Высшее благо

В Нурменгарде было тихо. В Нурменгарде всегда было тихо. Здесь не менялось ничего. Тишина и покой полновластно царили в этом замке, столь мало похожем на тюрьму. Да и стоит ли называть тюрьмой здание, отделяющее человека, мечтающего изменить мир, от мира, не желающего этих перемен? Старик закончил длинное письмо и, отдыхая, опустил перо. Его взгляд потерялся в синеве, залитой июльскими лучами. Небо — единственное, что он год за годом видел в квадрате высоко расположенного окна. Небо, не различавшее ни правды, ни лжи, ни жалости, ни жестокости. Зимние бури сменялись весенними грозами, но на смену им неизменно приходил безоблачный летний покой. Покой — вот высшее благо. Старик развернул пергамент и легким почерком добавил несколько коротких слов. — Ты ему веришь? — спросила Ариана, соткавшись из летнего света за спинкой кресла. Теперь она иногда разговаривала с братом. Альбус покачал головой. — Конечно, нет. — Но ты поблагодарил его. — Не за правду, — Альбус улыбнулся. — Есть вещи и поценнее. Развернутый пергамент лежал на столе. Под чередой отточенных рассуждений об устройстве государства и системе реформ завитушкой плюща на каменной ограде расцветала фраза: «Это сделал я». — Лжец, — прошептал Дамблдор. — Спасибо, Геллерт.