это... объясни мне! — топазные радужки с черными широкими зрачками уставились в глаза длинноволосого, что стоял, скрестив руки на груди, и неказисто поднимал брови, то ли в ответ, то ли от ситуации в целом, будто бы этот жест можно расценивать многозначительно, особенно в совокупности с хорошо натянутыми вниз уголками губ, будто тянув нижнюю улыбку. —Ну, он у нас уже, как родной, зачем его стебать по этому поводу, давай, успокоим его что-л? Вон как трясётся пацан, — голубые глаза высокого черноволосого парня, жестом указали на состояние брюнета, однако Де Загер не трясётся, он просто смотрит в пол, и держится за стену сзади, будто сейчас упадёт. —Marus, est-ce que ton état est toujours à zéro? Tu veux une pilule?, — блондин начинает кудахтать вокруг парня, как курица наседка, однако карие глаза вновь поднимаются, и брюнет спокойно смотрит на друзей, обводя каждого широкими зрачками. —Je ne suis pas devenu accro, non? Est-ce que c'est de l'ecstasy? Я принимал только экстези вчера? А то у меня память отшибло, прямо-таки ненормально, — в пол голоса и вытягивая шею вперёд, спрашивает кареглазый, бегло озираясь, будто самый хваленный наркоман, а также, как великий мастер избегания важных тем.       Три пары глаз с хмурыми бровями смотрят на брюнета, отчего парень чувствует, будто спросил о чём-то странном, или же о чём-то, о чем эта компания знает больше него. А ведь точно. В этот вечер. Он же принял не только экстези. Верно? Почему он не помнит ничего, от слова совсем... —Как тебе сказать, — девушка отвела взгляд и посмотрела в сторону видневшийся проводящийся съёмки, где режиссёр встала и стала наглядно показывать, как нужно отыгрывать эмоции в какой-то обычной сцене, а также в этот момент Хуанита застала сценаристку, что о чём-то говорила с Лу, который выглядел подавленным и растерянным, что показалось розововласке милым, но обременяющим, — ты, спасибо Господи, не принял что-то ужасающее, но ты успел ещё скурить два косяка и раз уж я рассказываю о том, что ты вчера принял, скажу, что ты там устроил...       Гашилова посмотрела на парней, или точнее, мужчин, что значительно кивнули на молчаливую просьбу продолжить, иначе девушка могла не сдержать улыбку. —Я не знаю, это наверное немного разрядит обстановку, или же наоборот заставит тебя хорошо задуматься... — девушка уставилась в непонимающее лицо брюнета, что смотрел на сдерживающихся... от приступа смеха?... стоп, они что ржут?! Почему они выглядят, будто сейчас взорвутся со смеху! Он значит тут в состояние не стояния, а они... Ржут!? — ты танцевал на шесте, и набил лицо одному бармену. Тебе видимо уж очень не понравилось, как тот на тебя посмотрел. Скажу честно, я удивлена. У тебя сильный удар, Отте даже сказал, что даст тому парню оплачиваемый больничный. И ещё сказал, что ты ему понравился, конечно же в плане, как подросток, друг малолетка, или что-то наподобие. Но! Самое главное, он приглашает нас сегодня снова, потому что потом у него начнутся поставки и частые перего...       Розововласка хотела продолжить, но её перебил Ретт, что аккуратно отодвинул девушку к другу и взял брюнета за плечо одной рукой, чуть трясся. —Марусь, ты слышал? Ты вообще помнишь, как сделал какой-то трюк на шесте этом?! Ты просто завис в горизонтальном положении, держась руками за эту железяку! Я думал у меня глюки, а нет. Ты весь такой, в полуснятой футболке, с этими бицепсами! Чувак, ну я твой фанат, я честно думал ты дрыщ, как я мог не видеть такую машину под неисправностью сцепления, — глаза ярко засветились, и было ясно, что парень этим очень впечатлен, однако оттого, что думал, что Мариус об этом знает, решил не вспоминать о старой шутке. —Чува-ак, было круче, когда он врезал бармену, что пялился на него в этот момент! Вот это было реально мощно, — подключился расслабленый высокий мужчина, чьи смольные волосы небрежно падали на лицо, отчего тот их заправлял за уши, и после рукой указал на обтекающего брюнета.       Щеки покраснели, и в голове Де Загера запело только одно. А ведь он боялся сказать лишнего, и тут же решил опозориться действиями... Просто прекрасно, как ещё глубже можно было кануть? Брюнет до сего времени и знать не знал, что умеет на шесте трюки делать...       Откуда там вообще этот шест, карие глаза в жизни не видели настоящего шеста, даже тогда, когда они зашли в VIP зону, в глаза бросалось всё, но не грёбанный шест! Даже этот диковинный засранец, ну, скажем молодой недалекий парень за этой блятской барменской стойкой. И плевать, что он старше самого Мариуса, он ему не понравился сразу, как брюнет только его заметил, так что не удивительно, что в итоге кого-то ждала встреча с кулаком.      Костяшки рук утром болели, но Де Загер это списал на тот самый "отходняк", или на то, что руки уже чешутся ударить пару рад себя, чтобы не портил себе жизнь всей этой ерундой беспочвенной, что течет в его крови, буквально. —Черт, я ни черта не помню, как мы вернулись? — карие глаза опять бегают по асфальту чуть прищуренные, и случайно ускользают в сторону, в место, где ведутся съемки. Где стоит Лу, весь такой занятой, будто совершенно забывший о ночном разговоре.       Как же сейчас хочется резко вырвать его из колеи, вырвать из лап отца, из дома, чтобы им не мешали, чтобы Лу ответил без всего этого демонстративного пренебрежения, будто блондин в момент забыл о том, что говорил. Но Лу не такой, он всё помнит, его так воспитали, запоминать каждую малейшую деталь, а потом часами думать, что это значит, а там уже и запоминается само по себе. И брюнет точно знает, Лу думал над их разговором, думал о противном дожде, о том, как ему было не комфортно, о том, что Мариус не рассказывал больше только из-за его слов, из-за давно в прошлом брошенной блондином фразы, а ведь за год, даже за полгода, человек, жизнь, может поменяться кардинально, полностью смениться, как сбросить яркую шкуру. И... Брюнет знает, Гуссенс думал о самом Мариусе, он чувствовал это, каждой своей микрофиброй, кончиками волос на голове, остервенело горевшими ушами. Чувствовать себя обычным подростком так ничтожно, хочется вырасти, чтобы защищать блондина от его собственного отца, от психа в белом халате психолога. Абсурд.       Почему всё не может быть легко?       Почему Мариус принял эти таблетки и теперь чувствует, что «отходняк» это слишком мягко сказано, это слово не передает его состояние ни на мизерную часть, никак совершенно.       Это ведь не белка?        Нет, не должна быть. Так, нужно в реальность, обратно.       Мозги вода...       Боже, за что ему это по крови передалось. Тяга к самоуничтожению. —Нас Отте подвёз, ну то есть, его водитель, он сам должен был встретить одного важного человека, после нашего ухода, и всё так очень хорошо совпало, что мы собрались уходить тогда, когда те написали, что едут, вот, — девушка снова покосилась, и они теперь вместе с брюнетом неотрывно глядели в сторону съемок, отчего два мужчины решили тоже посмотреть туда, ожидая увидеть что-то реально из ряда вон выходящее, потому что Де Загер и Гашилова слишком долго туда пялятся. —Вы чего? Мариус ещё понятно, а ты, эй, Хуанита, всё хорошо? — спросил парень с длинными волосами свою девушку, будто пытаясь разбудить ото сна. —Да так, видимо ловлю волну, я думаю, как бы решить вопрос Мариуса, — голубые глаза девушки на секунду очерчивают лицо своего парня и чуть дольше задерживаются на профиле брюнета, после чего снова смотрит в определённую даль. —Ну, в нашем кругу вопросы вроде решились, однако тебе Мариус ещё с режиссёром о чём-то мило щебетать, так что давайте подойдем к группе, — осмеливается сказать Ретт, когда понимает, что Де Загер сейчас точно не в состоянии болтать о шестах, том разукрашенном бармене, или же просто о продвижении их с Лу отношений.       Тема Лу теперь сквозит у Мариуса, как открывшееся окно, от которого дует ледяной ветер, и вроде хочется закрыть и дать возможность восстановить тепло, но если это произойдёт, то разорвётся тонкая связь. А эта связь может быть тоньше атома, её нельзя почувствовать, она аморфная, очень летучая.       И Де Загер идет к режиссёру. К Нинет, если разговаривать с ней без людей вокруг, будто эта неформальность может разрушить её авторитет. Но ладно, будет по её указу. —О, ты свободен, — отвлекается женщина, скучающе сидевшая и наблюдающая за игрой со стороны, которая понимала, что актерам уже нужен отдых, иначе они несут всякий бред, путают слова и эмоции, что не помогает работе продвинуться дальше. Нинет поднялась из раскладного кресла и хлопнула в ладоши, приостанавливая съемки на десять минут, чтобы все могли собраться с силами, а она и Мариус перекурить вопросики. —Enfant, я думала ты не придёшь. Мимо проходил, или специально с этой компашкой шёл? — женщина шла впереди и дальше остановилась в том же месте, только в другом ландшафте, что и в прошлый раз, доставая из кармана черных брюк пачку этих германцев с ядрёной вишней, будто пачка всё другое время не трогается, кроме вот таких перекуров, иначе как объяснить, что сигареты не убавились в количестве. —Вообще, просто мимо проходили, мы как-то даже не посмотрели, что вы будете здесь, — честно ответил брюнет и остановился у стены напротив, оказывается здесь все переулки очень похожи, из-за этого, наверное, вчера Хуанита потеряла дорогу... —D'accord, enfant, — Нинет разомкнула свои чуть тонкие подсушенные губы, и схватила ими тонкий стержень вишневого яда, что стал подгорать на конечке от красивой зажигали, которую женщина достала резко и грациозно, нажимая на хвостик дракона, — ты что бросил? Или забыл, это невозможно забыть свою зависимость. —Я больше не курю, Нинет... — произнести имя режиссёра, так уверены и категорично было крайне неестественно, но Мариус почувствовал, что если не будет всем резонно говорить о том, что бросает, то так никогда и не перестанет курить, это плохо, однако принимать наркоту ещё хуже, и брюнет понимает, он в тупике, ему не избежать зависимостей, Лу. Это его личный кошмар, который иногда принимает ангельский вид, чтобы потом погубить, — … кхе-кхе, н-да. Я просто... Ну как бы, думаю надо бросать, вот так вот.       Карие глаза встретились с глазами женщины, что смотрела пристально, оценивающе? Нет. Она будто его читала, пробегаясь по каждой строчке по два раза, чтобы ничего не упустить. Этот взгляд и раздевал, и надевал на Мариуса кучу масок одновременно, будто Нинет отдалённо поняла что-то, и в то же время не уверенна и пересматривает ещё раз. —Ага, значит так, — глаза женщины теперь не сходили с зрачков Де Загера, тем не менее парень напрягся, сильно напрягся, Нинет явно что-то заметила, но не протрезвевший мозг брюнета не соображал в полную силу, он теперь не мог понять, что зрачки его сдавали, — ты мне наврал вчера, да?       Режиссёр бьёт метко, и всегда уверенная в своих словах, в отличие от брюнета, что замялся, и не смог достойно встретить этот удар. Наверное, нужно было вести себя поспокойнее, и тогда бы женщина и не догадалась, не вглядывалась...       Мариус молчал, и не знал, что ответить, врать в лицо было страшно, сейчас в лицо вглядываются, следят, а тогда же было только слышно, стыд был слышен в голосе тонкими нотками. Однако теперь перед лицом женщины, что ведёт себя, как его покойная матушка, так же волнуясь и заботясь, предстает полная картина. Нинет вытаскивает сигарету из не накрашенных губ и выкидывает не докуренную раковую палку на асфальт, не попадая в мусорку, чтобы быстро подойти к парню и теплыми пальцами с короткими аккуратными ноготками, открыть веки брюнета шире, дабы рассмотреть зрачки карих глаз лучше. —Мариус, ты серьёзно? — отчаяние в голосе женщины отозвалось покалыванием где-то внутри, будто стыд принес Мариусу физическую боль, ему дважды уже сказали эту фразу таким тоном за этот день, чего добился? Разочарования, на этом всё, — ты мне соврал, и был тогда с ними, да? Хорошо устроился, решил в канаву жизнь скинуть, oui?       Пухлая чуть красная губа подростка опять стала терпеть терзания зубов, а карие глаза хрустально глядели на режиссёра. Брюнет выстоял с ничего не выражающим лицом и поник головой. —Enfant... Y avait-il une raison de mentir? — лицо женщины изображало теперь материнскую взволнованность, будто перед Мариусом опять предстал родной человек, но ведь это режиссёр, Боже, всё же даже думать не надо было снова возвращаться на этот гнилой путь, это никогда к добру не доводит, совершенно никогда. Это приносит лишь кратковременное забытие, когда все проблемы кажутся пылью, а также последующий ужасный отходняк, когда тебя будто бы вырывают из рая в самый настоящий ад, и этот тремор уже не от наслаждения, а от бесконечного чувства отвращения, конечно же, в первую очередь к самому себе, потом уже к остальному миру в целом.       Карамельные глаза поднялись, взгляд не был тяжелым, многозначительным, или ещё каким-либо ярко окрашенным. Простой взгляд, просто в глаза напротив.       Всё же подростковая любовь творит нечто, и это нечто потом расхлебывать взрослым. Разбитые сердца, сложные отношения, отношения наподобие Ромео и Джульетты редко хорошо кончаются, в любом случае, эти два героя в конце умерли, и из этого уже многое можно для себя понять.       Мариус и Лу, не Ромео и Джульетта, они просто запутавшиеся подростки, у которых своя, не совсем рациональная, голова на плечах, и они просто-напросто не научились ей правильно пользоваться.       Брюнет кусает губу и смотрит зашуганно в глаза обеспокоенной женщины, он осознаёт последствия, это точно не то, чего он хотел добиться на следующий день. Мариус точно не хотел, чтобы Нинет знала о его обмане, это показатель, показатель того, какой Мариус Де Загер на самом деле. —Нинет, извините, я не могу этого объяснить, я сам пока не понял для чего это делаю, именно это для чего я делаю... — в этот момент хочется добавить ещё несколько своих проблем, одну свою цель, к которой так сложно подступиться, и добавить в этот разговор, что он оказывается хорошо делает трюки на шесте, однако это слишком много, а режиссёр — это просто человек, с которым Мариус болтает во время перерывов.       На удивление Де Загера Нинет продолжила смотреть с волнением, однако отчаяние и осуждение спало с лица, и женщина подошла чуть ближе, чтобы мягко взять парня за плечи и втянуть в теплые объятия. Мариус застыл, не ожидав, даже не смея предположить такой исход. Мариус вообще редко может подовольствоваться этим добрым жестом, отец занятой, у него работа младшая сестра, содержание дома в порядке, в чем конечно же помогают ему дети, однако самое тяжелое на нём, и Мариус понимает почему отец может иногда забывать проявить лишнюю нежность и любовь. За эту же поездку его уже кто только не обнимал, и Ретт, и Хуанита, и Рубен, мать его, Эйкенбум. Лу же отдельный от остальных, потому что его объятия самые дорогие и желанные для кареглазого героя любовника... Сложно сказать, что почувствовал Мариус, когда его обняла Нинет, в этот момент всё смешалось, и брюнет отчетливо осознал чувство глубокое, что-то детское, будто столь невинное, что на глазах выступают слезы. —Les adolescents sont en fait des enfants dans un corps adulte, n'est-ce pas? Enfant, — женщина горячо прошептала это в макушку брюнета, что выставил руки вперёд не решаясь опустить их на спину режиссёра.

***

             Перерыв после этого окончился раньше времени, потому что женщина не смогла бы надолго остаться с Мариусом, ведь нужно работать, и успеть сегодня отснять побольше материла, по большему счету на сегодняшний день оставалось отснять только сцены на улице и всё. Остальное завтра.       Мариус прошёл мимо нескольких второстепенных персонажей и наткнулся на блондинистую макушку, что что-то искала в реквизитном рюкзаке, Лу что-то резво выискивал, и от этого руки чесались ему чем-то помочь, от этого брюнет просто встал в метре и продолжил смотреть, засунув руки в карманы.       Было видно, как Лу нахмурил брови и покачал головой, однако нужное нашёл и теперь небрежно отшвырнул рюкзак, когда встал в полный рост.       Карие глаза замерли, когда голубые уставились в ответ. В сапфировых глазах читалась неуверенность, только вот она будто была не одна, Лу точно много времени потратил, чтобы как-то ответить и вот он момент, когда нужно сказать хоть что-то, а они стоят и пялятся друг на друга, один с руками в карманах и в совершенно расслабленной позе, что прикрывала неуверенность, и другой в замершей позе, будто всем своим существом крича о неуверенности, тем не менее внутри Лу точно было больше уверенности, чем у Де Загера, это читалось по взгляду, если хорошо присмотреться. Мариус дерганный, с расширенными зрачками, грызет нижнюю губу, будто сейчас решается судьба, и Лу, ровно наблюдая со стороны. И та искра, которую почувствовал Мариус между ним и Лу, будто бы смогла дотронуться своим электричеством самого сердца иначе не объяснишь это самое чувство, когда кажется, что все внутренние реакции в миг прекратились. Кивок, Лу кивнул, и его золотистые волосы с маленькими волнами стали еле подпрыгивать, и опять замерли. В топазных глазах прочлась серьезность, и Лу сделал пару шагов вперёд к брюнету, и у того внутри вновь всё замерло, и не только внутри, мелкие покачивания из стороны в строну прекратились и Мариус тупо проследил эти два шага, будто испугавшись.       Лу чуть наклонился и встав на цыпочки прошептал Мариусу, что как на не подкрученных винтах со скрипом еле пригнулся для того, чтобы услышать слова блондина. —Я могу дать тебе шанс, и только попробуй выкинуть что-то такое, отчего я усомнюсь в тебе сильнее, чем уже есть на данный момент, — голубоглазый верно прикрыл лицо не для того, чтобы слова долетели только до Мариуса, а для того, чтобы скрыть ярко пылающие щеки, что стало видно чуть позже, когда блондин отодвинулся и быстрым шагом ушел к остальной актерской группе, будто избегающе.       Лицо Де Загера вспыхнуло, как фитилек на динамите, и брюнет присел на корточки схватившись за голову двумя руками, про себя тихо визжа, но не подавая на это вида снаружи. Единственное, что его выдавало, так это поза, в которой тот просидел долго, до того момента, как щеки не стали успокаивать кровоток, и также до момента, как к присевшему альфе подошли его друзья. —Well Well Well... vous voyez ça aussi? C'est notre guerrier des perches, — каштановые волосы разлетались под порывом ветра, однако их хозяин не шелохнулся, даже после прихода золотистого ретривера, что давил бриллиантовую улыбку, давая возможность всем рассмотреть неровные скайсы и белые зубы реального наркомана, — Марусь, ты такая стесняшка оказывается, давай хоть отойдем, а то ты прямо-таки нехило самооценку поднял этому Луи-бою. После одного шептания на ушко растекся лужей у съёмочной локации. Ты меня позоришь. Мне теперь важно научить тебя правильно реагировать на флирт.       Ретт усмехнулся и засунул руки в карманы, наблюдая при этом за тем, как Мариус вытащил лицо из сложенных рук и посмотрел вверх в голубые глаза. —Тебя научить вести себя рядом с Отте? Мне кажется ты тогда был слегка нервным, — саркастично ответил брюнет, прикрывая глаза в легком раздражении, однако граничащим с полным восторгом от случившегося недавно, находясь в состоянии экзальтированном, близком к истерике.       Блондин искривился и немного сгорбил спину, чтобы попытаться спрятать покрасневшие щеки в плечах. Для Ретта это была явно больная тема, и Де Загер решил об этом напомнить, что не он один бывал в такой ситуации. Когда на чужие действия не выходит ответить, как надо от волнения, от быстро бьющегося сердца, от остальных факторов влюблённости, или же искренней любви, что давят и получается в итоге то, что возможно даже не хотелось говорить, но вылетело случайно.       Гашилова подошла и стояла рядом, пока два парня съедали друг друга взглядом. Девушка решила присесть с Мариусом, и спасибо, Господи, на улице людей сейчас не так много, возможно от вновь собирающихся туч, или от давящего магнитного поля последние дни, однако сам факт, что на улице можно присесть на корты и так сидеть, не собирая кучи ненужных взглядов, уже радует. —Вы идиоты? — подошедший чуть позже, чем Ретт и Хуанита, длинноволосый хиппи-металлист увидел картину, как два парня и одна девушка сидят на кортах и о чём-то шушукаются, не отрывая пятки от асфальта, будто те самые хулиганы на улицах криминального авторитета.              Мариус посмотрел на Рубена и высунул руку из сложенного положения, чтобы обвести всех троих и дать знак, что тот может присоединиться, легким заманиванием в кружок имбрионоподбных. —Вы издеваетесь? Я значит отошёл поссать, и вы за это время стали воспитанными улицей, или как это ещё назвать? — Рубен обвёл компанию взглядом, и остановился на Мариусе, поднимая брови в немом вопросе, а тогда, когда черные брови брюнета подеялись в ответ, Эйкенбум продолжил, — Мариус, поднимай свою группировку, мы смущаем съёмочный персонал и самих актеров.       На последних словах длинноволосый сделал голос тише и сам подошел чуть ближе, чтобы слышали только те трое. —И, кажется у Лу скоро это самое. Просто-напросто меня словила сценаристка, сказала, чтобы ни я, ни Хуанита, ни ты, наш герой любовник, и вообще, чтобы никто из альфа-самцов не подходили к Лу сейчас, будто что-то намечается. А если взять в расчёт, что Лу ведёт дружбу с Артуром, и по совместительству с ним живёт. То эта ситуация набирает неожиданные повороты, — голубые глаза Рубена глядели, то на Ретта, то на Хуаниту, то долго задерживались на Марусе, потому что информация больше как раз-таки для этого романтика, чем для остальной компании.       Однако при этом всем, карие глаза изменились непредсказуемо, на них не появилось волнения, или страха, или хотя бы гнева. Единственное, что в них появилось, так это холодная расчётливость и брови сошлись, чтобы взгляд сделать неподвижным и тяжелым. —Воу, а я думаю, что он так неожиданно к Мариусу с шептанием подходил, мог ведь более статно дать свой ответ, цену поднадбить побольше, чтобы наш романтик не размок от поползновений, — Ретт по-заговорщицки стал шушукаться в кругу сидящих на карачках и так, чтобы до ушей длинноволосого, что был ещё и не малого роста, всё доходило не как через глухой телефон. —Ладно, встаём, — брюнет встал с корточек и скомандовал сделать так и другим двум, после чего подошел к Рубену, чтобы взять за плечо и отвести в сторону, пока те двое поднимались, — она тебя словила, когда ты из переулка выходил? Просто взяла и предупредила, тебя? И ни к кому другому потом не подходила?       Мариус чуял не ладное, однако не до конца пока что понимал где именно. Иначе говоря, Де Загер не чувствовал феромонов Лу, он бы их сразу почуял. Феромоны Гуссенса отпечатались у Мариуса при первой встрече с их долгого расставания.       На той сцене, когда пришлось заключить Лу в добровольно-принудительные объятия. И вдохнуть запах Лу впервые в жизни таким насыщенным, когда внутри Де Загера уже определился альфа.       Этот запах, этого родного тела дурманил, его феромоны - это еле уловимый запах ванили, он чувствовался не сильно, а так, будто только на фоне, вперед же выходил запах чёрного кофе и лакричника, что был тягуч и сладок. Мариус бы почуял, что этот запах касается его больше, чем раньше, он бы это точно заметил. Однако запах, когда Лу приближался был не силён, и Мариус мог только усомниться в словах докладчика. —Так и было, она ж до этого с Лу разговаривала, как раз-таки, может это он передал так, может заигрывает? — предоставил свои домыслы к обсуждаемому, однако карие глаза смерили Рубена оценивающим взглядом, и брюнет махнул головой в строну, отчего длинноволосый повернулся на Ретта и Хуаниту, собираясь с мыслями, после чего опять посмотрел на Мариуса. —Это глупости, Лу так бы себя не повёл. По любому это была инициатива Сьюзан, всё же не может она не лезть в чужие дела, — карие глаза опустились, и сам парень уперся руками в бока, поджимая нижнюю губу и раздумывая о дальнейшем, ведь если всё же у Лу начнётся, и он будет в этот момент с Артуром, то Мариус не ручается за свои действия.       Если бы Артур только посмел что-то сделать в этот момент с беспомощным Лу, Мариус бы его разорвал, и не задумался о последствиях. А пока Артур не наседает на Гуссенса, то может ошиваться, он сильно не мешает Мариусу, только немного мозолит глаза, и не даёт нормально поговорить с блондином... бесит чутка, а так пусть Лу дружит, всё же это его жизнь, пусть дружит с тем, с кем хочет. —Ну, тогда, что делать будем? И это, Марусь, больше не чувствуешь себя нарколыгой? Всё прошло? — голубые глаза вначале смотрели с напряжением, но, когда в голове Ретта возник второй вопрос, блондин поднял брови и заботливо всмотрелся в зрачки, дабы проверить. —Не прошло, просто пытаюсь игнорировать это, фактически, пьяное состояние, — отмахнулся Мариус, у которого появились проблемы похлеще, чем отходняк от наркотиков.       Лу на первом месте, потом уже всё остальное, что может затронуть жизнь Де Загера. —Мы хотели же сегодня тоже сходить к Отте, пойдешь с нами? Мы не будем пичкать, хотя и в прошлый раз не заставляли, так что сам решай, мы пойдем, так как потом Отте будет долго занят, возможно даже до самого нашего отъезда из Амстердама, — Хуанита заговорила в стороне и мирно огляделась, замечая плохо отснятый дубль, и как Артур и Лу о чём-то мило щебечут на раскладных стульях сидя спинами к ребятам на расстоянии практически в тридцати трех футов.       Мариус поиграл бровями, видимо пронося в голове все свои планы, и своё "за" и "против", просто сверяя, будет ли это рационально, или получиться как обычно. Однако ему нужно было вновь туда сходить, хотя бы для того, чтобы извиниться за побитого бармена, и проверить, где вообще находился тот самый шест и ... В прочем, Мариуса просто затягивает тьма. —Раз уж потом не будет возможности, давайте сходим, — зрачки были широкие, они и не изменялись всё это время, будто сигнализируя всем о не самом трезвом состоянии подростка, и давая понять, что от этого человека можно ждать чего-то непредсказуемого.       Рубен нахмурился и глянул на брюнета, будто тот сказал чушь, и потом заозирался на Хуаниту и Ретта. Мариус же заметил это, и только закатил глаза, да поджал губы. —Не смотри так, я начинаю чувствовать себя, будто в этой жизни буквально всё я делаю не так, — отчаянно взвыл Де Загер и наклонился в сторону, скрывая лицо в широких ладонях, тем самым сминая его, разминая веки глаз. —Я тебе значит говорю, что у твоего омеги, скоро будет кхе-кхе брачная неделя, и ты тут собираешься с нами, грубо говоря, накуриваться? — начал возмущаться хиппи-металлист и размахивать руками. У мужчины было складное тело, и руки были не то что длинные, они были огромные, и в длину, и в ширь, от мышц и генов. Отчего Мариус нахмурился, и несколько раз увернулся от эмоционально разбросанных рук, — ты даже не засядешь где-нибудь в кустах, и не будешь следить за Лу, чтобы если что помочь ему?! Ты правда не будешь волноваться по этому поводу?! Тебе откровенно плевать, или что?       Мариус сильно удивился подобной реакции на его соглашение пойти вместе с ними в клуб, и брюнет нахмурился сильнее, теперь уже начиная возмущаться сам. В то время как Ретт и Хуанита вообще не видели в этом проблемы, иначе говоря, Лу не выглядит как кто-то, кто сейчас же свалиться и будет просить секса с прохожими, или с каким-нибудь Артуром. Вон, они сидят шушукаются, без намека на пошлость. —Я думаю, что Лу сказал об этом заранее, хотя бы за пару дней, чтобы если что все были готовы к его отсутствию на съемках, ведь сейчас он не источает свои феромоны и ведет себя сравнительно обычно. Но если что я сразу почувствую, что что-то не так. У меня развитая чуйка, как у мамочек с родными детьми, или не знаю, как это объяснить, тем не менее я иногда могу почувствовать, что может примерно чувствовать Лу. Это странная штука. Возможно мне кажется. Но это вроде работает, — карие глаза спокойно посмотрели в глаза длинноволосого, и Мариус усмехнулся, замечая иронию в идущей сзади Рубена омеге. Молодой парень, что нес вечно хныкающего ребенка на одной руке, пока другой вез пустую коляску, выглядел он слегка измотанным, и его ребенок мог испортить звук снимающего не так далеко дубля их съёмочной группы. —Всё, Рубен, Мариус сам решит, надо ему с нами, или нет. Ты то, что так волнуешься, будто ты знаешь больше, чем сказал, — Ретт уставился испытывающе, будто Рубен взаправду мог о чём-то умолчать, что не скрылось от остальных и от самого хиппи-металлиста. —Я просто удивляюсь нынешней молодёжи, ведь он вроде как рассуждает правильно, но даёт слишком много свободы. Будто вы уже обручены с блондинчиком, и тебе не зачем волноваться. Будто ты уже оставил на нём метку. Ретт, я просто ожидал другой реакции... C’est fou! , чувак, — Рубен сначала обращался к Ретту поясняя, но в середине переметнулся к Мариусу, и снова к Ретту, тем самым отвечая обоим сразу. —Ладно, — Мариус не смог сдержать тягуче выдохнутого "эм" вначале, перед заключением всего того, что наговорил Рубен, будто брюнет смог наблюдать картину, как Рубен и Ретт поменялись характерами, и теперь буйным стал этот, который всегда на своём вайбе, более спокойный, чем Хуанита, или этот же самый Ретт, этот черноволосый металлист в хиппи шмотках, — я просто точно уверен, что у нас с ним всё получится. И, впрочем, на этом всё. —Ребят, уже пол восьмого, мы можем куда-нибудь сходить поесть, а потом к Отте, что скажете? — отрешенная от разговора розововласка уже как пару минут сидела в телефоне и искала простую, но хорошую кафешку поблизости через Zomato, ведь после того, как они все проснулись, то просто попили чай в тишине и закусили оставленными арендодателями сладостями, и сейчас были в какой-то мере голодными. —Давайте в "Уставился на Джейкоба", там делают хорошие блины, да и что-то горячее точно есть, — заглядывая в телефон к Хуаните заговорил Ретт, что теперь заинтересованными глазами смотрел в чужой экран, показывая тем самым свой немного оголодавший вид, — черт, сейчас семь тридцать, он в четыре закрылся. Боже мой, дай мне сил.       Мариус же и Рубен ещё пару секунд посмотрели друг на друга пристально, будто вели мысленную беседу дальше, перед тем как окончательно забыть про недавний разговор, и уйти в поиски места для перекуса.       Они все сошлись на предложении пойти в первую попавшуюся кафешку, которая вообще работает в это время, и тыкнув в небо, а точнее в цифровой экран телефона Хуаниты, порешали пойти в "Delirium Cafè Amsterdam", или же, если читать другое название, то "Место где подают пиво", которое к их счастью работает до десяти. И теперь через glimble они шли коротким путем до этой самой кафешки.       Мариус шел тихо рядом с Рубеном, в то время как Ретт и Хуанита весело болтали впереди, будто не замечая тяжёлую ауру между двух парней идущих сзади, которые о чём-то глубокого размышляли.       Мариус теперь может нормально поговорить с Лу? А может пригласить погулять?! А МОЖНО ЛИ УСТРОИТЬ СВИДАНИЕ?!       У Мариуса внутренняя паника, и с одной стороны, есть осознание, что до хорошего финала нужно ещё довести, а другая сторона уже радуется какой-то внутренней победе, что так распиливает Де Загера на две половины, не давая собраться.       Однако были ещё мысли о том, что если всё налаживается, то зачем ему вообще портить светлую линию его жизни пребыванием в ночном клубе с наркоторгашем, особенно при том, что единственный человек, что сейчас интересуется его состоянием, где-то командует актерами, пока он идёт есть в какую-то пабоподобную кафешку, перед заходом в ночной клуб. Блеск.       Кафе снаружи и внутри выглядело очень даже по-божески, высокие стулья со столиками на двоих у самой барной стойки, а также в самой середине зала, широкие овальные столы из кремового тона дерева, с высокими потолками и свисающими вниз креативными светильниками, кафе выглядело очень приятно.       Компания посовещалась и каждый заказал себе какую-то "закуску", что должна была быть под пиво. Однако сверившись с меню, ребята поняли, что, либо пиво, либо запить мачо-начос никому не получиться, из-за чего выбрали самый слабоалкогольный, чтобы никуда не унесло. После чего они осели за овальным столом, что был чуть подальше от входа и остальных посетителей, чтобы дождаться своего заказа. Тем не менее единственное, что им предоставили сразу, так это охлажденные бутылки пива. Но как по иронии, никто из них не хотел сегодня выпивать.       Мариус зашёл в телефон, и неосознанно грыз большой палец левой руки, пока правой залез в чат с режиссёром. Всё нормально, она не пишет, значит вопросов у неё нет, и Мариус может выдохнуть на какое-то время, примерно до того, как Нинет и Сьюзан с остальными не решат закончить и пойти обратно в отель, где женщина спокойно может спросить, не поднимался ли молодой парень с вьющимися каштановыми волосами в свой двадцать первый номер. "Че-ерт, она же точно спросит у ресепшионистки"       Де Загер лег на стол, уткнувшись лбов в теперь сложенные руки, так как одна торчащая держала включённый телефон, парень устроился не так удобно, отчего через время вернулся в то же положение, в котором бы до этого. —С тобой всё нормально? — спросил рядом сидящий Ретт, что уже чуть-чуть отпил из своей стеклянной бутылки фруктовое пиво, такое же, что и у Мариуса, оно вроде бы с бананом, и с названием банан монгозо, отчего от того уже несло чем-то фруктовым, но явно не бананом, — или у тебя гон неожиданно совпадёт с положением Лу?       Блондин усмехнулся и локтем ударил брюнета в бок, чтобы парень расслабился. Иначе говоря, день вроде свободный, и можно отдохнуть, а Мариус в постоянном напряжении и в мыслительных процессах, будто не может хотя бы раз плыть по течению, без лишних загонов. —Нет, всё нормально, — глаза парня не выдавали настоящих мыслей, Де Загер хорошо скрывает, однако в периодах грызть ноготь большого пальца левой руки так и не перестал.       После запоздалого завтрака, что должен быть уже ужином, ребята в кураже плутали до самого клуба, проветривания лёгкую пьяность.       Мариус после выпитого не чувствовал себя легким, или же бесконечно забытым, ведь от силы три процента в фруктовом, как капля в море. Однако эта выпитая бутылка заставляла прослеживать потемневшие улочки, и блестящую луну, что проявлялась, заменяя солнце своих холодным сиянием.       На улице было относительно тепло, но чувствовалось, что уже холодает, отчего Мариус чуть скривился, ощущая, что любимая толстовка уже не так спасает от холода и налетевшего ветра. Пришли.       Опять то место, опять эта самая дверь, и этот спуск, будто в самые катакомбы, и та самая дверь, после открытия которой, можно случайно лишиться слуха, от резко ударившей громкой музыки. "Здесь хотя бы тепло".       Толпа в клубе теперь была иная, более сдержанная, возможно только недавно зашедшая, и не такая пьяная и укуренная. Но тем не менее Мариус боялся опьянеть от одного градуса в воздухе, что уже пропитал этот звуконепроницаемый подвал вдоль и поперёк, оставляя свой запах в каждой трещине. Возможно недавно тут кто-то разбил бутылку коньяка, иначе как объяснить, что брюнет в прошлую ночь не чувствовал такого насыщенного запаха. Возможно тут была потасовка. И тут уже Мариус вспомнил, что вчера потасовка тоже имелась, но брюнет к ней относился всецело, целиком и полностью.       Теперь ди-джеем была красивая девушка в спортивном костюме, её длинные волосы разлетались при мазах головой, а наушники, что прикрывали одно ухо, по не многу съезжали по ним вниз. Однако девушку это не тревожило, и Де Загер мог только восхититься этим, после чего развернулся к остальным. —Напишем Отте, или попытаемся словить? — спросил Ретт, что взволнованно не смог сразу внятно задать вопрос, отчего теперь покраснел, но прокричал яснее.       Мариус вообще сегодня не собирался ничего ни курить, ни глотать, и конечно, Боже, ни нюхать. Просто по-человечески хотел извиниться за избитого бармена и устроенный бардак, ведь его трюки на шесте точно не входили в списки выступлений вчера ночью. "Да я ж даже не умел этого".              В толпе сверкнул чей-то модный пиджак, и Де Загер ткнул Ретта в бок, обращая внимание того, на указанного глазами брюнета человека, что вальсировал между посетителями, пробираясь видимо к ди-джею, а именно к той самой девушке.       Мариус оглядел Реттa, и заметил, что сегодня блондин не выглядит прямо-таки свежим, ведь подтеки черных теней были превращенные в серые размытые пятна под глазами. А одежду Ретт всё же сменил перед выходом на прогулку, сменил её на более обычную: базовая белая футболка, да широкие светло-голубые джинсы. Однако брюнет в этом видел что-то более привлекающее, чем то, что видел вчера ночью.       Находиться здесь и сейчас было сложно, особенно когда в жизни происходит перестановка, когда ты перебарываешь страхи и самого себя, чтобы сделать свою жизнь лучше. Так, Мариус пришёл извиниться, нужно думать об этом. —Я думаю, что он нас заметил, просто пошёл попросить сменить музыку на что-то более тихое, может медляк? — после последнего слова Хуаниты, музыка медленно сменилась на тихую, с явным призывом для парочек, что до этого дрыгались под подвижный хип хоп.       Также сквозь народ Отте просочился к ребятам, блеща ровным рядом зубов в широкой улыбке с еле торчащей из краешка розовой жвачкой. Мариус заметил, что тот много жуёт резинки, возможно тот бросал курить, и брюнет начал обдумывать идею начать делать что-то похожее, либо есть конфеты, либо щелкать семечки, но уж точно не грызть ногти... —Ку-ку, мои дорогие друзья, как ваше самочувствие, о как ты приятель? — мужчина перекрикивал медленную песню своим бархатным голосом, и когда подошел, то поздаровался вначале с Рубеном, крепко пожав ладонь длинноволосого, после чего приобнял Хуаниту и стукнул приветствие Ретту с сильным хлопком, на конец Отте обратился прямо к Мариусу, чуть склоняясь, будто говорил с ребёнком, однако не издеваясь, а проверяя зрачки и вид опустившегося лица брюнета, так как Мариус проследил за рукой Ноймана, что приземлилась Де Загеру на предплечье, и еле сжалась. —Всё нормально, но я пришёл извиниться, — карие глаза поднялись и посмотрели в ледяной пронзительный взгляд с черным обрамлением в виде густых длинных ресниц. —Ты из-за того бармена? Ты это помнишь? — Отте убрал руку с предплечья и свел широкие чёрные брови, образовывая морщинки на лбу, отчего мужчина стал выглядеть менее искренним в заинтересованности этих вопросов, однако Мариус сделал вид, что не заметил этого, — ты меня удивляешь, Enfant. —Можете меня так не звать, s’il vous plaît, — Де Загер поджал губы и поднял брови вверх, выражение лица выдавало неприятие к прозвищу, и Отте смекнул быстро, что Де Загер немного не в духе, однако это зажгло внутри мужчины интерес, но проявляется пока не желал. – Ладно, будет по-твоему, – ровно ответил мужчина и поспешно повел всех в красную комнату, сделав вид, будто того разговора не было. — Марусь, Боже, как ты мог «так» ответить «такому» мужчине, а? Ну, Марусь, — Ретт шептал это на ухо Мариуса, пока мужчина вёл их в vip зону, путь к которой всегда лежал через тихий коридор с красной дорожкой. Де Загер тяжко выдохнул и глянул на блондина, что надул губы и хмуро смотрел в сторону брюнета. Мариус если честно просто не хотел, чтобы это прозвище напоминало ему о режиссёре, и о стыде, который потом появляется перед этой женщиной. Н-да.       Опять этот значительный ландшафт, опять эти красно-серые стены, и вообще все тональности красного, Мариус принял для себя, что ни в коем случае не покрасит стены своего будущего дома в этот цвет. Слишком уж режет глаза да, и воспоминания не лучшие. —А тот бармен, он... С ним всё в порядке? — брюнет совестно обратился к Отте, когда смог сравняться с ним, и почувствовал себя, как не в своей тарелке, из-за устремленных на него сразу же пристальных глаз, что смотрели каждый раз, будто в самую душу.       Мужчина медленно облизнул губы и отвёл глаза на пару секунд, явно первое время не вдупляя в суть вопроса, однако, когда широкие брови поднялись, и чернокудрый втянул сквозь зубы воздух. Мариус понял, что Отте не сильно переживал по этому поводу, раз сразу же, как пришёл Мариус, не предъявил за его не подобающее поведение вчерашней ночью. Предъявив уже трезвому подростку.       Тем не менее реакция была другой, и брюнет немного усомнился в адекватности здешних людей, что продолжают работать при таком хозяине, который может так наплевательски относиться к своему персоналу. —А-а ты об этом, — первое, что ответил мужчина, и улыбка снова заиграла на бледном лице, так хорошо подходившем к черным кудрям и светлым ледяным глазам, — живой он, Де Загер. Вот только сразу же уволился, тем не менее мне это только на руку. Благодарствую, что он ушёл сам. Я уже как пару недель думал сменить его на более улыбчивого, и вот нашлась возможность. Я тебе только руку могу пожать, что подтолкнул его к этому.       Медовые глаза, под светом ламп чуть расширились от услышанного, и парень не осознано стал кусать нижнюю губу, когда понял, что тут вообще никому не было дела до этого казуса. Мариусу сделалось неудобно из-за своего вопроса, и тем не менее, глазами уже искал вторую проблему, из-за которой он сюда пришёл.       Где этот злосчастный шест? —Ну что, как вчера? Де Загер, ты только не переусердствуй, — Отте обратился ко всем, а потом лично к брюнету, при этом даже не глядя в его сторону, видимо не придавая этому большого значения, а значит, Мариус мог бы обкуриться и наглотаться всего, что только принесут, и возможно после ещё здесь станцевать стриптиз, однако парень уже решил, что сегодня он пришёл просто за компанию и не будет ничем травиться. —А, я за компанию пришёл, я же вообще-то бросаю курить, если кто не знает, или забыл, —карие глаза посмотрели в стол, когда парень присел там же, где и вчера, рядом с Рубеном, напротив Отте, только в этот раз Ретт сразу же сел на отдельное кресло, и выглядел не таким напряженным, что Мариус оценил, и приписал Отте плюсик, к уровню продвижения его отношений с блондином, — а вчера я и наглотался, и накурился, мне хватило. Пришёл я, можно сказать, просто чтобы извиниться.       Мужчина, что сидел напротив поправил пиджак и развернулся к, находящейся в тридцати девяти футах, стойке бармена. —Слушай, ты, новенький, приготовь парнишке "Дайкири", только рома поменьше налей, ему восемнадцати нет, — последнее было сказано тише, чем первая часть предложения, звуча только для тех, что были в их компании, отдаваясь эхом в граненный стакан с апельсиновым соком, так как мужчина перед тем как сесть, сходил за стаканом сока, чтобы видимо пробыть в трезвости эту ночь.       Мариус не выступал, и спокойно принял, что если не накуриться, то упьётся вусмерть. Хотя вся эта идея, с приходом в клуб, была для Мариуса не самым лучшим решением, однако он не скупился и рыл яму себе всё больше и больше. Осталось только как-нибудь на сьемки припереться опухшим от алкоголя, или вонявшим шмалью на пол версты, тогда Нинет его сожрет заживо, наплевав на лишние нравоучения. Мамочка ей-богу. —Ты ж не против? Не просто же так сидеть, — спросил Отте, глотая свой сок из широкого стакана, который точно был под коньяк, и теперь пристально прослеживал двумя холодными прищуренными глазами за подростком, что отрешенно сидел рядом с болтающим со своей девушкой Рубеном, и пытался сконцентрироваться на этом моменте.       Карие глаза сразу метнулись к взволнованному Ретту, что тоже пялился на Мариуса, но по другом, крича своим видом, что если подросток ответит как-то не так, то: блондин помотал головой в стороны, и предупреждая показал пальцем, что перережет горло. Влюбленная сучка. "Господи, ладно". —Да, конечно, всё нормально, — Мариус тяжко закатил глаза, когда заметил, как Ретт одобрительно поднял большой палец вверх и расплылся в широкой ухмылке.       После этого все неожиданно быстро обкурились и вели себя не самым трезвым образом, однако когда Мариусу принесли коктейль, то и брюнет начал потихоньку отходить в небытие, однако медленно, также медленно как и выпивалась эта Дайкири. В прочем логично. Де Загер посмотрел на укуренных друзей, что о чём-то весело хихикали, и иногда просто замирали, чтобы попялиться в одну точку. Всё-таки, когда ты не под эффектом, то наблюдать за этим удивительно. Сразу примеряешь на себя, и понимаешь, что вёл себя не лучше, даже, наверное, чутка хуже. Sans déc, где этот шест.. —Мне надо отойти, — быстро выговорил парень и подскочил с места, отчего Отте мирно сидящий и болтающий с расплывчатым Реттом, рассеяно поднял взгляд на подростка. —Ты запомнил дорогу? — по заботливому спросил мужчина, и проследил за шагающим брюнетом, который на вопрос показал большой палец, еле указывающий вверх из-за уже чуть опьяневшего состояния.              Мариус напрягся, когда на телефон пришло уведомление, и тот задребезжал в переднем кармане джинсов. Брюнет прошёл барную стойку, и старался не смотреть на vip-посетителей, иначе говоря волнуясь опять подраться с кем-то из этого места.       Зайдя в внутрь мужского сортира, и стоя теперь перед тем же зеркалом, что и в прошлую ночь, Мариус достал телефон и шумно выдохнул, когда заметил, что сообщение от режиссёра. Merde ... Режиссёр(Нинет[стикер сигаретки]): Время: 23:31 Завтра в 11:00 собираемся. Для тебя есть пара сцен, подготовься и прочти сценарий, что я сброшу следующим сообщением. Время: 23:31 [Прикреплённый файл] Время: 23:32. Работать будем до поздна. Выспись.       Сердце колотилось бешено, брюнет уже двести раз себя похоронил, и столько же раз назвал себя тем ещё позорником, пока открывал чат с женщиной, где и смог прочесть реальный мотив сообщения. Она всё ещё в сети, и Мариус решает ответить простым "хорошо", надеясь на то, что Нинет сильно устала для разговоров, или же хотя-бы не думает, что Мариус настолько тупой, что и в эту ночь, решил тусить в клубе.       А он ведь оказывается тупой.       В мужской сортир кто-то зашёл, однако брюнет, полностью охваченный цифровым общением не обратил на это внимания, и когда этот кто-то обратился к нему, так недавно ставшим знакомым телевизионным голосом. То Мариус быстро вышел из чата и выключил телефон, пряча тот в карман джинсов. При этом делая вид, что не испугался чужого голоса за спиной. —Мариус, ты какой-то подавленный. Это конечно не мои дела, но, если что я могу дать совет, или поддержать. — высокий мужчина поправлял перед зеркалом прическу, легкими взмахами рук, будто черные кудри - это пылинки, что надо сдувать ветром, чтобы не дай бог прикоснуться к ним. При этом голубоглазый небрежно жевал резинку, хорошо презентуя сверкающие зубы, совершая это показательно, будто без этого образ мужчины будет не таким. В целом, Отте просто-напросто не вселял доверия, и Мариус это молчаливо принял, делая вид, будто задумался над предложением, чтобы потом будто бы неловко отказаться от предложения, — хотя я и не выгляжу, как человек, которому можно доверять. Особенно при том, кем я являюсь в криминальном мире, однако я многое пережил, и могу сказать одно, Мариус, то, что здесь происходит, это только дело тех, кто в это всё ввязан. Не надо осуждать мою деятельность по обложке, я не заставляю их принимать, они сами бегут ко мне, а я просто имею с этого деньги, и конечно же связи в разных уголках мира. Я не плохой, и мне можно доверять, не смотря на мой статус.       Карие глаз бегло прошлись по мужчине, и остановились на чужом пристальном взгляде, что от ожидаемой внезапности всё же немного испугал Де Загера, однако он от этого не дёрнулся, в чем можно заметить заторможенность от выпитого алкоголя. —Извините, возможно это прозвучит грубо, но, если честно, даже после этой речи, вы не вселяете мне доверия, — широкая нижняя губы была закусана, когда брюнет понял, что вылетело из его болтливого рта, а на глазах на секунду вылетела нечитаемая эмоция, что-то смешанное между испугом, безразличием и облегчением. Последнее от того, что Мариус всё же сказал, что не доверяет, и может спокойно не доверять дальше, только теперь не притворяясь хорошим знакомым этому Отте.       Мужчина перестал смотреть на Мариус и проморгался, сделав глубокий вздох, и оперившись в новомодную раковину ладонями, чуть наклоняясь вперёд. Мариус проследил за действиями мужчины и свел брови, пытаясь понять, что будет дальше. —Мариус, — мужчина покачал головой и усмехнулся, будто в его мыслях пролетело что-то очень смешное, отчего не получилось сдержать смешок в себе, — я не заставляю тебя доверять мне, просто мне важно, чтобы клиенты были довольны от пребывания в моём клубе. А ты сидишь грустный, вот мне и захотелось тебе помочь. Ведь это место для отдыха, а не для ненужных тяжелых мыслей извне. В прочем, — ледяной взгляд стрельнул прямо в медовые, что при хорошем свете в сортирной комнате красиво поблескивали, —... Я понимаю, возможно в шестнадцать существует уйма проблем, однако мне кажется у тебя проблемы в романтическом плане, верно?       Мариус после заключающего "в прочем" подумал, что их разговор иссяк, однако после неожиданного продолжения, и чужих предположений, брюнет хмуро уставился на Ноймана, удивляясь проницательности, и при этом проклиная её. —Если ты допустил ошибку, не жди чуда, или того, что кто-то решит проблему в твоих отношения за тебя. Не стой столбом, делай первые шаги через силу, ведь без этого никак, без этого даже мышцы на теле не растут. Стоит тебе это сделать, как ты поймешь, что можешь идти дальше даже с тяжелым грузом на ногах, в виде общей бытовухи, или не принятием тёщей. — мужчина облизнул губы и отпрянул от раковины, вставая ровно чуть поодаль, смотря теперь серьёзно в глаза напротив, — ведь романтика это такая штука, всегда приходиться жертвовать нервами, особенно мужчинам. Правда ведь, мужик?       Голубые глаза сверкнули ребяческим озорством в конце, и Мариус на секунду подумал, что перед ним не статный мужчина, а трудный подросток, что любит не слишком обидно подразнить.       Брюнет сильно удивился, когда мужчина точно угадал от чего всё это время переживает Мариус. Неужели это так заметно, он же не всегда думает о Лу, он иногда думает о другом, чтобы не зарыться с головой в мечтаниях. И Мариус вообще сам по себе обычно выглядит не совсем веселым, это его имидж крутого парня, что смеётся только в своей компании, и редко, но метко шутит. Сарказм, или даже скорее ирония обычно фигурировала в его шутках, но не суть. Иначе говоря, поведение отличалось не сильно, и по иронии только малознакомый человек смог явно это выявить. —Спасибо за совет. Но я и так делаю всё возможное, — карие глаза опустились, и брюнет поджал губы, не желая разговаривать об этом, — извините, но там ситуация куда более сложная, чем может показаться. Это напоминает русскую рулетку. Не знаешь, когда будет сделан следующий выстрел, что снесёт серое вещество.       Отец Лу был непредсказуем, и мог уже давно знать, что Лу и Мариус контактировали. А если бы он ещё знал о том, что Мариус также планирует побыстрее украсть Лу к себе, чтобы никто не стоял на пути их любви, то старший Гуссенс возможно уже не скрывая своего гнева пришёл бы по душу Де Загера. —Я вижу, что ты серьёзный парень, а значит ты скоро всё решишь, всё в твоих руках, и он тоже, — мужчина весело улыбнулся, надеясь, что брюнет перестанет смотреть так грозно, будто уже собираясь с силами добиваться своего, — ты же скажешь кто это? Она хорошенькая?       Мариус сглотнул, вспоминая глаза Лу, когда посмотрел в глаза мужчины, что были похожего оттенка, однако у Лу они были более мягче, аквамариновый оттенок напоминал камни сверкающего ожерелья, в то время как глаза Отте напоминали айсберг посреди северно-ледовитого океан. Лу был лучше наркотика, действовал на расстоянии, при одном его упоминании, или при одном всплывшем воспоминании. Какие только зависимости Мариус не готов бросить ради Лу, и сигареты, и гребанную шмаль с разноцветными таблетками. Да Мариус трезвым готов жить оставшуюся жизнь, лишь бы он мог открыто любить Лу, не скрываясь от чужого отца, что любит совать нос не в свои дела. Курить, к слову, Мариус бросал ещё тогда, когда они с Лу были в тайных отношения, бросая сразу же, как Лу в первый раз отвернулся от поцелуя из-за запаха гари, а потом ещё из-за прочитанной лекции о вреде курения. Однако, когда Мариусу запретили видеться с Лу, брюнет не смог сдержать себя и стал курить. Лу лучше наркотика, самая сладкая зависимость Мариуса. —Видимо девчонка хороша, — прервал поток мыслей и развеял аморфный портрет Лу низкий мужской голос, что выделил ударение в последнем слове, — не плохо она на тебя действует, ты будто косяк скурил. —Да, Mon charmant очень хороший человек, — медовые глаза заблестели сильнее под лампами, а зрачки поглотили всю радужку, что заметил ухмыльнувшийся Отте, но ничего не сказал. ... А шест Мариус так и не нашёл. Наверное, он только устроил драку, а эти трое наврали про шест... заговорщики.

***

      Режиссёр сегодня не в духе, однако и Мариус не расположен на добродушные разговоры с утра пораньше. Этой ночью они так и не вернулись пораньше, по крайней мере, брюнет так и не решился уйти один, хотя и не было переживаний, что он не дойдёт. Мариус просто не смог остановиться и спасибо, Господи, что он не курил, и не глотал ничего запрещённого, однако немного выпил - один коктейль, для настроения. Всё, больше ничего не было, хотя бы в этом он не проштрафился и сейчас переживал один недосып, а не отходняк, или сильное похмелье.       Мариус был не выспавшимся и чуть заторможенным, наверное, со стороны мог показаться злым, или взбешённым, однако на самом деле, брюнет охреневал, как ему на всё и вся похрен. Вот точно не ожидал, что три часа сна дадут такой эффект. Ведь он больше ожидал тревожности и дерганности под утро, или какие-либо галлюцинации, что были неотъемлемой частью всех бессонниц.       Когда Де Загер только вышел из номера, и пошёл со всем стадом до места съёмок, то самое здание, в котором снимались они в первый день. Наверное, в нём будут сниматься все не уличные сцены, отчего Мариусу было не холодно не жарко, плевать где, главное пока он снимается, он может быть рядом с Лу.       Лу. Его не было на утрешних съёмках, и брюнет заметил это не сразу в долю своего состояния сейчас, он мог это не заметить, и теперь только плавно озирался, проверяя ещё раз. Однако от этих озираний, он наткнулся только на взгляд Нинет, что следила за ним всё утро, не разговаривая лишний раз.       Мариус еле прикрыл веки, делая взгляд более расслабленный, будто в раз успокоился. Ему срочно нужно умыться, он только что сделал вид, что ему плевать на переживания режиссёра...       Мариус быстро поднялся с места настолько, насколько мог и поспешил к выходу, чтобы сходить в общий сортир в этом здании, которое обычно снимали такие люди, как они, для каких-либо съёмок реклам, фильмов, или ещё чего-либо телевизионного.       Время было уже двенадцать минут второго.       Мариус, быстро шедший к закрытой двери, не подрасчитал, что в неё может кто-то неожиданно войти, отчего, когда белая дверь резко распахнулась и на съёмочную площадку собирался зайти парень, что был ниже Мариуса, Де Загер в силу своего недосыпа не смог быстро среагировать и врезался в этого беднягу. В этот день вообще всё можно списать на его недосып. —Извини..., я, не смог остановиться...ты ...эм, о, Боже! — плохо соображающий мозг не мог сгенерировать что-то нормальное, и только когда карие глаза всё же смогли пройтись по случайно оказавшемуся не в том месте парню, брюнет смог в конце вскрикнуть, не владея больше своим языком.       Перед Мариусом стоял Лу, что неловко моргал и после сжимал губы в полоску, будто хотел поскорее сбежать. Теперь лихорадочно бродивший взгляд брюнета замечал всё больше деталей в впереди стоящем блондине, что на секунду ему показалось, будто Лу вспомнил что-то ужасное, и на секунду голубые глаза расширились, однако это быстро оказалось под контролем Гуссенса, и выражение лица опять стало больше нетерпеливым и неловким. Блондин был одет в фисташкового цвета толстовку с аккуратной надписью «Period Japan» на левом плече, а чуть ниже на правом какие-то белые цветы, что выглядело очень нежно. Особенно здесь хорошо вписывалась сережка Лу, это маленькое серебрянное колечко в ухе, придавало утонченность образу, при том, что омега была в широких джинсах, которые значительно дополняли, и выледяли золотистую макушку из массы.       В то время, как Мариус уже несколько дней щеголяет в одном и том же, иногда не меняя одежду даже во время сна. Хотя, вроде так и есть, Мариус в этой глубокой оливково-зелёной толстовке ходит всё время пребывания в Амстердаме, так ещё и спит в ней же. Замечательно устроился молодой человек. —Oh mon Dieu, правда извини, не сильно больно? Я тебя, как на футбольном поле, прямо как соперника оттолкнул, наверное, всё же больно... — Мариус округлил глаза, когда понял, что только что сморозил, пришлось прикусить язык и скрыть лицо в руках, чтобы спрятать стыдливое выражение. А ведь мог промолчать, или же просто-напросто обыкновенно извиниться. —Ничего, — голос был мягкий, и брюнет не сразу понял, что Лу так обратился к нему, будто это было за гранью, и Лу просто не мог так спокойно ответить на высер Мариуса, — ты... ты выглядишь дерьмово. А, ну, да, ответ на лицо, Лу просто стало его жалко, Мариус, наверное, очень жалко выглядит, раз Лу отвечает ему с таким, как бы сказать точнее... С таким беспокойством. —Я можно сказать не спал, — карие глаза глянули сквозь пальцы всё прикрывающих рук, и наткнулись на пристально наблюдавшие аквамариновые глаза, в которых было сложно прочесть, что именно сейчас чувствует Лу, иначе говоря, Лу не просто так сын режиссёра, у которого огромный опыт в психологии, — извини, могу нести полную чушь. Я не хотел таранить тебя.       Брови блондина поднялись и последовал судорожный выдох, будто голубоглазый сдержал смешок, однако улыбки на лице не появилось, либо же была, только вот в этот момент Лу спрятал нижнюю часть лица ладонью. Мариус застыл от этого непринуждённого вида парня, будто тот правда чувствовал себя более комфортно, чем раньше. Или Мариусу это кажется, и он вообще сейчас болтает со стенкой. —Я тебя понял, можно зайти? — брюнет затупил взгляд и пару раз моргнул, открыв рот, не догоняя значение слов Лу, что наклонил голову в сторону и глазами указал на дверь сзади, от которой Мариус пронес Лу на добрый метр, схватив в полете за подмышки, чтобы некогда незнакомый блондин не упал назад, при этом Мариус теперь стоял перед этой самой дверью, и не давал зайти внутрь.       Щеки окрасились в красный и брюнет позорно отошел в сторону, чтобы Лу быстро сказал благодарность и прошмыгнул в комнату. Мариус же сильнее прикрыл лицо руками, а когда Лу скрылся за дверью, сел на корточки и лбом уткнулся в белую стену, что обычно марала одежду своей побелкой, если к ней прислониться.       Лу выглядел таким спокойным, неужели он принял Мариуса? Или внутри всё же скрывает, что боится. Хотелось бы читать мысли, тогда бы Мариус не сидел бы сейчас, как недоумок, краснея и позорясь своего поведения. Однако после этой встречи, Мариус аж протрезвел и чувство апатии ушло на второй план, будто теперь это не важно, состояние энергосбережения осталось, но мозги стали работать лучше и чётче. Лу, как недостающий винтик, хорошо повлиял на состояние брюнета. —Je suis un idiot... Tuez-moi, je ne mérite pas la vie, — карие глаза жмурились и брюнет слегка ударил внешней стороной кулака о стену, пока бормотал проклятия на себя. —Боже, как ты жалок, — где-то в стороне послышался знакомый голос, точно не принадлежащий Ретту, но такой похожий, отчего Мариус заставил себя посмотреть на человека, что не побоялся ему это сказать, и Де Загер не удивлённо вскинул черные брови. —T’es débile? —Мариус прикрыл веки и встал в полный рост, хотя и был выше всего на чуть меньше дюйма, показался он куда больше, то-ли из-за темной широкой одежды, то-ли от ауры вокруг него, что отозвалось в шатене толикой страха, будто Мариус может что-то ему сделать. А он может в целом, только не здесь и не при таких обстоятельствах. Иначе сказать, Мариусу конечно не приятно, когда его не во что не ставят, однако за репутацию хулигана он драться не собирается, а вот если этот Артур решит забраться своими ручонками куда не надо к какому-нибудь сыночку известного режиссера, и Де Загер об этом узнает. То, уже как раньше говорилось, Мариус не иначе как порвёт доходягу. —Из-за тебя, Лу, было плохо, это я могу только у тебя это спросить, — шатен боялся, это чувствовалось, особенно это стало явно, когда голос Артура дрогнул в середине предложения..., Подождите, что он сказал? —Что? — карие глаза посмотрели в зелёные, и неуверенность пробежала по лицу брюнета, когда тот отошёл и сложил руки на боках, — поясни. Лу недавно было плохо?       Артур выглядел теперь не таким пугливым, и чуть вытянулся, бегло проходясь по Мариусу глазами. Артур не хотел признавать, но бывший Лу пугает, брюнет выглядел, как бандит, из-за причёски, что хорошо прикрывала темные глаза, и эти губы, что хорошо подходили к скалящейся ухмылке. Про тело зеленоглазый отметил хорошую физическую подготовку и широкую спину, что особенно хорошо выделялась в черной скини футболке. —Я не думаю, что это должен тебе рассказывать я, спроси у Лу, если тот ответит, — Артур облизнул губы от волнения, и усмехнулся в конце, замечая на чужом лице безысходность, — однако у Лу ещё скоро будет это самое, до тебя, наверное, дошла эта информация. Я думаю, стресс не очень хорошо повлияет на него в это время. Попытайся сбавить обороты, ты его сильно пугаешь своими... Как бы сказать... ай, ты просто его пугаешь, попытайся помягче, понял? Tu commence m’enmerder!Va te faire foutre!       Мариус свел брови, когда Артур под конец своей речи быстро послал Де Загера, и быстро ретировался в комнату, что была съёмочной площадкой.       Де Загер постоял, поразмыслил над словами Артура, и когда только брюнет решил зайти, так в его нос прилетает открывшаяся дверь, из которой выглядывала Сьюзан, что выпучила свои большие глазёнки, когда заметила, куда попала этой дверью. —Ой, Де Загер, извини, я тебя искала, точнее режиссёр, она хотела сделать перерыв, и тебя позвать на него, но теперь ты выглядишь не очень, — блондинка осмотрела всего парня, и то как он держался за повреждённый нос двумя руками, после чего закончила мысль, — ты вообще всегда выглядишь не очень, ты мне не нравишься, знай это. И у тебя на лбу ещё при этом белое пятно. —Я тебя понял, скажи Нинет, что я буду ждать её в переулке, Putain, — брюнет жмурился и с прикрытыми глазами пошёл к лестнице, не дожидаясь ответа сценаристки, что так высказалась о подростке, который постоянно ошивался где-то с режиссёром, однако после замечания на счет лба, Мариус тихо выругался и начал стирать одной рукой побелку, а другой дальше зажимать нос от кровотечения. —Хорошо, мелкий, — вот она и показала свою сущность, блондинка грёбанная, Мариус был удивлён, но это удивление было недолгое, больше в этом конфликте пострадал его нос, и на душевную грязь не обращал внимания.

***

—Что с носом? — спросила женщина, когда завернула в переулок, и первое что встретила, это подростка, что сидел на асфальте с поднятой к небу головой, который опирался спиной в кирпичную стену здания, и также, у которого из носа текла кровь, уже не сильно, однако только из-за запрокинутого положения головы. —Всё нормально, думаю чуть-чуть замажете потемнение своими приблудами, да засунете ватку в ноздри, чтобы не хлестало, и нормально будет, — карие глаза были закрыты, и только кровавым носом брюнет уловил запах зажжённой вишневой сигареты. —Надо ли мне спрашивать про твои терки с наркоманами, или про твои недоотношения? — после слов женщины, Мариус открыл глаза и уставился на режиссёра, не ожидая этих вопросов от Нинет, то есть на счет первого ещё не удивительно, но последний вопрос существенно удивил. —Вы, о чем? — притворился недопонимающим Мариус, чуть поправляя свою толстовку, в которой ходил уже несколько дней, будто другой одежды не брал с собой. —Я узнала, что ты и Лу снимались вместе в фильме, и могла предположить, что вы были тайно влюблённы друг в друга, либо же только ты, и это тогда становится ещё печальнее, чем я могла себе представить, — женщина выдохнула дым и посмотрела в асфальт у ног Мариуса, будто своим взглядом пытаясь сказать, чтобы подросток встал и не морозился на полу. —Я ... —брюнет задумался над тем, что может ли он доверить эту информацию Нинет, женщине, что являлась альфой, была его начальником, и снимала фильм, с ним в второстепенной роли, при этом ещё и вначале урезала его время в фильме, — я не знаю, что вам сказать.       Нинет подняла свои элегантные брови, что были аккуратно выщипанные по краям, и опустила веки с чуть видным поблескивающем бронзером в середине.       Женщина скрыла недовольство к недоверию Мариуса, а снаружи спокойно закурила сигарету и выдохнув, небрежно ответила. —Ладно, Enfant? Будь аккуратнее с Реттом и его дружками, я не в первый раз с ним работаю, он настоящий наркоман, не ведись с ним, если не хочешь проблем, — Нинет быстро докурила свою сигарету и оставила Мариуса наедине со своими мыслями, перед этим сказав, чтобы не засиживался, а побыстрее возвращался, иначе они не смогут продолжить съёмки.

***

      Осталось отснять ещё несколько сцен, и они смогут пойти домой, брюнет внутри себя уже молился всем богам, чтобы его сцены наконец отсняли, чтобы он со скоростью света побежал в кровать отсыпаться, иначе он под конец уже вырубался, а снимать ещё долго, муторно, невыносимо. Капилляры глаз уже лопались, что током давало знать путающемуся мозгу. Одно спасение было, это наблюдение за игрой Лу, что мило улыбался какой-то девочке, которая была второстепенным персонажем, а потом мило поправлял волосы, или же удивлялся, когда показывали, как он сыграл ту, или иную сцену. За этим можно было наблюдать долго, однако, когда мозг плыл, это становилось маяком в осознании мира вокруг, будто один силуэт держал Мариуса на плаву. Иногда же Лу мог случайно встретиться взглядом с Мариусом, и оба сразу поспешно отводили взгляд и краснели, будто впервые всё это ощущают.

Будто не встречались раньше.

Будто не спали в одной кровати.

Стоп...       Так, не-не-не, об этом не думать, только не сейчас, не тогда, когда брюнет еле держится в этом мире, и когда он на съемках. Не сейчас. Боже, в следующий раз Мариус точно ляжет пораньше, чтобы не чувствовать этого давления внутри черепной коробки, и чтобы быть более сдержанным рядом с Лу, чтобы случайно не сказать чушь, как это было утром.       Сейчас они уже снимались у кафешки, темень несусветная, луна уже светила во всю, Лу и Артур играли ссору двух голубков, и Мариус всё время старался не замечать загорающийся гнев на шатена, что тот кричит на Лу, а также ревность, что Артур может приблизиться и обнять Лу, после этого эпизода с ссорой.       Артур вообще сам по себе не нравился Мариусу, он будто бы ещё в прошлой жизни был соперником брюнета. Он ещё одна проблема Де Загера, после отца Лу. —Ты издеваешься, как ты мог так поступить со своей сестрой?! — кричал вжившийся в свою роль Лу, волосы которого были растрёпанные, а лицо чуть красное от снятых до этого пары кадров с долгой подвижностью.       Карие глаза не отлеплялись от этих глаз, от этих лазурных глаз... Мозги брюнета можно будет собрать с асфальта, когда они вытекут из его ушей. Мариус вообще перестал понимать, что происходит вокруг, он просто хотел спать, и видеть сны с Лу, как бы это извращенно не звучало, брюнету уже было совершенно фиолетово, как и о чем он думает. Он просто сидел за дальним столиком, что не попадал под камеры, и следил за происходящим издалека. —Я не готов терпеть это от собственной сестры, я! ... — прилетела пощечина, которая своим звонким хлопком разбудила Мариуса, что потихоньку засыпал на подставоенной под подбородок руке, — т-ты меня ударил...       Карие глаза сфокусировались, и сразу же нашли тяжёло дышащего Лу, который держался за свою щеку так, будто удар произошёл не подставной, а самый такой настоящий и сильный. —Подожди, ты н-не мог... это же... — голубые глаза стали бегать, а разомкнутые покрасневшие губы, от частых покусываний, стали ловить воздух, будто тот становился густым, или дымоподобным.       Артур бысто приблизился к Лу так, что тот также стал отходить назад, в конце упираясь поясницей на уличный столик, что был сделан крепко из темного дерева, возможно дуба. —Ты, что творишь... — съемка идёт, а что-то будто идёт не по сценарию, Мариус напрягся, внутри разыгрался адреналин, и брюнет хотел встать и спросить об этом у режиссёра, чтобы не устраивать сцены так, как невыспавшийся воспалённый мозг мог плешивить, но произошло следующее. —Ты что...ох, Нет! Боже! .. — блондин стал кричать дрожащим голосом, когда шатен рывком поднял того на дубовый стол за руки, которыми Лу пытался закрыть лицо, и после Артур, можно сказать, разложил Лу на стоешнице, придавливая того всем своим телом, становясь между ног трясущегося блондина, что пытался дать отпор, но ничего не выходило, руки перехватывались, удары не долетали, крики не помогали ... Шатен стал целовать шею, шумно дыша Лу под ухом, обдавая горячим дыханием. —Снято! — кричит режиссёр, а Мариус уже рванул с места...

TO BE CONTINUED ›››