Игры вожаков: белый зверь, черный зверь

— Определенно вызов. Войну хотят начать? Чонгук медленно поднял взгляд от безжизненного тела, распростертого на промерзшей земле. Кровь, густея, темнела на белом снегу, впитываясь в него грязными пятнами. Обрывки шерсти, выдранные из еще недавно теплой плоти, хаотично разбросало по округе. Запах смерти липнул к коже, пробираясь в чувствительные рецепторы вожака. Чон хмуро всматривался в остатки того, что некогда было частью стаи. Отвратительно. Мерзко. Подло. — Ты уверен? — Следы ведут к ним. — Намджун склонился ниже, внимательно изучая следы и тянущийся запах. — Стая Тэхёна. Их запах. Чонгук пристально рассматривал тело мёртвого оборотня. Один из его советников – не самый приближённый, но достаточно значимый, чтобы его смерть могла стать причиной войны. Сейчас развязывать кровопролитие не хотелось – омега вожака носил волчат, и лишний стресс был недопустим. — Как глупо, — выдохнул. — Может, они думают, что ты не решишься? — предложил Хосок, стоя поодаль. — Тэхён не настолько туп. — Тогда что? — Намджун выпрямился, стряхивая снег с ладоней и морщась от резкого запаха крови. — Если не он, то кто? Вряд ли много желающих так откровенно бросить труп твоего человека, вожак. Чонгук задумался. Вожак соседней стаи был молод, но не слыл идиотом. Нападать первым, зная, что у его людей нет шансов? Сомнительно. Сила Тэхёна заключалась не в численности, а в хитрости и ловкости, в отличие от стаи Чона — многочисленной, уверенной, сильной, лучшей. Чонгук воспитывал, выковав каждого воина, и уже более пятнадцати лет вел её вперед как истинный лидер. — Возможно, Ким не контролирует своих волков, — бросил Хосок, задумчиво глядя на застывший труп. — Юный, неопытный, не может удержать стаю в узде. Такое случается. Хотя, надо отдать должное, стоит во главе уже долго. Когда его отец погиб? Практически за несколько дней до смерти твоего. Правда, там советники правили практически самолично до недавнего времени. Альфы в рядах слишком дерзкие, творят, что хотят, а вожак либо не знает, либо боится пресечь. Тебе ли не знать? Помню, у нас было так же, пока ты не занял своё место. Или же… кто-то играет против вас обоих. Кому выгодна эта война? — Не имеет значения. Мы идем к нему. — Ты хочешь говорить? — Намджун поднял бровь, удивленный таким поворотом событий. — Я хочу увидеть его реакцию. Все исполнили волю. Сколоченная наспех группа из пяти альф пробиралась волками к чужому поселению. Сторожевые переглянулись, завидев вожака чужой стаи, с нежеланием открыли перед вчерашними союзниками деревянные ворота в свое поселение, не осмелившись встать поперек дороги гигантскому черному агрессору. — Вожак внутри, — нехотя произнес сторожевой, кивая на первый дом в поселении. «Похвально», — усмехнулся про себя Чонгук, перебирая когтями замёрзшую землю. — «Первым бросился бы в защиту, первым бы и пал. Какое благородство… и какая глупость. Возможно, я поторопился с выводами насчёт того, что Ким не идиот». — Конечно, внутри, — улыбнулся обратившийся Сокджин, оглядываясь вокруг и анализируя потенциальные угрозы при последующем нападении. — Где же ему еще быть, если он даже защиту у входа держит настолько слабую?  Вошли на территорию. Скромно. Дома старые, потрёпанные временем и ветрами, крыши местами покрыты заплатками, стены кое-где укреплены досками. Под ногами утоптанный снег, кое-где расчищенные тропы, ведущие к основным постройкам. Поселение явно жило, даже если дышало на ладан. Волков много. Слишком много для таких условий. Молодые альфы и омеги работают бок о бок: кто-то несёт дрова, кто-то чинит ограду, кто-то тащит в сторону амбаров охотничьи трофеи — свежие туши оленей и лосей, следы крови на снегу ещё не успели застыть. Волчата мелькают между взрослыми, спешно уводимые более старшими, но любопытные взгляды всё равно цепляются за чужаков. Дверь одного из домов с глухим стуком распахнулась, и на крыльцо выбежал Тэхён, а у Чона от чего-то сердце замирает при виде альфы: одет в обычную рубаху, волосы длинные, не собранные в хвост, взъерошенные, дыхание сбитое. Знал, что они придут. Чонгук уже чувствует волнение в густом запахе от белобрысого вожака. Пахнет интересно: миндаль с тмином и чем-то медовым. Чихать хочется. Красивый, как для альфы, больше на омегу тянет. Слабый такой — ни одной мышцы, утончённый и манерный, тростинка на ветру. Чёрный волк посмеялся бы, если бы обернулся в человека. Чонгук видел Кима трижды, когда бывший глава этой стаи брал сына на собрания. Ничуть не вырос — как был мелким, так и остался. — Вожак Чон, должен признать, ты не любишь терять времени. Тёмный обернулся из массивного мехового пятна в огромного, обнажённого человека, смотря насмешливо на бегающий взгляд по своему телу. Определённо, Ким тащится по альфам. Если раньше слухи вызывали спорные мысли, то теперь, по любопытным глазам, уже можно было понять: молодой парень с интересом наблюдал за Чонгуком, пытливо осматривая все достоинства взрослого мужчины. — Когда убивают моего советника, я не медлю. Вы совсем страх потеряли, Ким? — Вижу, ты сразу пришел с выводами. Знаешь, мне казалось, что вожак твоего уровня должен хотя бы делать вид, что ищет правду, а не врываться, как слепой пёс, учуявший кость.        — Следы ведут к вам. Безразличие и холодность сменили любопытство, Тэхен кривит губы красивые в какой-то протестующей мимике, руки скрещивает, отторгая информацию. — Какая неожиданность. Как удобно, что они так отчетливо ведут именно сюда. Может, поищем следы обратно? Вдруг выяснится, что твой советник просто устал от жизни и дошёл сюда сам, чтобы лечь и подохнуть. — Отрицаешь? — А ты что ожидал, вожак? Что я встречу тебя с поклоном и скажу: «О да, великий Чонгук, мы убили твоего советника, так что заходи, вырезай нас всех, нам уж надоело жить»? Сокджин фыркнул, Хосок ухмыльнулся, Юнги закатил глаза, Намджун просто поковырял в ухе, а вот Чонгук не сдвинулся ни на миллиметр. — Не паясничай, Ким. Мне нужно знать, ты теряешь контроль над своими волками или решил играть в открытую? Впрочем, какая разница? Если затеяли войну, за это придется платить. Кровью. — Или ты просто ищешь повод стереть нас с лица земли? Тебе же от случившегося удобнее всего, не находишь? Молчание. — Если бы я решил развязать войну, Чонгук, ты бы об этом знал первым. И уж поверь, сделал бы это не так топорно. Похоже на глупую подставу. Или ты настолько ослеплен собственной яростью, что не хочешь видеть очевидное? — Ты нарываешься, щенок. Тэхён, ничуть не обиженный, скользнул взглядом по обнажённому торсу, лишь в последний момент встретившись с глазами Чонгука и устало выдохнув. Не первый, кто приходит к нему с обвинениями, и, похоже, не последний. Слабая стая — уже само по себе преступление. Пытается сделать её сильнее, но чем больше старается, тем больше сопротивления встречает. Им бы только веселье, ягоды с грибами собирать, охотиться и жить в своё удовольствие. Стая Кима никогда не думает о войне — слишком беспечна. — Мы оба знаем, что кто-то хочет столкнуть нас лбами. — Доказательства? — А у тебя есть доказательства против меня? Не было. Запах не является доказательством вины. Не пойман — не вор, не убийца, не насильник. Таковы законы всех стай в этом лесу. Пробежал рядом, оставил след — не повод для обвинений. — В твоих интересах сейчас объединиться со мной и решить проблему. Ты хочешь доказательства? Хорошо. А у тебя есть доказательства, что это не твоя стая? Тэхён фыркнул, глядя прямо в глаза вожаку. — С чего это я должен доказывать свою невиновность? В чём мой интерес присоединиться к тебе и терять собственное время? У меня и без того дел хватает. Один рожает, другой дохнет, третий устраивает очередную бытовую потасовку. У нас альф мало, тебе ли не знать? Половина ушла в прошлом году искать у тебя милости. Я их отпустил, никого не держу. Верно, Юнги-я? Молодой вожак развернулся к бывшему соплеменнику с ледяным презрением. — Ты же первым сбежал отсюда прошлой зимой, а теперь приходишь с клеветой. Неужели так плохо было жить под моим попечением? Юнги нахмурился, но не ответил. В стае Чонгука за такое клеймили бы предателем или убили на охоте. Но Тэхён дал ему выбор: не нравится — уходи. Никто не держит. Но вся эта свобода стоила дорого. Дефицит альф чувствовался во всём: дома ветшали, семьями обзаводились редко, в зимние запасы нечего было положить. Юнги чувствовал себя предателем. Потому что Тэхён, каким бы вспыльчивым и резким ни был, не заслуживал удара в спину, тот был, откровенно говоря, всегда справедлив. — Прости, бывший вожак. Чонгук сжал губы, мелькнула тень раздражения. — Мин сам решил, где ему лучше! Ты живёшь на отшибе, твоя стая не охотится нормально, а у него семья, которую надо кормить. — Не понимая, зачем вообще пытается объясняться перед этим мелким. — Так что в твоих интересах составить мне компанию в расследовании. Если это не ты, тебе нечего бояться. Чонгук шагнул вперёд, сминая пространство между ними, наваливаясь всей своей массивной фигурой. Запах — густой, властный, пропитанный агрессией — ударил в лицо младшего, забивая чужой воздух, впиваясь в инстинкты, вынуждая тело подчиниться. Ким не дрогнул, не отвёл взгляд, не позволил своему волку прогнуться под чужой силой, вызывая у Чона большой интерес. Тэхён — вожак. Такой же. Равный. Пусть Чонгук хоть сотрёт землю под ногами, пусть сотрясёт этот мир, но перед ним не склонится. — А если это ты… тогда пощады не жди. Умрёшь в ту же минуту. — Смерть, смерть, смерть… Вожак Чон, у тебя хронические проблемы с контролем агрессии или просто желание броситься на любого, кто тебе не понравится? — Тяжело дышит, глядя в эти тёмные, голодные глаза, и, не отводя взгляда, медленно, специально выбешивая, сплёвывает в снег рядом с ногами Чона. Вожак чужой стаи или нет — Тэхён не позволит так давить на себя. — Хорошо, я приму твой вызов, если хочешь разорвать друг другу глотки. Давно не разминался. Но сама мысль о том, что ты всерьёз решил обвинить нас, — отвратительна. Знаешь, Чонгук, я думал, ты умнее. Оба готовы к драке, внутри кипят эмоции: раздражение, интерес, злость. Чонгук давно не чувствовал подобного. Захотелось даже отступить. Мелкий вожак, а сколько гордости. Разумеется, главным в расследовании назначили Чонгука. А Тэхён… Тэхёна, словно для насмешки, поставили ниже советника чужой стаи. — Честное слово, Чон. Ты же мог сразу сказать, что я здесь просто для мебели. — Не вижу проблемы, — проверяя следы на снегу. — Если не хочешь участвовать, можешь остаться в стороне. —Моя стая оказалась под подозрением. Если я не буду контролировать процесс, ты разнесёшь нас в щепки. — Рад, что понимаешь, — взгляд, полный превосходства. Тэхён едва не зарычал, но сдержался. Вместо этого демонстративно отвернулся, кивнув своим волкам. — Ладно, разберёмся, раз уж мы теперь, как ты выразился, «сплочённая команда». Но вот только расследование не продвигалось. Каждая встреча поисковой группы превращалась в одно и то же. — Ты не умеешь следить за следами, Ким, какого чёрта ты вообще здесь нужен? — О, прости, великий Чонгук, может, научишь меня? Ах да, забыл, ты ведь только умеешь рычать и угрожать. — Может, хватит собачиться? — раздражённо бросил Намджун. — Сложно, когда приходится работать с упрямым идиотом, — вожак Чон бросил холодный взгляд на Тэхёна. — А я вот о том же, — ухмыльнулся младший, сложив руки за спиной. — Вы оба идиоты, — пробурчал Юнги, устало потирая переносицу. — Рад слышать, что хоть в чём-то мы с Чоном сошлись. — Да чтоб тебя… — с трудом сдерживая желание вцепиться в глотку. И так раз за разом. Недели проходили в ругани, обвинениях и бессмысленных поисках. А потом нашли ещё одно тело.  Теперь оно лежало у самых ворот стаи Тэхёна, оставленное в показательной, почти насмешливой манере. Советник. Мёртвый. Тело было разбросано в неестественной позе, сбросили сюда в спешке, но демонстративно, чтобы нашли как можно быстрее. Шерсть ещё не поблекла, свежие пятна крови застыли на боках, но то, что внутри, уже начинало разлагаться. Когти вывернуты, лапы сведены судорогой — умирал в агонии. Глаза — пустые, стеклянные, с белёсой пеленой, всё, что видел перед смертью, так и застыло в отражении. Чонгук склонился, осматривая тело, затем поднял глаза на вожака Кима. — Кажется, у нас проблема. — Правда? И ты снова будешь обвинять меня? — Я пока просто констатирую факт. — Конечно, ведь тело нашли на моей земле. Удобно, правда? — Тебя кто-то подставляет, и если ты не дурак, то будешь сотрудничать, а не истерить. — Не смей говорить со мной так, Чон. — Тогда перестань вести себя, как мальчишка, и начни думать, как вожак. Вторая смерть перевернула ход событий. Теперь никто не мог отрицать очевидное —провокация, и если убийцу не найти, то в лесу начнётся резня. Чонгук стал ещё жёстче: лично проверял каждый след у ворот, изучал запахи, но вновь ничего, кроме стойкого металлического аромата крови и слабых, размытых следов, указывающих на то, что тело принесли уже мёртвым. Кто-то отлично замёл следы, что значило лишь одно: убийца был опытным и знал, как убивать.  Тэхён, хоть и кипел от ярости, тоже не сидел без дела. Вызвал старейшин стаи, заставил каждого оборотня отчитаться, где тот находился в ночь убийства. Несколько волков были готовы поклясться, что всю ночь стояли на дозоре, но никто не заметил, как тело подбросили. Стража не слышала ни шума, ни чужаков. Пугало. Тем временем в стае Чонгука напряжение росло. Совершенно не нравилось, что Тэхён оказался в положении жертвы, что убийца играет фигурами на доске. Проверили границы территорий, допрашивали свидетелей, отправляли разведчиков в соседние стаи, но никто не видел, никто не слышал, никто не знал. Оборотни Тэхёна злились, чужаки в их лесу стали редкостью, а сам молодой вожак терял терпение. Когда в очередной раз собрались, чтобы обсудить, куда двигаться дальше, ветер принёс новый запах свежей крови. Не успели ещё договориться, когда с севера прибежал волк-разведчик, чьи лапы были испачканы в бурой грязи. — Нашли ещё одно тело. Теперь всё стало ещё хуже. Убитым оказался его собственный воин, и умер он на территории стаи Тэхёна. Снова. Дни проходили в напряжённом молчании, обвинениях и бесконечных тупиках. Следы вели в никуда, запахи рассеивались слишком быстро. Убийца, кто бы он ни был, знал, как оставаться незамеченным. Тэхён был зол, но Чонгук — ещё злее. Теперь жертвой стал охотник его стаи, что меняло правила игры. Собрания всё больше походили на поле боя. Тэхёна нервировало, что его продолжают подозревать, Чонгука — что не может найти виновного. И тогда у Чона родилась идея. — Сегодня в патруль идёшь со мной. — Зачем? Боюсь, вожак, я недостаточно хорош, чтобы составить тебе компанию. — Проверим, умрёт ли кто-нибудь, пока ты рядом. — Думаешь, это я? — Ким аж икнул от негодования, уставившись на наглого хама. — Думаю, что ты слабый вожак, которого легко использовать. Если этой ночью никого не убьют, значит, ты либо убийца, либо его прикрываешь. Тэхён зло прищурился, но молча кивнул. Спорить было бессмысленно. Да и что он мог сказать? Отказываться — значит, подтвердить подозрения. Соглашаться — значит, потакать наглости Чона. Выбор так себе, но выбора, по сути, и не было. Они ушли в лес. Тёмный, глухой, что встречал ледяной тишиной. Ни шума ветра, ни шелеста веток — только глухая, давящая пустота. Сам лес затаился, следя за убийцей с тысяч невидимых глаз. Под ногами скрипел снег, мерзлая земля отзывалась сухим хрустом. Деревья казались выше, чем днём, тени от них ложились тяжелее, вязли в воздухе. Тэхён шагал чуть сзади, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Впереди маячит Чон, тяжёлый, огромный, вечно раздражающийся. От его запаха мурашки бегали по коже, но не от страха. Весь этот патруль с «великолепным напарником» был смешон. О каком конкретно убийце была речь? Вот Чон уже готов прибить Кима.   — Я тут подумал, что ни разу не видел тебя в обличии волка. — нахмурился Чон, переводя взгляд на тонкие запястья, что с грацией отводили ветки в сторону лишь бы красивое лицо не тронули ссадинами. — И что, это проблема? — Скорее, любопытство. Все говорят, что ты похож на омегу. Интересно, так ли это, когда ты в зверином облике? Странно, что тот ничуть не удивлен вопросом. Улыбается ярко, всматриваясь в черные глаза напротив, усмехается чему-то и дальше двигается, огибая нахмуренного альфу. — Боишься окажусь сильнее, чем ты думал? — Нет, — рассмеялся как подросток, не веря в то, что услышал, — боюсь, что ты окажешься ещё слабее, чем мне казалось. — Ты странный, Чон. То угрожаешь убить, то интересуешься, какой я в зверином облике. Особая форма ухаживаний? Чонгук остановился. Ну точно, Тэхен же по альфам. Вожак альфа по альфам. Смешно. Да и мерзко. Слухи не врали. В голове что-то зазвенело, как сигнал SOS, но не придал тому значение. — Прости, но ты не в моём вкусе. — Разумеется, — Тэхён медленно повернул голову, поднимая на него насмешливый взгляд. — Ты же любишь покорных, да? Таких, кто скулит и лижет тебе лапы? — Нет, —тоном ниже, чем раньше. — Мне нравится, когда ломаются. Зачем это вообще обсуждать? Сам трясет головой, чтобы скинуть наваждение. На него этот чертов Ким странно влияет. То раздражение безумное вызывает, то вдруг честностью сквозить. Дебил. — Какая чудовищная откровенность, — хмыкнул, делая шаг вперёд, нарочито близко проходя мимо, проводя изящными пальцами по огромной грудной клетке, что на уровне глаз застыла. Чонгук огромный, сильный, Тэхену и правда такие нравятся. —Я как раз из тех, кто ломается. — Посмотрим. — Чего? — Что? — очнулся старший, переводя взгляд в глубину леса. «Это что сейчас было?» — моргает глазами Чон, вновь смотря на мелкого вожака, что уже почти носом внюхивался в шею, стоя на носочках. — Так хочешь увидеть, каким я буду волком? — Вожак Ким…Мне эти твои заигрывания… И прежде, чем Тэхён успел что-то ответить, резкий запах крови ударил в нос.  Чонгук первым обернулся, разрывая одежду на части, и рванул вперёд. Ким задержался на секунду, проклиная всё на свете, а затем бросился следом, оборачиваясь. Лес размывался в скоростном беге, лапы едва касались земли. Запах крови был резким, свежим, но поверх витал другой — мускусный, смутно знакомый. Чонгук бежал первым, черная тень стремительно неслась сквозь бурьян веток. Минутой погодя уже увидел. Такой же черный волк. Большой, свирепый. Рычание сорвалось с горла, и вожак Чон прыгнул, вонзая когти в тело врага. Волки рухнули в снег, скатившись вниз по склону, белая пелена разлеталась вокруг, перемешиваясь с кровью. Чонгук сомкнул челюсти на загривке нападающего, но тот резко дернулся, вывернулся, и, прежде чем вожак успел среагировать, острая боль пронзила лапу. Клык вошёл в плоть. Сломано. Зло зарычав, попытался подняться, но боль прострелила, ещё один укус — на этот раз по шее, не слишком глубокий, но унизительно точный. Чужой волк скалит клыки. Чёрный, как ночь. Запах — слишком знакомый. Кто? Не успел найти ответ. Враг прыгнул, намереваясь закончить то, что начал. Чудится Чону, что незапланированная смерть совсем близко ходит. Но прежде, чем клыки убийцы сомкнулись, что-то огромное сбило его в сторону. Белоснежный волк врезался в незнакомца с такой силой, что тот отлетел в сторону, ударившись о дерево.  Рык. Мощный, что воздух сотрясся.  Чонгук моргнул, вглядываясь сквозь боль. Тэхён. Это, мать вашу, был слабый вожак Ким Тэхён. Зверь огромный. Больше, чем Чонгук предполагал, больше, чем все, кого знал. Больше, чем собственный. Белая шерсть вздыбилась, глаза полыхали гневом алым, клыки уже впивались в загривок врага. Тэхён рвал, кусал, с силой вжимая черного волка в снег. Зубы вспарывали шкуру, а лапы топили врага в снегу, не давая выбраться. Но убийца не сдавался, Чонгук видел, как тот дергается, как когти разрывают снег, как в следующий миг подгибает лапы — и с силой бьёт Тэхёна под брюхо. Белый волк глухо зарычал, но не отпустил, только сжал челюсти сильнее. Кровь ударила в воздух. Черный волк снова рванулся, выгибаясь, и на этот раз сумел вырваться.  Враг резко метнулся в сторону, но Тэхён прыгнул следом. Покатились по земле, но черный волк уже знал, что проиграл. Рывок — и сорвался с места, исчезая в ночи.  Вожак Ким зарычал, но преследовать не стал. Чонгук, тяжело дыша, смотрел, как тот медленно оборачивается к нему, приблизился, осторожно склонил морду вниз, изучая раны. Альфа только и смог, что хрипло выдохнуть, оборачиваясь: — Ты… чертовски огромный… Тэхён не ответил. Да и как он мог? Всё ещё был волком, всё ещё дышал тяжело, прерывисто, над его белоснежной шерстью поднимался пар. Чонгук смотрел на него снизу вверх, осознавая всю разницу – слабее. Не, бред какой-то. Голова гудела, в ноге отдавалось тупой, ноющей болью, а когда он попытался подняться, тело тут же предательски дрогнуло. Точно ведь, сломал. Рыкнул. Больно. Чёртово проклятое дерьмо. Тэхён склонил голову чуть ниже, внимательно глядя, затем наклонился ещё сильнее и, прежде чем старший успел среагировать, ткнулся носом в его шею, внюхиваясь в запах: шафран, мускатный орех, чёрный перец. Сложный, безумно. В голове странно мутит, младший закрывает глаза в каком-то неясном экстазе. Чонгук тоже, сам того не осознавая, прикрывает взгляд, довольствуясь вниманием. Рукой проводит по шерсти на затылке огромной белой головы — неожиданно шелковистой, нетипичной для представителей сильного пола. Чонгук вздрогнул. — Ты что творишь, идиот? Ким, не моргнув, отступил на шаг, затем медленно обернулся обратно в человека. И только теперь Чонгук понял, что зря. Зря гнал на него столько времени. Если бы он напал на стаю Кима ещё после первого трупа, то поплатился бы своим местом. Он бы никогда не выиграл. Белые волосы растрёпаны, щеки раскраснелись от битвы, тело испачкано в чужой крови. Голый, злой — Тэхён, мать его, выглядел не просто достойно. Он выглядел так, как Чонгук не хотел признавать. Вожаком. Только вот в человеческом облике вызывал больше мыслей о похоти, чем об уважении. Как в Киме может сочетаться омежья внешность с такими звериными талантами? Чонгуку не хотелось признавать, но с того момента, как увидел его — великолепную сущность альфы — что-то внутри надломилось. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Будто он, вожак Чонгук, готов был вилять хвостом каждый раз при виде Ким Тэхёна. Глупо как. Вздыхает тяжело, осматривая утонченную человеческую натуру, что губу закусывает с сожалением. Альфа. Тэхён — альфа. В голове никак не укладывается. Понятно, что не омега — обоняние-то всё ещё рабочее. Но чтобы этот малолетний, двадцатитрехлетний Ким вызывал желание склониться… В тридцать семь лет Чонгук и представить себе такого не мог. Он — сильнейший в своей стае. Но Ким сильнее сильнейшего. От этой мысли по коже пробежали мурашки. — Да уж, — усмехнулся младший, медленно поднимаясь во весь небольшой человеческий рост. — Ты выглядишь так, будто просрал что-то очень важное.  — Да пошёл ты. Тэхён ухмыльнулся и присел рядом, ловко перебрасывая руку инвалида себе на плечо. — Ладно, пошли. Я не хочу тащить тебя на себе, но, если ты будешь тупить, придётся. Чонгук зло сверкнул глазами. Сказать было нечего. Ким был прав. Чёрт бы побрал этого Тэхёна. Чёрт бы его побрал!