Работа над ошибками

— Да, это я, — ответила Мэри, не решаясь ни пригласить незнакомца в дом, ни захлопнуть дверь перед его носом. — Только я теперь не Симонс, а Джуликэт. Я вышла замуж в прошлом июне… — Это неважно, — у незнакомца была смутно знакомая улыбка — еще и поэтому у Мэри не поворачивался язык выставить его. — Главное, что вы — та самая Мэри Симонс, которая воспитывалась в приюте миссис Коул в тридцать третьем, верно? — Я поступила туда в двадцать восьмом и покинула приют в тридцать пятом. Сестре разрешили взять меня под опеку, — объяснила Мэри, не выпуская из пальцев дверную ручку. Удивительные синие глаза просто подталкивали к откровенности, и она с трудом заставила себя прикусить язык. — Вы меня не помните, — с легким укором произнес незваный гость. — Я Том, Том Риддл. — Том! — ахнула Мэри. И как она не узнала его сразу! Чай, ореховое печенье и воспоминания — она предложила все, чем была богата в этот момент. — А помнишь… — А помнишь… — А помнишь, — Том наклонился к ней — теперь Мэри ясно припоминала его жесты, мимику, манеру вести разговор. — Помнишь, когда мне было семь, в мою кровать подбросили огромную жабу? Она была просто ледяная, я закричал, когда обнаружил ее под боком, выбежал в коридор… Ты была там. — Но жабу подбросила не я! — со смехом возразила Мэри. Том тоже рассмеялся, и Мэри вспомнила холод жабьей кожи. Она не подбрасывала — просто помогала ловить. — Виновника так и не нашли. — Том смотрел в чашку с остывшим чаем, будто видел там картинки прошлого. — Я закричал, чтобы вы замолчали, но вы все продолжали смеяться, а ты — громче всех. И я ударил тебя по щеке. — Ты был зол, — кивнула Мэри.— Я давно забыла об этом происшествии. — А я постоянно о нем думаю, — Риддл качнул чай в чашке. — Меня до сих пор мучает та пощечина. Мне тяжело вспоминать о ней, но и забыть я не могу. Это как наваждение, как наказание. Поэтому я и пришел сегодня. — Какие глупости, Том… — начала было Мэри, но Риддл перебил ее, встав с кресла. — Пощечина, всего лишь пощечина для магглы, посмевшей смеяться над Лор… надо мной! — он опустил взгляд на ничего не понимавшую Мэри. — Тогда я счел, что этого достаточно. Я был юн, я ошибался, поступал не так, как должен. Я был не прав, и сегодня я пришел исправить ошибку, Мэри Симонс! Мэри не успела слова сказать — ее скрутило, раздавило, вывернуло наизнанку и спрессовало. Она даже не сумела понять, что причиной произошедшего стала деревянная палочка в руке Тома и несколько слов на латыни. Тем же способом Риддл убрал посуду и крошки от печенья и расправил накидку на кресле. С соседнего кресла за ним наблюдали выпученные жабьи глаза. — Вот теперь мы квиты, — сказал ей Том, в последний раз тщательно оглядывая комнату. Работа над ошибками — это правильно, но еще лучше — не допускать ошибок. Он больше и не допустит.