Часть 1

      Астариону нравилось неспешно раздевать Гейла. Находил он что-то приятное в том, чтобы постепенно расстегивать пуговицы, развязывать шнуровку, и отвлекаясь на поцелуи снимать дальше брюки, что свои, что Гейла. Это было зачаровывающим действием. Обнажать новый, пускай и знакомый участок кожи. Всякий раз стоило снять один никчёмный, скажем, носок, они втягивались в поцелуй, будто отмечая это событие. Было что-то особенное в том, что снять полностью нижнюю часть одежды и оставить только верхнюю, чтобы потом наблюдать как край ткани едва закрывал самые интересные части.       В их палатке было тепло и удобно. Не то, что в тех, когда они путешествовали, чтобы избавиться от личинок в голове, где было уже благословением иметь спальник да рюкзак под головой и молится чтобы муравьи не пощекотали бока. А сейчас — множество подушек, одеяла, плед, под куполом летало несколько светящихся шаров, рядом постепенно угасала палочка с благовоньями.       Откинув тунику Гейла прочь, Астарион нагнулся, чтобы начать целовать его грудь. Руки эльфа ласково, но крепко сжимали талию мужа, поглаживая кожу большими пальцами. Губы постепенно поднимались выше к излюбленному месту — к шее. Хотя надо признать не только оттуда он любил пить кровь. Запястья, плечи, бедра… Уговорить Гейла дать себя укусить в бедро было непростой задачей и крайне редко это дозволялось сделать, можно даже сказать, только по праздникам, в качестве бонуса.       Вернувшись к губам Декариоса, Астарион слился с ним в поцелуи. Одна рука легла возле его головы, поглаживая волосы, другая так и осталась на теле, чтобы ощущать кожу под подушечками пальцев. Сидеть вот так сверху и наслаждаться друг другом, было выше всяческих удовольствий. Астарион ощущал, как волшебник нежно массировал его плечи и спину, сжимал его бедра и ягодицы, тихо сопел, пока они целовались и неуклюже пытался сплестись с мужем языком.       Астарион отстранился на немного, чтобы с улыбкой полюбоваться на своего возлюбленного. — Ты такой красивый, Боги, — прошептал эльф, зарываясь носом в волосы Гейла и шумно выдыхая. — Скажи это седой бороде, — тихо отшутился Гейл, обнимая Астариона. — Понятия не имею, о чем ты, — Астарион поцеловал ухо мужа и чуть прикусил его мочку. — Чем тебе не нравится серебряный? — Много чем… Ой, в смысле, я не это имел в виду!       Астарион чуть затрясся от беззвучного смеха. — Придурок… — хихикал эльф. — Да я не… Ох! Ладно, я придурок. — Мой придурок…       Астарион слез с мужа и лег рядом. Снова прильнув к его губам, ладонью он повел вниз от его груди по животу и совсем ниже до выпиравшего сквозь ткань члена. Гейл сдавленно простонал, стоило сжать эту часть. Астарион начал чуть надавливать, потирать и всячески играть пальцами на столь чувствительной части мужского тела. Отстранившись, чтобы увидеть выражение лица Гейла, эльф улыбнулся, замечая нужду, желание и страсть в карих глазах. — Что-то не так? — с ухмылкой тихо спросил вампир. — Дразниться он… — фыркнул немного смущенной улыбкой волшебник.       Астарион чуть сильнее сжал пальцы. — Аст… Ох, Боги, ну прекрати… — взмолился Гейл, вбирая ртом воздух. Астарион ласково поцеловал мужа в щеку и висок. — Ладно-ладно…       Приподнявшись, он снял с себя и с Гейла нижнее белье. Еще раз поцеловав любимого в губы, вампир прошептал. — На живот ляжешь? — С коленками или… — Или.       Гейл выдохнул и перевернулся на живот, положив голову на подушку, а под нее руки. Астарион уселся сверху и провел ладонями по спине Декариоса, лаская его мышцы от самой шеи и до копчика. Нагнувшись, он поцеловал затылок возлюбленного, снова вдыхая запах его волос и тела. Почему он так вкусно пах в любое время? Астарион сжал бедра Гейла и начал немного потираться членом промеж его ягодиц. Ему нравился этот процесс, не меньше, чем снимать одежду. Доставляло удовольствие и просто лечь полностью, накрыв его тело своим, прижимаясь к теплой коже и осыпать шею и щеки поцелуями, оставляя едва заметные засосы на коже.       Обмакнув пальцы в баночку со смазкой, Астарион весьма обильно обмазал свой член. Обхватив себя, он прижал головку к еще сжатой мышце, начиная дразняще водить по ней. Гейл заметно засопел. Придерживая ягодицы раздвинутыми, эльф продолжал дразнится, покусывая губу в наслаждении от вида чуть извивающегося волшебника, что все желал ощутить мужа в себе. Но уже вскоре терпение Астариона закончилось, и он все же скользнул во внутрь. Вампир сдавленно выдохнул, ощущая, как его обхватывали мышцы. Зрелище было потрясающим и возбуждало не меньше тихо постанывающего Гейла. То как постепенно он почти тонул в нем, то как специально снова выходил и медленно входил, наблюдая за тем, как головка члена раздвигала стенки Гейла. Все это вызывало в Астарионе желание просто стонать от наслаждения.       Качнув бедрами и положив руки рядом с плечами Декариоса, вампир начал постепенные движения. Гейл закрыл глаза и позволил себе отдаться, не сдерживая стонов. А раньше его только мольбами можно было заставить стонать. И чего он смущался? Мужские стоны прекрасны не меньше женских. Сдавленные, хриплые, надрывистые, такие нуждающиеся, интимные… Астарион не устоял перед соблазном лечь на Гейла, придерживая свой вес коленями и локтями. Толчки стали частыми и довольно быстрыми, но затем их сменила размеренность, чтобы можно было войти на всю длину и почти на всю длину выйти.       Астарион целовал любимые щеки и плечи со множеством родинок, будто созвездия на небе. Мягко повернув голову мужа, он подарил несколько нежных поцелуев в его приоткрытые от стонов губы. Внизу всё тянуло и скручивалось в узел. Движения эльфа становились напористыми и быстрыми. Прерывистые вздохи смешивались со стонами, которые то и дело застревали где-то в горле.       Астарион отстранился, покинув тело Гейла и приподнялся на коленях. — Перевернись на бок, милый… Со стоном волшебник повернулся. Рядом улёгся Астарион, снова обильно себя смазав. Приподняв ногу Гейла, он вернулся в его прекрасное тело, под немного другим углом. — Ох… — ахнул тот и закатил глаза. Ладонь Астариона обхватила член Гейла, постепенно начав двигаться по его длине. Поцелуи вампира были смазанными, скорее как приятное щекотание нервных окончаний, которые бы ещё больше добавляли жара в их соитие. — Блять… Боги, Гейл… — шептал Астарион, двигая быстро бёдрами.       Это было слишком. Гейл млел под его натиском, кажется не в силах даже что-либо говорить и способный лишь мычать и стонать. Астарион и сам едва держался, уже ощущая сплошное наслаждения видя мужа в таком виде. Серьёзный профессор в Академии мог очень чувственно стонать, когда его брали во всю длину… Чего греха таить, во время экскурсии по Академии, Астарион смог затащить мужа в подсобку, где хранились алхимические компоненты и склянки и сделать ему такой минет, что профессор Декариос в итоге опоздал на свою же лекцию минут на двадцать. Это было очень страстно и возбуждающе. Но, разумеется, больше Астариону нравилось быть в их постели, в их комфортной обители. Эта палатка стала небольшим исключением из правил. — Аст, я… ах… — задыхался Гейл. Его рука вцепилась в руку эльфа, будто желая сдержать натиск. — Понял… — прохрипел он.       Разжав руку, Астарион надавил на живот Гейла, чтобы тот стал ещё ближе к нему. Толчки стали мелкими, быстрыми. Вампир задышал сквозь зубы, войдя почти полностью, он закачал бёдрами, создавая словно волну, чтобы задеть особенно чувствительную точку в мышцах волшебника. — Ох! — Давай… Давай, любимый…       Обхватив Гейла руками, Астарион уже не контролировал себя, отдавшись воле желания и страсти. Декариос протяжно застонал, зажмурившись. Его член дёрнулся и окропил живот семенем. Эльф закатил глаза и сдавленно простонал, делая последние толчки и ощущая, как оргазм прокатывался по телу. — Ох, черт возьми… — Астарион уткнулся лбом в затылок Гейла, часто дыша. Сердце стучало в груди, в висках и в ушах… Сознание было расфокусировано, раздроблено на мелкие частички. — Как я люблю тебя, милый… — А я тебя… — улыбнулся Декариос, с трудом поворачиваясь к возлюбленному и ласково касаясь его губ.       Астарион потёрся щекой об плечо Гейла, почти мурлыкая. Как он любил их маленькую семью…

***

      Прошло полтора года с их свадьбы. А всего с момента знакомства Астариона и Гейла уже минул почти третий год. И это было самое счастливое время. Анкунин наслаждался каждым днем свободы, мыслями о том, что его тело снова его, что он был волен делать, что хотел и как хотел. Что он, черт возьми, счастлив! Счастлив любить и быть любимым. Их брак с Гейлом… Идеален. Других слов, чтобы описать у Астариона не было. Да и другие слова не требовались. Он души не чаял в Гейле, любил его, как никого и никогда не любил. И сам себе удивлялся, что вообще способен на такие нежные и трепетные чувства. Они дополняли и поддерживали друг друга, вместе избавляясь от последствий болезненного прошлого, что иной раз настигало обоих. И, пожалуй, Астарион бы сошел с ума, пытайся справится со всем этим один. Но он больше не был один.       Их свадьбу можно было бы назвать скромной: семья и близкие друзья. Но было небольшое «но» в лице клана Декариос, что был, мягко говоря, большим, поэтому часть родственников посадили на сторону Астариона. У эльфа, к несчастью или нет, практически никого не было тех, кого бы он мог назвать близким. Только друзья. Да те, почти всё были теми, с кем ему довелось избавляться от Абсолют. Впрочем, этот никак не омрачило торжество. Это был их праздник, а значит ничто не могло его испортить. Астарион с радостью взял фамилию мужа, став новым членом клана Декариос. Его и так все любили, а теперь стали любить еще больше. Астарион впервые ощутил, что такое большая, дружная и шумная семья. По нраву ему была больше их с Гейлом маленькая и скромная, но и остальные Декариосы ему нравились. С Морганой отношения наладились, чародейка активно поддерживала «своих мальчиков», а на торжестве не переставала плакать. Как предположил Астарион, дело было не только в радости за сына, но и потому что этот сын походил на своего отца… Моргана очень любила погибшего мужа… И эльф понимал, насколько могла быть сильна любовь.       После медового месяца, жизнь ушла в немного повседневную среду, что, впрочем, не лишало мужчин романтики и маленьких приключений. И иногда такие приключения становились практически полноценными, как в старые добрые времена.       Гейл уговорил Академию дать ему разрешение на исследование определённых магических ископаемых. В виду чего, руководство буквально отправило своего профессора в командировку, а тот возьми и позови с собой мужа. Командировка предполагала выезд за пределы Глубоководья и возможное столкновение с мелкими неприятностями. Поэтому для остальных Астарион стал якобы охраной для волшебника, но все понимали, что на самом деле за этим скрывалось приключение двух влюбленных мужчин, которым было скучно сидеть дома. Разумеется, Астарион согласился сопровождать мужа. Ему было приятно размять кости, вспомнить былое и от души поразвлечься, перерезая глотки всяким монстрам. Кровью не корми он был рад этому! Но всякому веселью приходит конец, и бывает не самый приятный…

***

      Лошади тихо цокали по дороге. Ветер обдувал лица, играясь с прядями волос. Колосья шумели вместе с кустарниками, создавая единую симфонию бескрайних полей. Едва-едва доносился морской запах, что перемешивался с полевыми цветами. Впереди виднелись пики храмов и дворцов Глубоководья; скоро они будут дома. Астарион практически соскучился по их жилищу, в частности по нормальной ванне. Быстро привыкаешь к удобствам большого города. Довольный Гейл рассматривал добытые материалы и восхищенно что-то причитал. Астарион лишь улыбался, слушая голос мужа и иногда посматривая на него, любуясь: сиреневая мантия с золотистым узором, растрепанный хвост с весьма отросшими волосами, неряшливая борода, в одном глазу специальный монокль, чтобы лучше видеть, радостное, даже какое-то детское выражение лица — Астарион мог рассматривать любимого часами. — Поразительно… О, поразительно! Жду не дождусь, когда доберусь до лаборатории, чую запах хорошей работы на несколько недель! — Гейл практически сиял от предвкушения и счастья. Он снял монокль и убрал его в футляр, а образец поместил в специальную коробочку. — Как думаешь, Академия хоть скажет «спасибо»? — улыбнулся эльф, чуть подтрунивая над магом. — Мне скажут больше, чем «спасибо», мой милый! С новой исследовательской работой, я претендую, между прочим, на почётную премию чародея Андерса! За выдающейся вклад в развитие магической сферы. Кажется, что уже всё давно открыто, но я тебя уверяю и трети тайн Плетения не раскрыты, а некоторые тайны даже Мистре не известны! — в Гейле горел этот очаровательный огонь любопытства и искренней любви к изучению тайн мира и магии. Астарион, хотел было отшутиться, как вдруг до его уха донесся какой-то шум. Это не была возня животных или чего-то подобного, это было… Что это? — Ты слышал? — проговорил Астарион, останавливая лошадь и повернув голову в сторону звука. — А? — отвлекся Гейл. — Что слышал? Эльф нахмурился, вслушиваясь. Как будто… Кто-то дрался. Несколько людей. Лязг металла, отдалённые голоса… И тут совсем тихое, но весьма отчетливое: «На помощь!» дошло уже и до Гейла. — Теперь слышал, — проговорил он напряжённым голосом.       Астарион пришпорил лошадь и поскакал на звук, который с каждым метром становился громче. Впереди из-за леса показался небольшой лагерь, на который напали. Астарион соскочил с седла, выхватывая попутно кинжалы. Быстрым взглядом, он оценил кто нападал, а кто защищался. Первыми были странные солдаты в черных доспехах, что походили на огромные змеиные чешуйки, на голове были шлемы закрывающие лица, на плечах перьевая накидка, а в руках такие же чёрные, как и доспех мечи. Вторые… Обычные люди, походившие путников, что разбили лагерь для отдыха. Одеты были кто во что, они не ожидали нападения.       Солдаты обернулись на незваных гостей. Астарион воспользовался моментом неожиданности и атаковал. Один из воинов попытался сделать выпад в сторону вампира, но Астарион это предвидел и ловко заблокировал удар кинжалом. Перекрутив их оружия, он в мгновение ока заскочил за спину врага и нанёс ему несколько смертельных порезов. Землю окропила бледно-жёлтая субстанция, что видимо была вместо нормальной крови. — Что за… — не понял эльф, отвлекаясь на этот факт.       Сверкнуло черное лезвие перед лицом Астариона, а в следующее мгновение оно могло бы оказаться на его шее, но этого не случилось. В воина прилетел огненный снаряд, сбивая того с ног. Вампир очнулся. Благослови Гейла Боги! Еще два врага атаковали с разных флангов, Астарион быстро среагировал. Он крутанулся на пятках, одновременно парируя атаку одного кинжалом и нанося удар другому. Солдаты отскочили назад, послышался звук натягивания тетивы. — Гейл, лучники! — обернулся вампир на мужа. — Понял! — крикнул волшебник.       Астарион продолжил свой смертоносный танец, умело орудуя кинжалами. Он наносил быстрые удары, заставляя воинов отступать и обороняться. Кинжалы в его руках будто превратились в молнии, рассекающие воздух с шипением. Треск льда, запах гнили и серы — эльф видел боковым зрением, как Гейл колдовал, практически мгновенно уничтожая остальных. Завидев, что волшебник оказался за спинами солдат, чуть поодаль, вампир оскалился в ухмылке. Послав воздушный поцелуй воинам, он прыгнул в тень, исчезая. Секундная замешка врага и Астарион пронзил обоих, когда, появился позади них. — Славно… — выдохнул довольно он, наблюдая как из тел вытекала эта странная кровь. — Ты как?       Гейл не успел ответить. — Не смей! Нет! — вскрикнул женский голос из палатки.       Переглянувшись, Астарион и Гейл рванули туда. Вбежав во внутрь, они увидели, как один из тех солдат пронзил женщину мечом. Астарион подбежал к мерзавцу, сбивая его с ног и вонзая в грудь лезвие ножа.       Декариос же подлетел к женщине и опустился рядом, быстро осматривая ранение. Бедняжка захлебывалась в собственной крови, ей уже нельзя было помочь… — Не… не бросайте… не бросайте ее…прошу…прошу… — хрипела она. Женщина попыталась поднять сжатый кулак, но силы покинули ее, как и жизнь. — Ее? Кого? — тревожно спросил Гейл, но ему уже никто не ответил.       Астарион окинул мрачным взглядом мёртвое тело и осмотрел палатку. Знакомое окружение… — Что, во имя Плетение, тут случилось? — выдохнул Гейл. — Гуры. — Что? — Это лагерь гуров. Охотников на монстров, — Астарион показал на знамёна, тут и там нанесённые то на одежду, то на предметы. — Но… Я думал гуры сильные воины, как их так просто… изничтожили? — Скорей всего застали врасплох. На людях была обычная одежда, не доспехи, в руках каждый что успел схватить. Лагерь маленький, видимо, остановились на ночь… Они просто не ждали, что на них кто-то нападёт, особенно что-то человекообразное, — хмыкнул вампир. — Более того, в свое время я… Весьма легко проникал в их лагерь во Вратах, так что… Астарион подошёл к мёртвому воину в чёрных доспехах и сёл на корточки. Он коснулся двумя пальцами его раны и этой желтоватой крови. — Прошу, только не пробуй, — скривился Гейл. — Шутишь? От этой драни разит помоями. Трогать уже испытание, но мне просто хочется понять… — проговорил Астарион, шевеля пальцами. Субстанция, иначе было нельзя это назвать, тянулась за пальцами, как слизь, но всё ещё оставалась весьма жидкой, чтобы растекаться под трупом. — Это даже не кровь…       Гейл протянул небольшой пустой пузырёк. Астарион понял намёк и наполнил его этой странной жидкостью. Затем эльф решил снять шлем с воина и к своему ужасу, обнаружил что на том нет лица. Только измождённая, поврежденная, сморщенная кожа. На самом доспехе никаких знаков или символов. Что это за воины такие? — Астарион, — окликнул Гейл. — Смотри.       Он показал круглый медальон, заляпанный кровью. Это видимо была та вещь, которую пыталась передать женщина. На нём был странный узор, не похожий на символ гуров. — Думаешь это она имела в виду? — Не знаю, — проговорил задумчиво Гейл, выпрямляясь. — Магией от этой штуки не веет. Я не понимаю.       И вдруг. Раздался приглушенный плач. — Тут еще кто-то…       Эльф повернулся на звук. Где-то в углу палатки. Он исходил из сундука. Взглянув на Гейла, Астарион медленно приблизился к сундуку, а потом резко распахнул крышку. Внутри был… — Ребенок? — в недоумении проговорил эльф. — Ребенок! — воскликнул волшебник, приблизившись к мужу. — Великое Плетение… — Гейл неосознанно схватил Астариона за руку.       Внутри лежала малышка, году, наверное, отроду. Чуть остренькие ушки, светлые волосики, похожие больше на пух, бронзовая кожа и яркие аквамариновые глаза, заполненные крупными слезами. Губки ребенка дрожали, она хныкала и едва была готова громко разрыдаться. Что-то внутри Астариона сжалось. — Она говорила про нее… — прошептал Гейл, закрыв рот ладонью. — Это… — Ее мать… — закончил Астарион, оборачиваясь на мертвую женщину. — За что гуров могли всех вырезать? Ни одной живой души … — Эти солдаты не просто люди с неприязнью к их народу. Они сами какие-то монстры. Может дело в этом. Но вопрос остаётся… Зачем? Что они вообще? — Представь пустую куклу с опилками. Вот такие ассоциации они у меня вызывают. У них была задача, возможно, убить всех. Или убить и найти что-то. Или невесть ещё что!              Астраион еще раз присмотрелся к окружению в палатке. Ничего особенного, ничего такого чтобы бросалось в глаза. Обычная палатка, возможно, чуть богаче других. Значит здесь жили предводители… Может у них был какой-то артефакт? Или вещь, что искали эти воины? — Медальон? — предположил Декариос, будто читая мысли. — Простая безделушка, которую мать хотела оставить своему ребенку… — мрачно отозвался Астарион.       Его взгляд вернулся на малышку, что таращила глаза на незнакомцев, не зная плакать или нет. Стало тошно от мысли, что она осталась единственная в живых… На вампира нахлынули воспоминания прошлого, как он вынужденно выкрадывал детей у гуров, которых после обратили в вампирские отродья… И то, как вместе с остальными отродьями во имя их же блага пришлось их умертвить… Девочка вдруг стала плакать. — Ну-ну, тише, — спокойно сказал Гейл, присаживаясь рядом и дрожащей рукой поглаживая малышку по голову. — Мы не обидим тебя, — он говорил это так ласково и утешительно, что она тут же перестала плакать. — Мы не можем ее тут оставить. Ее надо отвезти в Глубоководье и решить, что делать дальше там, — прошептал угрюмо Астарион. — Согласен… — Гейл осторожно взял девочку на руки, улыбаясь ей, будто ничего страшного вокруг не случилось. У Астариона неприятно засосало под ребрами. — Какая ты молодец, да? Смотри! — улюлюкал волшебник. Над головой ребенка заплясала иллюзия плюшевого пегаса, что летал среди звезд. — С моими племянниками всегда работало! — с какой-то гордостью сказал он, взглянув на мужа. — Идем… Мало ли прибудет подкрепление…       Мужчины двинулись наружу к своим лошадям. Перед тем как уехать, вампир решил еще раз все быстро осмотреть. Но он ничего не нашел. Абсолютно! Обычный лагерь кочевников, которые остановились, чтобы переждать ночь! Какого черта тогда на них напали? Ни у одного из воинов при себе ничего не было. Все их лица не имели ни глаз, ни рта, ни носа, из каждого сочилась эта мерзкая желтая слизь. И этот ребенок… Единственно, что осталось от гуров. Нужно было возвращаться в Глубоководье пока не стемнело…       Астарион запрыгнул на лошадь, и мужчины двинулись в город, но уже в чуть быстром темпе.       Пока они ехали, на душе было неспокойно. Астарион осматривал медальон, пытаясь понять, что за символ на нем был изображен. В памяти ничего не всплывало. Но зато он приметил небольшое углубление и поддел его ногтем. Медальон раскрылся, обнажая… Зеркальце. — Блять, — ругнулся Астарион. — Ерунда какая-то! — он захлопнул медальон и засунул его в карман. — При ребенке постеснялся бы материться, — укоризненно сказал Гейл, взглянув на малышку, что задремала в теплых и надежных руках. Из мантии он соорудил нечто вроде переноски, которая обвязывалась вокруг него, а ребенок был в углублении и прижат к груди. — Она же все равно не понимает, — фыркнул Астарион. — Дети очень даже все понимают, даже младенцы… А что в медальоне было? — Зеркало. — Как все это странно… — волшебник снова взглянул на ребенка. — Что мы будем делать? — Астарион чувствовал странное сочувствие к незавидной судьбе девочки . — Я планирую послать письмо в лагерь гуров во Вратах Балдура. Я не знаю, где еще они могут быть, поэтому… Это пока единственный вариант, может они знают, кто это был и что вообще случилось. Может заберут ребенка, все же она из их народа, — звучал обеспокоенно Гейл. — А если нет? — Если нет… Ее нужно передать в детский дом в любом случае. — Я не понимаю. У матери была возможность спастись и сбежать, она же спрятала ребенка. Почему она не убежала? — недоумевал Астарион. — Может ее заметили, когда она прятала? И поэтому осталась, чтобы защитить свое дитя. Сила материнской любви. Каким бы не был страх за себя, за своего ребенка она будет бояться еще больше и защищать всеми силами. Даже если это безрассудно, — объяснил маг. — А у отцов такого не бывает? — Астариону было тяжело представить, что его мать готова бы пожертвовать собой ради него, чего уж говорить про отца. Но зато четко мог представить Моргану, что ради Гейла войдет хоть в горящий дом, хоть на самое дно морское… — Конечно бывает. Но они скорее… Защищают семью в целом. И так или иначе погибают первыми в таких случаях. А мамы они… Они не могут не знать наверняка останется ли их дитя в живых, но все равно будут защищать его, они готовы на такое самопожертвование, — Гейл вздохнул, печально взглянув на малышку. — Я слышал есть легенда о том, что Селунэ попросила Мистру о заклинании, чтобы матери могли чувствовать, что с их чадом что-то не так даже на расстоянии. И благодаря этому, бывало, спасались целые деревни! Удивительная штука: материнская любовь…       Астарион замолчал, пожевывая внутреннюю часть щеки. Ему не ведомо это чувство, порой поэтому где-то внутри себя завидуя, что не смотря на сложные отношения между Гейлом и его матерью Морганой, они оба сильно дорожили и любили друг друга. И эта была совершенно другая любовь…       Что ж, малышка будет лишена этого. И будет лишена всего, если её не заберет её народ…       По прибытию в Глубоководье, Астарион и Гейл немедленно отправились к лекарям: нужно было убедится, что с ребёнком всё было хорошо. Целители удивились по началу, но услышав объяснения поняли и забрали девочку под свою опеку, заверив, что завтра передадут её в детский дом. Астарион подметил, что Гейл весьма нехотя покинул госпиталь, несколько раз обернувшись, будто… Волнуясь? Под рёбрами вампира продолжало всё также неприятно посасывать. Домой они вернулись далеко не в лучшем настроении.       Гейл позабыл о своих минералах и после того, как отправил письмо во Врата Балдура, и принялся изучать собранную жёлтую субстанцию. Астарион же решил поискать в книгах похожий символ, что и на медальоне, в надежде узнать его значение.       Время давно зашло за полночь, а мужчины так и сидели в кабинете волшебника, зарытые по голову в вопросах без единого ответа. Тара ворчала и уговаривала отправится отдыхать, мол, на свежую голову будет лучше работать, но как тут уснёшь, когда столько загадок? — Ага! — воскликнул радостно Гейл, хлопнув по столу. Астарион вздрогнул, очнувшись спящим лицом на книге. — А? Что такое? — эльф приподнял голову и потер глаза. — Я понял, что это! Хах, всего то потребовалось четыре часа! — Декариос развернулся на стуле, глаза его горели почти безумным пламенем учёного. — Это Янтарные големы! В их жилах течёт смесь янтаря, золота, кровяной плазмы и некоторых ещё алхимических субстанций, чье название только больше запутает тебя… Не важно! Янтарные големы создаются из старой плоти, трухи и костей. Для поддержание жизни в них, нужен какой-нибудь предмет их создателя. Големам, как и со всеми, впрочем, можно задать определённую задачу или цель.       Астарион пропустил половину слов мимо острых ушей, с трудом из-за усталости и остатков сна воспринимал то, что говорил Гейл . — А чем это от других големов отличается? — изогнул бровь вампир. — Янтарные, скажем, слишком много человеческих составляющих требуют, но и получаются они более… Человеческими. — Ага, лица их, прям очень человеческие были, дорогой… — Я имею в виду: сила, ловкость, телодвижения. Их используют либо как живой щит, либо как оружие, чтобы точечно наносить удары в конкретные места.       Астарион откинулся на спину стула, почти растекаясь на нём. Он закрыл глаза и вздохнул. — Дорогой! Что это для нашей ситуации это значит? — почти обречённо простонал эльф. — Значит то, что это не просто монстры. Их создали! Создал кто-то сильный, потому что ему нужно было что-то от гуров, что-то важное, иначе просто так убивать потехи ради людей он не стал бы, уж тем более в каком-то лагере посреди леса, уж тем более големами. Если нам удастся выяснить что это или хотя бы, что он искал это значительно сузит круг поисков, — проговорил взволнованно Гейл. А затем добавил тихое, — А также обезопасить ту малышку…       Астарион открыл глаза и взглянул на мужа. Он уже не спрашивал почему они в такое ввязывались. Видимо судьба Героев Фаэруна их не отпустит даже после смерти… Но и ко всему прочему… Астарион чувствовал, что обязан выяснить, кто так сильно возненавидел гуров, что пожелал их истребления… Хотя бы из-за прошлых своих деяний… Поднявшись на ноги, эльф подошел к возлюбленному и коротко поцеловал его в макушку. — Идем спать…       Гейл и не противился. Астарион практически рухнул на кровать, чувствуя безумную усталость. Но впасть в медитацию он не мог. Разум не покидали големы, разрушенный лагерь, мертвые гуры, та женщина и ее дочь с огромными глазами… Какого дьявола его заботила ее судьба и вся эта таинственная ситуация?! Эльф тихо обреченно застонал и накрыл лицо рукой.

***

      Женщина уж слишком долго распиналась на тему золотых рук Астариона. Так нахваливала, что казалось еще немного и из его ушей и рта потечет сахарный сироп. Это его работа, и он не находил ничего особенного в том, чтобы поправить бисерную вышивку на бархатном платье. Самое главное, чтобы заказчики щедро платили, а сложность не важна.       Получив наконец-то мешочек с монетами, Астарион постарался по скорее скрыться с глаз заказчицы, чтобы его не дай Боги утянули на благодарственный чай, как это иногда бывало с особенно сентиментальными клиентами. Одно дело сделано, что дальше? Зайти бы в бутик с тканями и прикупить несколько нитей, да крючки новые посмотреть с пяльцами… Эльф практически так и сделал, устремив свой шаг в сторону главной улицы Глубоководья, однако… Нет же ничего плохого в том, чтобы навестить, верно? Он просто узнает, как дела, поинтересуется, может чего нужно. Заодно сообщит, что пока известий от гуров нет.       Астарион свернул в сторону детского приюта при храме Селунэ. Как рассказал Гейл, монахини хоть и отличались своей строгостью, но были все же опекающими, и их дети выходили вполне себе достойными членами общества, хоть и лишенные всякого понимания о том, что такое любовь и забота. Прихожане часто делали пожертвования для детского дома, поэтому ничего странного не будет в том, что Астарион поступит также.       Боги, он старался убедить сам себя и найти причину навестить малышку, что они спасли…       В храме, ожидая, когда его проводят, Астарион рассматривал огромную статую Селунэ. Ее белые мраморные ладони были опущены и раскрыты каждому прихожанину. Глаза были закрыты, но лицо улыбалось. Ноги Селунэ были затерты и блестели от того, сколько прихожан ее гладили, молясь и прося о чем-то. Астарион пренебрежительно относился к Богам, почти презирал за то, что они оставили его в час нужды и не откликнулись на мольбы… Но он вдруг сделал несколько шагов в сторону статуи, останавливаясь подле пьедестала, осыпанного свечами и подношениями… У Селунэ много имен и много чем она повелевала и одно из ее владений… Семья… Не просто так именно при ее храме был приют. Брошенные дети нуждались в семье и молились, чтобы она появилась у них. Но зачем молится и выпрашивать то, что должно быть у каждого?       Астарион покрутил пальцем обручальное кольцо. В душе появилось странное желание, мысль, идея… И она слегка пугала… — Господин Декариос?       Это была Монахиня Агата, старшая смотрительница дома лично встретила Астариона и приняла от него пожертвование. Она не удивилась его визиту и поделилась с тем, как проходят дела у приюта. — Завтра старшие дети будут заниматься выпечкой и продажей ее на площади. Часть собранных денег пойдет на наши нужды, а часть мы отдадим на карманные расходы самых послушных и тех, кто преуспевает в чем-то: в учебе, в творчестве и так далее, — рассказывала Агата, проводя небольшую экскурсию.       Они стояли возле зала, в котором сейчас проходило занятие у девочек по домашнему быту. Кажется, они… Учились шить, как мило. Астарион осматривал окружение, детей. Все здоровые, одетые, но чертовски скучали на занятии. — Знаете, вышивание может быть интересным… — проговорил эльф, почти усмехаясь как одна из девчонок широко зевнула и клевала носом. — Если учитель хорошо рассказывает. — Мы учим базовым вещам. Девочки должны уметь не только дырку на платье зашить, но чего и по серьезней. — И даже базовые вещи, дорогуша, можно с интересом выполнять, — отлично, теперь он искал причину здесь задержаться. — И не только девочкам… Что насчет парочки уроков от профессионала, что зарабатывает на жизнь тем, что подшивает брюки неумелых мужей и женщин, что дорожат своим временем, а? И думаю детям понравится, что урок ведет никто иной как Герой Врат Балдура!       Агата согласилась. Астарион сначала не поверил, что это сработало. Что ж, не отказываться же от своих слов. Ему было не занимать в харизме и умении что-то красиво рассказывать, поэтому провести парочку уроков кройки и вышивки не составит проблем. К тому же, теперь появилась причина вообще приходить в детский дом и интересоваться его жизнью. И, в частности, жизнью той малышки.       Ее история… не давала покоя, её медальон не давал покоя, янтарные големы не давали покоя. И самое главное — причина. Они ее так и не нашли, но что было более странным — ответ от гуров из Врат Балдура так и не пришел. Гейл через несколько дней отправил письмо Уиллу, что мог наверняка проверить и лично навестить их лагерь. И какой ответ пришел? Лагеря не было вообще! По слухам гуры покинули Врата несколько недель назад! Творилась чертовщина, и теперь Астарион с Гейлом каким-то образом оказались замешаны в этом!       Астарион не рассказывал мужу о том, что иногда навешал приют и интересовался как дела у малышки. Ему казалось, что это будет звучать странно и… Неестественно для него? С чего бы он волновался о каком-то ребенке? Но из головы не выходили слова ее матери, ее лицо… Вампир не понимал сам себя, однако сердце сжималось, стоило вспомнить.       С тех событий прошло порядком двух недель, а покоя так и не было. Астарион вновь направился в детский дом, желая проведать малышку. Монахиня Агата разрешила, понимая обеспокоенность эльфа, вроде как спасителя этой девочки. И понятно, почему он беспокоился о ее благополучии. Но сам Астарион не понимал этого. — Что, дорогуша, спала весь день? — Астарион присел на корточки возле кроватки малышки. — Я раньше тоже думал, что спать днем это прекрасно. Но потом смог вернутся под Солнце, и я теперь чуть рассвет вскакиваю с кровати… Зачем я тебе всё это рассказываю?       Девочка что-то залепетала на своем языке, разглядывая постоянного гостя большими аквамариновыми глазами. Астарион невольно улыбнулся и протянул руку, желая скорей поправить комбенизончик, но вдруг малышка схватила эльфа за палец, крепко сжимая. Внутри все замерло, вампир напрягся, округлив глаза. — Эй, отпусти! Боги… Мне бы кинжалы так держать, как ты меня! — немного нервно отшутился он. Ребенок заулыбалась и задергала палец, явно веселясь. — Дорогуша… Ну… Ну это не смешно! Ты мне палец оторвешь! — малышка засмеялась и ухнула, видимо показывая, что ей нравилось, как возмущался Астарион. — Эй! Ах ты… Совушка! Понятно? Совенок…       Астарион не мог не признаться, что умилялся с этого ребенка. И одновременно продолжал ей бесконечно сочувствовать. Наверняка ее родители хотели для нее только лучшего, а в итоге… Ради чего погибли? Он даже не мог ответить. — Господин Декариос, можно вас на минутку? — раздался рядом женский голос. Это была Агата.       Астарион выпрямился и подошёл, делая лицо как всегда чуточку надменным и не заинтересованным. — Позвольте спросить, вы обсуждали с вашем мужем идею об удочерении? Эльф почти поперхнулся. Вопрос в лоб. — Простите? — Вы и профессор Декариос не первый день заходите «навестить» девочку… — проговорила Монахиня, будто видя эльфа насквозь. — Гейл… Стоп, что?! Он тоже… Приходит? — ошарашенно спросил Астарион, теряя всякую маску. Как это? Его муж тоже… Вот черт! Черт! — Как забавно, — хихикнула Агата. — Да, тоже приходит. И, мне, кажется, вам пора обсудить идею об удочерении этой девочки. Раз её судьба вам так не безразлична, почему бы не взять её под опеку? — Я… эм…       Астарион обернулся на малышку. Черт возьми, Агата была слишком права. Но идея об удочерении казалась безумием. — Я поговорю с Гейлом, да… Кхм, спасибо за совет.       Астарион покинул детский дом в смешанных эмоциях. С одной стороны, взять под опеку маленького человечка, вырастить ее и позаботиться, подарить любовь и семью, которой она лишилась… Это было прекрасно, почти поэтично и показывало, насколько чисты и огромны сердца тех, кто решился на такое. Но это была слишком большая ответственность. Астарион никогда не видел себя в роли родителя, никогда не задумывался о чём-то подобном! И Гейл наверняка тоже. Он лишь рассказывал, как его матушка досаждала одно время вопросами о браке и деторождении. Должно быть Моргана чуть расстроилась, что ей не видать внуков от сына…       Встав как вкопанный посреди храма, Астарион ощутил, что дрожал от всех этих мыслей. Он медленно повернул голову на статую Селунэ. — Ты думаешь это хорошая идея? Такому, как я… Кого-то вырастить? — одними губами спросил вампир. Статуя, конечно, молчала. — Или это шанс? Скажи мне… Дай знак… — он не был уверен, он не был уверен абсолютно! Он боялся!       Вздохнув, Астарион развернулся и собрался уйти из храма. Но его взгляд зацепил витраж, что был прямо над большой входной дверью. Это были глаза Селунэ, окружённые семью звездами… И было в них нечто знакомое. Вдруг, игривый луч Солнца скользнул на цветные стекла витража, заставляя глаза практически засетиться. Астарион замер. Это был цвет аквамарина.       Эльф обернулся на статую, ощущая, что перестал дрожать. — А теперь то ты меня слышишь… Но… спасибо… Я знаю, что делать.

***

      Когда Гейл вернулся, Астарион ждал его на кухне, выпив почти половину бутылки вина. Он пытался придумать, как обсудить это. Как вообще начать разговор?! Он был в панике, в ужасе, и при этом четко знал, чего хотел. — Ого, у нас праздник какой-то? — удивился Декариос, завидев мужа. Подойдя к нему, он ласково поцеловал его в макушку и сел рядом на табурет. — Что-то случилось? — Гейл, я знаю, что ты тоже навещаешь детский дом… — напряженным полушепотом сказал Астарион.       Волшебник шумно выдохнул и взял бокал, чтобы тоже себе налить. — Я, да… Погоди, в смысле тоже? Ты. — вздернул Гейл голову, смотря теперь ошарашенным взглядом. — Да, — Астарион поднял глаз на возлюбленного. — Из-за неё? — Из-за неё…       Повисло молчание. Тревожное, густое, напряженное. Гейл сокрушенно опустил голову в ладони. — Мы ведь… Мы ведь никогда это не обсуждали, да? Я, в смысле… Кто из нас видел себя как родителя? — начал Декариос. — Это… Никогда не было причин, обсуждать это, верно?       Астарион нервно качал ногой и водил пальцем по краю бокала. Гейл был абсолютно прав. Но… Возможно, из него и получился бы неплохой отец, а вот из бывшего раба двухсотлетнего вампира… Сомнительно. — Милый, скажи, хоть что-нибудь, я хочу услышать твое мнение, — волшебник взял руку эльфа и чуть сжал. — Мне не даёт покоя слова её матери, не даёт покоя вся эта история, то, что гуры не отвечают на письма и… Мне всё время кажется, что на детдом нападут и заберут малышку или ещё хуже по убивают всех! Я будто… — медленно проговорил Астарион, чуть дрожащим голосом. — Я сочувствую ей, я радуюсь, когда вижу ее… И… — Ты стал очень эмпатичным… — прошептал Гейл, целуя костяшки руки возлюбленного. — И это проблема! — воскликнул почти отчаянно вампир. — Почему? Я ведь… Да дела мне никогда не было до брошенных детей! — Астарион! — Гейл поддался вперед и взял мужа за подбородок, ласково поглаживая. — Это, наоборот, хорошо. Я горжусь тобой. Ты… Ты меняешься, это нормально. Ты два века заботился только о себе и о своем выживании, а теперь… Ты готов заботиться о ком-то еще. И не только обо мне…       Астарион вздохнул и поднял глаза на Гейла. — Мне был знак. От Селунэ. О том, что… Думаешь мы бы смогли стать родителями? Воспитать кого-то? — прошептал эльф, испытывая внутри себя волнение и страх. — Я думаю это был бы очень смелый шаг. И в конце концов, мы семья. Почему бы не… Почему бы не расширить нашу семью? Если мы можем подарить той малышке лучшую жизнь… Хотя, признаюсь, я сейчас с ума сойду от страха и мыслей о том, а как быть родителем, что делать, как вообще все это должно быть?! — волшебник чуть улыбнулся. Астарион тоже. — Но думаю… Мы можем справится. Во всяком случае моя мама поможет двум непутевым мужчинам с родительскими штуками.       Астарион усмехнулся. Он встал на ноги и обнял Гейла, прижимая его голову к своей груди. Он почувствовал, как его обняли в ответ, крепко сжимая. — Значит мы?.. — Я думаю да…

***

      Астарион не верил, что они решились на это. Это был долгий процесс, однако теперь… Держа в руках их дочь, он осознавал всю ответственность за нее, за их жизнь, за ее счастье. Он чувствовал, как быстро стучалось в груди сердце и как теплела душа при мысли, что он был… отцом. Это даже страшно было произносит, не то, что думать или ощущать! — А как… как назовём? — Астарион взглянул на Гейла, что стоял рядом и не мог перестать улыбаться. — Эмбер, — твердо сказал волшебник. — Эмбер? — усмехнулся эльф. — Не нравится? — Ну, я думал что-то в эльфийском духе… Сильверстар, например, — игриво предложил Астарион. — Сильверстар? — Гейл посмотрел на мужа, мол, серьезно? — Сильвия по простому. — Давай компромисс… Эмбер Сильвия Декариос? Согласен? — Согласен, — Астарион снова посмотрел на малышку, что сосредоточенно махала погремушкой и ухала, когда та забавно шуршала. — Ну, что, Эмбер? Идем домой?