I don't want to feel this!

Saving yourself for the day, the sun won't go away

You're hiding behind all the lies, the lies that you believe

Always the one to pick on the little things

Will we ever be the same again?

После фильма, Аме не стала надолго задерживаться, сославшись на дела по работе, хотя обе понимали, что это было неправдой. Время близилось к ночи, и последнее, что Пери хотелось, чтобы её лучший бро опоздала на ужин с продолжением к своей милой пассии. Попрощавшись и вытерпев ещё одни крепкие обнимашки до хруста в ребрах, Грин покатила на кухню. Готовить ничего не хотелось, но Ляпис наверняка вернётся с тренировки голоднее волка, и было бы преступлением заставлять её полчаса ждать тот же банальный рис. Так что поставив воду на огонь, Пери метнулась к холодильнику, в котором благодаря Ляпис всё полезное и нужное предусмотрительно было спущено на нижние полочки, до которых Грин могла дотянутся без лишних приспособлений. Вместе с овощами она прихватила ещё пакет апельсинового сока, благо на коленях умещалось куда больше вещей, чем в маленьких лапках хозяйки. Хоть какой-то плюс от её незавидного положения. Горло всё ещё противно саднило от с горем пополам пропихнутых капсул, но Пери не могла по-настоящему злится на Аметист, хоть та и примкнула к силам принудительного добра с кулаками. В конце концов, Грин и сама справедливо побаивалась гнева жены, так что требовать от подруги восстания против синевласой бестии было бы не совсем честно. К тому же, та в сухом остатке тоже не бросила её, когда на то была сто и одна причина. Переезд, Жемчуг, что наконец-то ответила «Да!», подготовка к свадьбе — у Аме была масса поводов навсегда откреститься от подруги-колясочницы, укатив в закат новой жизни с привязанными к бамперу банками. Но нет, та приходила, навещала, каждый раз выкрадывая в плотном событиями графике местечко для их дружеских посиделок. Да и Жемчуг всегда была желанным гостем в доме у Грин. Пери никогда не забудет, как та возилась с ней не раз после выписки, когда Ляпис приходилось убегать по работе, ведь не смотря на все страховые выплаты, покрыть лечение было ой как не просто, а ведь надо было ещё на что-то жить. Конечно, спустя месяц стало чуть легче, когда Пери вышла с больничного на заочку. Босс не возражала, ведь она и так большую часть работы выполняла онлайн, сидя в каком-нибудь коворкинге или местной кофейне, но всё же появившиеся после сотряса мигрени, заметно выбивали её из привычного графика. Это была крайне противная штука, сносящая дверь с порога, когда ей только вздумается. Выходные, будние, праздники — этой заразе было плевать. Она вцепилась в умную голову Пери мертвой хваткой и похоже отпускать даже не собиралась, не смотря на все рецептурные меры профилактики. И к огромнейшему сожалению, этот вечер не стал исключением. Уже дорезая огурцы для салата, Пери ощутила болезненный прострел виска, врезавшийся в черепушку словно поезд на полном ходу. Зубы инстинктивно сжались, а рука тут же потянулась за кружкой чая в слабой надежде, что местное тепло предотвратит распространение неприятных ощущений по голове. Ох, как же она ошибалась. — Нет-нет-нет, только не сегодня! Пожалуйста! — зашептала она, чувствуя, как боль коварно расползается по лбу, перебираясь на другую сторону черепушки щупальцами ядовитого плюща. В ушах предательски зашумело, а лай обеспокоенной Тыковки, подбежавший проведать хозяйку, резанул раскалённым паяльником по виску. — Пожалуйста, хватит! — взвыла Грин, стараясь дотянуться до питомца, пока затуманенный рассудок не вспомнил про команду. — Тихо! Собственный строгий голос разнёсся волнами острого спазма по затылку. — Чёрт! — в сердцах застонала Грин, боясь уже лишний раз шевельнуться. А тем временем проклятая боль лишь нарастала: давила, распирала и творила те ещё изощрённые непотребства внутри черепной коробки. Из-за чего возможность трезво соображать таяла на глазах, замещая все мысли призрачной надеждой на обезболивающие, до которых ещё предстояло добраться. «Аптечка в гостиной» — в столь простой фразе значился непосильный вызов, непреодолимая пропасть между страданиями и возможностью вновь почувствовать себя человеком. Пери проклинала себя за то, что в кои-то веке посмела надеть пижамные штаны вместо привычных треников, в кармане которых всегда покоился блистер спасительного золмигрена. Потом она обязательно раскидает эту заразу везде, распихает волшебные таблеточки в каждом, сука, углу, чтобы те выглядывали из каждой щели, словно общажные тараканы. Но вот сейчас, ох, сейчас Грин на каком-то безумном усилии воли крутила колёса коляски, умирая от каждого шороха, каждого пройдённого сантиметра, отдающегося болезненным импульсом в высшей нервной системе. Коридор, поворот, ещё парочка мучительных метров, и она наконец-то у цели. Пальцы нервно заёрзали, едва не содрав к чертям молнию косметички с красным крестом. Перед глазами уже порядком плыло, а теплый и казавшийся ещё несколькими минутами ранее таким приятным и уютным свет гостиной сейчас отчаянно выжигал сетчатку, позволяя больше ориентироваться на ощупь, нежели зрение. Благо, за годы ношения очков Пери вполне успела освоить этот навык и сейчас яростно выкалупливала заветные горошины из пачки. Одна, вторая… нет, вторая убежала! Чёрт! Лишь бы Тыковка не успела её слизать раньше времени! Пери в ту же секунду потянулась за ней, но кажется немножко просчиталась с расстоянием, осознав свою оплошность уже в полёте с коляски. Какие-то доли секунды, какие-то жалкие мгновения невесомости, пока гравитация наконец не взяла своё от дня, который и так уже был хуже некуда. Пол не стал долго думать, а тем более мелочиться и сразу встретил гостью обжигающей прохладой, болючей шишкой и парочкой свежих синяков, что вовсю растекались алыми пятнами по тонкой коже. — Проклятье! — заскулила Грин, потирая ушибленный локоть. Ей до ужаса было обидно, от всего и сразу, и лишь пойманная таблетка грела руку маленькой победой в этой беспросветной череде невезения. Она мечтала, чтобы уже этот дурацкий день наконец-то кончился, забрав вместе с последними проблесками ясного звёздного неба все горести и маленькие неудачи, несносно зудящие назойливыми мыслями, подобно стайке кроватных клещей. Сил подняться попросту не нашлось, так что Грин, стащив плед с дивана и закинув лекарство в рот сразу в двойной дозировке, так и осталась лежать на паркете в гостиной, изредка поднимая голову, чтобы утереть проступавшие от коварной мигрени слезинки, да высморкаться во всё тот же несчастный плед, что с открытым настежь балконом едва ли спасал её от застудки почек. Ей больше ничего не хотелось. Только вот так лежать, надеясь, что Ляпис всё-таки рано или поздно придёт. Услышит, почувствует, да хоть у гадалки по линии жизни узнает, но придёт к ней. Не чтобы спасти, а просто чтобы быть рядом. Гладить, осторожно уложив вдруг ставшую слишком тяжёлой голову на колени, да прикладывать к разгорячённому лбу столь нежные прохладные ладони. «Потерпи, скоро всё кончится, скоро всё пройдёт». — нежно шепнёт на ушко она. И Пери ей поверит, обязательно поверит.

──────────── ✧･ﾟ✰ﾟ･✧ ────────────

Однако чуда не случилось. Ляпис не появилась на пороге по взмаху волшебной палочки и не запечатала все боли и печали в 2-х метровом зеркале раздвижного шкафа, которое Перидот после аварии всячески старалась избегать. Это маленькое сгорбленное отражение, вечно закутанное в тридцать три пледа из-за нарушенной терморегуляции, она ненавидела всем сердцем, каждый раз стараясь пересечь опасный участок на максимально разрешенной скорости, чтобы глаз успел уловить лишь очертания, но никак не всю картинку целиком. Иногда это и правда срабатывало, позволяя самооценке остаться на тех же значениях, а не рвануть на несколько этажей вниз. Только вот с каждым днём тросы уверенности всё равно изнашивались, грозясь в любую минуту не выдержать и рухнуть вместе с грузовым лифтом вниз в самую глубину шахты без какой-либо надежды когда-нибудь оттуда выбраться. Пери не хотелось знать, насколько ещё её хватит, но она ясно ощущала, что в запасе у неё не так уж много времени. Тем более после фразы Аметист. Конечно, та была брошена невзначай, но теперь, когда таблетки подействовали, и её понемногу стало отпускать, эти несчастные слова не выходили у неё из головы. Это было такой глупостью, такой незначительной мелочью, которая обычно промелькнет в потоке сознания и исчезнет в небытие навсегда. До этого дня она даже не думала об этом. Всегда находились дела и проблемы поважней, дурацкие «взрослые» задачи, которые Пери просто на дух не переносила, но всё равно выполняла, ведь взваливать ещё и оплату счетов с прочей бюрократией на плечи Ляпис было бы просто нечестно. И вот сейчас, когда всё только-только начало налаживаться, семимильными шагами возвращаясь к привычному ритму жизни, когда Пери потихоньку стала привыкать к сложившемуся положению дел, проглатывая ежедневные ограничения, как горькую пилюлю, какая-то маленькая, совершенно нелепая мелочь с подачи Аметист была готова вот-вот разрушить всё чудом нажитое. — Хочет ли её Ляпис? — прошептал внутренний голос, ядовитый и настойчивый. — Нужна ли ты ей вообще? Может, ей проще избавиться от такой обузы? Пери сжала кулаки. Нет, это бред. Ляпис её любит. Они счастливы. — О, правда? — ехидно протянули в ответ. — Лазурит молодая, симпатичная… Найдёт кого-то получше. Без «дополнительных аксессуаров». Сердце ёкнуло. А вдруг… — Стоп! — Пери резко встряхнула головой. — Это чушь! Ляпис не такая! — А если такая? — голос стал мягче, но от этого только коварнее. — Может, она просто терпит? Делает вид, что счастлива, а сама уже на грани? Грин замерла. Нет… Нет, она бы заметила. Она же не понаслышке знает, как выглядит депрессия. — Заметила бы? — голос засмеялся. — Ты же даже в себе не уверена, вечно сваливаешь всё на мигрени с усталостью, утыкаясь в плечо жены вместо ответа. Это правда забавно. Неужели ты думаешь, что она так ничему не научилась за время совместных сеансов? — Нет! — почти что слетело с губ, — Ляпис бы не стала скрывать… — Ляпис?! Ха! Мы точно сейчас говорим об одном человеке? — в ответ уже откровенно смеялись, утирая проступившие слезинки. — Дура, она просто терпит, потому что не в силах бросить такое ничтожество как ты. Знает ведь, что без неё тебе просто не выжить! — Хватит! Это не так! — наконец-то вырвалось из груди Перидот вслух. Она понимала, что это бессмысленно, что спорить с собственным подсознанием себе же дороже и самое время рассказать Ляпис о подобных «побочках», как бы стыдно и глупо она бы при этом себя бы не чувствовала, но… Всегда было это дурацкое «НО», остатки залитого медикаментами эго и былой гордости, которые так отчаянно не хотелось отпускать. — Она ненавидит тебя. И ты это знаешь… — спокойно, без прежней злобы произнёс голос, будто констатировал сухие факты, известные детишкам с пелёнок. — Что?! — Хочешь поспорить? — голос играюще поднял бровь (если бы у него она только была)— Ты ведь и сама порой злишься на неё. Почему не наоборот? У неё явно поводов для этого побольше поднаберётся. — Это другое! — Пери сжала виски, тут же отозвавшиеся болезненным спазмом. Не помогло… — Все ссорятся! — Другое? — язвительный смешок. — Давай посчитаем: стирка, уборка, готовка, купание… — Я помогаю! — Перидот стиснула зубы, стараясь не завыть от новой волны распирающей боли. — У нас есть техника, насчёт еды мы ещё давно договорились… — А купание? — голос стал сладким, как яд. — Тут уж никак без неё, да? Как ни крути. Пери замолчала, сжавшись в дрожащий комочек, и на секунду поверила. Новый порыв февральского воздуха окатил тело морозным шёпотом, забираясь под плед противной волной мурашек. Пара снежинок уселась на тонкие ресницы и тут же растаяла от всё ещё на удивление тёплого дыхания. Правда Перидот не могла сказать, что была рада данному факту. Всё же перспектива тихонько заснуть навсегда не раз посещала её больное воображение, а вариант ухода с помощью гипотермии был явно попроще в её состоянии, нежели передозировка таблетками, что и без этого каждый раз вставали поперёк горла, грозясь непроизвольной закупоркой дыхательных путей. Пери поежилась, судорожно сглатывая слюну. Всё же горячая ванна сейчас ей бы точно не помешала, а то лезёт в голову не пойми что. Ляпис того и гляди сама первой прибьёт её за подобные мысли, и не надо будет даже писать завещание. Только вот с этим были большие проблемы… Даже если бы Пери каким-то чудом смогла бы залезть в неё сама, то выбраться оттуда без помощи — никогда в жизни. Разве что купить тот мини-подъёмный кран с Ebay, но Тыковка тут же объявит ему войну, облаивая до хрипоты, а потом катайся себе по ветеринарам с перепуганным шпицем по всему городу. Нет, не вариант. Да и… честно говоря, Грин любила, когда Ляпис ей помогала. — Как удобно, да? — вновь прошипел внутренний голос. — Сидишь, как беспомощная кукла, а она тебя моет. Пери опять попыталась заткнуть уши, но он настойчиво продолжал: — Помнишь, как раньше купалась? Пять минут, зубы одной рукой, подмышки — другой. А теперь целый ритуал… потому что НЕ МОЖЕШЬ! Она зажмурилась, но перед глазами всё равно невольно всплывали те моменты: Ляпис в полупрозрачном топике, мокром от брызг, осторожно проводящая губкой по её неподвижным ногам… — Ну разве не мило? — голос вдруг стал приторно сладким и от этого только противнее. — Она так старается, хлопочет над тобой, а тебе лишь бы глазеть. Пери покраснела. — Или ты правда думаешь, что ей нравится возиться с тобой? — язвительно продолжил он. — Неужто в мыслях вообще не проскакивало, что она просто боится тебя обидеть? — Нет… — прошептала Пери. Ляпис всегда спрашивала: «Не слишком горячо?» — и Грин неизменно отвечала «нет», даже если вода была на полградуса выше. Потому что дело было вовсе не в температуре воды… От вспыхнувших воспоминаний на душе невольно потеплело, а тёмные вязкие мысли ненадолго отступили, позволяя вздохнуть. Да только вот коварный вопрос не давал покоя, расползаясь паутиной сомнений по каждому разумному доводу в борьбе с собственным подсознанием. Нет, видимо, из этой ловушки разума ей всё же самой не выбраться. Вариант оставался только один — нужно поговорить с Ляпис.