Please stop!

So I called you at home, you said you're alone I don't believe, I don't believe

You're crazy before, you're crazy now

It's no matter to me

Ляпис возвращалась домой в приподнятом настроении. Всё-таки не зря говорят, что хорошая тренировка может творить чудеса, а купленный по дороге назад глинтвейн и вовсе делал этот вечер на редкость прекрасным, приятно обжигая ладонь своим теплом, а мозг градусом. — Я дома! — приветливо крикнула она, отпирая входную дверь. В ответ тут же донеслось радостное гавканье, а секундой позже вокруг ног довольно завертелся рыжий комочек, словно маленький ураган, норовя вот-вот налететь на хозяйку. — Привет, солнце, — заулыбалась Лазурит, присаживаясь на корточки, дабы погладить питомца, а тот, казалось, только и ждал удобного момента, чтобы лизнуть хозяйку. — Фу, Тыковка, нет! — совсем не зло, а скорее для соблюдения порядка возмутилась Ляпис, смеясь и отпихивая слюнявую пасть от лица подальше. Однако пёс не унимался и вместо привычной позы для почесушек животика карабкался выше, ещё ближе к хозяйке, опираясь лапами на чужие колени, да дёргая её за рукав куртки, словно за нескрываемой радостью хотел сказать что-то ещё, крайне важное. Лазурит тут же невольно насторожилась. — Тихо! — приказала она, приложив палец к губам, и поспешно прислушалась. Помимо дыхания Тыковки было тихо. Подозрительно тихо, будто дом, услыхав команду, тотчас замер, боясь лишний раз скрипнуть половицей. Это было крайне странно: обычно от этих двоих шуму на целый бар в пятницу наберётся, но сейчас даже тихоходка была бы в шоке от такой тишины. Может быть они в магазин вышли? Но почему же тогда не взяли с собой Тыковку за компанию? И что в таком случае куртка Пери делает на вешалке? Вопросов с каждой секундой становилось всё больше, и это совсем не нравилось Ляпис. Тихонько сняв обувь, она осторожно ступила в глубь квартиры, внимательно осматривая немногочисленные комнаты жилища. Мастерская пуста, что впрочем не удивительно, кабинет Пери тоже, ванна, туалет, но стоило ей только зайти в гостиную, как сердце тотчас ухнуло вниз. Весь заряд лёгкости и приятной безмятежности после тренировки мигом испарился, сменившись грузом отчаяния и тревоги, ведь её маленькое солнышко, её драгоценное сокровище, скукожившись и чуть дыша, лежало на полу, едва прикрывшись пледом, который и без того едва ли спасал от февральских морозов, задувающих через балконную дверцу. Нет! Только не это! Неужто это случилось опять?! Ляпис отчаянно не хотела верить, до посинения готова была отрицать действительность, но, чёрт возьми, всё именно что указывало на обратное. Очередной приступ. Несмотря на коррекцию дозы, на дополнительные визиты к врачу, на прошествии столько времени… Но нет, сомнений не оставалось — это именно что был он. Очень не кстати. Хотя подобное вообще никогда не бывает вовремя. Но тогда она хотя бы была рядом: могла помочь, подстраховать, успокоить. А сейчас… Держа руку на быстром наборе скорой, Ляпис осторожно приблизилась, в сердцах надеясь, что её Пери хотя бы не так сильно ударилась головой. Ещё одного сотрясения им уж точно не пережить. Пальцы сами собой потянулась к крохе. Проклятье, какая же она холодная! Это нехорошо, вообще ни разу не хорошо! Перевернув её на спину, Лазурит тут же поспешила наклониться к бледному личику Перидот. Правило 10 секунд, хах? И хотя заветное тепло с тихим выдохом Ляпис уловила практически сразу, остаток времени она всё равно рефлекторно продолжала смотреть на маленькую грудь, что ритмично вздымалась вверх-вниз. Слава звёздам, та всё ещё дышала, тихо, размеренно. Неужто просто уснула? Кажется, да. Волна облегчения прокатилась по телу, стоило только синевласке устало откинуться на обивку дивана, стоящего в шаге от обнаруженного недвижимого тельца. Вероятно, та просто упала с него во сне, а Ляпис уже нафантазировала себе невесть что. Будь проклята эта тревожность! Она глубоко вздохнула, пытаясь унять ход разбушевавшегося сердца, что с каждым сокращением болезненно долбило по ребрам. Боже, такими темпами ей и самой скоро понадобится холтер на сутки. Однако полноценно расслабиться не получилось, а на смену бешено колотящемуся от тревожки сердцу пришли новые вопросы: Как давно она здесь лежит? Почему совсем одна? И где чёртова Аметист?! Пальцы инстинктивно поползли к волосам, запутываясь в нечесаном синем каре, пока первые оборванные волоски не полетели вниз. Ляпис не могла перестать корить себя за доверчивость, за такую халатную легкомысленность в столь важном, не требующем ошибок деле. Как она вообще могла оставить её под присмотром столь безответственной личности?! Руки чесались набрать Аметист, вздёрнуть её за грудки и высказать всё, что она о ней думает. Плевать на последствия, плевать на все отговорки и объяснения, которые полетят в ответ, Лазурит готова была рвать и метать, словно кто-то резко переключил режим на берсерка. Однако, когда она уже собиралась нажать на вызов контакта со смеющейся рожицей Полетт, в ногу тыкнулся маленький мокрый нос. Ляпис дернулась от неожиданности, словно реальность в тот же момент окатила её ушатом холодной воды. Она вновь взглянула на мирно сопящую Пери, потом на Тыковку, что всё ещё утыкалась своей пушистой мордочкой ей в голень и тихонько поскуливала, словно тоже боялась гнева хозяйки. — Ох, Тыковка, прости. Ты ведь тоже наверняка испугалась не меньше моего. — она мягко потрепала пса за ушком, пока тот настороженного принюхивался к своей второй маме, опасаясь снова попасть под горячую руку. — Всё хорошо, теперь всё будет хорошо… — С каждым днём в это верилось всё меньше, но упрямой Ляпис ничего не оставалось, кроме как повторять эти слова словно мантру. Отказаться от них — сойти с ума, потерять надежду, и тогда уже точно всё — хоть с крыши сигай. Но пока у Ляпис всё ещё была Пери. Эта удивительная неунывающая кроха, что когда-то вытащила её из подобного дерьма, самозабвенно проводя ночи с безнадежной студенткой лечки вместо компании поинтересней. Ляпис никогда не забудет, как малышка отпаивала её валерьянкой после особенно сложных зачётов, внимательно слушала, позволяя рыдать в подушку, сколько потребуется, а потом предлагала совершить налёт на ближайший магазинчик с мороженным, и, к большому удивлению синевласки, это почему-то работало. Жизнь всё ещё не была сладкой, но становилась приемлемо горькой, и тогда этого было достаточно. Теперь же пришло её время платить по счетам. Правосудие над Аметист уж как-нибудь подождёт, а вот её замерзающее солнышко нет! Взгляд инстинктивно скользнул вниз на кроху, а та, будто почувствовав его, внезапно вздрогнула. Её веки дёрнулись, а губы слабо пошевелились, словно она хотела что-то сказать. — Пери?! — Ляпис тут же бросила телефон на диван и наклонилась ближе. Глаза Перидот медленно открылись. Они были мутными, невидящими, будто она смотрела куда-то сквозь реальность. — …Ля…пис? — её голос звучал хрипло, едва различимо. — Да, это я! Я здесь! — Лазурит схватила её руку, сжимая в своих ладонях, отчаянно пытаясь передать хоть немного тепла. — Ты пришла, — тихонько выдохнула кроха, вогнав в израненное сердце ещё один гвоздь вины по самую шляпку. — Конечно, солнце. Я здесь. Я вернулась. — рухнула к ней на пол Ляпис, обнимая дрожащее существо под тонкой материей. — Прости, что заставила ждать. Ей не ответили. Лишь сильнее прижались к груди, утопая в долгожданных объятиях. — Ты как? Что случилось? Тыковка меня чуть не съела от переживаний! — тут же затараторила синевласка, не позволяя проклятому слёзному кому вырваться из горла. Перидот медленно перевела взгляд на пса, который тут же радостно завилял хвостом, но не решался прыгать, будто чувствуя, что хозяйка ещё слишком слаба. — Прости… я… просто чуток задремала, — в голосе отчётливо слышалась неуверенность. — Ты точно не ударилась? Как твоя голова? — настороженно спросила Ляпис, а пальцы, оторвавшись от всё ещё холодной спины жены, тут же инстинктивно побежали ощупывать светлую макушку. — В норме... — тихонько протянула Пери, стараясь улыбнуться, но Ляпис нутром чуяла, что что-то не так.

──────────── ✧･ﾟ✰ﾟ･✧ ────────────

Её было не провести. Перидот всегда знала, что это гиблое дело, отчётливо осознавала, что ничем хорошим это не кончится, но почему-то из раза в раз наступала на те же грабли, забывая своей больной головой с кем имеет дело. Ляпис Лазурит. Боже, как же ей было перед ней стыдно. За весь этот спектакль в целом и себя в частности. Это чувство и так давно её пожирало изнутри практически каждый день, но сейчас под взором проницательных, невероятно красивых лазурных глаз оно усилилось в сто крат, заставляя невольно отвести взгляд. Однако это было бесполезно. Ляпис и так всё поняла без слов, устремив изящные тонкие пальцы к вискам маленькой врушки. Осторожно массируя их знакомыми круговыми движениями, она тихонько, словно и вовсе невзначай, спросила: — Опять мигрень? — её голос звучал так мягко, что аж предательски защемило в груди. — Сколько часов? — Не считала... — Перидот прикрыла глаза, чувствуя, как тёплые ладони жены слегка дрожат. Она переживает. Из-за меня. Опять. Ляпис тут же натянула плед повыше, поправила подушку под спиной, потом вдруг резко встала: — Сейчас налью тебе чаю с мятой, и сразу в ванну. Ты вся... — её голос треснул, — ...вся холодная. — Угу… — тихонько кивнула Пери. Она уже совсем позабыла о холоде, впрочем, как, к сожалению, оказалось не только о нём. Практически сразу с кухни послышалась парочка отборных ругательств, затем грохот и отрезвляющий шум воды, тут же вернувший гудящей голове недостающее воспоминание. Рис. Чёртов дурацкий рис, чуть не стоивший им квартиры, если бы Ляпис не пришла сегодня домой пораньше. Ну как? Как можно быть такой бестолковой и невнимательной?! Пери хотелось биться об стенку от столь банальной, но при этом ужасно опасной тупости. Благо, осуществить задуманное ей не позволили. Ляпис, как ни в чём не бывало, спустя несколько минут вернулась в гостиную, осторожно поставив поднос с чаем и домашними яблочными чипсами перед женой, и уселась рядом. — Прости… Я совсем забыла о нём, — прошептала Перидот, впиваясь пальцами в мягкую ткань толстовки, не смея приподнять взгляд. — Ничего страшного, солнце. Главное, что мы вовремя всё заметили. — улыбнулась Лазурит аккуратно вкладывая нагретую чашку в холодные ладони жены. Её голос был до невозможности мягким. Таким спокойным. Таким… прощающим. От этого внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Пери сделала глоток. Горячая жидкость обожгла горло, прошла бодрящим жаром по пищеводу, расползаясь в желудке приятным теплом, да только ничего из этого не могло избавить её от ледяного, удушающего груза вины, засевшего прямиком у сердца. —Давай, ещё глоточек. — Ляпис накрыла крохотные пальцы своими, приподнимая чашку к тонким обветренным губам. Скромный глоток. — Умница! — всё так же приторно сладко растеклось по комнате, однако Пери успела заметить то, что Ляпис так отчаянно пыталась скрыть. Дрожь. Едва уловимая. Совсем незаметная. Но… Пери заметила. Увидела этот страх, мелькнувший на доли секунды в лазурных глазах напротив. И от этого сделалось только хуже. Она не заслуживает этого. Ни чая, ни заботы. Перидот не заслужила ничего из этого раз посмела довести Ляпис вновь до такого состояния! — Прости… — вновь выдохнула Пери, — Я просто подумала, что ты придёшь голодной, и хотела что-нибудь сделать для тебя. Что-нибудь сделать. Жалкая попытка бесполезного существа почувствовать себя хоть немного значимой. Хоть чуток полезной. Итог — едва не сгоревшая квартира и страх в глазах той, кого она когда-то поклялась защищать от всех ужасов и кошмаров этого мира. Она испугалась за неё. Из-за неё же самой. — Давай в следующий раз ты всё же будешь готовить в мультиварке, как мы договаривались. — предложила Ляпис, и в её интонации не было ни капли упрёка, лишь мягкая, обволакивающая забота. Пери опустила голову, скрываясь в капюшоне, чтобы жена не увидела, как гримаса злости искажает её лицо. Злости на себя. — Ты же не любишь еду оттуда… «Кричи на меня!» — яростно требовала какая-то бессознательная часть внутри. — «Давай же! Выскажи всё! Я заслужила!» Но Перидот слишком хорошо знала, что та не станет. Ляпис никогда больше не повышала на неё голос, однажды, давным-давно, узнав о глупой, такой жалкой в своей иррациональности, практически животной боязни криков. И это сводило с ума. Она была слишком идеальной. Слишком терпеливой. Слишком хорошей для того, кто даже ужин приготовить не в состоянии без угрозы всему подъезду. — Да, — тихо согласилась Ляпис. — Но только не в твоём случае. И от этих слов стало так больно. Пери едва успела проглотить удушающий ком в горле, прежде чем Ляпис взяла её на руки и потащила в ванну. Вот так всегда. Её жертвы. Её уступки. Её бесконечное, удушающее своим совершенством терпение. Она заслуживала кого-то целого. Сильного. Того, кто не будет забывать выключать плиту из-за сраной головной боли! А в итоге… Получила нелепую куклу-недоростка из инклюзивной линейки. И при это всё равно продолжала смотреть на Перидот так, будто та вовсе не обуза, а её маленькое неунывающее солнышко. Это было так несправедливо… Пери закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские горячие капли. Она ненавидела себя за эти слёзы почти так же сильно, как и за всё остальное.