Вернутся к фанфику
1. Новая жизнь. Часть II. Девочка-скандал.
13 сентября 2026, 21:56***
Скоро начинались пасхальные каникулы, а значит, Альфард и Гарри вернутся домой. То была хорошая новость, ведь за короткое время, проведённое вместе, Эдильфрида успела прикипеть к братьям. Плохой же вестью являлось то, что на ужин заглянет семейство Уизли, а видеть этих болванов-близнецов не было никакого желания. Эффи дала им такой дельный совет, а эти двое, только вдумайтесь, просто издевательски отшутились и отвесили сомнительный комплимент. Очень хотелось подготовить для них какую-нибудь подлянку, но опускаться до того, чтобы думать об этих идиотах чуть больше, чем никогда, Эффи не планировала. За неделю до прибытия гостей, с громких хлопком аппарации, в комнате Эффи возник Кикимер и осторожно потряс хозяйку за плечо. — Молодая Госпожа, прошу меня простить, но хозяин Блэк ждёт Вас в своём кабинете. — Мерлин, Кик, вы оба время видели? — не в силах разлепить глаза, сонно промычала Эдильфрида. — Я зайду в обед. — Старый Кикимер пытался убедить, но хозяин остался непреклонен... — жалобно прокряхтел тот, поджав уши. — Ладно! Десять минут и спущусь. — не спустится, и папа нагрянет сам — ещё чего не хватало. На дворе стояло раннее утро, в этом Эффи не сомневалась, но когда она увидела на часах цифру семь, то с громким страдальческим стоном забралась с головой под одеяло. Что могло понадобиться отцу в такую рань? Прошедшей ночью Эффи дождалась, пока Сириус закроется в кабинете, что обычно происходило около одиннадцати вечера, и тайком выбралась из дома. Проворачивала она подобный трюк не впервые, и вновь осталась незамеченной. Сделать это казалось не слишком сложным, но требовало сноровки: её комната находилась на последнем этаже, потому залезть на крышу в целом было реально. Она вставала на выступ, с помощью волшебства закидывала обвязанную вокруг талии верёвку на одну из горгулий, и по стене забиралась наверх. В самый первый раз Эдильфрида сдалась и осталась дома, но веселиться хотелось, а отец каждый вечер накладывал на входную дверь и окна, с видом на улицу, сигнальные чары. Оказываясь на крыше, она палочкой запирала окно и шла к пожарной лестнице, ведущей вниз по лицевой стене особняка: здесь была самая опасная и рискованная часть вылазки, так как лестница проходила в паре дюймов от окна кабинета Сириуса. Работать приходилось чисто и быстро, не создавая лишнего шума, но это приносило недюжий азарт и выброс адреналина в кровь. Блэк любила подолгу бродить по ночным улицам Лондона, слушая музыку с магловского плеера, который купила в тот же день, когда отец дал ей карманных денег. А ещё обожала напиваться в сомнительных заведениях. К чести Сириуса, он особо не обращал внимания на то, сколько она тратит, зато внимательно следил на что. За каждый потраченный фунт он требовал чек, тем самым пытаясь проконтролировать то, что его малолетняя дочь не покупает себе выпивку и сигареты. Эффи, как честный, добропорядочный ребёнок, правда отчитывалась о каждой покупке, сделанной с денег, которые он ей вручал. Правда, в ломбарде за пару кварталов можно было выручить нехилое количество налички. Продавать то, что она купила на карманные, ей никто не запрещал.***
Спрыгнув с последней ступеньки, находившейся на высоте пары футов над уровнем земли, Эффи ощутила, как заныла левая щиколотка — эта боль вряд ли когда-нибудь покинет её навсегда. Эдильфрида очень ценила отчий дом, ценила папу, но его попытки её контролировать выводили из себя. Неужели не очевидно, что это заведомо провальная идея? Восемь лет она жила под гнётом сумасшедшей бабки и кучи условностей — контроля ей хватило с головой. Скинув верёвку в тайник, Эффи преодолела волшебный барьер и наконец оказалась на шумных улицах Лондона, вдыхая дурманящий аромат свободы. Со стороны отца было очень опрометчиво ставить сигнальные чары лишь выборочно. Хотя, вряд ли он предполагал, насколько изворотлива его дочь, когда чего-то действительно хочет. Одёрнув косуху, Блэк быстро поправила красную помаду, глядя в маленькое зеркальце. В наушниках заиграли The Runaways, и Эффи скрылась в темноте ночного города, собираясь отпадно повеселиться.***
С огромным трудом заставив себя вылезти из-под одеяла, Эффи опустила ноги на мягкий ворсистый ковер. Необходимо было собраться, но пока главной задачей стояло подняться с постели. Голова все ещё кружилась из-за выпитой в клубе текилы, а на лице остался расплывшийся макияж. Сетчатые колготки порваны в нескольких местах, юбка смята — она завалилась спать прямо в уличной одежде. Бегом умывшись и использовав как можно больше зубной пасты, дабы перебить запах перегара, Эффи спешно переоделась в пижаму. Собрав растрепавшиеся после веселой ночки кудри в хвост, Блэк тенью выскользнула из комнаты. Открывать дверь в кабинет отца было откровенно стрëмно: о природе предстоящего разговора она даже не подозревала. В голове, естественно, мелькало самое худшее, но, преодолев страх, Эдильфрида всё же негромко постучала. — Эффи, заходи. — отлично! Он назвал её «Эффи», а не «Эдильфрида», как делал во время ссор. Всё не так плачевно. Пройдя внутрь, она с интересом принялась рассматривать интерьер кабинета, никогда не бывав в нём раньше: стены обшиты деревянными панелями, на полу, во всю ширину, раскинулся бархатный ковёр, за которым Кикимеру наверняка тяжело ухаживать. Посреди комнаты стоял огромных размеров дубовый стол, доверху заваленный кипой бумаг, перьев и чернильниц — скука. Но когда Эффи подняла глаза к потолку, то обомлела. На тёмно-синей атласной ткани, серебряными нитями были вышиты сотни созвездий, точно повторяя карту звездного неба в безоблачную ночь. Там она рассмотрела созвездие Большого пса, где самой яркой точкой была отмечена звезда Сириуса, и созвездие Гидры, в середине которого сиял Альфард. Сердце Эффи пропустило удар, стоило взглядом зацепиться за одно из серебряных сплетений, образовывавших собой букву «W» — её созвездие Кассиопеи. Так всегда называли внучку Вальбурга и Орион, считая первое имя неподходящим для наследницы рода Блэк. Эффи тихо присела в кресло напротив отца, скрестив руки на груди. Сириус прочистил горло и приосанился, затушив бычок об пепельницу. — Прости, что разбудил так рано, но дела не ждут. — Эдильфрида, стараясь придать себе как можно более трезвый вид, вопросительно вскинула бровь. Сириус явно медлил со следующей фразой, с наигранным интересом изучая бумаги. Наконец, в третий раз прокашлявшись, он начал: — Не так давно, я писал профессору Дамблдору с просьбой принять тебя на четвёртый курс обучения. — вкрадчиво произнёс отец. — Чего? — Полчаса назад мне пришёл ответ. Тридцать первого августа ты отправляешься в Хогвартс. — Ты сошёл с ума!? — вся алкогольная дымка мигом развеялась. — Я всю жизнь училась на дому и планировала продолжить! Какое право ты имеешь решать за меня?! — Я твой отец. — спокойно ответил Сириус, предостерегающе глядя на дочь. Перед разговором он выпил добрую половину бутылки виски, так как подобная реакция была ожидаемой: за четыре месяца Сириус успел неплохо изучить Эдильфриду. — Ты? Да кем ты себя возомнил? Отец? Я тебя не знала всю жизнь! Какое право ты имеешь указывать мне?! — Эффи подскочила с кресла, и то с грохотом рухнуло на пол. — Полное юридическое. — слова дочери больно резанули по сердцу, поднимая волну гнева внутри. — Знаешь, чего мне стоило замять вопрос с использованием магии несовершеннолетней? — краски с лица Эдильфриды сгинули сами собой. — А использовала ты её кучу раз! Конфундус с целью грабежа? Это по-твоему шутки? Я молчу уже про магловскую полицию! Кражи? Разбой? Незаконное проникновение на частную территорию?! — Всё было не так! — Всё было именно так! — Сириус резко подорвался на ноги, упираясь кулаками об стол. — Я всё твоё личное дело подчистил и, поверь, увидел достаточно! Знаешь, сколько я потратил, чтобы тебя убрали из розыска?! Да если б тебя хоть раз поймали, ты бы уехала в колонию для несовершеннолетних! — Заткнись! — Теперь ты официально моя дочь. — прорычал он, недобро сверкнув глазами. — Не только по крови, но и по документам. И ты будешь меня слушаться, Эдильфрида Кассиопея! Мне плевать, хочешь ты этого или нет! Оглушающе хлопнула дверь: Эффи покинула кабинет отца, ведомая праведной яростью и желанием отомстить. W — созвездие Кассиопеи. V — значит вендéтта. «В эти игры можно играть вдвоём, папочка».***
Неделя пролетела быстро, и на протяжении всего этого времени Эффи показушно игнорировала отца, во все моменты, когда они пересекались. Кикимер беспрерывно таскался хвостом за молодой Госпожой, также игнорируя добрую половину приказов Сириуса. Изначальным планом Эдильфриды являлось уйти из дома на пару деньков, дабы папочка распереживался и понял, что с ней так общаться нельзя, но сигнальные чары, после их стычки, работали без перерыва даже днём. А еще была убрана та самая пожарная лестница, по которой она сбегала. Догадался таки, тиран! Сказать, что Эффи была в ярости, это не сказать ничего. В тот же момент, когда попытка побега провалилась, она ураганом ворвалась на кухню, и начала без разбору крушить посуду, разбивая многовековой фарфор об пол. На грохот прибежал разъяренный, точно сторожевой пёс, Сириус, и они снова поцапались. Кончилось все как и в прошлый раз: Эдильфрида ушла, громко хлопнув дверью. На следующий день она пыталась вывести отца выкрученным на максимум проигрывателем с кассетой Metallica, который она весь день носила на плече, хаотично блуждая по дому, дабы не давать ему покоя буквально нигде. К собственному разочарованию, Эффи узнала, что это его любимая группа, и она просто устроила ему милый музыкальный день. Сириус даже поблагодарил её за столь приятное музыкальное сопровождение.***
Уже завтра должны были вернуться Альфард и Гарри, а Эффи так и не смогла никак повлиять на отца. Частная школа, серьёзно? Опять ограничения свободы? Казалось, проще было попасться полицейским вместе с Кевином и отправиться за решётку — оттуда хотя бы можно сбежать. В итоге, пораскинув мозгами, Эдильфрида решилась пойти на крайние меры. Нацепив одежду поудобнее, она зашнуровала мартинсы и двинулась прочь из комнаты. Отец нашелся в гостиной: Сириуса что-то бурно обсуждал с Ремусом и потягивал виски, когда на часах было три часа дня. «И этот человек пытается читать мне мораль о вреде алкоголя? Лицемер!» — Я вызываю тебя на дуэль! Чёрная перчатка упала прямо под ноги отцу, а он поперхнулся виски, с удивлением уставившись на дочь, пылающую решимостью. Переварив информацию, Сириус отпил еще немного виски и с ухмылкой начал: — И каковы же условия? — Если побеждаю я — ты нанимаешь мне лучших учителей, и я обучаюсь дома. Побеждаешь ты — я еду в дебильный Хогвартс. Согласен? Эдильфрида была настроена на победу: не зря же столько лет проводила часы, а то и дни в дуэльном зале. Мадам всегда была ей недовольна, а мастер Хгар безжалостен. — Ты слишком недальновидна, Эффи, бросая перчатку противнику сильнее тебя. Твоя юношеская… Сириус не успел договорить, когда за пару миллиметров от его плеча пролетел предупреждающий луч заклинания. Римус подскочил с места, уже готовый, как обычно, разнимать Сириуса и Дор… и Эффи, но ответного выпада со стороны друга не последовало. Он лишь молча осушил свой бокал и поднялся на ноги. — Что ж, пойдём. В восточном крыле есть тренировочная комната. Лунатик, будешь судить. Сириус шёл впереди всех, полностью игнорируя Ремуса, умоляющего не совершать глупостей и решить всё мирным разговором, но слушать его никто не собирался. Блэка-старшего очевидно веселила сложившаяся ситуация, и в тренировочную комнату тот шел, едва ли не пританцовывая: он вспомнить не мог, когда последний раз упражнялся в атаке и защите. Конечно, Сириус не питал больших надежд на равный поединок, но настрой и уверенность Эдильфриды интриговали. Комната для дуэлей представляла собой просторное помещение со сводчатыми потолками и обитыми мягкими подушками стены. По углам стояло несколько тренировочных манекенов, пара кресел и лавочек для зрителей. Окон здесь не было, как и любых бьющихся предметов, а пол выполнен из огнеупорного металла. — Слушайте, да Мерлина ради! — вновь запротестовал Ремус, когда оба Блэка, остановились друг напротив друга. — Сядьте и поговорите! Бродяга, ты с ума сошёл? Собрался сражаться с ребёнком? — Я не ребёнок! Мне уже четырнадцать! Естественно, это было единственное, что услышала Эффи из слов Люпина. Теперь дуэль была нужна ей ещё больше, дабы показать, чего она стоит. Ребёнок? Вопиющая наглость! Сириус внимательно изучал свою соперницу: поза уверенная, стоит полубоком, палочку держит легко, но в то же время твёрдо. В общем-то, сразу видно — опыт у нее имеется, оставалось лишь выяснить, какой. Покрутив в пальцах деревко, Блэк хмыкнул и произнёс: — Какие правила? — Без правил. Дерёмся до первой крови. — Как скажешь, дорогуша. Луни, давай отсчёт. — Люпин, естественно, никакой отсчёт давать не планировал, а вместо этого обезоружил обоих Блэков, которые, по его личному мнению, обезумели. — А теперь слушайте меня, психи.— твёрдо произнёс Ремус, ощущая на себе два недовольных взгляда. — Правила такие: никаких режущих заклинаний, никакого огня, никакого…. — Веселья, — закончила за него Эффи.— Да-да, Рем, мы поняли. — Кто первый обезоружит противника, тот и победил. Сириус, пожалуйста, будь благоразумен. Дуэлянты поклонились друг другу и вскинули палочки, а Ремус начал отсчёт, мечтая лишь о том, чтобы это всё поскорее закончилось. — Три, два, один! Воздух мгновенно рассекли две яркие вспышки, красная Экспелиармуса, и оранжевая Флиппендо. Если Эффи сумела увернуться от обезоруживающего заклятья отца, то ее попало точно в цель. Сириуса отбросило в противоположную стену и, если бы не смягчающие подушки, он наверняка бы потерял сознание. За отталкивающим тут же полетел Экспелиармус, но отец увернулся, перекатившись по полу. В секунду он подскочил на ноги, пока в жилах, впервые за долгое время, взыграл азарт. Вспышки из палочки Сириуса вырывались одна за другой, а Эдильфрида, в свою очередь, просто уворачивалась от них, перебегая с места на место. Она нехотя осознала: два года без тренировок не прошли даром, и теперь её способности далеко не так хороши, как были раньше. Однако, мышечная память помогала вспомнить, как делать то или иное движение палочкой. Эффи выбрала любимую тактику: сначала заставить противника выдохнуться, а потом перейти в активное наступление. Она лишь изредка посылала в отца простенькие чары, а он совершенно не понимал, что происходит: начала Эдильфрида агрессивно, а теперь вела себя, как первокурсница. — Сражайся, а не трусливо убегай! — очередной луч разрезал воздух, и впервые попал в цель, но Эффи отразила его щитом, отъехав назад на пару метров, — Ты говорила, что хороша в дуэлях, но я вижу только то, что ты хорошо играешь в догонялки. Раззадоренный Сириус специально хотел вывести её из себя — бесцельно кидаться заклинаниями ему надоело. Он разочарованно подумал о том, что слова Эффи были лишь бравадой, и на самом деле она вполовину не так хороша... Закончить свою мысль он не успел, ощутив мощный удар в спину. Сириус полетел лицом вниз и, не успей он выставить руку, наверняка бы разбил нос. Сначала он не понял, как дочь атаковала его со спины, но потом догадался: она отразила вспышку заклинания от пола. — А теперь, папочка, мы поиграем по-взрослому. Эффи бы соврала, если бы сказала, что сама не устала. Волосы из растрепавшейся косы неприятно липли к мокрому лбу, дыхание сбилось, в боку покалывало. Ноги ныли от неожиданной высокой нагрузки, но у нее было преимущество: из-за того, что она почти не использовала магию, её заклинания в моменте стали сильнее, нежели у отца, который потратил добрую половину магического запаса. Сириус поднялся на ноги, отряхивая рубашку. Встретившись глазами с Эффи, он увидел, как в их глубине мелькнул недобрый огонёк. Блэк вскинула палочку, и он уже был готов выставить щит, но внезапно произошло нечто неожиданное. — Separato. — направив палочку на себя, произнесла Эдильфрида. Вокруг Сириуса из воздуа появилось еще несколько «Эффи», которые стояли точь-в-точь как она и хитро улыбались. — Поймай меня, если сможешь. — эхом прозвучало со всех сторон. Семь Эффи бросились в рассыпную, синхронно посылая заклинания в Сириуса. Поначалу он еще понимал где настоящая версия, а не проекция, и без труда посылал в неё заклинания, но со временем попросту запутался. Естественно, заклинания двойников, достигая цели, не наносили вреда, но угадать какой из лучей настоящий казалось невозможным, поэтому приходилось реагировать на все. По такому же принципу, его чары проходили сквозь тела клонов, не нанося вреда Эдильфриде. Всё закончилось в одночасье, и всему виной было то, что Эффи заигралась. В дуэлях с Мадам и мастером Хгаром не было правил, зато были непростительные и куча тёмной магии. Черная дымка вырвалась из палочки Эффи и устремилась прямо в грудь Сириуса. Ничего серьёзного: проклятье лишь ненадолго дезориентировало и причиняло сильную боль, заставляя терять связь с реальностью. Тёмные пятна заплясали перед глазами Эффи — слишком давно она не практиковалась в Тёмной магии, и это сказалось на её толерантности к ней. Сириус, ловко отразивший проклятье, заметил, что дочь замешкалась, и послал в нее мощнейший Экспелиармус. Эдильфриду отбросило в стену, как тряпичную кукла, а её палочка оказалась в руках отца. Тяжело дыша, Сириус направился в сторону дочери, распластавшейся на полу. — Ты проиграла, дорогуша. Жди письмо из Хогвартса в конце июля. — насмешливо произнёс Сириус и протянул Эффи руку, желая помочь подняться, но она его жест проигнорировала и, пошатываясь, встала самостоятельно. — А еще нас ждёт занимательный разговор на тему: почему нельзя использовать Тёмную магию. Приведи себя в порядок и бегом в мой кабинет. Дверь тренировочного зала громко хлопнула, ясно выражая настроение Эдильфриды. Через несколько минут, с таким же грохотом, закрылась дверь её спальни: йЭффи категорически не умела проигрывать. Сириус зашёлся лающим смехом, впервые за долгое время ощущая, как кровь бурлит в жилах. — Бродяга, это было просто… — Охуенно. — Кхм, я бы подобрал немного другое слово, но да. — сконфуженно согласился Ремус. — Эта иллюзия, кто ее научил? Я никогда не видел такого в живую. — Моя дочь, как оказалось, полна сюрпризов. — Сириус залечил ссадину на руке, оставленную одним из заклинаний.— Пошли в кабинет, будем разъяснять нашей иллюзионистке, чем опасны Тёмные искусства.***
Естественно, ни в какой кабинет Эффи идти не планировала, но отцу на еë желания было плевать. Они с Ремусом заявились в её комнату и прочитал наискучнейшую лекцию об опасностях Тёмной магии и губительном влиянии на душу волшебника. Эффи в ответ назвала их ограниченными, важно заявив: магию на Светлую и Тёмную делят лишь дилетанты. После этого она заперлась в ванной и открыла кран, не желая больше никого слушать. Сириус пытался бороться с ветряными мельницами: как он собирался запретить использовать Тёмные искусства, если её обучали им с раннего детства? Первый Круциатус сорвался с палочки в семь, когда она запытала бедную крысу до смерти. Блэк смотрела, как неестественно извивается ее тело, слышала оглушающий писк, но остановиться не могла. Эта мерзкая тварь, в одно из её очередных заточений в темнице, пыталась укусить маленькую Эффи за палец. На шум прибежала Горгонея и, увидев происходящее, с маниакальной улыбкой посмотрела на Эдильфриду и даже похвалила. Наказание было отменено, а ей впервые разрешили отправиться в гости к семье Розье, дабы она смогла провести время со своим новым другом. Впервые убила она, когда ей было десять. Тоже крысу, но уже по наставлению мадам. Заклинание удалось с первой попытки, а девочка и глазом не моргнула. Эффи ненавидела крыс. Горгонея одобрительно кивнулв и на целых две недели отпустила в летнюю резиденцию Розье на Лазурном берегу. В тот день мадам Медоуз поняла, что, наконец-то, добилась своего: еще пару лет, и девка станет верной слугой для Тёмного Лорда, когда тот возродится. О том, что дожить до того момента она не успеет, Горгонея не подозревала.***
Утром следующего дня после дуэли, Эффи проснулась в ужаснейшем расположении духа. Хотелось рвать и метать, чем она и планировала заняться. Блэк понимала: единственный способ не попасть в треклятую школу — заставить отца считаться с её мнением, а иначе ему придётся тяжко. То, насколько тяжко ему придётся, она собиралась показать уже сегодня вечером, когда за столом соберётся толпа гостей. План был прост и элегантен. Эффи знала, как сильно Сириуса нервируют её короткие юбки и флирт с представителями мужского пола. Когда они вместе выходили на прогулки, он успел в достатке на это насмотреться. Однажды досталось даже Ремусу, из-за чего тот густо покраснел, а отец гневно отчитал Эффи и запер в комнате на долгую неделю, дабы та подумала над своим поведением. Весь день Эдильфрида добровольно не покидала комнату, вовсю готовясь к вечернему шоу: она собиралась накраситься так, чтобы ещё с порога всем были видны её густо подведëнны глаза и красная помада. Мини-платье с глубоким вырезом, и туфли на огромной платформе дождались своего часа. Оглядев себя в зеркало, Эффи была уверена — папочка придёт в ярость. Подкурив сигарету, она схватила початую бутылку вина с тумбы и покинула комнату.***
— Добрейшего вечера! — наигранно бодро поприветствовала гостей Эдильфрида и, дробью стуча каблуками, прошла к свободному месту рядом с Альфардом. Бутылка вина с грохотом встала на стол, а после, ничего не стесняясь, Эффи закинула на него ноги. Платье задралось настолько, что сдвинься подол еще хоть на дюйм, все смогли бы разглядеть цвет еë белья. Молли громко возмутилась, пытаясь высказать что-то Сириусу немой пантомимой. Мистер Уизли и Перси синхронно уткнулись в свои тарелки, а Ремус залился краской, ненароком вспомнив неоднозначную фразу Эффи, брошенную в его сторону. Фред и Джордж рассматривали свою соседку по столу разинув рты: даже если бы они захотели, то не смогли бы оторваться от лицезрения длинных ног Блэк. Альфард страдальчески выдохнул, уже предвкушая очередной скандал. А каникулы только начинались… Лицо Сириуса было нечитаемым, но в глубине глаз плескалась неприкрытая ярость. Казалось, он одним этим взглядом оставит от Эффи горстку пепла. В столовой повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь тление сигареты, которую Эдильфрида показательно раскуривала, с вызовом глядя на отца. Сириус отпил виски из бокала и с грохотом вернул тот на стол, заставив всех вздрогнуть. Взмах палочки — стул Эффи отъехал назад, а ноги безвольно стукнулись об пол. Второй — она плотно зажата между спинкой стула и столом, больно уперевшемся под рёбра. — Я очень рад всех видеть. — стараясь звучать дружелюбно, произнёс Сириус. Выходило скверно. — Молли, благодарю за великолепный ужин. Предлагаю всем приступить к еде, мои дорогие друзья и семья. Эдильфрида пришла в бешенство. Она ждала истерики, криков, скандалов, а он!Папа пускай и был очевидно зол, но оставался холоден и даже ничего не сказал, словно она являлась нашкодившим котёнком, за которого неловко хозяину. Это бесило, катастрофически выводило Эффи из себя, но, как назло, в голову не шло ни одной дельной мысли, чего бы такого вытворить ещё. Насупившись, она молча взяла приборы и приступила к еде. Со временем, тишина за столом сменилась оживлёнными разговорами. Единственной, кого ещё возмущал наряд Эффи, была Миссис Уизли: Молли всё никак не унималась, отпуская замечания по поводу поведения Блэк. Эффи начисто её игнорировала и ожесточённо резала стейк, попутно запивая вином. — И по поводу спектакль? — легонько толкнув сестру в бок, прошептал Альфард ей на ухо. — Отец выжил из ума! Он собирается отправить меня в Хогвартс. — Не хочу тебя расстраивать, но Хогвартс школа, а не тюрьма. У нас там вполне себе весело, одни факультетские вечеринки чего стоят... — Дело не в этом! Он меня не спросил! Просто поставил перед фактом, а стоило мне сказать слово против, как он вышел из себя! — Ах вот оно что… — тихо покачал головой Ал. — Знаешь, от меня такие выходки папа терпеть бы не стал. Вам бы поговорить, а не бить посуду, Эф. Отец хочет сделать как лучше, он заботится о тебе, мелочь. — подмигнул ей старший брат. На этом Эффи резко оборвала разговор и, раздражённо фыркнув, отвернулась. Ну конечно! Альфард тоже защищает этого тирана, а она одна вся из себя плохая. И так будет всегда, ведь для них она — чужая. Гнев нахлынул новой волной, смешиваясь с горьким чувством обиды. Сириус оторвался от разговора с Ремусом, и недобро посмотрел в сторону дочери. По спине Эдильфриды пробежал холодок, но виду она не подала, вызывающе вскинув бровь. — Что ж, Эдильфрида, раз ты так недовольна моим выбором, могу предложить тебе другие школы. — обманчиво-спокойно начал отец. — Как насчет Дурмстранга, где вокруг одни скалы? А может Колдовстворец? Как тебе перспектива поехать в Россию, узнать новую культуру? Я встречался с их директором на одном международном приеме, мне стоит лишь направить запрос. — сложив пальцы домиком, ехидно улыбнулся Сириус. — Да как хочешь! — яростно выпалила она и, опрокинув стул, широкими шагами направилась к выходу из столовой, громко хлопнув дверью.***
Запрыгнув на подоконник, Эффи достала сигарету и распахнула окно. Слишком холодный для апреля, ветер безжалостно хлестал её по оголённым плечам, заставляя кожу покрыться мурашками, но было плевать. Сейчас она могла думать лишь о том, что план вывести отца из себя на публике с треском провалился, и представлять худшие варианты наказаний, которые получит за эту выходку. Через десяток минут мрачных размышлений, Блэк перебралась под одеяло и притянула колени к груди, закурив пятую подряд. Вдруг отец действительно отправит ее в Россию, к медведям и дешёвой водке? Что она будет там делать? Даже языка не знает: читала несколько книг русских классиков, но, мать вашу, на английском! Или в Дурмстранг? Горгонея часто пугала маленькую Эдильфриду тем, что сошлёт ее туда за непослушание. Эффи в тайне грезила, что мадам так и поступит: вряд ли хоть где-то может быть хуже, чем рядом с ней. Эмоциональное состояние упало ниже плинтуса. Вся ярость и злоба будто бы испарились, оставляя после себя пустоту. В голове то и дело всплывали слова Альфарда, который пытался убедить в благих намерениях папы. « — Отец хочет сделать как лучше, он заботится о тебе, мелочь». «Блять, что я наделала? Что со мной не так?» Слезы непрошено заструились из глаз, мысли роем гудели в голове, грудь сжало стальными тисками — стало нечем дышать. Спина покрылась холодным потом, на лбу выступила испарина, а нутро поглотил липкий страх. Спустя пару минут она ревела навзрыд, уже не пытаясь сдерживать себя, не заботясь о том, что кто-то может услышать. Тело забило мелкой дрожью, одеяло сползло, отчего стало запредельно холодно. Блэк показалось, что сейчас, прямо в ту секунду, случится что-то страшное. Кто-то плохой рядом и уже готов причинить ей зло. Убить. Кто-то хочет её убить. Он прямо за спиной. Вскрикнув, Эффи подорвалась с кровати и забежала в ванную, заперевшись на замок. Она забилась в угол, в ужасе таращась на дверь, за которой слышались тихие шаги убийцы. В ушах зазвучал мерзкий крысиный писк, будто она снова в темнице, издевается над ненавистным зверьком. В дверь начали скрестись, в горле пересохло. Пошатываясь, Эдильфрида поднялась на ноги и трясущимися руками потянулась к крану, чтобы умыться, но застыла от ужаса, когда увидела её в отражении зеркала. Прямо прямо позади неё стояла Горгонея, вся в перепачканная крови, и тянула костлявые руки к тонкой девичьей шее. Удар. Еще удар. Отражение рассыпалось на сотни мелких кусочков, а на костяшках выступили алые порезы. Эффи забилась обратно в угол и принялась царапать кожу, чтобы понять, хоть как-то догадаться где она и кто, что реально — что нет. Её ногти яростно резали по бёдрам, оставляя кровавые борозды, но боль не отрезвляла. Эффи заорала во всю глотку и заткнула уши руками. Крысиный писк стал осязаемым и дополнился вкрадчивым шёпотом, без конца твердящим: «Убийца, убийца, убийца». Горгонея призраком застыла на месте, сверля взглядом жалкую фигуру бывшей пленницы. — Хватит! Пожалуйста, уходи! Заткнись! Умоляю! — в истерике, она принялась биться затылком о стену. Крысы. Они бегали по ней своими маленькими лапками, кусали, задевали мерзкими лысыми хвостами. Блэк тщетно пыталась сбросить их, но с каждой секундой крыс становилось всё больше: твари заползали под платье, пытались залезть в рот и ноздри. От ощущения тяжести на теле, она повалилась покосилась в сторону, ударяясь виском об угол ванной. Перед ней маячили несколько смазанных силуэтов, которые сливались в единую чёрную кляксу. Отчётливо она видела лишь руки, тянущиеся к ней, — руки Горгонеи, перепачканные кровью мамы. — Ты сдохла тварь! Тебя здесь нет! Оставь меня в покое! Резко Эффи ощутила, как кто-то осторожно сгрёб её в охапку и притянул в объятия. Она пыталась вырваться, отбивалась, кусалась, царапалась, но, учуяв отдалённый запах кубинских сигар, внутри стало на толику спокойнее. Тело продолжала бить дрожь, слёзы текли по щекам, но шёпот в голове исчез, как и крысиный писк, уступая своё место звенящей тишине, нарушаемой судорожными всхлипами. Когда паника слегка отступила, Эффи выпуталась из объятий и осмотрелась. В начале она увидела свои ладони, перепачканные тёмно-алым, затем бёдра, распоротые до мяса, кафель залитый кровью. Всхлипнув, она заглянула в глаза отцу, стоящему перед ней на коленях: на секунду ей показалось, что он тоже вот-вот заплачет. — Я принёс зелье. — как из другого измерения прозвучал голос Альфарда. — Спасибо, сынок. — кивнул ему Сириус. — Эффи, солнышко моё, давай мы уложим тебя в кровать, хорошо? — мягко позвал дочь Сириус и, дождавшись неуверенного кивка, снял высокие туфли с её ног. Осторожно опустив Эффи на простыни, он несколькими взмахами палочки залечил порезы на израненных бедра и костяшкам, после накрывая Эдильфриду одеялом. — Сс… Спасибо. — Выпей, — протянул ей колбу с зельем папа. — Это чтобы лучше спалось. — Я хотела… — Все утром, солнышко. Тебе нужно отдохнуть. — Сириус наклонился вперёд и оставил невесомый поцелуй на её лбу. — Выпей зелье, пожалуйста. Послушно осушив колбу, Эффи устало прикрыла веки, ощущая как тело медленно становится ватным, а все мысли дымкой испаряются из сознания. Альфард на прощание бросил: «Сладких снов, мелочь», — и тихо прикрыл за собой дверь, а Сириус так и остался сидеть на краю кровати, вглядываясь в расслабленное лицо Эдильфриды. Осторожно сжав её ладонь, он чётко осознал: ему предстоит выяснить ещё очень много нового о прошлом своей дочери.***
На следующее утро Эффи проснулась с сильнейший головной болью и сухостью во рту. Нащупав на тумбе стакан с водой , она приподнялась на локтях и залпом осушила его. «Надо бросать пить...» После, всё произошло как в перемотке. Блэк резко подскочила на кровати, а воспоминания вчерашнего вечера накрывали в головой одно за другим. Причина разбитого состояния крылась вовсе не в алкоголе: вот её захлестнула паника, она на полу в ванной, шепот, отражение Горгонеи в зеркале, ногти, впившиеся в кожу, крысиный писк. В мыслях тут же всплыл отец, а точнее то, как он повёл себя вчера. Его теплые руки, ласковый поцелуй в лоб, успокаивающий шёпот. Всю неделю она считала, что Хогвартс — просто попытка от нее избавиться, лишь бы глаза не мозолила. Но вчера… Мерлин! Какая же она дура! На протяжении всего времени, папа делал всё, лишь бы только Эффи чувствовала себя комфортно и была счастлива: устраивал совместные прогулки по Лондону, баловал подарками, искренне интересовался её прошлым и старался уделять как можно больше внимания. Эффи сделалось стыдно за свое поведение, а в особенности за вчерашнюю выходку. И после всего этого, отец ещё и увидел её приступ, но вместо осуждения, он… Принял ее чувства? В душе что-то тепло затрепетало. Наверное, надо бы извиниться, только из комнаты выйти страшно. А вдруг она посмотрит ему в глаза, и увидит в них разочарование? Если вчера всё это было лишь из жалости, и теперь он считает её истеричкой? «Нет!» Эффи подскочила с кровати, не позволяя новой порции паники захватить разум. Жутко хотелось курить, но пачка с окна исчезла, как и бутылка вина. Очевидно, забрал Сириус, когда она уснула. Всё же, в жизни бездомной сиротки были свои плюсы: никаких ограничений, переживаний о чужих чувствах, страха повести себя неправильно. Пускай два года на улице Эффи зачастую вспоминала с содроганием, бывали и хорошие моменты. Сердце вновь больно защемило при мыслях о Кевине. Переодевшись в толстовку и леггинсы, Эффи уселась на подоконник и отлепила из-под него приклеенную на скотч пачку сигарет. За ночь успело потеплеть, и теперь в воздухе витал тонкий аромат приближающегося лета, воспоминаниями унося в прошлый июнь, в котором всё ещё было хорошо.***
Лето 1991.
На дворе стоял июнь. Загазованный воздух города отравлял легкие, вызывая желание зайтись глубоким кашлем. Эффи и Кевин, в протест летней жаре, расположились на каменной гальке, вблизи мирно текущей Темзы. Пляж на окраине Лондона, скрытый от любопытных глаз густыми деревьями, являлся их тайным местом. Вторая бутылка вина опустела наполовину, а счастливые и пьяные подростки нежились в лучах закатного солнца, рассматривая розовые, плывущие по небу облака. — Глянь, Эффи. — Кевин ткнул пальцем в небо, — То облако похоже на альпаку. Помнишь, мы видели их в зоопарке? — Помню, конечно, Кев. Ты только слюни на них не пускал! Сегодняшний день грозился стать лучшим с момента их знакомства: рано утром они проходили мимо супермаркета, когда какая-то тётенька отчитывала вусмерть пьяного охранника. Из обрывков диалога стало понятно: она увольняет его за распитие на рабочем месте. Ужасная трагедия для одного — большое счастье для других. По отработанной схеме, Эффи отвлекала консультанта, наврав, что потеряла родителей в супермаркете, а Дарт в это время набивал рюкзак тем, что плохо лежало. Улов получился воистину роскошным: твёрдый сыр, говяжья ветчина, свежие багеты, четыре банки с консервами и три бутылки вина. Тогда на пляже, лёжа на разноцветном покрывале, Кевин внимательно наблюдал за Эффи: как мило она кривит лицо, когда закатные лучи слепят глаза, как заливисто смеётся над его глупыми шутками, которые сам Дарт считал совершенно идиотскими. Она находилась так близко, что юное сердце Кевина готовилось в любой момент выпрыгнуть из груди. Эта странная девчонка, со стальными серыми глазами и мягкими кудрями, быстро нашла место в его душе. Сначала он отметал эти мысли подальше, но в один день понял, что пропал. В приюте Кевин видел несколько фильмов о любви, и, если верить кино, то чувства в его душе являлись самой настоящей любовью. Любил он в ней абсолютно всё: её милые веснушки, совершенно не вяжущиеся с мертвенно бледной кожей и тяжёлым взглядом, тонкие длинные пальцы, которыми перебирала его русые волосы, когда напивалась, острые ключицы, торчащие из выреза футболки. Каждый раз, когда они спали в обнимку, чтобы не замёрзнуть, он часами не мог успокоиться: некоторые части молодого организма реагировали на Эффи слишком резко, вгоняя в краску. Стыдливо уединяться в компании своей руки Кевину приходилось часто. Но в тот вечер все чувства оказались выкручены на максимум. В лучах заходящего солнца Эффи казалась ему особенно красивой: она слишком звонко смеялась, слишком близко находились их ладони, а жар её кожи запускал электрические импульсы по всему телу. Всё было слишком. И он решился. — Эф, а ты когда-нибудь целовалась? — нависнув над ней на локтях, хитро спросил Дарт. — Нет, и что дальше? — гордо вздёрнув подбородок ответила Эффи, стараясь не выдать своё смущение. — А вот что. Кевин легко коснулся её губ и сделал несколько неумелых движнй, пока Эдильфрида растерянно пыталась понять, приятно ей или нет. Одно она узнала точно — целоваться очень мокро. — Ты мне нравишься, Эффи, — прошептал он, разрывая поцелуй. Её глаза широко распахнулись от удивления, а тело инстинктивно напряглось. — Кев…я… — Ничего не отвечай, — большим пальцем он едва весомо погладил её по заалевшей от стыда щеке. — Просто позволь мне быть рядом. Получив робкий неуверенный кивок вместо ответа, он вновь коснулся девичьих губ, слегка настойчивее, нежели в первый раз. Самый первый для них обоих. Горячее июльское солнце опустилось за горизонт, а неумелые поцелуи плавно переместились на шею Эффи. Кевин плохо понимал что творит, но в журналах для взрослых были любопытные картинки и колонки с советами. Щёки Эффи пылали ярче заката, а внизу живота возникали странные незнакомые ощущения: с одной стороны хотелось попросить Кева остановиться, а с другой его ладони гладили очень приятно. Кевин был ей симпатичен, она доверяла ему и относилась как к близкому другу, но готова ли Эдильфрида к тому самому? Как бы тщательно парень не прятал свои грязные журнальчики, она успела пролистать парочку, охая и ахая от смущения, вперемешку с любопытством. Что такое секс, Эффи из них вроде как поняла, но не совсем представляла, куда парень должен совать свою палку. Кевин не мог поверить в происходящее: когда Эф доверчиво прижималась к нему во сне, он даже не мечтал, что она когда-нибудь позволит ему касаться её так. Сдерживать себя становилось с каждым поцелуем всё сложнее, но зайти дальше он боялся. Боялся, что эта, неземной красоты девчонка оттолкнет его и сбежит. Но страх начисто проигрывал бушующим гормонам. — Эффи… — он с трудом выдержал взгляд стальных глаз: немного напуганный, но затуманенный запретным любопытством — Ты… ты позволишь мне? — Д...да? — краснеть дальше некуда, но Эффи шла на рекорд, стараясь не забывать дышать. — Но у меня никогда этого не было, я не знаю... — У меня тоже. Над безлюдным пляжем на окраине Лондона взошла луна, освещая пару подростков своим холодным серебряным светом. Дарту казалось, что сердце прямо в эту секунду проломит ему рёбра, от вида того, как ангельски красиво светилась её кожа в серебристых лучах. — Я не хочу причинить тебе боль. — Не волнуйся, я терпеливая. — Эф нервно улыбнулась, морально подготавливая себя к тому, что вот-вот станет взрослой. — Боже, пожалуйста, прости меня, я не хотел!— остановился он, когда Эффи зашипела от боли и шмыгнула носом, уперевшись руками в его грудь. — Продолжай. Просто не слишком медленно, так ещё хуже… — она сглотнула слёзы, стараясь не обращать внимания на режущую боль внизу живота. После, Эффи лежала на груди Дарта, заботливо укутанная в плед, на котором осталось пару капель крови. Задумчиво втягивая дым дешевых сигарет, она поняла: это был один из лучших дней в её жизни.***
От воспоминаний о Кевине, в душе неприятно свербило, ввзывая тоску. Эффи пыталась отпустить их совместное, не всегда радужное, прошло, но желала наверняка знать, что Дарт жив и здоров. Эдильфрида несколько раз пыталась отыскать его через заклинание поиска, но, к сожалению, у нее не было принадлежащей ему вещи. Футболка Нирваны, которую Кев подарил ей на тринадцатилетие, не подходила, Блэк уже пыталась, и не раз. Думать о прошлом можно было бесконечно, но предстояло немедленно разобраться в настоящем. Тяжело сглотнув, Эффи спрыгнула с подоконника и, переборов пожирающую изнутри неуверенность, двинулась прочь из комнаты. Перед дверьми столовой она медлила, никак не решаясь зайти внутрь. Дико хотелось развернуться и спрятаться под одеялом в своей комнате, но этим проблему не решить. Сделав глубокий вздох, Блэк плечом толкнула дубовую дверь и с напускной беззаботностью прошла вперёд. Сириус сидел во главе стола с сигарой и газетой, бездумно скользя взглядом по страницам Ежедневного пророка, но стоило ему только увидеть дочь на пороге, он сразу же отложил это бесцельное занятие. Эффи неловко заняла первый попавшийся стул, интуитивно выдерживая дистанцию. — Юная Госпожа, вы голодны? Принести Ваш любимый завтрак? — с резким хлопком аппарации, возник из ниоткуда Кикимер. — Нет. Мне пожалуйста чёрный кофе без сахара, Кик. Никак не могу проснуться. — эльф исчез также, как и появился, а Эдильфрида принялась рассматривать облупившийся чёрный лак на ногтях. — Эффи, — осторожно позвал Сириус. — Мы можем поговорить о вчерашнем? — Не стоит. — напрягшись всем телом, она выдавила из себя подобие улыбки. — Эффи…. — Нет, правда не стоит, я в норме. Спасибо, что поддержал вчера, я реально приход словила. И мне жаль, что подставила тебя перед гостями, это было глупо. — скороговоркой протаратлрила Эффи, отчаянно избегая смотреть на отца. Возможно, всё же стоило остаться в комнате и переждать денёк-другой, пока этот инцидент не забудется, но бежать было поздно. В полной тишине, Сириус неспеша подошёл к дочери и присел рядом, разворачивая её на себя за плечи. Узкие ледяные ладони оказались в его широких, согревая своим теплом. — Давно с тобой такое случается? — Эффи явно медлила, не желая поднимать эту тему, но когда молчание затянулось, всё же решила ответить. — Сколько себя помню. С тех пор, как мама ушла. — почему-то не хотелось использовать это холодное и липкое «умерла». Блэк взаправду хотела верить, что мама в лучшем мире и не видит, кем стала её маленькая звездочка. Сириус тяжело сглотнул, стараясь подобрать правильные слова. Его с первого дня их знакомства гложило чувство вины за то, что он не узнал об Эффи раньше. Отец без конца винил себя за её ужасное детство, за годы, проведённые без крова над головой, пока они с Альфардом и Гарри горя не знали, живя дружной семьёй. Когда он заставал Эффи в моменты задумчивости, у него сердце сжималось: видеть её пустой взгляд, направленный в никуда, было невыносимо. Но он восхищался Эдильфридой. После всего, что с ней приключилось, она продолжала жить, радоваться мелочам, вроде красивого заката или свежих круассанов. А та дуэль? Он уже который день прокручивал в голове детали до мельчайших подробностей: как искусно дочь подбирала заклинания, с какой ловкостью уворачивалась от ответных лучей. Высший класс! Но вчера он открыл её другой стороны: увидел в этой нахальной скандалистке напуганного ребёнка, которому нужна забота. — Эффи, мне жаль, что я был груб с тобой, когда сообщил о поступлении. — немного погодя, продолжил отец. — Извини, что не спросил твоего мнения, а поставил перед фактом. Я был уставшим и не спал всю ночь, не стоило вызывать тебя в таком настроении. Эдильфрида таки решилась заглянуть ему в глаза, будто бы глядя в свои собственные, и попыталась отыскать ответ на вопрос: искренне он говорит, или всё это фальш. К своему облегчению на его лице читались лишь неподдельные беспокойство и сожаление. — Значит, я могу не ехать в школу? — Не совсем. — надежда, на секунду мелькнувшая в голове, тут же угасла. — У меня к тебе предложение. Давай так: ты поедешь в школу и постараешься отучиться до Рождества. Если тебе не понравится, то вернём тебя на домашнее обучение. Но ты имеешь право отказаться прямо сейчас, если категорически против. Что скажешь? Не успев подумать, Эффи растерчнно покачала головой, пытаясь переварить услышанное. Неужели он действительно даёт ей выбор, а не пытается избавиться, как от внезапной головной боли. Если так подумать, Эффи всё детство мечтала поступить в Хогвартс, слушая истории мадам Вальбурги и дедушки Ориона: рассказы о сказочном замке, волшебном лесе, загадочной красоте гостиной Слизерина, через окна которой можно жестами общаться с русалками. Раз теперь выпала такая возможность, то почему бы не рискнуть? Она всегда сможет отказаться и вернуться к привычной жизни в особняке. — Может быть ты прав, и так будет лучше для меня. — согласилась, Эффи слабо улыбнувшись. — Вот увидишь. — он ободряюще приобнял дочь за плечи. — Найдешь друзей, втянешься в школьную жизнь, потом ещё домой не захочешь возвращаться. Я очень хочу чтобы ты была счастлива, Касси... — Касси? — Ой, прости, просто... Твоё второе имя, и я... — Мне нравится. — улыбка на её губах стала шире, перестав выглядеть печальной. Сириус не сдержался и порывом сгрëб Эффи в объятия, окутывая ту ароматом кубинских сигар и восточных масел. — Я люблю тебя, солнышко. — Эффи перепуганно отстранилась, широко распахнув рот. Он только что сказал, что... любит? — Меня? — в неверии переспросила Эдильфрида, смотря на отца будто бы на пришельца. — Конечно. А кого же ещё, доченька? — в моменте захотелось разреветься от его слов и непозволительной мысли: её любит родной отец. — Я тебя тоже, пап. — рвано выдохнула она, бросаясь ему на шею. Этих слов никто из них точно не ожидал. Фраза слетела с губ сама собой, Эффи даже подумать не успела. Но тогда это прозвучало так... правильно? — Для меня это очень много значит, Касси.— Сириус оставил легкий поцелуй на ее макушке, и отступил назад, дабы не смущать дочь сильнее. Когда дело касается чувств, на неё лучше не давить. — Ммм, семейная идиллия. — хитро протянул Альфард, стоящий на пороге столовой. — А мне порция обнимашек полагается, Эф? — А ты не заслужил, Блэк. — От Блэк слышу. Иди сюда, мелочь, — за несколько широких шагов, брат преодолел расстояние между ними и, под возмущённые крики сестры, притянул её в крепкие объятия. «Неужели я правда нашла семью?»***
Весь следующий день Блэки вместе с Гарри и Ремусом провели, гуляя по магловским пасхальным ярмаркам. Эффи рассказывала разные факты о христианстве, узнанные от Кевина. Сама Эдильфрида, конечно, считала религию чепухой, но разубеждать Дарта в том, что его родители в раю, было бы слишком даже для неё. Каким чудом Альфард и Эффи уговорили отца и Ремуса зайти в магловский паб, осталось загадкой, но по итогу они дружной компанией опрокинули по пинте холодного пива, идеально скрасившего тёплый апрельский день. Гарри купили молочный коктейль и кусок пиццы. Абсолютно счастливые и уставшие, они вернулись домой лишь под вечер. Поттер убежал наверх, намереваясь распаковать дополнение к своей железной дороге, которую подарил крёстный на Рождество, а Ремус трансгрессировал домой. Чуть погодя, Эффи и Альфард уютно расположились в гостиной с парой-тройкой бутылок светлого эля. Сириус сделатэл скидку на то, что дети долго не виделись, и наверняка захотят поболтать наедине. — Если сегодня вечером я не досчитаюсь хотя бы одной бутылки из своих запасов, обоим головы оторву. — уже на пороге пригрозил отец, одарив детей строгим взглядом. — Понял-принял! Не досчитаешься завтра утром! — весело прокричал Альфард ему вслед, но его выпад остался без внимания. Когда дверь кабинета на втором этаже хлопнула, Альфард взмахнул палочкой, накладывая на комнату Заглушающее, и с интересом уставился на сестру. — Ну, как поживаешь, Эф? Слыхал, отец просек твой трюк с пожарной лестницей. Весьма смело, не боялась расшибиться в лепёшку? — с громким шипением, Ал откупорил бутылку пива и протянул сестре. — Жизнь скучна без риска, братец. А так, одной дома смертельно уныло. У папы вечно что-то там бизнес, сделки какие-то, а я днями-ночами торчу в лаборатории, пополняю запасы зелий в аптечке. Чем вы вообще лечитесь, когда болеете? — Отец считает свой виски лучшим лекарство. А я обычно обращаюсь к Меде или миссис Уизли. — лицо Эффи моментально исказила гримаса неприязни. — Но ты от неё не в восторге. Чë так? Милейшей души женщина. — Которая невзлюбила меня с первой секунды. Еще и заявлялась сюда несколько раз, как к себе домой, отпускала комментарии по поводу моих «вульгарных нарядов». Рыжая стерва, вот кто она. Я бы вообще для всех Уизли камин закрыла. — Эффи скрестила руки на груди, очень походя на обиженного ребёнка. Альфард громко рассмеялся, а потом подытожил: вероятно, сестре вовсе не нравятся люди как вид, за что получил подушкой в голову.***
Еще несколько часов Эффи провела вместе с братом, взахлёб слушая его истории о Хогвартсе, друзьях и факультетских вечеринках. Гриффиндор звучал как веселое место, но нутро подсказывало, что попадёт она точно не туда. Если объективно, все в доме знали, где ей самое место, но оставили последнее слово Распределяющей шляпе. Мало ли, вдруг Пуффендуй. Разошлись они около часу ночи, и захмелевшая Эффи устало побрела к себе в комнату. День выдался просто отличный, один из самых лучших на её памяти. Но с самого утра её терзал один вопрос, и единственный, кто мог дать ей ответы, наверняка сидел, склонившись над очередным важным документом, с бокалом виски «Black’s» в руке. Выбрать в качестве названия для фирмы собственную фамилию Эффи считала тривиальным, но мысль о том, что она наследница алкогольной империи отца, была весьма радостной. Блэк чуть помедлила на пороге, всё никак не решаясь постучать: она никогда не рассказывала никому о Кевине, а раскрывать природу их отношений вовсе было сродни самоубийству. Если отец узнает, что этот бездомный парень обесчестил его малолетнюю дочь, да ещё и ребёнка ей чуть не заделал, то точно Дарта отыщет, из-под земли достанет. — Войдите. — прозвучал ответ на робкий стук в дверь. Внутри кабинета царила полутьма. Сириус сидел за столом, как и предполагала Эффи, с бокалом виски в руке, и внимательно вчитывался в какой-то пергамент, нахмурив брови. — Касси? Что-то случилось? — удивился отец: по его подсчётам, дети уже минут десять назад должны были допить пиво и разойтись по комнатам. — Нет. Но я хотела поговорить. Сириус жестом указал ей на кресло, попутно убирая с края стола бутылку виски, на которую то и дело косилась Эффи. Отложив папку с документами, он откинулся на спинку кресла, устало потирая переносиц. — Что ты хотела обсудить? — Ты можешь помочь найти человека? Магла, не волшебника. Не через заклинание поиска, а по своим связям? — невзирая по плохое предчувствие, таки решилась просить помощи Эдильфрида. — А я всё гадал, спросишь ты или нет... — на губах отца заиграла странноватая усмешка. Он подкурил сигарету и внимательно вгляделся в лицо дочери, которой под его цепким взглядом стало изрядно дискомфортно. — Дай угадаю, речь идёт о твоём подельнике Кевине Дарте? — Откуда ты… — Дорогая, если ты думала, что я до этого не докопаюсь, ты очень меня недооценивала. — Сириус потянулся вниз и, несколько раз прокрутив колёсико сейфа, извлёк из него увесистую бумажную папку. — Что тут у нас? Грабёж, разбой, драки, нанесение тяжких телесных, угон, глядите-ка, даже поджёг имеется. Мне продолжать? — Ему приходилось выживать! Как и мне! Ты не знаешь каково быть бездомным! — принялась яро защищать друга Эффи, подскакивая на ноги. Как можно с таким пренебрежением говорить о человеке, которого никогда не встречал? — Да эти жандармы позорные половину на него повесили, потому что не смогли найти виновных, вот и всё! Ясно? — Сядь. — от ледяных ноток в его строгом тоне по спине пробежал холодок. Эффи послушно села на место, но тут же надменно фыркнула и скрестила руки на груди, не собираясь во всём потакать приказам отца. Тоже ей, моралист нашёлся. Сам-то небось и чего похуже вытворял в молодости. Ну или нет… — Если бы ты знал Кевина лично, он бы обязательно тебе понравился. — Очень в этом сомневаюсь. — хмыкнул Сириус, стряхивая пепел в пепельницу. — Ты знала, что он торговал наркотиками? Героин, мет, травка. Список длинный. — Что? Нет, я не знала... — сердце Эффи пропустило удар, а в мыслях калейдоскопом пронеслись кадры такого недавнего, но одновременно далекого прошлого.***
Лондоне уже который день лил дождь. Брезентовая ткань, над импровизированным укрытием Эффи и Кевина, жалобно надрывалась от ветра. Блэк сидела на деревянном поддоне, укутавшись во все вещи, которые у них были, тщетно пытаясь согреть заледеневшие ладони о подрагивающий огонёк туристической свечи. Кевина не было уже два дня. Он ушёл на свою «работу» еще утром четверга, и вот сейчас, когда время грозилось перевалить за полночь пятницы, она по-прежнему оставалась одна. Эдильфрида старалась не вникать в специфику его занятия, просто радуясь тому, что оно приносит хоть какие-то деньги. Поначалу она пыталась вразумить Кевина и убедить в том, что это слишком опасно, но Дарт слышать ничего не хотел. В его голове уже мелькали картины того, как они на пару выберутся из нищеты, и будут снимать роскошную, по их меркам, маленькую квартирку на окраине Лондона, каждый день имея горячий ужин на столе. Холод пронизывал Эффи до костей, а каждый новый порыв ветра грозился разрушить маленькое убежище под одним из лондонских мостов. Дико хотелось есть, ведь ни в одном из супермаркетов города ей сегодня не повезло. Благо, она умудрилась стащить из кармана какого-то бродяги пачку сигарет — они заглушали голод. Высунув руку из-под брезента, она наощупь нашла жестяную кружку, полную дождевой воды, и залпом опрокинула в пустой желудок. Алкоголь кончился еще вчера вечером, а выпить очень хотелось, дабы заглушить тревогу и попытаться поспать, но выходить на улицу в такую грозу просто безумие, все шансы простыть и заболеть, а там уж только Богу молится останется, чтобы выздороветь. Из недр сумки Эффи извлекла любимую волшебную палочку, с грустью покрутив в руках. Если бы она могла пользоваться магией, все было бы гораздо проще, но перспектива снова нарваться на мракоборцев останавливала. Со стороны послышались шаги, с характерным звуком хлюпающих ботинок. Блэк быстро спрятала палочку обратно в сумку, и между кусков брезента протиснулась голова Кевина, а потом и он весь целиком.. — Эффи! — он сходу повалил её и, поджав под себя, впился в губы поцелуем. — Я так скучал, не представляешь. — пальцы проникли под несколько слоев одежды, холодным прикосновениями обжигая кожу. Она опешила от такого напора, и попыталась вырваться. Ей нужны были объяснения. Где он пропадал? Что произошло? Почему от него целых два дня не было новостей? — Кев, прекрати. — ему не было никакого дела до её протестов, и он пальцами потянулся к ширинке своих джинсов. — Дарт, мать твою! Слезь с меня. Она силой толкнула Кевина в плечи, и вряд ли её скромных потуг хватило бы на такой силы толчок, здесь явно была замешана магия. Он удивлённо проморгался, потирая голову от болезненного удара о каменную стену моста, но быстро пришёл в себя, и расплылся в счастливой улыбке. — Ты принёс? — Что? — Да что угодно! Еду, деньги, бухло в конце концов! Я тут два дня места себе не находила, а ты ведёшь себя так, будто отлить за угол отошёл! — психанула Эдильфрида, одергивая задравшийся свитер. — Принёс кое-что получше. Он потянулся в карман джинсов и извлёк оттуда что-то очень маленькое, завёрнутое в целлофан. Парень кругом разложил свою мокрую куртку образуя «гнездо», и опустил груз в центр, защитив от ветра. Эффи в непонимании следила за манипуляциями Дарта. Под целлофаном оказался кусочек фольги, и через секунду, она увидела маленькую горстку серо-белого, чуть влажного порошка. — Что это? — Это, красавица, кайф чистой воды. Мутный вчера дал мне попробовать товар, чтоб я понимал чë продаю, а сегодня, когда я отдал ему выручку, предложил вместо оплаты взять пару грамм. — Блэк уже было собралась наорать на Кевина за такую глупость, но не успела, ведь он предостерег её опасения. — Не парься. Я свистнул у какой-то шмары её выручку за дрочку, на еду у нас найдётся. Но ты только попробуй! Это реальный кайф, разносит лучше бухла, да и… Да я не опишу это словами. Конечно, Эффи знала, как друг с некоторых пор зарабатывает им на жизнь, но видеть этот странный порошок перед собой было страшно. Хотелось закрыть глаза и забиться в угол, а взвинченное состояние парня вызывало лишь больше тревог: она никогда не видела его таким прежде. Кевин извлёк из кармана шприц в заводской упаковке, почерневшую столовую ложку и половинку лимона. Недоумение на лице Блэк стало только ярче. — Это что… хмурый? Или как его там? Кев ты с ума сошёл! Это же очень опасно! — Да не кипишуй ты, зануда. Мутный отсыпал чек из той же партии, которую я заюзал вчера. Ничего с тобой не случится, просто расслабимся, кайфанем. Ну давай Эф, ты что, трусиха? Блэк всё ещё смотрела на все эту картину с недоверием, но спустя пару минут уговоров согласилась. В конце концов, от одного раза ничего не будет, верно? Брызнул лимонный сок и щёлкнула зажигалка: кипящая жидкость запузырилась в ложк. Эфир ощутила легкий укол в области сгиба локтя и откинулась спиной назад, пока брезентовая палатка планомерно превращалась в райский оазис.***
— Что ты сделала?! Стены дешёвого мотеля содрогнул яростный юношеский крик. Кевин Дарт пребывал в ярости.Эффи спиной вжалась в стену, вглядываясь в такое знакомое, почти что родное лицо, перекошенное злобой и ненавистью. Неужели, ненавистью к ней? — Да! Я смыла в унитаз эту дрянь! Ты обещал мне, Кевин! Ты устроился к Мутному ради денег, а приносишь домой только это дерьмо! Пропадаешь днями и ночами где попало! — Да какое право ты имеешь на меня пиздеть, сука? Я работаю, а ты нихуя не делаешь! Только сидишь и ждешь, когда твой дорогой Кевин всё решит за тебя! — Пожалуйста, я умоляю тебя, хватит! Это не ты! Пожалуйста, брось эту дрянь, или я…или… — Что блять, или? — Или я уйду от тебя! — выпалила она, сглатывая подступающую истерику. Дарт преодолел разделяющее их расстояние за пару секунд и, схватив Эффи за глотку, с размаху приложил к стене. Его пальцы мёртвой хваткой сжались на тонкой шее, перекрывая доступ кислорода, а ноги Эффи оторвались от земли. — Кев… пусти… Мне… Последние пару судорожных попыток сделать хотя бы ещё один вдох, и глаза застелила тьма. Тело Блэк с грохотом упало на пол, а Дарт с ужасом попятился назад, пытаясь осознать, что только что натворил.***
— Эффи, я умоляю тебя, прости! Я не хотел! Я не знаю что со мной произошло, пожалуйста прости! Кевин в слезах валялся в ногах у недавно очнувшийся Эффи. Она сидела на продавленном матрасе, потирая шею, на которой синели следы чужих пальцев, и невидящим взглядом смотрела перед собой. — Я прошу тебя, Эффи, пожалуйста! Но я не могу так! Клянусь, я больше никогда тебя не трону, но мне нужно еще немного! — Дарт вцепился в ледяные ладони Блэк, умоляюще глядя в застекленевшие, полные слёз глаза. — Один последний укол и я навсегда забуду об этой дряни. Поверь! И она поверила.***
— Касси, ты в порядке? — тишину кабинета разрезал обеспокоенный голос Сириуса. Пламя подрагивало в камине, бросая огненные отблески на лицо дочери, которая, после последнего вопроса, неожиданно ушла глубоко в себя. — Может хочешь что-то рассказать? — Эффи несколько раз растерянно моргнула, недоуменно взглянув на отца. — Нет, ничего. — хоть пытайте, но в том, что успела натворить во времена своей вольной жизни, Блэк не сознается никогда. — Я поняла, помогать ты мне не будешь. Тогда я пойду спать. Покосившись в сторону, Эдильфрида поднялась из кресла и направилась на выход из кабинета. От нахлынувших воспоминаний казалось, что её хорошенько приложили по голове чем-то тяжелым. — Касси, постой. — окликнул папа уже на пороге и двинулся к дочери, сжимая в руках полицейский отчëт. — Кевина Дарта задержала магловская полиция. Думаю, тот день ты не забыла, ведь сама там была. Его отправили в колонию для несовершеннолетних, откуда он сбежал спустя три месяца. Последний раз мальчишку видели в Портсмуте, скорее всего собирался бежать во Францию через Ла-Манш. В эту секунду Эффи захотелось рассмеяться в голос. Этот придурок запомнил! Запомнил её рассказ о том, как она бежала из Франции в Англию без документов. Остаётся надеяться, что у него всё получилось. — Спасибо, пап. Мне было важно это услышать. — её губ коснулась легкая улыбка. Сириус притянул Эдильфриду к груди, свободной рукой погладив по волосам. — Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем чем угодно? — тихо спросил он, оставляя поцелуй на кудрявой макушке. — Знаю. — хрипло отозвалась Эффи, уставившись на их отражение в дверце шкафа. Ну уж нет, в новую жизнь Эдильфрида свой багажник скелетов точно не потащит. Думаешь, судьба станет тебя спрашивать, красавица?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!