Глава 3

      Феликсу редко доставался такой сытный и к тому же горячий ужин. Минхо, должно быть, не был очень голоден, если дал ему так много.       Он действительно чувствовал себя немного неловко из-за того, что Чонин уступил ему свою комнату, но они быстро решили, что он будет спать где-нибудь в другом месте.       Иерархия в группе была очень запутанной.       Очевидно, Чан был лидером, в конце концов, они ему так сказали. Но Минхо постоянно проявлял неуважение к Чану, возможно, он пытался захватить власть, а волк на самом деле ничего не предпринимал против этого. Он также видел, как Чонин начал есть первым, поэтому он должен был находиться очень высоко, но он также был тем, кто отказался от своей комнаты, что подразумевало, что он стоял довольно низко. Сынмин, вероятно, стоял над Чанбином, так как он ударил его ранее, когда тот напугал Фелика. Джисон угрожал (или предупреждал?) Чанбину, что Минхо накажет его, и если Хан не мог сделать этого сам, значит он был ниже Чанбина. Хенджин все еще оставался для него загадкой.       Минхо привел его в комнату, в которой ему предстояло спать.       Она была довольно маленькой, но уютной. По всей комнате были разложены меха и подушки. Несколько одеял были свалены в кучу в одном углу, как в маленьком гнездышке.       — Ты можешь спать здесь, я буду рядом, если что-нибудь случится, хорошо? — сказал Минхо, когда Феликс вошел в комнату.       Он беспокоился, что меха могут немного колоть, но обнаружил, что они невероятно мягкие под его босыми ногами.       Минхо, очевидно, заметил его удивление:       — Это мех кролика, Йени сам ловил их все последние два года.       Феликс был впечатлен, кролик, на которого он пытался охотиться, был таким быстрым, и Чонин поймал так много кроликов.       Феликс сел на пол, проводя руками по мягкому меху, расстеленному на полу.       — Еще вопросы, прежде чем пожелать спокойной ночи? — спросил Минхо, понаблюдав за ним несколько секунд.       Феликсу хотелось пить, но это не мешало ему спать, был только один способ сделать эту комнату еще более уютной.       — Можно, я перевернусь? — нерешительно спросил он.       Он не видел, чтобы кто-то из присутствующих здесь превращался в животных.       — О, позволь мне сначала осмотреть твои раны, было бы жаль, если бы ты поранился при превращении, дорогой, — Минхо опустился на колени рядом с ним.       — Ты прав… — Феликс почувствовал себя глупо, потому что не подумал об этом.       — Ты можешь сказать мне, где у тебя самые серьезные раны? Я не видел их раньше, — спросил Минхо, терпеливо ожидая, пока Феликс снимет свитер, который ему дали.       — Я думаю на спине… — сказал он ему, медленно поворачиваясь.       Минхо слегка приподнял бинты, чтобы заглянуть под них.       Феликс не смог сдержать шипения, когда повязка, прилипшая к ране, больно натянулась.       — Мне очень жаль, — тут же добавил он.       — Это я должен извиниться, мне жаль, это должно быть, было больно, — Минхо вернул бинты на место.       Он осмотрел еще несколько ран Феликса, прежде чем вздохнуть.       — Я знаю, что удобнее спать в другой форме, но, думаю, нам следует дать твоим ранам немного больше времени на заживление. Я не специалист, с ними все может быть в порядке, но я не знаю, стоит ли рисковать и открывать их снова… Возможно, завтра все будет по-другому.       — О, тогда я буду спать вот так… Спасибо, Минхо, — сказал Феликс. Он не мог не чувствовать легкого разочарования. Но он ничего не мог с этим поделать.       — Лучше оденься снова, ночью без меха может быть холодно, — предложил Минхо и помог ему снова надеть свитер.       Он даже собрал несколько одеял и подушек, чтобы Феликс мог на них лечь.       Было странно, но приятно, что Минхо так о нем заботится. Он давал ему еду, укладывал в постель и относился к нему как к члену семьи.       — Приятных снов, Феликс, — прошептал он, укрывая Феликса одеялом.       Он молча подошел к двери и вышел.       

***

      Второй раз за день Минхо чуть не врезался в Чана.       — Черт, прекрати это делать, Чани, ты доведешь меня до сердечного приступа, — шутливо пожурил он его, прежде чем направиться в соседнюю комнату.       — Я знаю, ты, наверное, устал, но не могли бы мы сначала обо всем поговорить? — спросил Чан, следуя за ним.       Минхо зевнул, обычно он ложился спать довольно рано, но ужин запоздал, и из-за того, что он устраивал Феликса поудобнее, ему пришлось отодвинуть время отхода ко сну.       — Конечно, мой цикл сна уже нарушен, что значат еще несколько минут?       Когда он вошел в комнату, там уже была знакомая фигура койота, свернувшегося калачиком на обычном месте сна Минхо.       — Джисон, я правда надеюсь, что ты не планируешь занять мое место, — Минхо поддразнил его и притянул к себе за шиворот. Джисон раздраженно заскулил, но освободил место для Минхо.       Он сам украсил свое место своими любимыми мехами и одеялами, но, очевидно, это отвечало не только его предпочтениям, Джисон был почти постоянным посетителем этого места с тех пор, как он его обустроил. Сначала Минхо пытался напугать его, оттолкнуть и оттащить подальше, но к этому времени он просто смирился с его присутствием и прижимался к койоту.       Минхо лег и откинулся на подушки, голова Джисона лежала у него на коленях, а Минхо почесывал его за ухом и убаюкивал.       Чан сел напротив маленького гнездышка Минхо.       — Итак, насчет Феликса… — начал Минхо, — я знаю… но сейчас мы должны играть по правилам Феликса, он не такой, как я.       — Я действительно не понимаю, не могли бы вы попытаться объяснить мне это?       — Мы не знаем, как Феликсу удалось сбежать, но, похоже, он до сих пор остается в роли домашнего животного. Я сбежал, потому что не мог вынести такого обращения. У меня ушло на это несколько лет, были взлеты и падения, но с того момента, как меня схватили, я планировал свой побег. Феликс, однако, я не знаю… не похоже, что он даже хотел сбежать, — Минхо попытался объяснить разницу, но Чан все равно склонил голову набок с озадаченным видом.       — А почему он не хотел сбежать? — спросил он.       — О Чани… — Минхо хотел обнять его, но не мог сдвинуться с места, не разбудив Джисона, — наверное, тому, кто всегда был свободен, трудно понять, что иногда плен означает безопасность… Я уже говорил тебе, я почти уверен, что Феликс родился домашним животным, он не знает другой жизни. Для него всегда существовали определенные правила, определяющие, что он может и чего не может делать, и незнание того, разрешено ли что-то, в большинстве случаев заканчивается наказанием. Феликс знает свои правила и уверен, что, пока он им следует, он в безопасности.       — Я рад, что ты здесь, я совершенно не в своей тарелке, — признался Чан.       — Я знаю, ты сможешь поблагодарить меня, когда мне удастся хотя бы немного приучить Феликса к свободе.       — Я хочу помочь, скажи мне, что делать, — настаивал Чан.       — У тебя и так все отлично получается, не отставай от других своих утят, и Феликс рано или поздно последует за тобой. Попытайся познакомить его с нашими методами ведения дел, но сдавайся, когда тебя слишком сильно отталкивают. Не пытайся ни к чему принуждать и… — Минхо снова зевнул, — просто наберись терпения, ладно?       — Я так и сделаю, извини, что заставил тебя так поздно лечь спать, — Чан виновато улыбнулся.       — Заткнись и иди сюда, мне холодно, — сказал Минхо, сонно раздеваясь, прежде чем превратиться в гепарда.       Джисон сонно заворчал, когда его снова встряхнули, но быстро устроился обратно под боком у Минхо, когда тот свернулся калачиком вокруг него. Вскоре Чан последовал его примеру, превратившись в волка и положив голову на грудь Минхо.       Минхо знал, что Чан какое-то время не заснет, но он оценил объятия.       

***

      Феликс снова был дома. Хозяин был одет в свой изысканный вечерний костюм и вел Феликса по коридору на золотистом поводке. Феликс послушно следовал за ним, но недоумевал, куда они идут. Он не помнил, чтобы в доме был такой длинный коридор, но они просто продолжали идти по казавшемуся бесконечным пути.       — Ты был плохим мальчиком, Феликс, — сказал хозяин.       Феликс не понял, что он имел в виду. Весь вечер он делал все, о чем его просил хозяин, он всегда так делал.       — Ты убежал.       Он убежал? Это было на него не похоже. Только плохие питомцы убегают из дома.       — Ты общался с дикими зверями, — он даже не знал ни одной дикой терии.       — Ты в одежде.       Какую одежду он носил? У него не было своей, и он никогда бы не прикоснулся к вещам хозяина без разрешения.       — И что хуже всего… — хозяин вздрогнул и резко натянул поводок, так что ошейник Феликса впился ему в шею. Он остановился и обернулся.       — Ты убил меня.       Искаженное гневом лицо хозяина было изрезано огромными ранами, доходившими до самой груди. Кровь хлестала из ран на Феликса, даже когда он пытался отступить. Он не мог этого сделать, он был хорошим. Но зрелище было каким-то знакомым.       Хозяин шел за ним.       — Не смей убегать. Ты же знаешь, что случается с плохими домашними животными.       Хозяин всегда был таким высоким? Он возвышался над Феликсом, схватив его за гриву огромными ручищами и повалив на землю.       В спине и ногах появилась жгучая боль, Феликс не знал, что он сделал хозяину, что тот причинил ему боль, но, должно быть, это было его наказанием.       Феликс в страхе закрыл глаза, но в замешательстве открыл их снова, когда земля под ним превратилась во что-то мягкое.       Он снова был в своем человеческом обличье и лежал на кровати хозяина. Он снова прикасался к нему, это не были болезненные прикосновения, но они отличались от нежных ласк домашних животных и объятий, которые он получал, когда был хорошим мальчиком. Они причиняли ему дискомфорт. Он не хотел, чтобы к нему так прикасались. Хозяин остановился и посмотрел на Феликса.       Его лицо было все таким же изуродованным, как и раньше.       — Будь хорошим мальчиком, Феликс, — Феликс отпрянул, запаниковав от ужасного зрелища.       Хозяин схватил его за ногу и притянул к себе.       Кто-то еще раз прикоснулся к его плечу.       Он не мог дышать, он больше не хотел, чтобы к нему прикасались.       Не успел он опомниться, как превратился во льва и набросился на нападавшего.       

***

      Феликс проснулся от пронзительного крика боли.       Первое, что он увидел, это то, как Сынмин превратился в маленькое существо, похожее на дхоля , с рыжим мехом. Кровь запятнала кроличью шерсть на полу и когти Феликса, и только тогда он понял, что больше не в своем человеческом обличье.       Сынмин выбежал из комнаты прежде, чем Феликс смог осознать, что происходит.       Это он сделал?       Феликс вернулся в свой человеческий облик, как будто он никому не мог причинить вреда, но на его руках все еще была кровь Сынмина.       Он слышал шум снаружи, другие беспокоились о Сынмине, но он не мог разобрать слов, так как начал сходить с ума.       Он причинил кому-то боль, как причинил боль своему хозяину. Он был плохим домашним животным, худшим из домашних животных.       Слезы текли по его лицу, мешая видеть.       Он даже не заметил, как Минхо вошел в комнату и осторожно приблизился к нему.       Он что-то сказал ему, но он не расслышал, что именно.       Кто-то мягко прикоснулся к его руке, осторожно массируя ладонь и пальцы.       — Ш-ш-ш, все в порядке. Ты в порядке, — прошептал Минхо.       Но он не был, ничего не было в порядке.       — Дыши со мной, Феликс. Дыши глубже.       Тело Феликса немедленно отреагировало на приказ, каким бы тихим он ни был.       Он повторял дыхание Минхо сквозь слезы и всхлипывания, пока, наконец, не почувствовал, что воздух снова поступает в его легкие.       — Хорошая работа. Ты молодец, — похвалил Минхо, но Феликс не смог удержаться и покачал головой.       — Я не такой. Я действительно был плохим, — он заплакал.       — С Сынмином все будет хорошо, это был несчастный случай. Несчастные случаи случаются, но ты все равно хороший, — Минхо пытался убедить его, но Феликс заплакал еще сильнее.       — Я не хороший. Я действительно плохой питомец. Я совершал плохие поступки и нарушал правила, — он всхлипнул.       — Эй, тссс… Успокойся… — Минхо протянул руку, но остановился, так и не коснувшись его.       — Можно мне обнять тебя, Феликс?       — Я не хочу причинять тебе боль… — Феликс замкнулся в себе.       — Ты этого не сделаешь, я обещаю, — Минхо заверил его с успокаивающей улыбкой.       Феликс не заслуживал доброты Минхо, но обнять его, наверное, было бы приятно. Он слегка кивнул, и Минхо, сократив расстояние между ними, заключил его в теплые объятия.       Минхо просто держал его несколько минут, медленно покачивая взад-вперед.       

***

      После волнений предыдущего дня утро для Минхо началось очень медленно. Он проснулся позже обычного, но все равно раньше Джисона и Чана. Он осторожно высвободился из их объятий, оделся и пошел на кухню, где Сынмин и Чонин уже сидели за обеденным столом.       — Доброе утро, кто-нибудь уже собрал яйца? — он спросил.       Некоторое время назад им удалось устроить небольшой курятник за своим домом с помощью стаи диких цыплят, которых они нашли.       — Я положил их в корзину, — сказал Сынмин и указал на прилавок.       — Ты можешь приготовить яичницу-болтунью на завтрак? — спросил Чонин.       — Ты ждал, пока я проснусь, чтобы приготовить для тебя? Ты мог бы приготовить это сам, — пожурил его Минхо.       — Но твои блюда вкуснее, Сынмини каким-то образом умудряется каждый раз их пережарить, — объяснил Чонин, уворачиваясь от тычка, брошенного в него мальчиком рядом с ним.       — Сопляки… Ладно, я начну, а ты пока выйди на улицу и нарви немного трав, — Минхо покачал головой и разбил несколько яиц в миску.       Как только он начал готовить яйца, запах быстро привлек внимание остальных.       Чанбин появился на кухне первым, за ним последовал Хенджин, который, вероятно, проснулся из-за потери своего приятеля. Чан и Джисон пришли чуть позже, когда Минхо уже накрывал на стол.       — Сынмини, сходи за Феликсом. Он действительно не может позволить себе пропустить прием пищи, — сказал Минхо, раздавая еду.       Судя по нескольким словам, которыми Сынмин вчера обменялся с Феликсом, Минхо решил, что тот произвел хорошее первое впечатление. Несмотря на то, что он мог быть немного придурковатым, особенно по отношению к Минхо, он был терпеливым и добрым. Его спокойное поведение показало Феликсу, что свободные терии не так опасны, как он думал.       Впоследствии Минхо жалел, что не отправился за Феликсом вместо него…       Они услышали только рычание, за которым последовал болезненный вскрик, и Сынмин, прихрамывая, выбежал из комнаты в своей форме волка. Чан первым вскочил на ноги, Сынмин сразу же побежал прятаться за его ногами, скуля от боли, когда на землю капнуло немного крови.       — Эй, эй, все в порядке… что случилось, щенок? — спросил Чан, опускаясь на колени и осматривая раны Сынмина. Он успокаивающе почесал его за ухом.       Очевидно, он не мог ответить, но осторожно повернул голову, чтобы показать Чану глубокую царапину на шее и плече.       Он выглядел немного испуганным, когда Чан взял его на руки и отнес на диван.       — Ты можешь попробовать повернуться? — спросил он. Сынмин в ответ заскулил, давая понять, что отказывается.       — Бин, ты не мог бы… — Чан обернулся, но Чанбин уже был там с бинтами.       Он кивнул в знак благодарности и начал перевязывать раны Сынмина.       Когда шум утих, все услышали рыдания, доносившиеся из комнаты, в которой все еще находился Феликс.       — Я проверю, как он. Ты видел его вчера, он ни в коем случае не был агрессивен, я не думаю, что он намеренно причинил боль Сынмину, — произнес Минхо, подходя к двери.       — Минхо… пожалуйста, будь осторожен… — сказал Джисон, глядя ему вслед большими встревоженными глазами.       — Я всегда осторожен.       Реакция Феликса на причинение боли Сынмину и его безутешное состояние убедили Минхо, что это был несчастный случай.       Он не знал, как долго оставался с Феликсом, просто позволяя ему выплакаться у себя на плече, медленно поглаживая его по спине, прежде чем мальчик, наконец, смог снова заговорить.       — Ты собираешься наказать меня? — спросил он хриплым и слабым голосом.       — Ты специально причинил боль Сынмину? — Минхо ответил вопросом на вопрос.       — Нет! Клянусь, я этого не делал! — отчаянно настаивал Феликс.       — Тогда, по-моему, ты не заслуживаешь наказания, — сказал Минхо.       — А Чан?       — Вероятно, он со мной согласен.       — Но… Я плохой питомец. Я действительно, очень плохой, — Феликс опустил глаза, словно ему было слишком стыдно встречаться взглядом с Минхо.       — Я думаю, ты самый воспитанный питомец из всех, кого я когда-либо встречал, Феликс. Ты такой хороший мальчик, — попытался успокоить его Минхо.       Он чувствовал некоторое отвращение к самому себе, хваля Феликса за то, что тот был хорошим домашним животным, но мальчик так боялся быть плохим, что вся его самооценка основывалась на этой долбаной системе. Они помогли бы ему увидеть в себе нечто большее, чем домашнее животное, но он просто еще не достиг этого. Он не ожидал, что похвала еще больше раззадорит Феликса.       — Я не такой! Я нарушил правила и… и… — еще одно рыдание пронзило его тело, — я убил своего хозяина. Я хуже всех. Я никогда не смогу вернуться, иначе они отправят меня в бойцовские ямы! — он плакал.       Минхо снова прижал его к груди, чтобы обнять покрепче.       Это многое объясняло, почему Феликс оказался здесь. Что-то случилось, что заставило его напасть на своего хозяина, и он так испугался, что убежал.       — Ты должен наказать меня, или я сделаю это снова! — Феликс посмотрел на него с таким отчаянием в глазах.       — О, милый котенок, ты хочешь причинить кому-нибудь из нас боль? — спросил Минхо, прижавшись головой к голове Феликса.       — Нет… Ты был так добр ко мне, хотя я этого не заслуживаю, — воскликнул он.       — Поэтому я не думаю, что ты снова сделаешь что-то подобное. Я не думаю, что ты причинил вред своему хозяину намеренно, я прав? — спросил Минхо.       Судя по реакции Феликса на нападение на своего хозяина, это, должно быть, был несчастный случай. Минхо счел бы это поводом для хвастовства, если бы ему удалось убить своего хозяина. Но, в конце концов, Минхо действительно был плохим домашним животным, в отличие от Феликса.       — Я не помню… Хозяин пустил меня к себе на кровать и начал трогать меня, и это было неприятно… Я старался вести себя хорошо, правда! Потом все потемнело, а когда я проснулся, повсюду была кровь, и я был в своем львином обличье, а хозяин… хозяин был… — Феликс рассказывал о событиях сквозь слезы.       Минхо не знал, что сказать, когда он был домашним животным, ходили слухи о том, что некоторые хозяева спали со своими питомцами, но другие, как правило, не одобряли это, потому что в их глазах терии были в основном животными, хотя и имели человеческий облик.       Общение с кем-то, кто был настолько ниже их, считалось отвратительным. Он ненавидел то, что Феликсу пришлось пройти через это. Это явно напугало его настолько, что заставило потерять контроль.       Ему было интересно, насколько Феликс понимал, что его хозяин делал с ним, он явно был очень замкнутым. Льву явно нравились физические прикосновения и объятия, но он инстинктивно понимал, что все, что делает его хозяин, неправильно.       — О, Феликс… Я знаю, это может быть трудно понять, но твоему хозяину не следовало делать то, что он сделал, то, как ты набросился на него, было нормальной реакцией.       — Мне приснилось, что случилось с хозяином, когда я ранил Сынмина… — пробормотал мальчик.       — Так вот почему ты был так напуган? — спросил Минхо.       Он почувствовал, как Феликс кивнул у него на груди.       — Послушай меня, дорогой. Никто здесь не накажет тебя за то, что случилось с твоим хозяином, это он допустил ошибку, а не ты. Ты не был плохим, ты хороший мальчик.       — Но я причинил ему боль, и я ослушался его, и я нарушил так много правил…       Минхо на секунду задумался, как объяснить ему, что здесь ему не грозит наказание.       — Мы наказываем только за то, что ты сделал с нами, ты не сделал ничего с тех пор, как приехал сюда, что, по нашему мнению, заслуживает наказания.       — Но Сынмин…       — Мы уже установили, что это был несчастный случай. Тебе приснился кошмар, такое может случиться с каждым.       Феликс ничего не сказал на это, он только уткнулся лицом в грудь Минхо.       Было очевидно, что он все еще потрясен случившимся, но, по крайней мере, он перестал плакать.       Дверь снова медленно приоткрылась, и в щель выглянул Чан.       — Могу я войти? — спросил он, входя после того, как Минхо кивнул ему.       Феликс напрягся в его объятиях в присутствии волка.       Чан осторожно опустился перед ними на колени, пытаясь показать Феликсу, что он не представляет угрозы.       — С Сынмином все в порядке, я перевязал его раны, и он уснул, — сказал Чан.       Феликс все еще был напряжен, но Минхо услышал, как он вздохнул с облегчением.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, что он не сердится на тебя, и я тоже, — спокойно объяснил Чан.       — Но я был плохим… — пробормотал Феликс.       Минхо открыл рот, чтобы снова сказать ему, что это не так, но Чан оказался быстрее.       — Минхо, ты не мог бы оставить нас одних на секунду? — попросил волк.       Он машинально обнял Феликса еще крепче, пока не вспомнил, что разговаривает с Чаном. Он ни за что не причинил бы Феликсу вреда. Он задавался вопросом, когда это он успел так сильно привязаться к мальчику. Он все еще беспокоился, что Чан скажет ему что-нибудь, что сломает его еще больше.       — Чан, тебе нужно…       — Поверь мне, Минхо, — голос Чана был решительным и не оставлял места для протеста. Было всего несколько случаев, когда их обычно спокойный лидер действовал так.       Минхо медленно отпустил Феликса, вытирая слезы большим пальцем, прежде чем полностью отстраниться. Лев снова свернулся калачиком, дрожа и чуть не плача снова.       Он терпеть не мог оставлять его в таком состоянии, но еще один серьезный взгляд Чана заставил Минхо наконец выйти из комнаты, закрыв за собой дверь.       

***

      Феликс слышал, как Чан сказал, что он не сердится, но то, как он выпроводил Минхо из комнаты, говорило о наказании. Он хотел снова обнять Минхо, он был таким теплым и обещал не причинять ему вреда.       — Нам нужно поговорить, Феликс. Я знаю, ты привязался к Минхо, но это все еще мой дом и моя стая, — сказал вожак.       Феликс испуганно кивнул. Он действительно не понимал, к чему клонит Чан. Возможно, он был недоволен тем фактом, что он проводил так много времени с Минхо, потому что должен был проводить время с ним. Возможно, это было сравнимо с тем, что он проводил больше времени с друзьями хозяина, чем с самим хозяином, забывая, кому он на самом деле принадлежит.       — Насколько я понимаю, сейчас у нас есть два варианта. Либо ты остаешься здесь, становишься частью моей стаи и начинаешь следовать нашим правилам, а не правилам своего хозяина, либо уходишь.       Феликс посмотрел на волка, стоявшего перед ним, его лицо было не злым, а серьезным. Что он хотел, чтобы он выбрал? Хотел ли он, чтобы он остался или ушел? Разозлился бы он, если бы остался? Был бы разочарован, если бы ушел?       Очевидно, его внутреннее смятение было не таким внутренним, как он думал.       — Позволь мне внести ясность, это то, что только ты можешь решить для себя. Если ты захочешь остаться, ты станешь частью нашей семьи, и я буду относиться к тебе как к любому другому члену стаи. Если ты захочешь уйти, я дам тебе кое-какие припасы и укажу, в каком направлении ты можешь пойти, — сказал Чан.       Феликс не знал, что делать.       — Я даже не знаю ваших правил… — слабо произнес он.       — Конечно, извини. Наши правила очень просты: мы не причиняем друг другу боли. Когда нам больно или мы боремся, мы говорим об этом кому-нибудь. «Нет» означает «нет», любой может сказать «нет» чему угодно, и это нужно уважать. Мы делимся едой поровну. И, наконец, все помогают по дому, — объяснил Чан.       Правила на самом деле были довольно простыми.       — Что, если кто-то нарушит правила? — спросил Феликс. Не то чтобы он планировал нарушать правила, но он хотел знать, что его ждет, на всякий случай.       — Хм, это зависит от обстоятельств. Некоторое время назад Джисон никому не сказал, что подвернул лодыжку, Минхо был так зол, что не спускал с него глаз, пока тот не выздоровел, он заставлял его оставаться рядом с ним и отдыхать в течение нескольких дней.       Феликсу это не показалось наказанием. Может быть, волк не понял, что он имел в виду?       — Я вижу, ты в замешательстве. Судя по тому, что сказал мне Минхо, твой хозяин, вероятно, наказывал тебя ударами? — его голос звучал немного неуверенно.       Феликс кивнул.       — Когда я вел себя плохо, хозяин наказывал меня соответствующим образом. Он бил меня, чтобы напомнить о моем месте на случай, если я забуду, иногда он отказывал мне в еде, потому что я ел без разрешения. Но наказания были для моего же блага, потому что так я намного быстрее научился быть хорошим, — сказал он Чану, может быть, теперь тот поймет, что он имел в виду под наказаниями и зачем они ему нужны.       Он не смог по-настоящему истолковать выражение лица Чана. Его глаза были печальны, но челюсть слегка двигалась, как будто он был зол. Он глубоко вздохнул.       — Я не думаю, что тебя нужно наказывать, чтобы ты следовал нашим правилам. Я не думаю, что избиение и голодание уместны, — он выглядел так, словно хотел использовать другие слова, но сдержался ради Феликса.       — Послушай, мы все здесь терия. Никто не стоит больше или меньше, чем кто-либо другой. Правила — это скорее руководящие принципы, которым мы все следуем, чтобы ладить.       Феликс все еще не совсем понимал, как это будет работать, но среди них явно существовала иерархия.       — Итак, Феликс. Ты хочешь остаться здесь или уйти? — Чан вернул их к началу.       Что он хотел сделать? Он не хотел оставаться один, это было точно. Эти дикие терии были добры к нему, Минхо ему действительно понравился. Вчерашнее рагу было действительно вкусным, а место для сна, которое они ему предоставили, было очень удобным. Он даже не был уверен, куда пойдет, если уйдет. Припасов, которые ему дадут, хватит ненадолго, а он не знал, как добывать пищу охотой. На самом деле было только одно правильное решение.       — Могу я, пожалуйста, остаться и стать частью вашей стаи?