Принятие

      В один момент гробовую тишину нарушает звон разбившейся об пол пустой бутылки. Даня инстинктивно вздрагивает от громкого звука, который, как ему кажется, слишком сильно ударяет по барабанным перепонкам, заставив все более-менее аккуратно разложенные по полочкам мысли вновь свалиться в пугающую своими необъятными размерами кучу. Эти мысли сейчас напоминают Дане гору хлама, от которого уже, вроде, давно пора избавиться, но ты всё никак не находишь время разобраться с ним.              — Или же просто не хочешь это сделать.              Услышав до тошноты противный голос, отдающий столь знакомыми нотками презрения, Квадратник сразу же сжимает руки в кулаки и до боли стискивает зубы. Нечеловеческое напряжение в мышцах демонстрирует то, насколько он сейчас находится на взводе. Создаётся впечатление, словно все невысказанные вслух слова просто висят в воздухе, с каждой секундой всё сильнее нагнетая обстановку.       Флэймус, простояв ещё немного в дверном проёме, задумывается о чём-то на пару мгновений, а затем, как будто бы удостоверившись в том, что парень не собирается его прогонять, наконец, решается пройти на кухню. Даня, даже не поднимая головы, может точно сказать, к чему именно сейчас приковано внимание выцветших серо-голубых глаз. Квадратный непроизвольно делает попытку заговорить, но ничего не выходит: слова сами застревают в горле, вынуждая Даню громко прокашляться. Пришедший окидывает мрачным взглядом словно от стыда сгорбившегося в окружении пустых бутылок человека перед собой. Квадратник, спиной чувствуя его молчаливое осуждение, лишь сильнее напрягается, всеми силами сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Флэйм с мнимым равнодушием делает глубокий вдох, и лишь то, как он кусает губы, выдаёт его беспокойство. Скрестив руки на груди, парень опускает глаза вниз: от созерцания блестящих в свете лампы осколков на паркете, Дане кажется, словно ему немного полегчало. Выплеск эмоций должен был произойти рано или поздно, поэтому всё же хорошо, что это оказалась обычная стеклянная бутылка, а не что-то другое, как это обычно бывает.              — Ох, божечки... Даня, ты в порядке?..              Когда из-под подошвы старых кед слышится хруст стекла, Квадратный приглушённо хмыкает и наконец, всё же, удостаивает взглядом пришедшего. И тут они меняются местами: теперь уже Флэймус не может поднять головы, он как будто бы боится увидеть бурлящую ненависть в тёмных омутах напротив. Методично водя пальцем по граням стакана, Даня без интереса рассматривает нарушителя его покоя: застиранные рваные джинсы (те самые, которые Квадратник уже не раз предпринимал попытки отправить на свалку), небрежно заправленная в них помятая клетчатая рубашка — парень находил это верхом безалаберности и лени, торчащие во все стороны светло-каштановые волосы — как бы хотелось научить их владельца пользоваться расчёской, а, и, конечно, прекрасно знакомые всем огромные синяки под глазами, свидетельствующие о долгих бессонных ночах. От ощущения на себе изучающего взгляда Флэйм печально улыбается уголками губ. Собеседнику совершенно не нужно ничего говорить вслух — парень итак сам отлично знает, что Даня думает о его внешнем виде, манере поведения, чертах характера и так далее. Он уже привык к скотскому отношению со стороны, смирился с ролью "третьего лишнего", а потому даже не делает шаг назад (хотя, по правде говоря, очень хочет) когда Квадратный, отодвинув от себя стакан, неожиданно поднимается со стула. Даня искренне надеется, что за пеленой презрения и обиды Флэйм не сможет разглядеть плескающееся в его глазах некое подобие сочувствия, которое Квадратник с самого начала их знакомства показательно окрестил "жалостью". Флэймус не сопротивляется, когда цепкие пальцы властно хватают его за подбородок, вынуждая поднять взгляд на собеседника.              — Пожалуйста, скажи, что всё хорошо.              Заметив, как от подобных жёстких прикосновений парень испуганно замирает, сжав в кулаки предательски трясущиеся руки, Квадратный усмехается. Боже, как же сильно Флэйм его раздражает. «Ну, неужели нельзя просто взять и оставить человека в покое? Нет же, надо всюду следовать за ним по пятам и специально выводить из себя непрошенными советами. Что ж, для такого закомплексованного лицемерного эгоиста — это действительно единственный вариант самоутвердиться и хотя бы попытаться показать, словно ты не пустое место» — мнение парня о нём всегда было таким категоричным; целеустремлённый, прямолинейный и амбициозный Квадратник терпеть не мог людей, подобных Флэймусу — слабохарактерных, тихих и погружённых в себя белых ворон. Неприязнь он выражал достаточно явно, подкрепляя свой авторитет путём постоянных издёвок и колкостей, как будто нечаянно брошенных в сторону соперника. А Даня просто не мог ничего с этим поделать: обида и злость на "третьего лишнего" не давала спокойно жить с ним на одной планете, а потому с некоторых пор он решил попросту делать вид, словно Флэймуса не существует, дабы не раздражаться лишний раз и не капать ядом как Квадратный.       Однако сейчас что-то изменилось.       Обеспокоенный взгляд блёклых голубых глаз внезапно заставляет парня окунуться в самые тёмные глубины подсознания, вынуждая вновь ощутить всю ту боль, которая когда-то так же преследовала и его. После мимолётного столкновения лицом к лицу с ужасающими страхами прошлого, стоявший перед ним Флэйм теперь кажется Дане ещё совсем ребёнком по сравнению с Квадратником. И не только из-за роста. Его по-детски милый характер, какая-то ребяческая безответственность, но такое большое и по-настоящему любящее сердце доказывали, что даже в самом, на первый взгляд, законченном мерзавце, может скрываться глубоко несчастный человек, чьи мечты в один день были разбиты вдребезги под жестоким напором реальности.              — Почему ты это делаешь?              Железная хватка на челюсти вдруг ослабевает, и через мгновение пропадает вовсе. Флэймус не сразу замечает, что рука парня более не сжимает его подбородок в повелительном жесте, а мирно покоится на голове, в то время как чужие пальцы, зарывшись в каштановую копну, видимо, отчаянно пытаются пригладить растрепавшиеся локоны. Флэйм, немного опешивший от столь неожиданного проявления ласки, не собирается отстраняться, а напротив, доверчиво льнёт к Дане, заключая его в крепкие объятия.              — Боже, как же долго я этого ждал...              Даня прекрасно знает, с какой обжигающей ненавистью и завистью Квадратный сейчас смотрит на них — но ему наплевать.              Завтра Даня скажет Квадратнику, что просто переборщил с алкоголем.              Однако он надеется, нет, он уверен: Флэймус хорошо запомнит этот миг, когда они, стоя поздним вечером посреди гор пустых бутылок, впервые в жизни поцеловались, столь страстно и чувственно.