Вернутся к фанфику

45. Наследие.

13 августа 2026, 00:51

***

По-кошачьи грациозно, уж точно не споткнувшись пять раз об очередной каменный выступ лестницы, Эдильфрида тенью скользит по ночным коридорам Хогвартса. Очень хотелось бы иметь волшебную карту, отображающую передвижения всех жителей замка, но разве такое возможно? Увы и ах, приходится ориентироваться на собственное чутьё. Двух старост Блэк обвела вокруг пальца, кинув камень в соседний коридор, другой вовремя отвернулся, третий потерял сознание — неловко вышло. Оказывается, Перси Уизли готов свалится от любого «бу!». И лёгкого Конфундуса. Но кого волнуют такие мелочи? «Он всё равно ничего не докажет, спиной стоял», — мысленно успокаивает себя Эффи, минуя новый поворот. До заброшенного туалета остается всего ничего, а неизвестный голос, звенящий в ушах, становится громче. Он зовёт, просит неведомо что открыть, без конца повторяя «убийца, убийца, убийца», но теперь это пугает гораздо меньше, нежели чем тогда, в сентябре. Она прижимается спиной к стене и, затаив дыхание, вслушивается в ещё один незнакомый голос: девичий, писклявый, с истерическими нотками. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню, спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла что, наверное на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я отперла дверь и сказала ему, чтобы он шёл в свой туалет. Тут-то это и произошло. — Блэк хмурится, пытаясь вникнуть в контекст. Умерла? «Точно! Это та, как её там, Плакса! Эс про неё рассказывала», — лично Эффи её никогда не встречала, пускай и выкурила в этом туалете сотни сигарет. — Но как? — Эдильфрида раздражённо закатывает глаза: это спросил Гарри. — Сама не знаю. — Плакса сбавляет торжественный тон, — Помню только два огромных жёлтых глаза. А потом… потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как она жалела, что смеялась над моими очками… — Покажи точно, где ты видела эти глаза? — Эффи чётко улавливает решимость в тоне младшего брата — Поттер собирается идти до конца. А ей рассказов о его прошлогоднем подвиге уже хватило с лихвой: предотвратил восстание Тёмного Лорда, едва не погибнув. — Как же ты любишь влезать во всякое дерьмо! — разъярённо восклицает Блэк, распахивая дверь туалета с ноги. — Неужели так сложно… Профессор Локонс? Она замирает на пороге, удивлённо моргая: Локонс, бледный как полотно, находится под прицелом палочки Гарри, а его рыжий друг крепко держит Златопуста за рукав золотистой мантии. Заметив Эффи, Плакса с громким визгом ужаса улетучивается куда-то в унитаз. У Миртл от этой новенькой слизеринки с первого дня дрожат поджилки. — Что ты здесь делаешь?! — злобно кричит Поттер, уперев руки в боки. — Нет! Что ты тут делаешь!? — пуще прежнего вскипает Эффи, поудобнее перехватывая волшебную палочку. — Всем студентам было велено разойтись по комнатам! — Что-то ты и сама не в комнате. — Имею право! — Ты не староста! — Временно исполняющая обязанности. — высокомерно подмечает та, вздёрнув нос. И с каких пор малой так осмелел? Дерзить ей? Неслыханно! Именно в эту секунду Локонс даёт дëру, думая, что уловил удачный момент. Ему охота обратно в свой особняк, к золотым канделябрам и персидскими коврам, а опыт преподавания в Хогвартсе позабыть навеки, но не тут-то было. Эффи оглушает его заклинанием, улыбаясь во весь рот. Как же давно она об этом мечтала». — Что ты натворила? — в шоке выпаливает Гарри, взглядом окидывая обездвиженное тело профессора, распластавшегося на полу. — Это точно законно, не парься. — пожимает плечами Блэк, принявшись внимательно осматривать комнату на предмет улик. «Хотя, возможно, нападение на преподавателя законно не на все сто... Плевать! От Локонса одни проблемы! В случае чего, любимый папочка отмажет». — Эди, — Гарри легонько толкает Златопуста ботинком в плечо — ноль реакции. — А если он не очнется? — Очнется, — отмахивается Блэк, настороженно озираясь по сторонам. Вокруг липкая темнота, и только луна освещает заброшенный туалет своим бледным свечением. На кончике деревка вспыхивает огонëк Люмоса, иначе чëрти что разберешь. Эдильфрида присаживается на корточки, заметив маленькое красное пятнышко на плитке, похожее на кровь. — Это она виновата, Гарри. Фред прав… —Уизли пятится назад, от Эффи подальше. — Зачем ты пришла сюда? Почему сейчас!? — Рон, даже не вздумай! — грозно предостерегает его Поттер. Гарри хоть и обижен на сестру за её тотальное безразличие, но обвинять в таком — слишком. — О, да, — плотоядно усмехается Эффи, — Фред всегда прав. Я вселенское зло, ем грязнокровок на ужин, запивая кровью единорогов. — безумная, чисто Блэковская улыбка расцветает на бледном лице. — Признайся! Ты заставила Василиска нападать на студентов! — Рон! — Чего? — заходится смехом Эдильфрида, будто бы услышала наисмешнейшую шутку, — Василиск? Это страшилка из мифоф для дошколят. Если они и существовали, то вымерли тысячу лет назад. — Ты говоришь на змеином! По твоему приказу Он утащил мою сестру в Тайную комнату! — ярость и злость внутри Рона разрастаются стремительно. Уизли вскидывает свою ломаную-переломаную палочку, готовясь сражаться. — Мальчик, — Блэк умиляет его наивная храбрость, — Во-первых, не я одна говорю на змеином. — она кидает многозначительный взгляд на младшего брата, — Во-вторых, найди себе соперника по уровню. — деревко, без того на ладан дышащее, вспыхивает и рассыпается в труху прямо в его руках. — Моя палочка! — Уизли впивается пальцами в волосы, глядя на то, как пепел хлопьями оседает на пол, смешиваясь с пылью. — Одно лишь название. — нет, ну правда! Кто в здравом уме отправит ребёнка учится магии с таким огрызком? Это же попросту опасно. — Я куплю тебе хоть десять новых палочек, метлу, блять, и квартиру в Лондоне впридачу, но сейчас мне нужна конкретика! Что вы узнали? — Мы… — несчастно всхлипывает Рон, сгорая от обиды. — Зайчик, клянусь, я подарю тебе палочку, — Эффи опускает руки на его плечи, — Завтра сразу с поезда пойдём в Косой. Но пока надо собраться и перестать разводить сырость. — Рон с недоверием заглядывает в глаза великой и ужасной Эдильфриды. Ядовитой злобы, о которой рассказывал Фред, он в них не находит — только искреннюю тревогу. — Плакса Миртл сказала, что её убил взгляд жёлтых глаз, когда она стояла у раковины. — поясняет Гарри, высматривая какой-нибудь рычаг или выключатель. —Это я уже слышала. Стоп! — Блэк бьёт себя по лбу, пытаясь понять, как могла быть такой дурой, — Мой второй день в Хоге! Я идиотка! Эдильфрида смотрит на белёсый шрам на ладони: Грей тогда наказал ей смазывать рану бадьяном неделю к ряду, но она забила на третий день. Чисто из принципа, лишь бы позлить. — Мы идём вдвоём. Рон, если нас не будет больше получаса, беги в учительскую. — командует Эффи, ощущая, как азарт закипает в жилах. — Что? Я… У меня нет часов! — Лови! — не глядя, она бросает свои карманные. Звук битого стекла на секунду разрезает пространство, также быстро стихая. — Они разбились... — вот теперь Рон точно в ужасе: часы Блэк, судя по виду, дорогущие,— Камни вылетели… — Циферблат же работает? — Да… — воображение рисует яркие картины того, как он до скончания веков начищает ботинки Эдильфриды, отрабатывая свою неуклюжесть. — Значит, проблем нет. — часы эти ей, к слову, подарил Николя на День рождения. Подумаешь потеря, всего лишь очередная безделушка. Починит Репаро на раз-два. — Полчаса, а потом бегом в учительскую, договорились? — Эди, да куда ты собралась? — Mở ra. — склонившись над краном, который полгода назад разодрал ей ладонь, по-змеиному шипит Эдильфрида. Парселтанг идёт откуда-то изнутри, она даже не думает, произнося приказ. Наконец-то... Умница, Эдильфрида. Мы ждём тебя… ждём вас… — Ты слышал? — Поттер не успевает ответить. Кран вспыхивает опаловым светом и начинает вращаться. Ещё мгновение — умывальник уходит вниз, погружаясь куда-то под пол, и открывает широкий проход трубы. — Мне сюда. — вероятно, Дориану таки суждено прийти в бешенство. — Мне тоже. Оно зовёт нас обоих. — Знаешь, я передумала. Давай-ка я всë же прогуляюсь одна, — беззаботно отмахивается Эффи, притворившись, будто бы ей совсем не страшно. Страшно до трясущихся коленей, но втягивать брата в очередную передрягу нет никакого желания. — Хватит с тебя приключений. — Нет. Мы идём вместе. Я должен разобраться в том, что происходит. Это мой долг. — Поттер уверенно сжимает рукоять палочки, первым шагая в неизвестность. «Долг-хуедолг! Встретились как-то два несчастья», — невесело размышляет Эдильфрида, отправляясь следом. Полёт по трубе похож на скольжение по заброшенной водяной горке: бесконечной, тёмной, покрытой мерзкой, вонючей слизью. Мимо пролетают отходящие в стороны рукава, но ни один не кажется таким же широким, как главный канал, круто уходящий вниз. Вскоре они оба визжат, не сомневаясь, что через секунды разобьются в лепëшки. Где-то позади, со свистящим шумом, преодолевает повороты некто третий. — Рон! — зовёт Эффи, подскакивая вверх на очередной выбоине. — Ты должен был звать на помощь! — Там моя сестра! — Супер! Умрём все трое! — вопреки их мрачным ожиданиям, труба вдруг изгибается под прямым углом и, с влажным причмокиванием, выбрасывает всех гурьбой. Трое резво вскакивают на ноги и, потирая ушибленные места, оглядывают друг друга — отделались парой царапин. — Вы, Уизли, вообще головой думать не умеете? — вот зачем ей здесь второкурсник без палочки? Просто обуза! — Один из нас так точно. — бурчит под нос Рон, смахивая водоросль с рукава мантии. — Джордж давно уже перестал ей думать. — Что, прости? — Ничего. Куда дальше? Компания, теперь уже пешком, устремляется вперёд. Ботинки утопают в липком иле, а шаги эхом отскакивают от стен, закругляющихся в потолки. Всё вокруг облепленно ракушками, смрад стоит жуткий — дышать попросту невыносимо, из-за чего кружится голова. Огонёк на палочке Эффи делает ситуацию только хуже: в некоторых местах, сверху, свисают огромные водоросли, напоминающие Рону зелёные сопли — один из вкусов Бертси ботс. — При любом шорохе надо сразу зажмуриться. — напоминает Гарри вполголоса. — Спасибо, а я как-то забыла. — язвит Эффи, ловко вынимая кинжал из ножен, запрятанных в ботинке. Неужели тоже уверовала в сказки про Василиска? «Бред сивого фестрала!» — А это ещё зачем? — Рон, лицо которого исказила гримаса ужаса, косится на сверкающее лезвие. — Для безопасности. — скалится в ответ Блэк. — Поговори с умным братом. Поверь, он знает, как хорошо я управляюсь с клинками. Гарри не обращает внимания на их препирательства, думая лишь об одном: крысиные черепа мелодично хрустят под ногам. А что, если от Джинни остались такие же косточки? Это наводит дикую панику. — Почему Локонс вообще оказался с вами? — желая разрядить обстановку, спрашивает Блэк. — Мы выяснили, что все его книги — ложь. Он приписывал себе подвиги погибших героев, — с отвращением отвечает Поттер. Бравого гриффиндорца от несправедливости натурально корëжит. — Вот и решили преподать ему урок и взять с собой на настоящую битву. — Так и знала. — Эффи с самого начала подозревала, что сладкие речи новоиспеченного профессора — враньë. — Расскажи об этом Гермионе. — Рон неприязненно морщится, вспоминая восторженные возгласы Грейнджер о Златопусте. — Тихо! — шикает Эффи, за шкирку заводя Гарри и Рона себе за спину. — Ни звука. — шёпотом командует она, сама затаив дыхание. Кинжал и палочка в боевой готовности. На добрые секунд тридцать воцаряется гробовая тишина, нарушаемая лишь капающей с потолка водой. Одна из капель приземляется Рону на нос, заставляя мальчишку громко чихнуть. Мощный удар, прямо над их головами, сотрясает своды трубы. Последнее, что успевает Эдильфрида — оттолкнуть Рона и Гарри из-под падающих камней, в последний момент увернувшись сама. В воздух поднимается стена пыли, напрочь дезориентируя. — Рон! — в панике зовёт Поттер. — Я в порядке… — гулко доносится кряхтение Уизли, — Где вы? — когда рассеивается дымка, он понимает, что остался в коридоре один. — За завалом… — сообщает неутешительные вести Эффи. — Ты ранен? — Вроде нет… — Так вроде, или нет?! — Локти разбил. — Жить будешь. — Эдильфрида в панике озирается по сторонам, пытаясь отыскать свою палочку, но находит только кинжал. — Нет, блять! Сука! — Что случилось? — встревоженно спрашивает Гарри, поправляя съехавшие очки. — Моя палочка! Где она!? — Такая чёрная, с изогнутой рукоятью? — едва слышно доносится голос Рона. — Пиздец! — Блэк с размаху ударяет кулаком по стене, разбивая костяшки в кровь. Кончики пальцев начинают вибрировать, а по телу проходит волна тока. Эта палочка с ней всю жизнь, потерять её — потерять часть себя. — Она цела!? — в голосе явно сквозят истерические нотки. — Да! — Точно? Клянëшься? — она сейчас либо разрыдается, либо взорвёт подземелья ко всем чертям. — Всё с ней в порядке, я спрятал её в мантию. Клянусь! Эффи прячет лицо в ладонях, топнув ногой. Просто прелестно! Теперь придётся идти неизвестно куда без главного козыря. — Хорошо, — вообще ничего не хорошо. Всё очень и очень плохо, — Только не вздумай ей колдовать. — Что? — Не вздумай ей колдовать! Она никого не слушается, кроме меня. — Уизли и не собирался. Рукоять так обожгла ладонь, что от боли затошнило. — У меня есть палочка. Я могу попробовать убрать камни магией. — предлагает Гарри, нахмурив брови. На втором курсе их ещё не учили двигать тяжёлые предметы, но сестра наверняка подскажет нужное заклинание. — Плохая затея, — Эдильфрида нервно кусает губы, заметив глубокие трещины на стенах, — Тоннель не выдержет, тут теперь всё на соплях держится. Лишнее движение, и мы трупы. — Рон, нам с Эди надо идти дальше. Там Джинни! «Мне бы его задор, блять!» — Идите! Я постараюсь оттащить пару валунов. — страх за сестру зудит у Уизли в голове. Рон доверяет лучшему другу безоговорочно, но вот этой змее... А если Фред всё же был прав, и это она подстраивала нападения? Хотя, зачем тогда было отталкивать его, Рона, из-под камнепада? — Будьте осторожнее! — Скоро увидимся! Всё будет хорошо, обещаю! — напоследок бросает Поттер. Эдильфрида в этом не так уж сильно уверена — тяжело быть реалисткой. «Сука, моя палочка! Как можно было проебать самое важное!? Дура!» Постепенно, звук передвигаемых камней затихает в отдалении. Тоннель петляет из стороны в сторону. Каждый нерв внутри Гарри и Эффи напряжён до предела. Они мечтают, чтобы проход побыстрее закончился, и страшатся того, что ожидает дальше. Наконец, миновав ещё один поворот, двое видят перед собой огромный бронзовый люк, испещрённый барельефами змей. За годы бронза успела окислиться, приобретя зеленоватый оттенок. В горле пересыхает. Глаза змей горят живым огнём, будто бы следя за тобой. — И что дальше? — Твоя очередь, — подталкивает его к люку Блэк, — Говори. — Mở ra. — Поттер опять не знает, как перешёл на змеиный: от собственного утробного шипения кровь стынет в жилах. Люк распахивается с громким скрежетом, приглашая путников пройти дальше. Эффи и Гарри настороженно переглядываются. Взявшись за руки, они следуют в пустоту, до конца не веря в то, что готовятся встретить худший из кошмаров волшебного мира наяву. Глупые страшилки любят сходить со страниц детских книжек, воплощаясь в реальность.

***

Эффи и Гарри оказываются на пороге просторной, тускло освещённой комнаты. Уходящие вверх колонны, обвитые каменными змеями, поднимаются до теряющегося во мраке потолка, отбрасывая длинные чёрные тени сквозь зеленоватый сумрак. Сердца их неистово стучат, ноги подкашиваются. — Ну и жуть. — Эдильфрида нервно закуривает. Салазар пришёл бы в ужас: воздух его святилища никогда ещё не осквернял дым магловских сигарет. «Они на месте, а палочка нет! Идиотка!» — Ты что творишь? — Курю. От нервов помогает. — раньше помогало, ведь нервов уже не осталось. «Как там Рон? Если с ним что-то случится, Джордж меня не простит. Стоп! Чего? С каких пор мне не похуй!?» Гарри вслушивается в холодную тишину. Не затаился ли Василиск за углом? Где Джинни? Он вскидывает палочку и юркает между колонн, потянув за собой сестру. Каждый шаг набатом тарабанит по барабанным перепонкам. — Если услышишь что-то, сразу закрывай глаза. — еле слышно напоминает Поттер, следя за каждым движением теней. — Обязательно. — Эффи крепче стискивает рукоять кинжала, роняя докуренный бычок. Она опасливо озирается, но старается не поддаваться паранойе, что сложно: чудится, будто бы неизвестный наблюдатель внимательно следит за ними. — Джинни! — кричит Гарри и, бросившись к ней, падает рядом на колени, — Джинни! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай! — он откладывает палочку и хватает Джинни за пояс, переворачивая на спину. Лицо её белое, как мрамор, ледяное, глаза закрыты. — Джинни, пожалуйста, очнись.— отчаянно умоляет Поттер, тряся её за плечи. Голова Уизли безжизненно мотается из стороны в сторону. — Ну, наконец-то! Привет, ребята! — раздаётся со стороны звонкий девичий голос.— Как прогулялись? — Лотти? — поперхнувшись, пялится на Шарлотту Блэк. — Доброе утро, Эф! — точь-в-точь копируя манеру Альфарда, окликает её Гудоменс. — Ты казалась мне умней. — хохочет Шарлотта. С её волос капает вода, лицо перепачкано в иле, школьная форма рваная и грязная. Но не это главное. Главное — взгляд. Он затуманенный, скачущий, нетрезвый. — Что ты сделала с Джинни!? — новая девушка старшего брата с первого дня казалась ему подозрительной. Мишель была лучше в сто раз. — Я? Я ничего не сделала… — Лотти резко замолкает и падает без сознания, точно по щелчку пальцев. Её шея, с опасным хрустом, выворачивается влево. — Лот! — Эффи подаётся вперёд, заметив красную струйку крови, вытекающую из разбитого виска Гудоменс. — Она не сделала ничего плохого. Зато я — сделал. — высокий темноволосый юноша стоит, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдает за ними с легкой улыбкой. Контуры его фигуры странно расплывчатые, словно глядишь сквозь мутноватое стекло. — Это ты! — одновременно выкрикивают Эффи и Гарри, тут же переглядываясь. — Ты его знаешь? — обескураженно спрашивает Эдильфрида. — Это тот парень из дневника! Том Реддл! — Какого ещё дневника? — Если бы тебе было не плевать на меня, то знала бы! — Чего? — её словно ушатом ледяной воды окатило. — Да я с первого дня о тебе заботилась! — она оскорблена до глубины души, как сейчас помня их первый неловкий разговор на кухне Гриммо. Тогда ей всё было неловко в отчем доме. — А потом? Ты встретила Дориана и помешалась на нём! Забыла обо мне! — Неправда! — Правда! После нападения на Гермиону ты меня даже не поддержала! — Я... — всё что приходит на ум — «я была занята». Занята помощью Грею. — Нечего сказать? Ты эгоистичная, самовлюблённая дура, вот ты кто! — однажды он её уже так называл, но слышать это во второй раз не менее болезненно. — Гарри, я... — Жаль нарушать семейную идиллию, — ехидничает Том, улыбаясь шире, ведь добился того, чего хотел — разлада. Он даже не ожидал, что это получится без лишних усилий. — Но на эту ночь у меня другие планы. — Да кто ты такой? Ты преследовал меня! — Эффи угрожает ему клинком. Поттер вообще не понимает о чём речь. — Я думала, что схожу с ума! — О, моя милая Эдильфрида, — вовсе не страшась кинжала, Том любовно оглядывает её лик, по-животному скалясь, — Я этого и добивался. — Ты призрак? Дух? — Воспоминание. Полвека был заключён в дневнике. Не тряси её, — обернувшись, холодно бросает Реддл, глядя на то, как Гарри вновь пытается растолкать Джинни, — Она не очнëтся. — Что ты с ней сделал!? — Гарри шарится по по полу, но не находит своей палочки, беспечно брошенной в самом начале. — Интересный вопрос, — на удивление, довольно любезно отзывается Том. — Это длинная история, но если говорить коротко: малышка Джинни решила довериться некому невидимому незнакомцу, а он оказался подлецом. — Дневник! Она тоже в него писала! — осеняет Поттера. Ведь это всё объясняет: её странное поведение, замкнутость, провальные попытки поговорить. Она же подходила! Подходила к нему и Рону, но у них вечно не находилось времени выслушать. — Тоже? Что за, мать вашу, дневник!? — Какой умный мальчик, пять баллов Гриффиндору! Мама с папой не научили малышку Джинни тому, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Хороший жизненный урок получился. — он кровожадно улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов, — Жаль только, он ей не пригодится. — Ты черпаешь из неё силы, верно? Из них с Лотти. — Эдильфрида крепче сжимает кинжал. — Почти угадала. — он снисходительно хмыкает. — Малышка Джинни сыграла свою роль, а вот Шарлотта мне ещё пригодится. Также, как и ты. — Я? Зачем тебе я? — пазл в голове никак не складывается. — Для продолжения рода, естественно. — Чего? — хором выдают Эффи и Гарри, не в силах подобрать челюсти с пола. — О, да. Ты просто совершенна. — Том преодолевает разделяющее их расстояние за доли секунд и, грубо оттолкнув Поттера в сторону, до боли стискивает щёки Блэк. — Последняя наследница Слизерина. — торжественно объявляет Реддл. Эдильфрида слышит его голос, как из-под толщи воды, широко распахнув глаза. — Он учуял тебя сразу, стоило наследнице переступить порог Хогвартса. А на второй день убедился в своих догадках, когда я подстроил маленький инцидент в туалете. Наша первая встреча вышла такой волнующей, согласна? — Отойди от неё! — Гарри врезается в Реддла на всём ходу, пытаясь сбить с ног, но от удара опять отлетает назад. Вот только Том не учёл одного: Эдильфрида устала слушать эти бредни сумасшедшего. Его смазливая морда искажается одновременно от удивления и отвращения: вязкая слюна, попавшая на нос, мерзко стекает ниже, пачкая губы. Переполненный холодной ярости, он стирает плевок и уже заносит руку для пощëчины, но Эффи ловко уворачивается, отклонившись назад. Она бегом бросается в сторону Гарри, помогая тому подняться, но с ужасом осознаёт, что кинжал выскользнул из руки, когда Том замахнулся. — Мерзкая девка! — рявкает Реддл, выходя из себя. — Знаешь, поначалу я думал, что мы сможем стать союзниками в борьбе за власть чистокровных, но быстро разочаровался. — Воспоминание нельзя заточить в предмет. — качает головой Эффи, мысленно возвращаясь к одному из экспериментов Элладоры, описанном в её рукописях. — Воспоминание можно поместить в сосуд, но дневник — не сосуд. Тогда, что ты на самом деле? Том поджимает губы, становясь мрачнее морока. Девчонка больно смышлёная попалась, начинает думать в правильном направлении. Ему это не с руки. — Кажется, моя милая помощница заскучала. — Реддл щёлкает пальцами, и Шарлотта, до того валяющаяся в отключке, начинает шевелиться. Она поднимается угловато, как шарнирная кукла или же зомби из ужастиков. — Подойди ко мне. — с прямой, как тетива натянутой спиной, Гудоменс карикатурно марширует к Тому под леденящий душу хохот. У Гарри от ужаса даже волосы на затылке зашевелились. — Воспоминания не могут управлять чужим разумом. — находит ещё одно подтверждение своей правоте Эдильфрида. — Видишь ли, моя строптивая невеста. — хищно облизывается Реддл. — Пифиям дан воистину великий дар: предсказывать будущее, слогая пророчества. Но, есть маленький нюанс. Знаешь какой? — на манер строго школьного учителя, интересуется он. — Нет, не знаю. — сквозь зубы цедит Эффи. — При должном умении их, особенно таких юных и неокрепших, очень легко убедить в том, что неизвестный голос в голове — веление судьбы. А дальше дело за малым.— дрожь пробегает по телу, когда она видит свой кинжал, который Том уверенно вкладывает в ладонь Шарлотты. — Прости, Эф, — потусторонним голосом произносит Гудоменс. — От судьбы не убежишь. Но можешь попробовать. — она начинает наступать, занеся оружие над головой. — Но я нужна тебе! Ты сам сказал! — Верно, нужна, — неоднозначно кивает Том. — Но, вполне возможно, не целиком. Твой дрянной язык неплохо бы укоротить. С лица Эдильфриды все краски сходят в одночасье, а в мыслях проскакивает яркая картина того, как она валяется на полу, захлëбываясь собственной кровью. — Эди, беги! — вопит Гарри, внутри умирая от ужаса. Он хочет кинуться следом и помочь сестре, напрочь позабыв все обиды, но Реддл наступает ботинком на грудь Джинни. — Только попробуй, и малышка Джинни умрёт немедленно. — с вызовом вскидывает брови Том. — Мы ещё не договорили. Поттер не знает, что и делать. На одной чаше весов Эди, за которой гонится сумасшедшая подельница Реддла, с другой Джинни, сестра Рона и близнецов, жизнь которой держится на волоске. — Это ты заставил её делать всё это! Ты! — Верно, Гарри Поттер. — его имя выплёвывает так, будто во рту плещется самый настоящий яд, — Она доверяла мне все свои секреты. Это было так утомительно, но зато я узнал всё про тебя и твою дражайшую сводную сестрицу. Не представляешь, насколько уморительно было читать о том, что она не помнит, что делала в ночь на Хэллоуин, или про то, как она очнулась вся мокрая и в перьях. Бедные петухи Хагрида. Нервно дыша, Эдильфрида сворачивает за очередной поворот, оборачиваясь на бегу. Лотти медленнее неё, но будет двигаться до победного, а вот Блэк начинает выматываться, но лучше сама себя убьёт, чем сдастся. — Ты подставил Хагрида! Тогда, полвека назад. Гулом доносится до ушей крик Гарри. Ей сейчас до потолка, кто кого подставил — надо решать проблемы по мере их поступления. И вот новая: в конце тоннеля труба перегорожена железной решёткой. Тупик. Сердце грозится вот-вот пробить рёбра, дыхание неровное, глубокое, непозволительно громкое. Шаги Лотти становятся всё ближе. Единственное, что остаëтся Блэк — укрыться за узким выступом. — Я слышу тебя Эф. Хватит прятаться, ты же смелая.— зовёт Гудоменс тоненьким голоском, эхом отскакивающим от стен. Из-за звукой иллюзии начинает казаться, что она со всех сторон сразу. — Вышел месяц из тумана, — запевает детскую считалочку Лотти. — Вынул ножик из кармана, — она довольно скалится, заметив торчащее из-за выступа плечо. — Буду резать, буду бить… Собрав всю волю в кулак, Эдильфрида резко вылетает из-за поворота и хватает Лотти за запястья, прижимая их к стене. Противница целится коленом в живот, заставляя Блэк заскулить от боли: после того, как их с Эс избили на башне, месячные без того превратились в пытку, а тут ещё и прямой удар. Из глаз брызгают слёзы, но сдаться сейчас — остаться калекой навсегда. «Лучше сразу сдохнуть!» Эффи с размаху ударяется лбом об её, хорошенько приложив Шарлотту затылком о камни. Второй раз, потом третий. Гудоменс визжит, но продолжает вырываться, имея лишь одну установку: охоту останавливать нельзя, такова воля судьбы. Чудом извернувшись, Блэк удаётся выбить клинок из её руки. Дико хочется размозжить череп этой суки и увидеть, как вытекают наружу мозги, но нельзя забывать: Лотти находится под влиянием психопата. Эффи делает шаг назад и, со всей дури, заряжает ей железным носком ботинка по коленной чашечке, дабы наверняка обезвредить. — Гляди-ка, выходит, я быстрее судьбы. — лыбится Эдильфрида, хватая кинжал с пола. Шарлотта бьётся в агонии, сотрясаясь от рыданий, умоляет о помощи, но Эффи даже не думает оборачиваться. Она снова срывается на бег, вставив лезвие в ножны, спрятанные в ботинке. Пока Блэк спасалась от Лотти, несколько раз поскользнулась на ошмëтках змеиной чешуи — не хватало ещё саму себя заколоть. Бежать приходится на звуки голосов, ведь сюда она неслась не разбирая дороги. Спустя минуты три, показавшихся вечностью, в конце тоннеля виднеется зеленоватый свет, дарящий надежду — выход. Однако, удача сегодня совершенно не на стороне Эффи. Стоит только подойти к краю, и оказывается, что труба заканчивается на высоте около двадцати футов над землёй. Она щурится, высматривая, в порядке ли Гарри. Младший брат и Реддл стоят всё на том же месте, только теперь на плече Гарри сидит огромная красная птица, а под ногами валяется… — Распределяющая, блять, шляпа!? — не удержавшись, вслух восклицает Эдильфрида. Феникс принадлежит Дамблдору, шляпа хранится в директорском кабинете. «Значит, всё, что прислал нам на помощь дед — кусок тряпки и тупая птица? !» — Эдильфрида, моя строптивая невеста! Да ты прямо как принцесса в башне! — насмехается Том, по-змеиному сощурив глаза. Он ничуть не расстроен тем, что она почти невредима. Если быть искренним, Реддл просто проверял её. — У тебя лучшие места, поздравляю! — манерно взмахивает рукой Реддл. — Надеюсь, тебе понравится наше маленькое представление. Встречайте: Тёмный Лорд Волан-де-Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и лучшего оружия, каким смог снабдить его Дамблдор! — Чего, нахуй!? — Эдильфрида окончательно засомневалась в собственной адекватности. «Какой к чертям Волан-де-Морт!? Я брежу, этого не может быть!» Панический страх, вместе с непримиримым желанием разобраться, заставляют мозг работать в три раза быстрее. « — Когда Том вернётся, он будет доволен нами, Мори. — старушечий голос, скрипучий, как ворота в поместья Медоуз, доносится будто бы из другого измерения. — Девка с характером, но к тому моменту мы её сломаем. Будет как шёлковая, ложе с Повелителем разделит, да ещё спасибо скажет за то, что спасли её от жалкой жизни с бедовой мамашей. Выпьем же, Горгона.— избитая розгами, полуживая девчушка с трудом пытается подглядеть за происходящим в гостиной, сквозь щëлочку заплывших кровью век. — Выпьем, Мори. За Тома Реддла! За его Величество Тёмного Лорда! Да возвратится он как можно скорее! — старухи чокаются хрустальными бокалами, а маленькая Эффи ощущает, как мастер Хгар привычно поднимает её на руки», — всплывает в голове давно забытое воспоминание. Ноги отказываются держать, и Эдильфрида падает на колени, разбивая их об острые камни. Губы дрожат, к горлу подступает истерика. Они обезглавили маму у неё на глазах, разрушили жизнь, превратили девять лет детства в ад, и всё ради того, чтобы потом подложить под Тёмного лорда? Мир рассыпается по кирпичикам. Гарри победил Волан-де-Морта, когда брату было чуть больше года, значит… Если бы они с мамой прятались лучше, она осталась бы жива. Пожиратели убили её за пару месяцев до конца войны. Пол начинает неистово дрожать, и только это приводит в чувства. Стерев слёзы рукавом рубашки, Эффи с высоты смотрит на центр зала, но Тома там больше нет. Он стоит между двумя колоннами, глядя прямо ни каменное лицо Салазара Слизерина, возвышающееся в полумраке под сводами. — Hãy đáp lại lời triệu gọi của người thừa kế, hỡi nỗi kinh hoàng nơi hầm ngục! Гигантское лицо Слизерина приходит в движение. Эдильфрида и Гарри, даже находясь на разных концах комнаты, отчётливо различают, как раскрывается каменный рот, образуя чёрное жерло. Во рту что-то шевелится, выползая наружу. Гарри пятится назад и плотно смыкает веки. Фоукс отталкивается от плеча Поттера, взмывая под самый потолок. — Трусливая птица! Я тебя на жаркое пущу! — пылающая Адским пламенем ярость и желание отомстить, заставляют прийти в чувства. — Giết hắn! — командует Реддл, указывая пальцем на Гарри. Василиск направляется в его сторону с огромной скоростью. Исполинских размеров змеиное тело, шурша, извивается по каменному полу. По-прежнему не открывая глаз, Гарри несется прочь и, шарахаясь туда-сюда, пытается нащупать дорогу вытянутыми руками. Долго он так не протянет. Реддл задыхается от хохота. — Как тебе шоу, Эдильфрида? — сквозь смех спрашивает Том. — Хочешь присоединиться? «Если ты позволишь страху и жалости к себя взять верх, то ты труп, девочка. — мастер Хгар поднимает шестилетнюю Эффи за шкирку, после ударив палкой под лопатки. — Утëрла сопли и в стойку!» — С радостью поиграю. — шепчет себе под нос Эффи и отходит назад, беря место для разбега. Гарри, по-прежнему не размыкая глаз, поскальзывается и падает. Рот наполняет солоноватый вкус крови, а зловонное дыхание твари обдаëт со спины. Он слышит клацанье зубов и утробное бессвязное шипение. Поттер мысленно прощается со всеми друзьями, с крёстным и старшим братом, прощается с Эди. Сестра тоже не выберется отсюда: они оба безоружны, а её кинжал… что сделаешь ножичком против змеи, толщиной с колонну. Эдильфрида Блэк готова с этим поспорить. Край. Толчок. Прыжок. С громким криком, Эффи приземляется верхом на Василиска, чудом ухватившись за выступающие зазубрины на его голове. Иглы на «ушках» прокалывают ладони до мяса, а шкура трётся об нежную кожу, точно наждачка. Зажмурившись, она принимается наугад наносить удары кинжалом по змеиной морде. Чешуя не поддаётся, ведь прочнее даже драконьей, однако цель Эффи заключается в другом. Тварь шипит и извивается, пытаясь скинуть с себя нападающего, но Блэк держится мёртвой хваткой. Когда остриё, с причмокиванием, первый раз входит во что-то мягкое, она победоносно взвизгивает. Причин радоваться маловато, но адреналина в крови хоть отбавляй. Ещё секунд пять хаотичного махания оружием — второе попадание. Василиск резко наклоняет морду вперёд, наконец сбрасывая с себя Эдильфриду. Гарри решается посмотреть на монстра сквозь пальцы: оба змеиных глаза выколоты, из пустых глазниц хлещет кровь. — Эди! — уловив момент, пока Василиск оглушён болью и дезориентирован, Поттер подбегает к сестре, падая перед ней на колени. — Мой хороший! — не обращая внимания на звон в ушах и боль в запястье, после неудачного приземления, Эдильфрида сгребает брата в объятия. — Ты не ранен? — она отсранется, оглядывая лицо Гарри: бледное, всё перепачканнное грязью и в ссадинах. — Порядок. — беззаботно, чисто в манере Альфарда отвечает он, не смея даже жаловаться на вывихнутое плечо. — Ты как? — Будто из спа-салона вышла. — отшучивается Эффи, потрепав брата по волосам. Том разрывается от злости, крича оскорбления в адрес некудышного подданного. Каким образом какая-то девка смогла провернуть такое? Лишить глаз — самого главного оружия, одного из страшнейших волшебных чудовищ. — Сделай же что-нибудь! Убей мальчишку и обезвредь девчонку! Ты же их слышишь! Ориентируйся на звук! — на змеином шипит Реддл, вытягивая руку вперёд так, будто это помогает управлять Василиском. Прислушавшись, чудовище двигается к цели, улавливая их сбивчивые дыхания. — Остановись! — на парселтанге командует Эффи, копируя жест Тома. К огромному удивлению всех присутствующих, монстр замирает, растерянно крутя мордой. — Ты служишь ложному хозяину! Меня зовут Эдильфрида Кассиопея Блэк! В моих венах течёт чистейшая кровь дома Блэков и дома Мраксов! — она еле вспоминает фамилию последних наследников Салазара. Большое спасибо за лекции бабушке Вальбурге. — Я — законная наследница Слизерина! Единственная, оставшаяся в живых. Теперь ты обязан служить мне! — сама уже не знает, что лепечет. Мозг наудачу подбросил ей эту грандиозную речь под эгидой «стоит попытаться». «Ну, раз Реддл назвал меня наследницей, вдруг прокатит?» — Может стоило сказать это прежде, чем выколоть ему глаза? — почти не шевеля губами, шепчет Гарри. — Я просто импровизирую. — отвечает Эффи, нервно хохотнув. Ей чудится, будто бы она слышит, как крутятся шестерёнки в голове монстра. Оно втягивает воздух в ноздри, чётко улавливая аромат крови напавшей не него девчонки. Сладкая, как детская плоть. — Не забывай, кто освободил тебя из заточения полвека назад! — Блэк неуместно веселят нотки паники в шипении Тома. — Я подарил тебе свободу тогда, и вернулся спустя пятьдесят лет, чтобы сделать это вновь! — Он врёт! Это я! Я освободила тебя! — Эдильфриду понесло. — Враг за спиной! Взять его! Смерть лжецу! — Эди, ты что несёшь? — Хер его уже знает, но вроде рабо… — конец фразы заглушает мощный удар хвоста, сносящий одну из колонн. В воздух поднимается мраморная взвесь, царапая глаза мелкими частицами. Эдильфрида закрывает рот и нос рукавом рубашки, собираясь скомандовать Гарри сделать тоже самое. — Бежим! — взвизгивает Поттер, первым разглядев сквозь взвесь искалеченную морду чудища. Хоть какой-то плюс от очков. Однако, куда бежать — непонятно. Вокруг непроглядный пыльный туман, видимость нулевая, они оба дезориентированы в пространстве и вымотаны. — Убей только мальчишку! Девчонка моя! — приказывает Том, потеряв парочку из виду. Раздражает! Как же эта девка его раздражает! Если бы не чëртово пророчество, снизошедшее на Шарлотту, Реддл бы дождался воскрешения, а потом сам расправился с Эффи голыми руками. Атака змеиного хвоста чудом не задевает Блэк и Поттера напрямую, но Эдильфриду ударной волной отбрасывает в сторону, впечатывая в колонну. — Эди! — Забудь обо мне! Беги! Гарри мешкается, но зловонное дыхание позади запрещает останавливаться. Василиск делает бросок, и наверняка бы сцапал мальчишку в свою пасть, однако, снова неудача. Споткнувшись, Поттер падает, приземляясь щекой на нечто мягкое. Он ладонями разгоняет пыль, сумев рассмотреть Распределяющую шляпу, внутри которой что-то поблëскивает. Гарри засовывает руку внутрь, ладонью касаясь прохладной стали. Неожиданной находкой оказывается серебряный меч, с украшенной рубинами рукоятью и острым лезвием. Василиск делает выпад и опять промахивается: Эффи тарабанит по полу изо всех сил, стараясь запутать чудище. — Мальчишка справа от тебя! Поверни голову и учуешь! — Том окончательно потерял терпение: он вскидывает украденную у Поттера палочку, пытаясь атаковать мерзкого мальца, но с кончика срываются лишь слабые искры. Воспользовавшись тем, что тварь теперь полностью отвлеклась на младшего брата, Эдильфрида подползает к неподвижному телу Джинни. Блэк осматривает её ладонии и находит на левой глубокий порез, с запëкшейся корочкой. Не медля, она сдирает корку и прикладывает руку к своей израненной: кровь к крови. Стоит только начать шептать заклинание на латыни, как из неё весь дух вышибает пинком. Лёгкие сжимаются, а сердце опасно замедляет ритм. «Беднаяжка... Как она ещё жива?» — Очень умно, Эдильфрида! Спасибо за подпитку. — Том ощущает небывалый прилив сил. Столько малышка Джинни не отдавала ему даже в самом начале их «знакомства». Желудок скручивает, вызывая яростную тошноту, но Эффи знает: без её поддержки Джинни долго не протянет, ведь теперь Реддл пытается колдовать. Они с Гарри слишком затянули со спасением, пускай и причины на то более чем объективные. Поттер, за это время, успел взобраться на высокий выступ, чтобы быть с Василиском на одном уровне. Эффи глядит на брата, видя непоколебимую решимость на его лице. — Гарри! Возьмись за рукоять двумя руками! Ноги на ширине плеч, присогни колени, центр тяжести на задней ноге! — подсказывает Блэк, сама удивляясь тому, что до сих пор помнит: меч в руках не держала уже кучу лет. Брат кивает в знак благодарности, а Василиск поднимает голову, свивая тело в кольца. Гарри видит его пустые глазницы, прохожие на чëрные дыры, широко разинутую пасть, из которой торчат длиннющие клыки: жёлтые, острые, ядовитые… Василиск совершает новый бросок — Гарри уклоняется, и голова змеи врезается в стену. Ещё бросок, и раздвоенный язык плетью стегает его по боку. Тварь атакует снова и, на сей раз, не промахивается. Гарри всаживает лезвие в змеиное нёбо, всей тяжестью наваливаясь на рукоять меча. Зеленоватая субстанция заливает предплечье, когда он ощущает жгучую боль чуть выше. Один из клыков вонзился ему в плечо. Василиск, содрагаясь в конвульсиях, летит на пол, обламывая свой резец. Гарри сползает спиной по стене и, крепко ухватившись, выдëргивает клык из руки, но уже слишком поздно: по венам стремительно расползается яд, неумолимо поражая плоть. — Нет! — слышит он полный отчаяния, истошный вопль сестры. — Нет, умоляю! Гарри! — сумрачная комната начинает расплываться перед глазами Поттера, зрение затуманивается, гланды набухают, мешая нормально дышать. — Умираешь, Гарри Поттер. — раздаётся откуда-то снизу голос Реддла. — Можно сказать, умер. Даже птичка Дамблдора поняла. Видишь, Поттер? Она плачет. — сквозь дурман, Гарри только сейчас замечает Фоукса, уложившего свою голову на его рану. — Ты проиграл. — Раз проиграл я, то тебя прикончит моя сестра. — гортанно хрипит Гарри, еле волочая языком. — Боюсь, не выйдет. — Том едва не подпрыгивает на месте от радости. — Твоя сердобольная сестрица отдала последние силы бедняжке Джинни, пытаясь продлить её жалкое существование. С помощью кровной магии, к слову. Тёмной магии. — гогочет он. — Прости, Эдильфрида, но после такого на Гриффиндор не возьмут. Впрочем, сегодня ты видишь Хогвартс в последний раз. С семьёй попрощаться, увы, позволить не могу. Но, если будешь хорошо себя вести, разрешу пригласить твоего ревнивого папочку на нашу свадьбу. Про него Джинни тоже писала, представляешь? Она была очарована им целый год, пока не переключилась на великого Гарри Поттера! — Какую, ко всем хуям, свадьбу!? — из последних сил, в истерике кричит Эффи. Она отпускает ладонь Джинни, осознавая, что сама вот-вот отключится. — Гарри, скажи что-нибудь! Не умирай! Помогите! Кто-нибудь, помогите, блять! — но Поттер больше ничего не слышит. — Будь так любезна, не сквернословь при будущем муже. — Реддл разворачивается на каблуках и, подойдя к ней, с размаху влепляет звонкую пощёчину. Блэк мешком валится на скользкий вонючий пол, но это уже неважно. Гарри погиб. Она никогда себя за это не простит: слабая, никчëмная, мерзкая дрянь. Лучше бы сама сдохла! — А что до свадьбы, — спокойно продолжает Том, будто бы читая лекцию. — Магический брак необходим, чтобы наследник считался законным продолжателем рода. — Наследник...?— значения слов окончательно потеряли смысл, сознание медленно затягивает мороком небытия. «Дориан, прости... я... я тебя...» — Верно, наш с тобой сын. Первенец. — Том присаживается на корточки и нащупывет её пульс. Не хватало ещё, чтобы девка действительно померла, спутав все карты. — Вместе с ним мы зальëм кровью грязнокровок все континенты. Род Мраксов захватит мир, поработит маглов и будет править отныне и навеки. Так гласит пророчество. — Вот это планы! — раздаётся за спиной самодовольный голос, сквозящий первородной злобой. — Только я её брат, и не даю согласия. — Какого… — Том обрывается на полуслове, — Ах, ну конечно, слёзы проклятого Феникса, как я мог забыть! — виду не подаёт, но внутри вскипает раздражение к собственной непредусмотрительности. — Впрочем, это уже ничего не меняет. Малышка Джинни почти мертва. Но и тебя оставить в живых я не могу. Предпочитаю дуэли. — Реддл достаёт палочку из кармана.— Только ты и я, Гарри, что скажешь? Эдильфрида ощущает жжение на безымянном пальце, а затем, по телу электрическими импульсами проходится волна энергии. Сквозь полуоткрытые веки, Блэк бросает взгляд на кольцо-звезду. «Дориан...» Вновь обретая силы, она приподнимается на локтях, глазам не веря: брат, живее всех живых, стоит напротив противника, уверенно сжимая меч. Заметив шевеление, Поттер находит сестру глазами и видит чёрный дневник, валяющийся в паре дюймов от неё. Ведомый предчувствием, Гарри пинает клык Василиска в сторону Эффи. Блэк мешкается, вопросительно вскидывая брови. — Дневник… — одними губами, беззвучно произносит он, молясь Мерлину, чтобы она поняла. «Надо было рассказать ей! Сразу рассказать про дневник! И Алу тоже!» — Что это за пантомима? — хмыкает Реддл, — Надеюсь, вы так попрощались. — Том вальяжно вскидывает палочку, не спеша раздумывая над заклинанием, которое прервёт жизнь его главного врага. На Аваду пока сил не хватит, но вот на что попроще... Тело ватное, но в ушах вновь набатом звучит голос мастера Хгара: «Утри сопли, и в стойку!». Магия, исходящая от кольца, продолжает напитывать её своей мощью. Эффи хватает клык. — Чего ты там копошишься? — Том, без доли опасений, оборачивается. Великий Лорд Волан-де-Морт уверен в своём безоговорочном триумфе. — Свадьба отменяется, уëбок. — выплёвывает сквозь зубы Эдильфрида. — Земля тебе асфальтом. Блэк с размаху вонзает клык в середину дневника, а Том издаёт протяжный, пробирающий до костей вопль. Чернила мощным потоком начинают хлестать на Эффи, окрашивая в чëрный без того грязную школьную рубашку. Реддла корëжит и выворачивает, точно одержимого. Он бьется в неконтролируемом припадке, визжа, как свинья перед убоем. Пару раз Гарри доводилось слышать их предсмертные крики, когда миссис Уизли собиралась готовить жаркое на ужин. Лучи жёлтого света спицами протыкают тело Тома насквозь, оставляя от него лишь пепельный дождь, хлопьями оседающий вниз. Волшебная палочка Гарри с коротким стуком падает на холодные плиты, и наступает давящая тишина, нарушаемая лишь упорным «кап-кап-кап» — чернила продолжают сочиться со страниц пергамента. — Эди… — облегчённо выдыхает Поттер, по щекам которого стекают две одинокие слезинки. Он падает перед ней на колени, а Эффи тут же сгребает Гарри в объятия, настолько крепкие, на какие сейчас способна. Эдильфрида неустанно расцеловывает его в лоб, не прекращая благодарить всех известных Богов за то, что Гарри, её любимый младший братик, выжил. Спустя десяток секунд, Блэк уже рыдает у него на плече, бесконечно прося прощения за собственное безразличие. Джинни так и не очнулась, но дыхание её выровнялось, как и пульс, а к щекам начал приливать привычный румянец. Весь профессорский состав Хогвартса, во главе с Дамблдором, подоспевает очень вовремя. Тогда, когда зло уже кануло в Лету.

***

В комнате тепло и сухо, а главное — безопасно. Она никогда даже не воображала, что будет рада оказаться в кабинете директора. Папа стоит позади кресла, успокаивающе поглаживая её по дрожащим плечам. Рядом с ним Эффи ощущает себя, как за каменной стеной. Андрэа сидит справа и невесомо держит её за руку, а пальцами свободной Эдильфрида перелистывает страницы пыльной книги, лежащей на коленях. — Это невозможно. — Блэк громко захлопывает летопись о семье Мракс, в отвращении бросая книгу на пол. — Ну и что, что Морфина Мракса видели на севере Франции кучу лет назад? Просто совпадение! — Последний раз очевидцы видели его там в пятьдесят шестом. В этот год родилась твоя мама, Касси. — Сириус ласково проводит ладонью по спутанным волосам дочери. Он сам не знает, что и думать. Ещё тогда, зимой, хотелось верить в то, что домыслы Дамблдора — лишь предположения, но факты на лицо. — Поэтому я никогда ничего не слышала о мистере Медоуз, да? — Эффи нервно тянется в карман за сигаретами, но вовремя вспоминает, где находится. — Боюсь, что это так, мисс Блэк. Ваша бабушка… — Она мне не бабушка! — Прошу прощения. — невозмутимо продолжает Альбус. — Горгонея Медоуз обманула всех, скрыв истинную личность отца своей единственной дочери. — В Тайной комнате я просто поддалась правилам игры, но, если это правда, — у неё язык не поворачивается такое сказать. — Морфин Мракс родной брат Меропы Мракс. Выходит, Тёмный Лорд мой… дядя? — Солнышко… — тяжело выдыхает Сириус. Андрэа осторожно сжимает ладонь любимой инфанты, боясь надавить на раны. — Других вариантов у нас, увы, нет. — Дамблдор бросает три сахарных кубика в чашку чая. — Тем более, после того, что вы нам поведали. — Да когда эта...! — Эдильфрида едва на месте не подпрыгивает от переполняющих эмоций. — Когда эта тварь попала в Ад, Сатана не смог определиться, на какой круг её отправить, и просто пустил по кругу! — Эффи! — возмущается Андрэа вопиющей похабщине, а вот Сириус не сдерживает смешок, за что ловит на себе осуждающий взгляд профессора Макгонагалл. — Извините, — неловко прочищает горло Сириус. — Это нервное. — У меня тоже. — поддакивает отцу Эффи, — Реддл говорил про Пророчество. Какое? — Этого мы пока не знаем, — Альбус поправляет очки-половинки, сëрбая чаем. — Я направил запрос, но мы все должны понимать: в Отделе Тайн их сотни тысяч, поиск нужного может затянуться. Как только пророчество отыщут, вам, Эдильфрида, придётся самостоятельно отправиться в Министерство Магии и прослушать его. — А попросить Лотти объяснить? Чтобы было как-то побыстрее, а то ждать ниху… кхм, не хочется. — Эдильфрида фильтрует речь изо всех сил, иначе Андрэа в ней точно дыру прожжет. — Мисс Гудоменс не в том состоянии, чтобы что-либо объяснять. — привычным загробным тоном отзывается профессор Снейп. — Безжалостное воздействие извне превратило её разум в кашу. На восстановление уйдут месяцы. Если оно вообще произойдет. — Ну, пиз… бл… жесть. Короче, ладно. В пророчестве шла речь о нашем с ним наследнике…— от отвращения начинает мутить. — Сыне. Почему именно я? — последним вопросом Эффи задаётся с раннего детства. — Ответ на поверхности, деточка. — неожиданно раздаëтся с портрета старческий голос. — Кровь двоих Мраксов, в добавок древнейшие корни Блэков. — вещает Найджелус Блэк, один из покойных директоров Хогвартса. — От такого союза родится волшебник с огромным магическим потенциалом. — про возможные мутации и психические отклонения из-за кровосмешения, Найджелус решает тактично умолчать. — Меня сейчас стошнит. — Эдильфрида чудом сдерживает рвотный позыв в кулак. — Не только тебя. — Сириус! — строго пресекает Андрэа, нахмурившись. Ей не даёт покоя одна мысль: дома у Андромеды, в День рождения Эффи, та странная машина выдала им список знаменательных событий, случившихся тринадцатого января семьдесят восьмого. Среди них была и заметка о пророчестве, снизошедшем на Анафему Гудоменс перед смертью. Мадам Розье плохо разбирается в предсказаниях, но, если Анафема, как несложно догадаться, родственница Шарлотты, могут ли два этих пророчества быть связаны? Каковы шансы, что в обоих речь идёт именно об Эдильфриде? — Волан-де-Морт мёртв, мисс Блэк, — искренне желает успокоить профессор Макгонагалл, нежданно проникнувшись жалостью к девочке. — Вам ничего не грозит. — Не грозит? Этой ночью Том Реддл едва не воскрес, с помощью задрипанного дневника. А что, если этот артефакт не единственный? Где гарантии, что он не попробует снова? Но уже тихо, не привлекая внимания тех, кто будет препятствовать? — О чём вы, мисс Блэк? — с неподдельным интересом спрашивает Дамблдор, складывая ладони домиком. — Том сказал, что заточил в дневник воспоминание. Но воспоминание нельзя заточить в предмет. Его можно поместить в сосуд, не более того. — Тонкости Тёмной маги для нас загадка… — Не для всех. — взглянув прямо на Альбуса, без колебаний произносит Эффи. — Я точно знаю, что это невозможно. Это было не воспоминание, а нечто иное… — Откуда такая уверенность, мисс Блэк? — вскинув бровь, уточняет директор. Осведомленность юной ученицы в Тёмных искусствах начинает вызывать много вопросов. Сириус и Андрэа нервно переглядываются. Не дай Мерлин, дочь ляпнет что-то лишнее: они её еле от Азкабана уберегли всего пару месяцев назад. — Логика, директор. — с нотками высокомерия отзывается Блэк, без доли страха продолжая смотреть прямо в глаза Дамблдора. Она чувствует, как тот пытается пробраться в её голову, но безуспешно: кольцо Грея работает безоговорочно. — Воспоминания — эфемерны. Они могут хранить в себе картины прошлого, но не способны запечатлеть личность человека в тот или иной период. Если мы попробуем... — Наша дочь очень устала, Альбус. — с нажимом перебивает её Сириус, надавливая на плечи Эдильфриды. — Я хочу, чтобы мой ребёнок отдохнул. После спасения мира, полагаю, она это заслужила. «Иначе сейчас себе на три статьи наговорит, чернокнижница недоделанная». — Верно, мой мальчик. — Альбуса с ранних лет немного раздражало, что все чистокровные обвешиваются фамильными амулетами с ног до головы, и выведать нужную информацию становится запредельно трудно. По его скромному мнению, те, кому нечего скрывать, таким не пользуются, защищая сознание лишь честной окклюменцией. — Эдильфрида, ступайте. Ваши друзья который час обивают пороги моего кабинета. Они вас ждут. Получив активное одобрение родителей, Блэк поднимается с кресла, но от усталости подгибаются колени, и её заносит в сторону. — Тебя проводить, Касси? — папа ловко придерживает её под спину, не позволяя упасть. — Не, порядок. Просто слишком резко встала. — Мы найдём тебя чуть позже, солнышко. — Сириус коротко целует Эффи в макушку. — Мы очень любим тебя, инфанта. — И я вас. Эдильфрида вымученно улыбается и скрывается за дверьми кабинета. Ступени винтовой лестницы словно издеваются, заставляя бесконечно спотыкаться и крениться из стороны в сторону, но желание наконец выбраться на свободу сильнее. А ещё её ждут друзья. От этой мысли одновременно и радостно, и боязно. Со скрежетом, каменная горгулья отъезжает в сторону, но Блэк даже вдохнуть нормально не успевает, как оказывает заключена в крепкие объятия. — Эф! — с придыханием шепчет Джордж ей на ухо, прижимая свою зазнобу ближе к груди. — Я чуть с ума не сошёл! — Джо… — Блэк позволяет себе упасть в объятия Уизли, потому что ноги совсем уже не держат, а он такой тëплый и мягкий, как плюшевый медвежонок. Что ей вообще в голову лезет? Надо проспаться. — Как Джинни? — В лазарете. — он немного отстраняется и, позабыв о страхе, сгребает её лицо в ладони.— Но она в порядке. В порядке, благодаря тебе. Гарри всё нам рассказал… Ты настоящий герой. — Пустяки, — отнекивается Блэк. — Я просто делала то, что должна. — наверное, это правильные слова. Или нет. Внезапно оказаться на стороне «добра» непривычно.— Рада, что Джинни в порядке. — Льдинка… — лучи утреннего солнца оттеняют веснушки на её бледных щеках, а искусаннные губы так и манят прикоснутся. Джордж бы целовал их долго и нежно, как представлял уже много раз. Он боготворил бы её, восхвалял, дарил всю свою огромную, необузданную любовь. Первую любовь, — Я давно хотел сказать... — Что от тебя воняет. — ехидно раздаётся со стороны. Ладонь Фреда тяжело опускается на плечо Джорджа, заставляя того отступить назад. Фредди лебезить перед подстилкой старосты точно не собирается, он её гнилое нутро насквозь видит. — Ну, типа спасибо, Блэк. Но Гарри и без тебя бы справился. — Это он сам тебе так сказал, клоун? — Эдильфрида скрещивает руки на груди, смиряя Фреда надменным взглядом. Он хочет бросить что-то колкое в ответ, но Джордж всем своим видом показывает, что лучше бы ему заткнуться. — Вот и поговорили. Adieu, connard. Пока, мудила. — нашёлся комментатор, сам бы там оказался — в штаны наделал, — Ещё увидимся, Джо, — на прощание кивает ему Блэк. Эдильфрида оборачивается, ища того, кого желала увидеть больше всего этой проклятой ночью. Когда Реддл заговорил про свадьбу и наследника, первым о чём она подумала, был он. Его чёрные глаза, горящие только для неё, смоляные волосы, смешно взъерошенные по утрам, хрипловатый голос. — Эф, блять! — Альфард налетает на неё не иначе, нежели стихийное бедствие, — Ебать ты Супервумен! — кричит на весь коридор старший брат, и стискивает её в объятиях, отрывая от пола. — Хотя не, скорее Росомаха! Оседлать Василиска и выколоть ему глаза? Я в ахуе! По тебе Марвел плачет! — До этого плакало театральное училище, если не ошибаюсь. — бурчит ему в шею Эффи, пытаясь нормально вдохнуть. — Да кто по тебе только не плачет, мелочь. — Например, психушка. — После случившегося, определённо, — Ал отпускает её, делая шаг назад, — Ты чем думала? — Считаешь, я должна была отправить Гарри и Рона навстречу смерти, а сама пойти сладенько спать? — Да вы все трое чем думали!? Надо было пойти к профессорам! — Один с нами был. Правда, быстро отвалился. — момент того, как она вырубила Локонса, теперь занимает почётное место в золотой коллекции её воспоминаний. — Я хочу поговорить с Гарри. — Он отрубился сразу после разговора с Дамби и предками, наверняка проспит до утра. Малой просил и тебе передать, чтобы ты тоже шла отдыхать. — Но я… ладно. — звучит расстроенно. Ей хотелось ещё раз лично убедиться, что с младшим братом всё в порядке. — А где Эв и Эс? — не про них Эффи хотела спросить в первую очередь, но инстинкт самосохранения просит отсрочить собственную казнь. — Ты только не волнуйся… —В смысле? Что случилось? — У Элис был нервный срыв. — это ещё мягко сказано: Уолдорф пытались утихомирить четверо парней, Блэк и Розье в том числе, но она вырывалась с силой, несоразмерной девчонке её комплекции. На секунду Альфарду даже почудилось, что зрачки Элисон стали вертикальными, а глаза пожелтели. — Помфри дала ей Зелье для сна. Эван бегал туда сюда, но когда сказали, что вы в порядке, остался в Больничном крыле. — Вот как… — Эффи ощущает укол обиды, но это лишь глупая детская ревность. Эс его девушка, конечно он не мог бросить её одну. — Но теперь с ней всё хорошо, верно? — Да. И я бы посоветовал тебе сейчас беспокоиться немного о другом. — Ал кивком указывает в сторону, и Эдильфрида оборачивается, наконец видя его. — Демон едва замок не разнёс, когда мы узнали, где вы. — сердце пропускает удар, тело начинает потряхивать от волнения. — Я его всегда побаивался, но это было нечто. Думал, Дамблдор последние минуты доживает. Дориан стоит, прислонившись плечом к колонне. Он бледен, как сама смерть, а безучастное выражение его лица запускает по спине табун мурашек. Представлять страшно, каких масштабов скандал её ожидает через десятки секунд. Но, в чём Грей будет не прав? Она обещала сидеть в комнате и ждать его возвращения, а в итоге чуть не попала в плен к Тёмному Лорду, едва не осталась калекой, и успела проводить чудом уцелевшего брата в последний путь. — Я тут неподалёку постою. На всякий случай. — Альфард подталкивает её в нужном направлении, паралельно скомандовав близнецам идти по своим делам. На негнущихся ногах, она подходит и останавливается перед Дорианом, понурив голову. — Наори на меня в комнате, пожалуйста, давай не здесь. — почти что умоляет Эффи едва слышно. Не нужны их ругани лишние свидетели, даже если это Ал. Дрожащей рукой, Дориан приподнимает её лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. В его чёрных притаилось что-то жуткое, холодное и липкое, доселе незнакомое Блэк. Грей излишне резко вскидывает вторую ладонь, заставляя Эдильфриду дёрнуться. Если он сейчас влепит ей пощёчину, она стерпит — заслужила. Но ничего подобного не происходит. Костяшками пальцев он проводит по её скуле, на мгновение позабыв как дышать. Эта ночь была одной из худших в его жизни: столько утробного ужаса Грей не испытывал со смерти мамы. В момент ритуала на могиле Доркас он был рядом. Когда они рассорились, Эффи отправилась домой к родителям, кредит доверия к которым огромен. Но там, в Тайной комнате, она была одна. Гарри не в счёт, ему всего двенадцать. Если бы не везение… Дориан больше никогда не сможет посмотреть на Эдильфриду также, как раньше. — Я думал, что потерял тебя. — безжизненным тоном произносит Грей, не смея прервать зрительный контакт. Блэк наконец понимает, что не так с его взглядом: в нём заледенели пережитые страх и отчаяние. — Прости меня. — Эффи готова на колени упасть, лишь бы заслужить прощение. — Прости, я не думала, что… — Ты никогда не думаешь. Он прижимает её к себе так трепетно, будто делает это в последний раз. Верно, ведь в голове Грея, пока профессора разбирали завал и укрепляли тоннель, промелькнули десятки картин того, как он держит на руках её хладный труп, обнимает и орёт от боли, несовместимой с жизнью. На заре июня девяносто третьего, Дориан осознал одну важную истину: смерть Эдильфриды он не переживёт. — Ты дура, Блэк. Конченная идиотка. — сколько ещё раз ему предстоит это повторить? Одному Мерлину известно. — Поехавшая психопатка. Я тебя… — Ты ненавидишь меня? — чуть отстранившись, спрашивает она дрожащим голосом. — Ненавижу? Блять… — ему так и хочется задать встречный вопрос: «Ты тупая?». Большей глупости за жизнь ему слышать не доводилось. То, что она посмела произнести подобную ересь вслух, вызывает истерический смешок. — Эдильфрида, — полный решимости начинает Дориан. Этот разговор, за последние несколько часов, он прокрутил в голове раз сто.— Я не знаю, как ты отреагируешь. Может быть пока слишком рано, но… — О чём ты? — Понимаю, это неожиданно, но после случившегося… — чем ближе заветные слова, тем скорее улетучивается уверенность, но отсупать, как какой-то трус, Грей не намерен. — Мы поклялись в самом начале, что всё это эксперимент. Просто развлечение. Но, как отличный зельевар, ты знаешь: эксперимент может пойти не по плану. — Если ошибиться в рецепте. — Эффи нервно облизывает пересохшие губы. По ощущениям, ещё чуть-чуть и она потеряет сознание, словно кисейная барышня из дурацких любовных романов. — Я не считаю нас ошибкой.— рассветные лучи косо светят прямо на них, золотом окрашивая пылинки, парящие в воздухе. Грей опускает руки на её талию и делает шаг навстречу. Эдильфрида наивно полагала, что пересекла свой Рубикон тогда, в кабинете Снейпа, прыгнув Дориану в объятия. Никто из них даже не представлял, насколько сильно они заиграются. « — Для меня это ничего не значит. — голос Эффи сочился безразличием, вот только сердце отплясывало ирландскую джигу, а руки начинало потряхивать. — Для меня тоже». — Дориан, ты сейчас на эмоциях. — Блэк пытается оттащить его от края пропости, но слишком поздно: он уже шагнул. — Я не жду, что ты ответишь сразу. — в книгах и фильмах моменты признаний всегда такие помпезные, а они просто стоят посреди школьного коридора ранним утром. От Эффи вообще сыростью и кровью несёт, но никогда она ещё не казалась ему прекраснее. — Эдильфрида, я… — Эй, змеиный клубок! — Да, ëб твою мать! Папа, ну какого хуя!? — не выдержав, психует Альфард, швыряя на пол полупустой пакетик попкорна из Сладкого королевства. — Чего? — Сириус обескуражен «тёплым приёмом». — Ты совсем страх потерял? — Нет, это просто пиздец! — сокрушается Ал, со стоном пряча лицо в ладони. Такой момент испоганили… — Альфард, тебя давно не пороли? — интересуется мадам Розье, после кашлянув. Провучало неоднозначно. — Ой, всё, бывайте, — махнув на них рукой, Ал направляется в сторону лестницы. — На выпускном увидимся. — Альфард! — рявкает на него Сириус, ожидая объяснений. — Отец! — передразнивает Ал, скрываясь за поворотом. — И что это было? — Андрэа пребывает в глубочайшем возмущении. — Видимо, причина пересмотреть завещание. — складывается впечатление, что чем больше разрешается Эдильфриде, тем сильнее борзеют остальные дети. Только есть нюанс: Сириус дочери вообще ничего такого не позволяет, это она сама делает всё, что заблагорассудится. — Может вы нам объясните? — обращается к Эффи и Дориану Сириус. — В душе не чаю. — неловко прочищает горло Эдильфрида, с ужасом осознавая: завтра вечером поезд домой. А Грей, из-за экзаменов, застрянет в замке ещё на две недели. — Аналогично. — Мы вам помешали? — с лёгкой улыбкой спрашивает Андрэа. Непривычно видеть этих двоих такими смущëнными. Видимо, они с Сириусом действительно невовремя. — Нет, всё в порядке. — излишне резко заверяет Грей. Эффи молчит. Оба думают о том, что лучше бы их в постели подловили, нежели в такой сокровенный момент. — Мне жаль отвлекать, но нам нужно серьёзно поговорить. Это не терпит отлагательств. — Сириус мрачно оглядывает парочку. Ему самому дико хотелось бы избежать предстоящего разговора, но выбора не осталось. — Пап, обязательно прям сейчас? — Это касается произошедшего в Тайной комнате. — уточняет Андрэа. — Мы хотим обсудить детали в укромном месте, без лишних ушей. К примеру, в комнате, где наша дочь прожила целый год. Удостоите экскурсии? — Эффи в панике оглядывается на Дориана: уходя, бардак она там оставила несусветный. Будто бы родители к этому не привыкли. — С радостью, — Грей странновато хмыкает себе под нос, обречённо признавая: момент упущен. — Если вы, конечно, не боитесь подземелий. У нас там специфично. — Меня сложно напугать, мистер Грей. К тому же, я уже бывала в ваших краях. — В таком случае, пройдëмте. Всю дорогу Андрэа презрительно морщит нос. Хогвартс весь пыльный, какой-то неприветливый, а в подземельях настолько сыро, что дышать противно. И здесь живут их дети? А вот в Шармбатоне, ученики не спят ниже второго этажа, и окна у них выходят на цветущие сады. Надо вновь начать терроризировать Сириуса идеей о переводе. Из очевидных плюсов: дети не будут подвергаться смертельной опасности каждый мерлинов месяц. Она уже со счёту сбилась, сколько раз посетила кабинет директора за прошедший год. В Шармбатоне, мадам Максим вызывала её максимум на чашку чая, вспомнить былые времена. Однако же, гостиная Слизерина вызывает приятные впечатления: дорогие кожаные диваны, барельефы, мраморный пол, позолота на картинных рамах. Элегантно и утончëнно, хоть где-то глаз отдохнул. В прошлый визит ей некогда было разглядывать интерьеры. Миновав винтовую лестницу, Дориан останавливается напротив двери и вслух произносит пароль. Смысла его скрывать больше нет, ведь это их с Эффи крайние день и ночь в Хогвартсе. «Но не последние. Всё ещё будет». К удивлению, внутри оказывается аккуратно прибрано. Но её присутствие угадывается из мелочей: гора косметики на тумбе, конверсы, свисающие с люстры на шнурках, упаковка кровавых леденцов на столе. — Святая Моргана, это что за мерзость!? — вскрикивает мадам Розье, оглядывая чучело птицы на стене. — Хоть кто-то сказал правду. — Дориан морщится от боли, получив локтем в живот. — Это подарок Тени, — обиженно хмурится Эффи. — И он очень красивый. — Твой дедушка любил делать чучела. — Знаю. На Гриммо, в детстве я играла с чучелами мышей. Они были принцами для моих кукол. — с теплотой вспоминает она. — Отец не позволял нам с… — запинается Сириус, дёрнув челюстью. — Не позволял даже дышать в их сторону. — Дедушка разрешал мне всё… — как же она скучает по его объятиям. — Не забывай про шкатулку, Касси. — пытается утешить папа. — Я неспроста тебе её подарил. — С ними сложно. — Эффи намеренно оставила шкатулку дома, чтобы её прекратили донимать распросами о помолвке с Дорианом. « — Ты опозорила наш род, разделив ложе с мужчиной до свадьбы, Кассиопея. Вы обязаны обручиться. Ты обязана. Мы не так тебя воспитывали», — заезженной пластинкой повторяла бабушка, каждый чёртов день на пасхальных каникулах. Быть одержимой тёмной магией, когда её все жалели, Блэк нравилось больше. — Поэтому я и сбежал. — Тебе пятнадцать или тридцать пять, Блэк? — не хватало ещё смелых идей дочери подавать. — Родители всегда желают своим детям лишь добра, инфанта. — Твои тебе тоже добра желали, выдав замуж за тирана? — За языком следи, юная леди. — Эдильфрида шикает от удара кожаной перчаткой по плечу. — Извини…— пристыженно отзывается она. Упоминать о мистере Розье был явно перебором. — Слушайте, вы вроде посмотреть всё успели. Может поговорим завтра, на Гриммо? — с надеждой просит та. — Я хочу в душ и спать. — Солнышко, я даже близко не представляю, насколько ты измотана, но тебе стоит знать детали, — по факту давно стоило, но они пытались её уберечь. — Детали чего? — Сходи в душ, инфанта, — мягко подталкивает её мадам Розье. — А мы пока введём мистера Грея в курс дела. Гарри рассказал далеко не всё. Андрэа вальяжно опускается на стул, возле рабочего стола, и тянется за портсигаром. Она бы спросила разрешения, но воздух в комнате без того прокурен напрочь. Сириус занимает кресло, не прекращая оглядываться вокруг: да уж, по сравнению с общими комнатами в башне Гриффиндора, здесь настоящие хоромы. — Тогда я быстро.— Эффи сбрасывает грязные ботинки на пороге, не смея запачкать греевский ковёр, над которым он трясётся сильнее, чем над оценками. Такое вообще возможно? Она на автомате достаёт пижаму из-под подушки, берёт расчёску с тумбы и направляется в сторону ванны. — Полотенце. — Грей открывает шкаф и протягивает ей свежее. — Спасибо. — она сконфуженно улыбается уголками губ, а когда их пальцы соприкасаются, по телу проходит разряд тока. « — Мы поклялись в самом начале, что всё это эксперимент. Просто развлечение. Но, как отличный зельевар, ты знаешь: эксперимент может пойти не по плану», — эхом звучит его голос в голове. Он старался скрыть волнение, но Эффи интуитивно улавливала его. — Тебе помочь? — Уверен, моя дочь в состоянии самостоятельно принять душ, Дориан. — Сириусу в жизни только этого ещё не хватало. — Как выяснилось, она не в состоянии даже в комнате спокойно посидеть. — справедливо подмечает он. — Иди, ангел. Смотри, не утони. — ей хочется съязвить что-нибудь в ответ, но чувство вины гложет изнутри. Сегодня обойдется без пререканий. — Бинты. — уже на пороге оборачивается Эдильфрида, указывая на повязки, наложенные мадам Помфри. — Я сделаю тебе перевязку, не переживай. — разумеется сделает. Он для неё вообще всё что угодно сделает, о каких уж там бинтах речь. Эффи скрывается за дверью и сбрасывает одежду. Пытаться восстановить её бессмысленно, проще сразу сжечь. Горячие струи будто бы разом смывают с неё тонну грязи, а Дориан в это время ищет аптечку, параллельно слушая Сириуса. Чем дальше идёт рассказ, тем мрачнее становится Грей, сжимая челюсти до скрежета. «Магический брак значит. Наследник и пророчество. Ну-ну, удачи, дохлый ублюдок», — осторожнее, Ваше Темнейшество. Покушаться на то, что дорого лорду Грею, может быть смертельно опасно. Эффи, чуть более оживленная, нежели раньше, выходит из ванной, закутанная в халат Дориана. Она по-хозяйски забирается на кровать с ногами, садясь по-турецки, и вытягивает ладони вперёд. Грей капает экстракт бадьяна на вату, принимаясь бережно обрабатывать её раны. Порезы от шипов Василиска выглядят, мягко говоря, ужасно: рваные, неровные, очень глубокие. Мадам Помфри пыталась залечить их разными чарами, но они разрастались только сильнее. — Итак. — прочищает горло Сириус. Чувство неловкости повисло в воздухе. Впервые, находясь рядом с дочерью, он чувствует себя лишним. — Дневник Тома Реддла Джинни подбросил Люциус Малфой, когда мы… — Чего? Малфой? — в шоке переспрашивает Эдильфрида, вспоминая, как тот лебезил перед Греем на новогоднем балу. — Пикси на смех! Зачем ему это? Он ведь трус. Просто павлин. — Верно. — кивает отец. — Но шантаж сильный рычаг давления. — Шантаж? — Одри, тише. — Дориан остро ощущает волны её эмоций. Кто бы знал, как ему с ней тяжело: ходячий оголённый нерв. — Люциусу угрожали жизнью Драко. Поэтому он послушался. — пепел сигареты с тихим шипением оседает в пепельнице. — С его слов. — Считаешь, он знал, что я… — запинается Эффи, резко защипев от боли: Грей слишком сильно надавил на рану. — Прости. — Дориан бережно дует на порезы, а мадам Розье тихо качает головой. Эти двое просто нечто, столько щенячей нежности. — Он знал, что я наследница Слизерина? — к щекам Блэк приливает румянец. Такое чувство, будто родители сейчас подглядывают за чем-то очень интимным. — Он, вряд ли. А вот тот, кто его шантажировал, знал. — О ком речь, пап? — Сириус закуривает вторую подряд. — Касси, солнышко, — с тревогой в голосе продолжает отец. Дочке наверняка не понравится дальнейшее развитие диалога. — Только не нервничай, пожалуйста. Мы всё понимаем и не осуждаем. — Почему я должна нервничать? — именно это она и начинает делать. Эдильфрида поднимает обеспокоенный взгляд на Грея, ища ответы. Не зная, что и сказать, тот наклоняется к ней, заглядывая в глаза. Эффи инстинктивно пытается отстраниться, опасаясь гнева папы, но тот молчит. Дориан оставляет невесомый поцелуй на бледных губах. — Я на твоей стороне. Всегда был и всегда буду. Помни. — Эдильфрида готовится к самому худшему. Грей принимается бинтовать её ладони. — Вы все меня пугаете. — Мы знаем, как умерла Горгонея. — Я ещё в первую встречу рассказала тебе об этом, пап. Старуха долго болела, в итоге сдохла. — Касси… Я бы поступил также, окажись на твоём месте. — Я никак не поступала! Что за бред ты несёшь? — Причиной «болезни» Горгонеи стало то, что ты травила её мышьяком. Долго и намеренно. — рубит правду-матку Андрэа. Кто-то должен был перерезать пуповину, а ждать этого от очарованных мужчин гиблое дело. Эффи бегает взглядом по комнате, ища пути отступления. Вот только, в том будто бы нет нужды. Все, кроме неё, ведут себя спокойно, словно они новости из Пророка обсуждают, а не двойное убийство. Вонючка, эльф Горгонеи, так смешно содрогался от удара ножом в сердце. Грей затягивает повязку, завязывая милые бантики. Эдильфрида судорожно втягивает ноздрями воздух, меняясь в лице. Непонимание и страх исчезают, оставляя после себя лишь холодную ненависть. Нет больше смысла разыгрывать спектакль, раз карты выложены на стол. — Я ни о чём не жалею. — мрачно произносит она, потянувшись к пачке. «После спасения мира, покурить я точно заслужила». — Ты и не обязана жалеть. — немного помолчав, вновь подаёт голос Сириус. — Но такие поступки не могут остаться без последствий. — По-моему, последствий я нахлебалась сполна. — воинственно заявляет Эффи, с наслаждением вдыхая ментоловый дым. — Полностью согласен, но… — эмоциональное состояние дочери без того на ладан дышит. Что, если призрак прошлого окончательно её сломит? — Одри, только без истерик, прошу. — Дориан приобнимает её за талию, выказывая немую поддержку. — Дело в том, солнышко… — Моргана объявилась. — Андрэе хождения вокруг да около порядком надоели. Невидимая гильотина опускается на хрупкую девичью шею. Эдильфрида нечаянно прикусывает губу до крови. Кап-кап. Алое пятно на покрывале. Дрожащей рукой Эффи берёт свою палочку, возвращëнную Дорианом, и шепчет заклинание. С громким скрежетом распахивается шкафчик стола. Секунда. В ладони оказывается початая бутылка огневиски. Блэк делает пару глубоких глотков из горла, под встревоженными взглядами присутствующих. Крепкая янтарная жидкость негой растекается по венам. Она кашляет, занюхивая выпитое о рукав халата, пахнущего морозной ночью. В глубине души Эффи всегда знала: старая тварь обязательно вернётся. Вот только не ждала, что настолько скоро. — Когда? — поочерёдно зыркнув на каждого исподлобья, спрашивает Эдильфрида. — Точно не скажу, — Сириус ощущает себя идущим по лезвию. — Я узнал в конце декабря. С Морганой сотрудничал Марсель Шафик, он пытался меня шантажировать. — Так вот о чём вы вечно шушукались с Греем! — голос полон обиды, — Поэтому отец Ника так странно смотрел на меня на балу... — осознание того, какой же она была слепой идиоткой, неприятно зудит на подкорке. — Мы не хотели тревожить тебя лишний раз, солнышко. — Эффи невесело усмехается. Она серийная убийца, а папа продолжает называть её «солнышком». — Ангел, — это звучит ещё абсурднее. Максимум падший. — Мы надеялись разобраться сами. Я поднял все связи отца… — только ради неё он оказался готов сделать это. О Бенджамине даже вспоминать не хотелось, а уж тем более якшаться с его мерзкими дружками. — И как? Разобрались? — язвит Эдильфрида, убийственно глянув на Дориана. — Моргана неуловима. Постоянно меняет места, города, страны. Наши частные детективы с ног сбились. — старается объясниться Грей, чувствуя жгучую вину за обман. Они ведь договорились после ночи в Грей-кастл: дальше без секретов. — Наши? Так вы у нас теперь подружки. — надменно хмыкает Блэк. — Мне больше нравилось, когда вы друг друга ненавидели. — Мы делали и делаем всë ради твоей безопасности.— настаивает отец. Её тон ему совершенно не нравится. — Плохо получается. Как-то я нихуя не ощущаю себя в безопасности, папочка. — По своей же вине. — на этот счёт Дориану много чего есть предъявить, — Если бы ты сама не лезла в проблемы, большинство из них бы не произошло. — Так это я виновата!? — психует Эдильфрида, расплëскивая виски. — Да. Во многом. — он с вызовом вскидывает брови. — Ах, так! — Не смей ни в чём в обвинять мою дочь, щенок! — приплыли. Сириус поднимается с кресла, стискивая кулаки. — Думаю, нам пора идти, mon chér. — многозначительно кашлянув, зовёт его Андрэа. — Нет, не пора! — Желаете выйти поговорить, мистер Блэк? — раззадорившись, нагло выдаёт Дориан, поиграв плечами. Ему сейчас очень хочется с кем-нибудь помахаться кулаками, чтобы стресс снять. — Или трусите? — Закрой рот, или я из тебя отбивную сделаю, мальчишка! — Уверены? Годы-то уже не те. — Грей вскакивает на ноги, а в чёрных глазах разгорается недюжий азарт. —Прекратите оба! — Эдильфрида вклинивается между ними, разнимая, — Имейте совесть! Я устала до смерти! Можно я просто лягу спать!? — Блэк прекрасно знает, что просто точно не будет. — Sirius, rentrons à la maison, par Merlin.— мадам Розье тянет его за рукав, заставляя отступить. За тридцать с хвостиком лет, она так и не поняла, как мужчины сумели выжить, если постоянно грозятся разорвать друг другу глотки, — Мы все навзводе, а детям надо отдохнуть. Блэк-старший дышит настолько тяжело, что аж ноздри расширяются. Грей тоже. Они смиряют друг друга злобными взглядами, но на рожон больше не лезут. Сириус одергивает пиджак, Дориан поправляет съехавшую рубашку. — Не время для стычек. — мадам Розье успокаивающе поглаживает возлюбленного по спине. — Пойдём, молодым явно есть о чём поговорить наедине. — Если завтра моя дочь вернется на Гриммо в слезах, я тебя в порошок сотру. — Эффи берёт свои слова назад. Уж лучше пусть её отец и парень будут подружками, чем ядом плюются. — Не переживайте, я позабочусь о хорошем настроении своей девушки. Они пожимают руки, хотя со стороны выглядит так, будто пытаются их сломать. Папа целует Эдильфриду в лоб и крепко обнимает на прощание. Следом за ним привлекает её в объятия Андрэа. — Ты женщина, инфанта, — тихо нашëптывает на ухо мадам Розье. — Будь мудрее. У мужчин агрессия всегда затуманивает рассудок. Наш долг их усмирять. — эту же житейскую мудрость, перед свадьбой, юной Андрэе сказала мама. Эффи абсолютно не понимает, какого рожна должна нянчиться с детьми-переростками, не умеющими себя контролировать, но молча соглашается. Спорить смысла не имеет. Когда родители покидают скромную обитель старосты школы, Блэк забирается на кровать. Новая сигарета меж губ, очередной глоток виски. Казалось бы, можно наконец расслабиться, но Дориан, нервно меряющий шагами комнату, этому мешает. «Да похер! Усмирять я никого не собираюсь. Пусть бесится, сколько хочет». Она залезает под одеяло, падая на подушку. Грей продолжает маячить туда-сюда, но хотя бы пить не мешает, на том спасибо. Произошедшее в голове никак не хочет укладываться. Кажется, будто бы всё, что случилось в Тайной комнате — галлюцинация, шутка воспалëнного сознания. Может она свихнулась? Воскрешение Тёмного Лорда звучит не иначе, чем бред сумасшедшего. «Стоп. Если он почти восстал из мёртвых, значит ли это, что воскресить, в теории, можно и…» — Одри… — тихо зовёт Дориан, осторожно касаясь руки, спустя минут пять молчания и тяжёлых охов-вздохов. — Неужели наконец успокоился? Прости, бананов в награду не припасла. — раздражëнно отвечает она. — Я не собирался нарываться. Так само вышло. — Когда мы начинали встречаться, ты не был таким психованным. — бурчит Эффи, одëргивая ладонь. — Связи не улавливаешь? — пока с ним не случилась эта катастрофа, Дориан Грей был эталоном спокойствия и сдержанности. А потом их первый поцелуй, секс, «ты мне нравишься», и всё полетело к чертям. — Вы же с папой теперь лучшие подружки. Моргану искали за моей спиной, плели интриги. Проблемы в раю? — Мы начали сотрудничать с твоим отцом исключительно ради тебя. — Грей снимает взмокшую от пота рубашку, бросая на пол. — Не волнуйся, он ненавидит меня также, как и прежде. — Иди поплачь. — За языком следи. — грубо осаждает её Дориан. — Да мне уже как-то похуй, что говорить. — Эффи истерически смеётся. — Я —наследница Слизерина! Я — будущая жена Волан-де-Морта! Я проклята, блять! С детства меня готовили к тому, чтобы подложить под моего родного, блять, дядю! — Тёмный Лорд мёртв. — пытается успокоить Дориан, любовно погладив Блэк по волосам. Он начал догадываться об их родстве ещё тогда, после тупой шутки Уизли со змеями. — Кто по-твоему собирался похитить меня!? Реддл касался меня! — Эффи прикладывается к бутылке, но Грей отбирает огневиски из её рук. У него всë внутри сводит от того, что этот мерзавец посмел её трогать. — Он чуть не воскрес! Второй раз за два года! Дориан не находится со словами. Хочется заверить, что этого больше не повторится, но откуда ему знать? После случая с Квиреллом, все свято уверовали в окончательную победу над Волан-де-Мортом, но он снова объявился. Недооценивать сильнейшего волшебника, из существовавших, станет только идиот по типу Дамблдора. — Твоя правда, — Эффи глядит на него шокированно. Неужели хоть у кого-то кроме неё остались зачатки здравого смысла? — Но его женой ты не станешь. Я не позволю. — С радостью посмотрю, как ты этому помешаешь, находясь за тысячи миль. — огрызается Блэк. — Я никогда не перестану оберегать тебя, ангел. Думаешь, мне не плевать на эти жалкие мили? Хочешь, я к тебе охрану приставлю для защиты? Хоть целую армию. Пока я жив, с тобой ничего подобного не случится. — Дориан прекрасно знает один из самых главных страхов Эдильфриды: быть насильно выданной замуж. — Одни лишь пустые обещания. — нараспев произносит Эффи. На нервной почве ей становится до жути весело: воображение ярко рисует картины того, как Пожиратели ведут её, скованную цепям, под венец к Тëмному лорду. — Ты уедешь и забудешь меня. — Я сотню раз предлагал остаться! — она начинает не по-детски выбешивать. Возникает острое желание заткнуть её милый рот, чтобы больше не несла всякую чушь. — Потом всю жизнь будешь жалеть, что бросил мечту ради какой-то девки. — Эдильфрида ахает, когда Дориан наваливается сверху, всем телом вжимая её в матрас. — Хорошо! Тебе нужны действия!? — злость, приправленная страхом потери, перевалила через край. В планах было не орать на неё сегодня, но сама ведь нарывается. Сама постоянно подвергает себя смертельной опасности, а он только и носится, как оголтелый, пытаясь сохранить жизнь этой больной дуры. — Ну? — с вызовом произносит Блэк ему прямо в лицо, опаляя жаром дыхания. — Держу в курсе, трахнуть меня — не действие. — Выходи за меня. — его голос звенящим эхом раздается в ушах, а мир начинает рябить перед глазами, точно сломанный магловский телевизор, вызывая головокружение. Оттолкнув Грея, она испуганно отползает на противоположенный край кровати, прижимая колени к груди. Дориан в шоке сам от себя. Предложение слетело с губ будто бы по своей воле, он не успел даже обдумать, взвесить все за и против. — Чего? — тошнить начинает неистово, всё вокруг по-прежнему плывёт блëклыми полосами, а сердце, кажется, вовсе остановилось. Может ей послышалось? — Если мы заключим магическую помолвку, по всем правилам, — явно ведомый бесом, объясняет Дориан. Назад пути нет, он не какой-нибудь незрелый пустослов. — Никто не посмеет претендовать на твою руку. Магия не позволит тебе законно выйти за другого. Пророчество не сбудется. Мы его опередим. Не послышалось. — Дориан, я… — она судорожно хватает ртом воздух, растерянно моргая. — Я лучше посплю в своей комнате. Прости. Эдильфрида несётся на выход, умирая от лавиной нахлынувших чувств, которых быть не должно. Надо бежать. Бежать от него, да подальше. Одолевающая паника требует навсегда исчезнуть с планеты. Никаких больше экспериментов-развлечений. — Нет, — властно раздается за спиной. Грей захлопывает приоткрытую дверь прямо перед её носом, отрезая пути отступления. — Ты спишь здесь. Со мной. Он разворачивает её и хватает за подбородок. Воздух между ними едва не искрится, воцарившееся напряжение можно ножом резать. — Это слишком... — в раздрае шепчет Эдильфрида, окончательно запутавшись в себе. Выпитый огневиски резко ударяет в голову, заставляя пьяно покоситься в сторону. — Я понимаю, — Дориан придерживает её за талию, успокаивающе поглаживая по щеке. — Но что, если это выход? Я могу раз и навсегда предотвратить твой страх. Ты сама сделаешь выбор. — Ты обдолбанный? — на полном серьёзе спрашивает Эффи, не находя других объяснений, и пытается разглядеть зрачки в черноте его глаз. — Возьми свои слова назад. — Нет. Я абсолютно трезв и не шучу. Выходи за меня. Их прерывает стук в дверь, в тишине комнаты разразившийся, как гром среди ясного неба. Дориан отступает. Блэк отходит в сторону и спиной сползает по стене, отказываясь видеть кого бы то ни было ещё. Грей отворяет дверь, но за ней пусто. Он уже собирается закрыться на замок и отнести Эдильфриду в постель, понимая, что переборщил — ответов сегодня ждать не стоит, но в последний момент замечает на пороге записку. «Молва о тебе расходится с невероятной скоростью. Весь замок гудит о подвиге Гарри Поттера и Эдильфриды Блэк. Теперь играешь на стороне света? Интересный выбор. Спи крепко, но помни: кошмары только начинаются». Это становится последней каплей. Блэк дослушивает содержимое записки и прикрывает веки, обессиленно падая в объятия тьмы. Во тьме привычно и комфортно. Тьма, в отличие от хаоса реальной жизни, от неё ничего не требует.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!