Вернутся к фанфику

46. Никого нет.

4 сентября 2026, 21:51

***

Октябрь 1991.

Два с половиной месяца

до встречи с Сириусом.

Всё кончено, она решила это раз и навсегда. Вернуться к нему — снова подвергнуть свою жизнь опасности. Опять оказаться рядом с человеком, которого не волнует ничего, кроме новой дозы. Стоят ли хоть цент его клятвы слезть с системы? Нет, они пустые, и кровоподтёк на подбородке, от очередного «случайного» удара, тому подтверждение. «Я Эдильфрида, блять, Блэк! Я должна засыпать в шелках и пить шампанское на завтрак, а не бояться новой выходки грëбаного торчка!» И Эффи сделала выбор: теперь она управляет своей судьбой сама. По-началу, наверное, будет непросто, но со временем свыкнется. В жизни появятся и шелка, и шампанское, а главное — деньги. Та бездомная девчонка, начавшая работать на Крэйга, расцвела на глазах. Последний раз они встретились случайно, возле метро, и Эдильфрида обомлела: красивая одежда, золотая цепочка на шее, модные часики. Именно Кристиана, или как её там, дала Эффи визитку с заветным адресом: счастливый билет, который нельзя упускать. «Пошёл нахуй, Кевин Дарт! Ты и твой блядский герыч!» Октябрьская морось и шквальный ветер, сносящий дорожные знаки, заставляют сжаться в комок. Эффи плотнее кутается в дырявую куртку Дарта: самое тёплое, что нашлось из одежды. Едва ли он заметит пропажу, максимум через пару дней, когда стафф кончится, а игла в отказ затупится. Её это больше не касается. Неуверенно занеся кулак, она стучит в двери клуба «Paradise». Название пошлое и безвкусное до невозможности, но для неё это реальные врата в новую реальность. Никто не открывает. Эдильфрида нервно закуривает полуживой бычок, подобранный возле урны, стараясь собраться с мыслями. Быть может, знак свыше? Где гарантии, что она пригодна для подобной работы? Ей и с Кевином было стыдно, а тут незнакомые мужчины… — Чего надо? Мы закрыты до вечера. — раздается из-за двери прокуренный женский голос. — Я к Крэйгу. — Он занят. — щëлочка в Рай почти закрывается, но Эффи суёт нос дряхлого ботинка между дверью и косяком. — Я ищу работу. Мне дали адрес. — Кто? — Вроде, Кристиана. — сбивчиво отвечает она, протягивая визитку. — Ну такая, русоволосая и высокая. Она пару месяцев назад к вам пришла. — морось дождя превращается в ливень. — Умоляю, пустите! Мне надо поговорить с Крэйгом! — Да ты в отчаянии, девочка. — снисходительно протягивает незнакомка. — Я пришла за работой и намерена её получить! — Блэковское упрямство взыграло во всей красе. Вот только, бабушка с дедушкой замертво бы упали, узнай, чем благородная наследница вознамерилась заниматься. Что же, они и так давно мертвы, судить некому. — Либо вы меня пустите, либо я сожгу вашу шарашкину контору дотла! — плевать! Угрозы, значит угрозы, терять нечего. Кто-то в Раю усмехается и, пнув её под подошву, хлопает дверью прямо перед носом. Эдильфрида отступает шаг назад и, не обращая внимания на разбушевавшуюся стихию, падает на колени. Она не ела уже два дня, ноги еле держат, сознание спутанное, в редких прохожих мерещатся Вальбурга и Орион, мадам Розье, Эван. Нет, это было когда-то давно, уж точно не с ней. У настоящей Эффи ничего и никого нет. И никогда не будет. — Чего расселась, детка? — насмешливо раздаётся откуда-то сверху. — Где же спички и керосин? — Эффи поднимает поплывший взгляд на мутноватую фигуру в красном, сквозь дождь кажущуюся чëртом с рожками. — Поднимайся. Раз хочешь работу, так уж и быть, отвлеку Крэйга. Только сопли утри. — пошатываясь, Эдильфрида проходит в клуб Рай, оставляя розовые мечты о счастливом будущем с Кевином за плечами. Встретившей её незнакомкой оказывается женщина с длинной чёлкой, в обтягивающем алом платье. Стуча высокими каблуками, она заходит за бар, принявшись что-то искать под стойкой. — Ты героиновая? — без прелюдий интересуется та. — Нет. Я эту дрянь ненавижу. — выплёвывает Эффи, криво-косо залезая на высокий стул. — Хорошо, Крэйг герыч не жалует. Тебе лет-то сколько, работница? — Какая разница? — Значит мало. Ясно, детка. — Эдильфриде это уничижительное обращение слух режет, как ножом по металлу. — Голодная? — Нет. — призвав остатки гордости, обманывает Блэк, но громкое урчание живота выдаёт с потрохами. — Так и поняла. — хмыкает женщина и звонит в колокольчик. Вскоре, из служебного помещения выходит араб с сеточкой на волосах, и опускает перед Эффи поднос с запечённой курицей и картофелем. — Поешь, силы тебе пригодятся. За счёт заведения. Блэк таращится на тарелку, словно еды в жизни не видела. Желание казаться дороже, чем есть, зудит где-то на подкорке, но голод берëт верх. Она жадно впивается зубами в куриную ножку, не обращая внимания на капли жира, мерзко стекающие к запястьям; с наслаждением обсасывает каждую косточку, пережëвывает твёрдые хрящи, не помня, когда последний раз обедала горячим. Желудок сводит болезненными спазмами, к горлу подступает тошнота, но она не остановится, пока не проглотит всё до последней крошки. — Держи. — женщина протягивает ей влажную салфетку. — Меня Натали зовут. Можно просто Нат. А тебя? — Элизабет. — за время скитаний по Лондону, это имя прижилось, как родное. — Можно просто Эффи. — Приятно познакомиться, Эффи. А теперь вопрос: ты понимаешь, во что хочешь ввязаться? — Мне нужны деньги. — Всем нужны деньги. Но, какой ценой? — Любой. — безэмоционально отвечает Блэк, силясь отбросить последние сомнения. «Я вкусно поела в тепле. И так может быть каждый день. Главное не струсить». — Ты девственница? — Натали поджигает сигарету, а Эффи глубоко втягивает носом ментоловый дым: скоро она тоже будет такие курить. — У меня... бывало иногда. — к щекам приливает стыдливый румянец. — Тоже за деньги? — Чего? — удивлённо переспрашивает Эдильфрида. — Нет-нет, мы просто с другом, ну… решили попробовать. Типа по-взрослому. — последнее прозвучало лишним: «Я и так взрослая!» — Это он тебя ударил? — Натали кивком указывает на подбородок Эффи. Та поднимает на неё загнанный взгляд, но молчит. — Ладно, не хочешь — не говори, и пошевеливайся, представлю тебя боссу. Нат берёт увесистую связку ключей и, цокая каблуками, проходит к неприметной двери в углу клуба. Эдильфрида еле поспевает за ней на не гнущихся ногах: еда придала немного сил, но липкий страх по-прежнему отказывается отступать. Вдруг никто не захочет проводить с ней время? Или будет жесток? «Значит сделаешь так, чтоб захотели, и потерпишь!» — какая к чертям жестокость? Она выросла в аду! Разве несчастный мужлан может оказаться хуже Горгонеи, истинного зла во плоти? Натали ведёт её длинными коридорами, напоминающими хитросплетения паутины. Паук потирает толстые пушистые лапки, предвкушая, как очередная жертва вот-вот угодит в его капкан. — Погоди, Нат… — Блэк в тревоге останавливает Натали за запястье. — Одумалась? — Нет, просто… — За следующим поворотом кабинет Крэйга. Зайдешь в него, и пути назад не будет. — мрачно предупреждает Натали, пытаясь спугнуть дуру-малолетку. У таких малышек ещё мозгов нет, чтобы решения принимать. — Я просто хотела спросить, нормальный ли он? — Крэйг? Для сутенёра очень даже. Такой ответ устроит? — Натали вопросительно вскидывает бровь. «Идиотка, беги!» — сиреной воет подсознание. — Устроит. Они останавливаются перед огромной дверью из деревянного массива, в которую, по ощущениям, способен пролезть настоящий великан. В мире, где существуют единороги, Эдильфрида Блэк, по иронии судьбы, оказалась на пороге борделя. А могла ведь учиться в Шармбатоне, сплетничать с подружками на французском, но вход в тот мир ей давным давно закрыт. — Крэйг! Можно? — Заходи, киса. — раздаётся с той стороны тяжёлый бас. У Эффи по спине пробегает холодок, но, поправив засаленную куртку, она проходит вслед за Натали, чтобы через секунду уронить челюсть на пол. Гигантских размеров чернокожий мужчина, сидит в таком же гигантском кресле цвета вишни, расслабленно откинувшись на назад. Его грудь, с треугольником седых волос, торчащих из выреза рубашки, высоко вздымается, а по толстому лицу, с огромным носом-картошкой, каплями стекает пот. Он открывает глаза и расплывается в плотоядной улыбке, рассматривая тощую фигурку Эффи. — Достаточно, киса. — командует Крэйг, и из-под стола, влажно причмокнув губами, вылезает обнажённая женщина. Эдильфриде очень хочется зажмуриться, но нельзя, иначе никто не станет воспринимать её всерьез. Она фокусирует своё внимание на картине, висящей за Крэйгом: на ней изображены апокалиптический вихрь багрового пламени, потоки лавы и молнии, языки огня, пожирающие древние здания. Голая незнакомка покидает кабинет, а Натали подходит к боссу и что-то нашёптывает на ухо, пока тот застёгивает ширинку. — Знаешь, что это за картина, киса? — грубым басом спрашивает Крэйг. Эффи не сразу понимает, что он обращается к ней. Растерянно моргая, она с трудом возвращается к реальности. Лучше бы не возвращалась. — Разрушение Содома и Гоморры, Джон Мартин, середина девятнадцатого века. — едва слышно гнусавит Эдильфрида, до боли впиваясь ногтями в ладони. — Нихуя себе. — от уличной девки познаний в искусстве не ожидаешь. — Ты откуда такая вылезла, соска? — как же сильно Блэк корëжит от всех этих уничижительных прозвищ. — Меня зовут Элизабет. — Знаю. — И мне нужна работа. — Заметно. — надменно усмехается Крэйг, разглядывая её рваное тряпьё. — Сколько тебе? — Шестнадцать. — А если честно? Не люблю враньё. — Я не вру. — Либо сознаёшься по-хорошему, либо заставлю. — Тринадцать. — боясь лишний раз шелохнуться, шёпотом отвечает она. — Но четырнадцать через три месяца! Пожалуйста, умоляю! Дайте шанс! — Это хорошо, — неожиданно благосклонно отзывается Крэйг. — На малолеток всегда высокий спрос. Нат сказала, ты от Кристианы, но не на системе. — Она сидела на герыче? — на бледном лице отражается искреннее недоумение: Крис не была похожа на наркоманку. — Нет, я не колюсь. — Вены покажи. — властно командует тот и, шлëпнув Натали по заднице, посылает проверить. Дрожа всем телом, Эффи снимает куртку и закатывает рукава кофты, выставляя предплечья вперёд. — А это что, детка? — Нат надавливает острым ногтем на заживший прокол. — Кровь сдавала. — Опять враньё. — Крэйг зажимает толстую сигару между зубов и закуривает. — Ладно, — этот жуткий тип будто бы насквозь её видит, с ним в кошки-мышки не поиграешь. — Пробовала трижды, но мне не понравилось. Я больше к этому дерьму никогда не притронусь, обещаю. — в кабинете невыносимо воняет потом и чем-то белковым. Также пахла белая жижа, которой Кевин брызгал ей на живот в постели. — Допустим, верю. — не верит ни единому слову, как и тому, что девку зовут Элизабет. Однако, мордашкой пиздючка вышла, сможет дороже брать за час. — Но, учти, если поймаю — огребëшь по полной. Кристиана тоже обещала, теперь будет кормить червей. — Вы убили еë!? — Эдильфрида в ужасе пятится назад, спотыкаясь о край ковра, а Крэйг заходится гортанным хохотом, постучав ладонями по складкам на животе. Сейчас он напоминает Эффи Санта-Клауса, которого они с Дартом видели в торговом центре прошлым Рождеством. Точнее, его очень извращённую, больную версию. — Я не убиваю людей, соска, для этого есть другие авторитеты. — он делает особый упор на последнее слово. — Крис нашли в туалете клуба этой ночью, с иглой в вене. Дозу не рассчитала. Вовремя ты, как раз искал замену. — Я готова. Что по оплате? — смерть Кристианы это, конечно, очень печально, но сама Эффи ещё планирует жить, и на это нужны деньги. — Попридержи коней, соска. Сначала мне нужно увидеть товар лицом. — мерзко облизывается Крэйг, почëсывая бородавку на шее. — Удачи. — как дворняжку потрепав Эффи по макушке, Натали покидает кабинет, под полным глубинной паники взглядом. — Раздевайся. — приказывает Крэйг, упиваясь её испугом. — В смысле? — Эффи вздрагивает, когда что-то с грохотом впечатывается в окно: маленького воробушка прибило к стеклу порывом ветра, превратив в лепёшку. — В прямом. Я не могу продавать товар, не опробовав его сам. — Крэйг демонстративно щёлкает пряжкой ремня. «Нет! Я не товар! Я...» В мыслях всплывают кожаная плеть Горгонеи, сотни пережитых пыток, отрубленная голова мамы, ледяная темница особняка Медоуз, крысиный писк. Перед глазами оживает полное ненависти лицо Кевина и очередной удар, отхода от хмурого, во время которых Эффи сама едва не отъехала на тот свет. Что-то внутри ломается. Страх никуда не уходит, но в душе становится пусто: она ощущает себя лопнувшим воздушным шариком. Под громкие раскаты грома, Эдильфрида стягивает мокрую одежду. «Деньги. Деньги. Деньги. Я смогу купить себе всё, что захочу, даже гору мороженого с сиропом в Баскин Роббинс, и кучу наггетсов в Макдональдс. Буду обжираться ими, пока плохо не станет». Крэйг наворачивает круги вокруг неё, как хищник, заприметивший добычу, отпуская сальные комментарии. Не моргая, Эффи безучастно пялится перед собой, в уме спрягая французские глаголы, чтобы отвлечься. Происходящее стирает личность Блэк, как ластик карандаш, но она продолжает стоять неподвижно, отгоняя подальше мысли о том, что этот амбал попросту разорвёт её изнутри. — Откуда шрамы? — Эдильфриду встряхивает, когда Крэйг задевает пухлый рубец на плече. Он останавливается позади, внимательно рассматривая длинные полоски белёсых шрамов, пересекающих костлявую спину. — Воспиталка в приюте плетьми стегала. — он прислушивается к её тону, однако лжи не распознаёт. — Так ты сиротка. А на щиколотке? — чуйка подсказывает — девка темнит, но из-за бляди Кристианы время поджимает. — С лестницы столкнули, открытый перелом. — На бедре? — с одной стороны, отметины определённо минус, с другой, можно сочинить слезливую историю. Любителям «помладше» такое по-вкусу. — С велика упала, содрала до мяса. — только выглядит так, будто кусок скальпелем вырезали. — Боишься меня? — Да. — боится настолько, что сейчас обмочится. — Можешь одеваться. — Вы… вы не тронете меня? — не веря в услышанное, пищит Эффи, лихорадочно дрожа. Часть недавнего обеда судорожным позывом выплёскивается в рот, но она проглатывает тёплую рвоту обратно. — Меня не привлекают дети. Нат! — зовёт он, прекрасно зная, что помощница ожидает под дверью: это их стандартная проверка. — Неплохо справилась, детка. — странновато отзывается Натали, запрыгивая на край стола. Ей смешно с выражения лица девчонки и нет дела до того, что у Эффи едва весь мир не рухнул. — Тебе есть, где жить? — Крэйг возвращается в кресло, залпом опрокидывая содержимое бокала. — Разберусь. — спешно натянув одежду, Блэк наглухо застёгивает куртку под подбородок, пытаясь максимально прикрыться. — Понятно. — без интереса откликается Крэйг. — Пока поспишь у Нат на диване. Полтора месяца без косяков, и помогу снять комнату. Без косяков, уяснила? — Что по оплате? — Семьдесят на тридцать. — нетрудно догадаться, кому достанется бóльшая часть. — Этого мало! — Заткнись, дура! — шикает на неё Натали, смиряя предостерегающим взглядом. Девочка вообще не понимает, куда попала, раз смеет разговаривать в таком тоне. — Во-первых, ты не знаешь ценник. — Крэйг склоняет голову набок, обнажая ряд белоснежных зубов, с золотыми клыками. — Во-вторых, если откажешься, я сдам тебя пигсам. В приюте наверняка обыскались. Эдильфрида неистово злится на себя, стискивая челюсти до скрежета. Пытаясь вылезти из одного дерьма, сразу же вляпалась в другое, но хороших вариантов не было изначально: к Кевину она точно не вернётся. Значит, либо работа на Крэйга, либо приют, а после Дня рождения колония для несовершеннолетних. Там Моргана отыщет её без труда и заберёт в склеп. — Я согласна. — Нат сказала, ты уже бывала с мужчиной. Что по навыкам? — Навыкам? Эм… — идя сюда, Эффи и не думала, что нужны особые умения: просто целуешься, раздеваешься, а дальше оно как-то само. — Я... я по-французски разговариваю, на пианино ещё играю… — Натали бьёт себе ладонью по лбу: девка же вообще ничего не смыслит, какая ей работа? — Неплохо. Тех, кто любит попиздеть, у нас дохуя и больше. Но я говорил о других умениях, Эффи. — он впервые называет её по имени, и от этого почему-то становится немного спокойнее. — Вы про... секс? — Минет, дрочка, наездница, анал. Что-нибудь из этого знаешь? — без особой надежды спрашивает Крэйг. — Дд...да. — заикаясь, кивает Эффи. — Первое, это когда ртом, а второе руками. — Документов у тебя, разумеется, нет? — она молча мотает головой. — Нат, приведи её в порядок: отмой, пусть побреется везде, и накрась поярче. К десяти жду у клуба. — Что? Прям сегодня? — Эффи абсолютно не готовилась к такому стремительному развитию событий. — У нас закрытая вечеринка вечером, а Кристиана откинулась. Возьмёшь её клиента. «Завтра утром у меня будет нал на руках, какая к херам разница, когда начинать? Утрись, Дарт! Я сама могу зарабатывать!» — Хорошо. Меня всё устраивает. — Ещё бы тебя что-то не устраивало. — властно хмыкает Крэйг. — Киса, объясни ей азы, чтоб совсем бревном не лежала. В десять, как штык. Я проверю. — Будет сделано, босс. — Натали спрыгивает со стола и, схватив за запястье, тащит Эффи на выход из кабинета. — Ещё кое-что. — окликает он уже на пороге. — Попробуешь соскочить — я тебя из-под земли достану, и превращу твою жизнь в ад. Это бизнес, а не игрушки. — Я уже в аду...— беззвучно шепчет Эдильфрида одними губами. — Ты что-то сказала, пиздючка? — Нет, босс. — в точности повторив тон Натали, чётко произносит Эффи, примеряя на себя новую роль. — Я не подведу вас, клянусь. Не торопилась бы ты с клятвами, Элизабет. — До вечера, кисы. — салютует им бокалом Крэйг, крутя в свободной руке телефонную трубку. Надо бы пробить девку по базе, но последний приятель из Скотланд-Ярда недавно попался на взятке. Ещё и от трупа Кристианы надо срочно избавиться, пока вонять не начал. В последнее время, дела идут из ряда вон дерьмово. — На пианино она играет! Ну, пиздец! — во весь голос хохочет Натали, ведя Эффи по петляющим коридорам. — Может ещё вальс танцуешь, аристократка хренова? — не получив никакого внятного ответа, Нат резко разворачивается, заставляя Блэк удариться спиной о стену. — Ты кто такая, детка? — острые красные ногти впиваются в девичьи щёки, надавливая до боли. — Никто. — Эдильфрида поднимает на неё тусклый безжизненный взгляд. — Но расскажи, кем я должна стать. Яркий дневной свет, после серой пустоты клуба «Рай» и полумрака кабинета Крэйга, ослепляет. Она жадно вдыхает свежий воздух и падает на пассажирское сиденье Ауди, по приказу Нат натягивая капюшон поглубже. Эффи никогда ещё не видела Лондон из окна машины, но теперь всё изменится.

***

Простыни скомканы, одежда разбросана по полу, одеяло и несколько пледов сбиты в кучу посередине кровати. И где-то под всем этим беспорядком уютно посапывает Эдильфрида, притянув колени к груди. Однако, не настолько уютно, насколько хотелось бы. Со стороны слышится шуршание. Эффи недовольно куксится, переворачиваясь на бок, и пытается по-привычке закинуть ногу на Грея, но промахивается. — Да блять… — срывается с губ полный разочарования стон. Мало того, что его нет сегодня, так впереди ещё двенадцать дней сна в пустой постели. Просто чудесно! Отличное начало каникул. Она высовывает лицо из-под одеяла, глубоко вдыхая прохладный июньский воздух. Только одно радует этим утром: всю прошедшую ночь бушевала гроза. Блэк опасалась, что в Лондоне окажется солнечно, и уж тогда её настроение точно пошло бы под откос. — Кар! — громко раздаётся откуда-то сверху, заставляя Блэк подпрыгнуть от неожиданности. Она резко оборачивается через плечо, замечая на спинке кровати ворона, с зажатой в клюве посылкой. — Асмодей, обязательно так пугать? — Кар-кар! — на птичьем Эдильфрида не понимает, но догадывается, что ворон высказал нечто нелицеприятное. Он взмывает в воздух и, снарядом уронив свёрток ей коленки, усаживаясь на балку люстры. — Гляжу, свежие потроха тебя уже не интересуют? Как раз планировала Тень кормить. — обиженно фыркает Блэк. — Кар! — состроив виноватую мордашку, мило склоняет голову в сторону Асмодей. — То-то же. — хмыкает Эдильфрида и отвязывает конверт, прикреплённый к посылке. «Доброе утро, ангел. Или же, правильнее будет сказать добрый день. Уверен, проснулась ты поздно. Как поживает ваша с блондиночкой мыльная опера? Готов поспорить, допоздна от телевизора не отлипали (там даже сюжета нет, что вам в ней нравится?) Ночь сегодня прошла странно: никто не пинался, ногу на меня не забрасывал, слюни на подушку не пускал…» — Я не пускаю слюни на подушку! «… (пускаешь, ещё как. В следующий раз сделаю колдо). В общем, спится без тебя, катастрофа, одиноко. Как ты? Кошмары не снились, всё хорошо? Не забывай про Эликсир, надо стабилизировать твоё состояние, я беспокоюсь. Когда появится свободное время, хочу немного изменить рецепт, чтобы эффект появлялся быстрее. Сегодня первый экзамен, сдаю Руны. Ходят слухи, вопросы в этом году очень сложные. Повторял всю ночь, пока мозги не закипели». — Ну и зубрилка. — качает головой Эффи, губ которой касается лёгкая улыбка. Кто-кто, а Грей точно сдаст на высший балл. «Северус сказал, Зелья разбили на два дня: теория и практика. О них особо не переживаю, но всё равно как-то нервно. Будущая карьера на кону, сама знаешь». А вот тут двояко: Блэк до конца так и не поняла, зачем Дориану нужен какой-то дурацкий диплом, при наличии огромного состояния. Сидел бы на горах своего золота, да горя не знал. Он объяснял это тем, что без Высшего по Зельям, путь в большую науку закрыт. Какая глупость! «…Надеюсь, ты не грустишь. Совсем скоро увидимся, ангел. Поверь, это лето станет самым ярким в твоей жизни. Я сделаю для этого всё, обещаю. Мне тебя уже не хватает. P. S. — не спеши выбрасывать конверт, в нём ещё кое-что. Для настроения. Целую тебя и с нетерпением жду встречи.

Навсегда твой,

Дориан».

Внутри что-то предательски ëкает. Да, это обыденное, принятое в приличном обществе окончание письма, но Эффи чувствует — Грей попрощался именно так не случайно. «Или я надумываю?» — она осторожно откладывает пергамент в сторону и пальцами раздвигает конверт. — Нихуя себе... — Блэк достаёт стопку банкнот и пересчитывает, пока брови сами собой ползут вверх: тысяча магловских фунтов и записка. «Порадуй себя чем-нибудь. Сходи по магазинам, пообедай в ресторане, всё что захочешь. В ответ ничего не надо, это подарок. P. S. — понадобятся ещё деньги — пиши, не стесняйся. Знаю, ты до сих пор без карманных». По сравнению с этой суммой, то, что раньше давал ей папа — сущие копейки. Бизнес по сбыту украшений в ломбард пришлось прикрыть давненько, в конце прошлого лета, когда отец заподозрил неладное. Её сбережения, вырученные на той схеме, как раз подходят к концу. «Очень своевременно», — без угрызений совести, она суёт пачку денег в нычку под матрасом. Но и это ещё не всё: на коленях по-прежнему лежит бумажный свёрток, причём весьма увесистый. Эдильфрида разворачивает крафтовую бумагу и ахает, оторопело глядя на букет белых нарциссов. Эффи достаточно равнодушно относится к цветам: приятно, конечно, но без восторга. Однако, именно эти значат для неё многое. — Почему не чëрные орхидеи? Раньше всегда были они… — вслух спрашивает она, кинув растерянный взгляд на Асмодея. — Кар! — тон его карканья чудится снисходительным. — Без потрохов останешься! — угрожает Блэк. Не хватало, чтобы как-то глупая птица вздумала над ней насмехаться! Эффи подносит букет к лицу и глубоко вдыхает сладкий аромат, воспоминаниями отсылающий в детство: в саду поместья Розье были огромные клумбы, сплошь устланные цветущими нарциссами, вне зависимости от времени года. Каждые «каникулы» Эдильфриды, мадам Розье позволяя ей сорвать самые красивые и поставить на прикроватный гарнитур. «Возможно, обстоятельства играют нам на руку. Пока я сдаю экзамены, у тебя будет время подумать. Моё предложение всё ещё в силе, Одри. Выбор за тобой. Unus. Q. T.». Гласит последнее послание. Издав громкий страдальческий стон, Эффи прячет лицо в ладонях. После событий в Тайной комнате и записки от, предположительно, Морганы, Блэк провалялась в отключке целые сутки, а когда очнулась, настала пора в спешке собирать чемодан. Дурацкий прощальный пир, приуроченный к победе над силами тьмы и выздоровлению пострадавших, Эдильфрида хотела проигнорировать, но Дориан объяснил, что посетить его обязаны все. Добровольно-принудительно. Дамблдор зачитал душещипательную речь о чести и храбрости, а после, только представьте, отвесил с барского плеча сто баллов Эффи, за особую смелость в бою. Гриффиндор удостоился гораздо больших почестей, но это не помешало Слизерину выиграть кубок школы. Блэк и Грея победа мало волновала: они без конца кидали друг на друга «незаметные» взгляды, обдумывая предстоящий разговор, которому не суждено было случиться. Директор обрадовал студентов отличной новостью: Хогвартс-экспресс заберёт всех, кроме седьмых курсов, на три часа раньше. В итоге, вместо беседы по душам, Эффи и Дориан обменялись парой натянутых фраз на платформе в Хогсмиде, скомкано поцеловались, а дальше чемодан – вокзал – и в Лондон. После фразы «выходи за меня», прощания ужаснее и вообразить нельзя. На этой почве, первый час поездки Блэк прорыдала в туалете, в одиночку вылакав флягу огневиски, а когда вернулась в купе, то оказалось, что никто ничего не припас. Оставшиеся шесть часов, Эффи лежала на диванчике и тупо пялилась в потолок, на повторе слушая Lounge act и Heart-Shaped box. Эван и Элисон пытались её расшевелить, но Эдильфрида даже наушники не снимала, чего уж говорить о большем. Решив дать подруге время подумать, Элис уткнулась носом в роман Ремарка, а Розье открыл самоучитель по-русскому: ещё пара-тройка лет, и сможет читать классику в оригинале. По прибытии домой, Эффи наелась до отвала, а остаток вечера провалялась в гостиной вместе с Гарри, смотря «Альфа». Есть мороженое с младшим братом было куда веселее, нежели отвечать на тупые расспросы родителей. Ближе к полуночи, папа отправил их спать, за что удостоился злобного взгляда дочери, но остался непреклонен. Удачи в воспитании, Сириус! Вместе с Уолдорф и Розье, обещавших не задавать лишних вопросов, они до утра щëлкали одну серию «Жителей Ист-Энда» за другой, залипнув перед телеком в комнате Эффи. Отец слегка подзабыл, что на пасхальных каникулах ей установили отдельный. За какие такие заслуги, известно одному лорду Грею. — Дьявол! Да что мне делать-то теперь!? — Эдильфрида сползает на подушки по спинке кровати. — Кар! — Накормлю я тебя, нахлебник! Дай с мыслями собраться. — Блэк хмурится: надо срочно что-то ответить на письмо, но в голове полный бардак. «У него была возможность одуматься, сделать вид, что никакого предложения не было, но он сам напомнил! » — Кар! — Ëб твою птичью мать, Асмодей! У меня тут судьба решается, а тебе лишь бы брюхо набить! — в раздражении психует Блэк, поднимаясь с постели. Она натягивает футболку, берёт букет и встаёт перед зеркалом, зажав полароид в свободной ладони. Эффи крутится-вертится, меняя позу за позой, но никак не находит удачный ракурс. — Блять! — Блэк освобождает руки и находит расчёску, только сейчас замечая гнездо на голове. После решает, что голова эта вовсе слишком грязная, и направляется в ванную. — Кар-кар-кар! — очередные возмущения Асмодея удостаиваются выставленного вверх среднего пальца. Принимая душ, Эдильфрида ощущает себя последней дурой: ради несчастного кадра марафет решила навести. К чему заморачиваться, если Дориан видел её во всех возможных состояниях? Вопрос открытый. Она распахивает шкаф и роется в ящиках, пытаясь отыскать что-нибудь поприличнее. Комплект из шёлковых шорт и короткого топа подходит идеально: Грею такое нравится. Эффи аккуратно укладывает кудри и поворачивается к зеркалу спиной, прогибаясь в пояснице. Нет, для подвешенного статуса их отношений слишком откровенно. В анфас скучно, сбоку лица не видно из-за букета, сидя на полу как-то неестественно. Спустя пятнадцать минут и два полароидных картриджа, она наконец получает приемлемый результат. «Спасибо, corvus, ты сделал мой день. Я только встала... Целую». — подпись в правом нижнем углу фото, и отпечаток красной помады. Перечитав, Эдильфрида бьёт себе ладонью по лбу: подобное враньё выглядит тупо, она уже час прихорашивается. «Всё! Я ничего переделывать не стану!» Потратив следующую четверть часа на ответное письмо, Эффи аккуратно складывает его в конверт вместе со снимком. Однако, будто бы чего-то не хватает. Поразмыслив ещё немного, Блэк берёт ножницы и отрезает шелковистую прядь кудрей, перевязывая их кружевной лентой. Дориан часто говорил, что ему нравится запах её волос. — Хватит на меня пялится! — вновь психует Эдильфрида и, с размаху прижав расплавленный воск фамильной печатью, оборачивается. Асмодей висит вниз головой, когтями держась за люстру, и покачивается взад-вперёд. Эффи знает: вороны умные птицы, но иногда ей чудится, будто бы питомец Грея чересчур смышлёный. «С другой стороны, Тень у меня тоже гений. Наверняка всё дело в магии». Со двора раздается перепуганное кудахтанье, вмиг стихающее за громким топотом копыт. Блэк выглядывает в окно и видит тушки пяти куриц, со свëрнутыми шеями. Фестрал вонзает шип на копыте в брюхо одной из пернатых, опытно потроша тельце. — Ну вот! — она расстроенно шмыгает носом, падая на кровать. «Я его так давно не кормила! Думала, хоть дома получится, а он…» — её малыш давно уже свежует дичь самостоятельно, из-за чего Эдильфрида стала ощущать себя ненужной. — Юная Госпожа, — с тихим хлопком, возникает из воздуха Кикимер. — Хозяин Блэк потребовал разбудить вас. — Я не сплю. — Хозяин Блэк и благородная мадам Розье желают видеть вас в столовой, юная Госпожа. — Тебе прилетит от папы, если я не спущусь? — она приподнимается на локтях. — Нет, что вы. — эльф жалобно поджимает уши и низко кланяется. — Могу сказать, что вам нездоровится… — Выпрямись, Кик. Хватит над спиной издеваться, ради Салазара. — Эдильфрида встаёт с постели, потрепав домовика по лысой макушке. — Скажи, что я буду через пять минут. — Как пожелает Молодая… — Погоди. — Блэк перебивает эльфа в последний момент. — Можешь поставить цветы в вазу? Буду очень благодарна. — Кикимер замечает букет белых нарциссов, лежащий на столе, и еле сдерживает улыбку. — Они от Лорда Грея? — робко уточняет он. — От кого-же ещё. — Эдильфрида критично оглядывает своё отражение в зеркале, поправляя бретельки шёлкового топа. — Ваши пожелания — моя отрада. — по мановению волшебства, нарциссы оказываются в высокой хрустальной вазе, а Кикимер тактично удаляется. Эффи накидывает чёрную рубашку, доходящую до середины бедра, которую Дориан забыл в её спальне на Пасхальных каникулах. « — Я не считаю нас ошибкой», — свербит его хрипловатый голос на подкорке сознания. « — Я не жду, что ты ответишь сразу», — она часто моргает, не позволяя себе заплакать. Ещё две чёртовых недели без возможности поговорить лично. Проклятье и благословение в одном флаконе. « — Выходи за меня». Эдильфрида громко хлопает дверью, бросая обугленный бычок в кружку с портретом Иэна Кёртиса. Возможно, солист Joy division был прав: любовь разорвёт всех нас на части.

***

— Всем доброе утро! — бодро приветствует Эффи, демонстративно раскинув руки в стороны. — Добрый день. — отзывается Андрэа, недовольно оглядывая внешний вид своей инфанты: мужская рубашка, экстремально короткие шорты. — Сейчас половина второго. Ты забыла одеться? — Когда встал, тогда и утро. — беззаботно отмахивается Эдильфрида, деловито рассматривая потрескавшийся лак на ногтях. — Доброе утро, Касси. — она оборачивается, тут же попадая в тёплые объятия отца. — Если бы солнце вставало тогда же, когда и ты, мы бы жили в вечной темноте. — Минусы будут? — Эффи обнимает папу за пояс, укладывая голову ему на плечо. — Какой же кайф, больше никакого адского режима. — Рад, что ты дома, солнышко. — Я тоже рада. — она счастливо улыбается, глубоко вдыхая аромат кубинских сигар и восточных масел. — Вам наверняка без меня скучно. — Мы очень надеемся, что на летних каникулах нам с тобой будет очень скучно. — многозначительно подмечает мадам Розье. — Наивные. — Эффи выскальзывает из объятий и вприпрыжку направляется к стулу, шлëпая босыми пятками по паркету. — Что за плебейская привычка ходить босиком, инфанта? Это неприлично! — Шпилька, ладно тебе, пусть ходит. — Андрэа с претензией вскидывает брови, одаривая Сириуса вопросительным взглядом. — Спасибо, папочка. — Эффи демонстративно закидывает ноги на стол. — Не перебарщивай, доченька. — отец шлёпает её по коленкам, заставляя сесть нормально. — Ладно, pardon. — Je vous demande pardon. Так правильно говорить по-французски, ma chèrie. — Ces derniers temps, de tout ce qui est français, je ne raffole que des baisers. — нагло выдаёт Эффи, хитро щурясь. — Attention, je risque bien de raccourcir la langue de quelqu'un la prochaine fois qu'on se verra. — она вечно забывает, что папа тоже говорит на французском. — Нет, только не язык! Я не переживу! — театрально хватается за сердце Эдильфрида, следом отхватывая слабый подзатыльник. — Совсем обнаглела? — хмурится Сириус, грозно нависая над дочерью. — Хорошо-хорошо, извините, перегнула. — Эффи сама не понимает, куда её понесло. Вроде даже трезвая. «Надо бы это исправить». — То-то же. — отец опускается на стул во главе стола и, поправив пиджак, берёт в руки свежую газету. — Чего желает на завтрак молодая Госпожа? — учтиво поклонившись, спрашивает Кикимер. — Бокал шампанского и эклеры. — Никакого алкоголя. — на корню пересекает Сириус. — Папочка, брось! Бокал в честь начала каникул. — она жалобно строит глазки и дует губы. — Я сказал нет. — врач советовал по возможности ограничивать дочь от вредных привычек. — Сириус, пускай выпьет. — теперь настала его пора удивляться. — От одного символического бокала ничего не случится. — доктор также советовал быть понимающими родителями, и входить в положение трудного подростка. — Вот именно. — активно кивает Эффи. «Чё вообще происходит? Мы играем в хорошего-плохого полицейского?» — Один бокал. Но только один. — с нажимом на последнее слово, соглашается отец. Хлопнув в ладоши, Кикимер растворяется в воздухе, спеша подготовить завтрак для любимой хозяйки. Будь его воля, Кик бы на милю Эдильфриду к алкоголю не подпускал, но кто он такой? Всего лишь безропотный слуга. Эффи делает первый глоток шампанского, совершенно не думая о Дориане. Эффи откусывает эклер, старательно не вспоминая о Дориане. Эффи слизывает миндальный крем с губ, сотый раз не прокручивая в голове их с Дорианом смазанное прощание. Громко хлопает входная дверь, силком возвращая к действительности. Эдильфрида косится на зажатый в руке бокал, осознавая, что выпила едва ли половину. Родители встревоженно разглядывают дочь однако лезть с расспросами не спешат: врач советовал... — Лови! — доносится откуда-то из коридора. — Придурок! Ты сначала предупреждай, потом кидай! — раздаётся звук битого стекла. Близнецы Уизли вваливаются в столовую дома на площади Гриммо, устроив шуточный междусобойчик, но прекращают, лишь только завидев Эдильфриду. Фред презрительно фыркает, глядя на бокал шампанского, зажатый в руке Блэк. Ну конечно, откуда этой хреновой аристократке знать, что на дворе разгар рабочего дня. Нормальные люди впахивают, а она сидит — пальцы веером. Джордж тяжело сглатывает, ненароком заскользив взглядом по голым ногам Эффи, её острым коленкам и тонким лодыжкам. Низ живота болезненно сводит спазмом, а к щекам приливает жар. В детстве Джо восторгался своему воображению, теперь же предпочёл бы вовсе его не иметь. Такие вещи представлять стыдно до невозможности, тем более, когда рядом отец Эдильфриды. — Как успехи, парни? — не отрываясь от чтения газеты, спрашивает Сириус. — Полный отстой! — Фред мешком падает на стул и тянется к вазочке с печеньем. — Одни принимают только с шестнадцати. — У остальных места уже заняты. — продолжает за братом Джо, осторожно присаживаясь рядом с Эффи. Внутри себя, близнецы нешуточно паникуют, ведь мама выразилась ясно: если они не найдут работу за неделю, то отправятся домой, и нечего бредить каким-то там великим бизнесом. В их семье без того всё замечательно: своё хозяйство, огород, одна папина зарплата на семерых. — Привет, льдинка. — Привет, Джо. — Эдильфрида залпом допивает остатки шампанского и оборачивается к Джорджу, слегка улыбнувшись. — Когда вы приехали? — Сегодня утром. Решили поторопиться с поисками. — Не парься, Лондон огромный, работа каждому найдётся. — Эффи в этих делах настоящий эксперт. Правда, способы заработка знает исключительно сомнительные. — Вы не искали вакансии в Косом? — До семнадцати там ничего не выгорит, закон Министерства. — Ого, не знала... — Само собой. — презрительно перебивает Фред. — Откуда золотой девочке знать такие мелочи из жизни плебеев. — Фредерик. — строго осаждает его Сириус, повышая голос. — Рот захлопни, чмошник. Знаю побольше твоего. — огрызается в ответ Блэк. От самого факта его присутствия внутри вспыхивает ярость. — Эдильфрида Кассиопея! — Сириус таки откладывает газету. — Мы вроде договаривались. — Ага, договаривались. Но кто виноват, что Фредди, — его имя выплёвывает, как драже Берти Боттс со вкусом тухлых носков. — Придурок. — Сама дура! — на языке вертятся слова покруче, но Уизли не решается произнести их вслух. — Ребят, брейк! — Джордж на автомате опускает руки на плечи Эффи, заставляя ту откинуться спиной на стул. — Фордж, ты обещал. — мрачно напоминает брату Джо. — Хорошо! — тот вскидывает ладони в знак капитуляции и тянется за новым печеньем. — Какие планы на день, Касси? — переводит тему Сириус, не желая дальше трепать себе нервы подростковыми разборками. — Планировала прошвырнуться по магазинам. Где Элис и Эван? — У них свидание. Пошли в музей. — Андрэа подобное всецело одобряет: пускай дети культурно просвещаются. — Свидание в музее? Днём? — Блэк морщится: ничего скучнее придумать невозможно. — Класс, и с кем мне теперь выбирать купальники? — Я могу пойти с тобой! — не успевая подумать, сходу выпаливает Джордж. — Кхм-кхм. — громко прочищает горло Сириус, глядя на него исподлобья. Фред давит смешок в кулак, а Андрэа мысленно делает себе пометку. — Прошу прощения, я не то имел ввиду… — нервно оправдывается Джо, лицо которого стремительно покрывается красными пятнами. — Типа, я просто тоже хотел погулять… — Кто-то сказал, гулять? — оживленно переспрашивает Гарри, забегая в столовую. — Ну я… — Джорджу охота под землю провалиться от стыда: надо же было такое ляпнуть. — С тобой можно? — с недавних пор, Поттера начало ни на шутку раздражать то, что крёстный не разрешает ему выходить из дома одному. — Вот и замечательно! — хлопает в ладоши Сириус. — Все дружно идите наслаждаться летом. — Я ещё не согласилась! — Я сказал идти наслаждаться летом, Касси. — по тону отца становится понятно: от выбора осталась одна иллюзия. — Уже бегу, папочка. — елейно лыбится Эффи. — Переодеться-то можно? — Даже нужно. Желательно поскорее. — не остаётся в стороне Андрэа. Джордж душу бы продал, лишь бы Эдильфрида никогда не переодевалась: её голые ноги — отдельный вид искусства, которым хочется любоваться непрерывно. И не только любоваться. — Фредди, ты с нами? — Уж простите, но у меня свидание. — важно заявляет Фред. Уж лучше он свой язык съест на ужин, чем проведёт лишнюю минуту в компании этой ядовитой змеи. — Ты не рассказывал… — Джордж растерян: обычно они делятся всеми планами заранее. — Энджи переехала, теперь живёт через пару кварталов, сделаю ей сюрприз. — Каждой тваре по паре. — Эффи держалась изо всех сил, но острый язык за зубами скучает. Вновь воцаряются крики и обвинения. Кикимер злорадно потирает ручонки: смотреть на то, как истинная Блэк ставит предателя крови на место, можно бесконечно. Андрэа устало потирает переносицу, пока Сириус громогласно приказывает всем прекратить балаган. Начало июня, а на Гриммо уже чëрти что! Фред демонстративно хлопает входной дверью, а Эдильфрида ураганом взлетает вверх по лестнице, кроя его трёхэтажным матом. Джордж не понимает, за кем и куда бежать. Гарри молча пялится перед собой и делает глоток яблочного сока: на спокойствие дома рассчитывать не приходится. «Буду почаще гостить в Норе…» — Эй, мелочь, ты идёшь? — появляется в дверном проёме Эффи, закатывая рукава толстовки Альфарда. — Иду… — тяжело выдыхает Поттер. Впереди несколько увлекательных часов наблюдений за тем, как Джордж пытается вести себя с рядом с Эдильфридой по-дружески. — Надень ветровку, Гарри, там прохладно. — уже на пороге окликает крестника Сириус. — Хорошо! Пока! — Я с ума сойду. — в сердцах заявляет Андрэа, когда дети покидают дом. — Этот мальчик, Джордж, неровно дышит к Эффи, верно? — Они с Дорианом подрались не так давно, Альфард тоже отличился. Мне Макгонагалл писала. — Почему я слышу об этом впервые, позволь спросить? — возмущенно уточняет Розье. — Не хотел волновать лишний раз. Кикимер! — Эльф к вашим услугам. Виски или коньяк? — Кик наперёд знает пожелания главы рода, когда тот в скверном расположении духа. — Неси водку. — Сириус тянется в карман пиджака за пачкой и жадно закуривает. — Разбавь соком, будь добр, и подай телефон. Он прокручивает пластиковое колёсико, набирая нужный номер, и делает крепкий глоток водки. — Арчибальд О'Коннор у аппарата. — раздаётся на том конце провода. — Арчи, дружище! — залихватски приветствует Блэк. — Это Сириус, давно тебя не слышал. — стандартный обмен любезностями происходит на автомате, дальше пара подколов, жалобы на погоду в Лондоне. — Слушай, вообще-то я по делу. Ты ведь набираешь доп-персонал на лето? У меня есть два парня: ответственные, смышлёные, да ещё и весельчаки. Не найдется местечка? Лично за них ручаюсь. — Какие вопросы, дружище! Конечно найдётся! Пусть подходят завтра к девяти утра, менеджер их посмотрит. Если порядочные и сдачу считать умеют, мне подходят. — Они справятся, уверяю. С меня должок. — Какие долги, брось! — гогочет в трубку Арчибальд. — Кстати, ты получил приглашение? — Да, вчера днём. — Твоя дочурка-загадка порадует нас своим присутствием? — явно намекает на положительный ответ О'Коннор. — Натаниэль жаждет с ней познакомиться. Судя по слухам, она настоящая красавица. — Я её пока не спрашивал. Эффи только завтра вернётся из пансиона. — в магловском высшем обществе, с лёгкой подачи светских сплетниц, тоже прознали о существовании Эдильфриды. — Надеюсь, она согласится. Я по-прежнему раздумываю над нашей с тобой сделкой. Натаниэлю очень дорог этот отель, но если вдруг сын даст добро… — многозначительно усмехается Арчибальд, накручивая телефонный провод на толстый палец, а у Сириуса внутри азарт разгорается. Амбиции Блэков затянули бывшего бунтаря-отступника с головой. — Полагаю, мы друг друга поняли, дружище. — Само собой. — Андрэа активно жестикулирует, требуя объяснений. Какая, ко всем чертям, сделка? Причём здесь Эффи? — Прости, но мне пора. Дела не ждут. — На связи. Всё в твоих руках. — О'Коннор первым кладёт трубку, обозначая положение дел. Если Сириус Блэк хочет урвать тот лакомый кусочек, в самом сердце Нью-Йорка, придётся постараться. — Во что ты собрался впутать нашу дочь, Блэк? — яростно спрашивает Андрэа, смиряя Сириуса ледяным взглядом. — Нам проблем мало? — Шпилька, ты всё неправильно поняла. — он поднимается и, сделав пару шагов, останавливается за её спиной. — Пойдём в комнату, и я всё объясню… — ласково мурлычет он на ухо, опаляя жаром дыхания. — Нет уж, говори здесь. — если это наглец пытается свести всё к сексу, значит дело серьезное. Этот урок Розье выучила давно. — Дети, кстати, ушли. Мы дома одни… — нежно поглаживая, Сириус ладонями скользит вниз с женских плеч, устремляясь вглубь выреза платья, к манящей пышной груди. — Руки! — бьёт его по запястьям Андрэа. — Я жду ответов. — Чёрт, ладно… — нехотя соглашается Сириус и возвращается к своему месту, откидываясь на спинку стула. — Помнишь тот отель, который я показывал в газете и спрашивал, как тебе? — Блэк закидывает ногу на ногу и отпивает водки с соком — вкус молодости. — К чему ты клонишь? — Андрэа достаёт самокрутку из портсигара и зажимает фильтр между губ. — Я собираюсь его купить. — Что? — сигарета выпадает изо рта и закатывается под стол, а глаза Розье расширяются от удивления. — На кой тебе сдался отель в Америке, mon chér? — Мне скучно, надо расширять горизонты. — с энтузиазмом отзывается тот. — Нью-Йорк — идеальный город для старта. Тысячи туристов круглый год. — В Лондоне их не меньше. — Лондон начинает меня душить, я здесь каждую собаку знаю. — и не то что бы он приукрашивает: буквально каждую. Побегать по городу в анимагическом обличии — отличный способ расслабиться. — Америка — новый горизонт. — Это внушительная покупка. А если прогоришь? К чему спускать золото в никуда? — Жизнь скучна без риска, Шпилька. — сейчас он начинает напоминать ей амбициозного мальчишку с грандиозной мечтой, а не серьёзного мужчину с тремя детьми. — Только представь: заголовки газет, журналисты на открытии после ремонта, вспышки камер! Алкогольная ниша мне осточертела, всё слишком стабильно. Хочется драйва. — Тебе драйва с убийством Бёрка не хватило? Или с попыткой возрождения Тёмного лорда? Пророчеством? Я молюсь мирозданию, чтобы Эдильфрида с прогулки вернулась без приключений… — Бизнес и секс отлично помогают отвлечься. — Сириус хитро подмигивает, расплываясь в пошловатой улыбочке. — К тому же, Арчи отлично вёл дела в отеле, но сейчас у него трудности с деньгами, вот и размышляет продать. — Допустим, — затушив бычок, Розье скрещивает руки на груди. — Но причём здесь Эффи? — именно это больше всего и волнует. — Кхм… — пыла-то сразу поубавилось. Произносить это вслух не хочется, да и совесть грызёт, но этот чертов отель спать по ночам спокойно не даёт. — Видишь ли, у Арчибальда есть сын, Натаниэль, ровесник Альфарда. Мальчик провёл всё детство в Импаэре, ему очень дорог этот отель, и он против продажи, но… — Но, что? — ей совершенно не нравится, куда ведёт нить разговора. — Нейт готов пересмотреть своё решение, если… — Блэк в третий раз прочищает горло, нервно барабаня пальцами по столу. — Если проведёт время в компании Касси… — Ты на четвёртом десятке из ума выжил!? — моментально вспыхивает праведным гневом Андрэа. — Решил подложить нашу дочь под какого-то мальчишку ради сделки!? — Мерлин упаси, Шпилька! Почему сразу подложить? Просто познакомить на светском вечере. — Не ожидала от тебя такого, Блэк. — в отвращении морщится Розье. Стул с грохотом отъезжает назад. — С радостью погляжу, как ты будешь объяснять это Эдильфриде. Tu me dégoûtes! — Милая, ну подожди! Всё не то, чем кажется! — кричит ей вдогонку Сириус, собираясь пойти следом, но Андрэа предупреждающе вскидывает палочку, сверкнув глазами. — Иди проспись, бизнесмен хренов! Все мужчины одинаковые! — Эдри! — слушать дальше Розье не желает и, громко стуча каблуками, покидает дом на площади Гриммо, хлопнув дверью. Надо проветриться. « — Это укрепит положение нашей семьи, Андрэа. Породниться с Розье — большая честь», — раздаётся в голове вязкий голос покойного отца. Ей планы Сириуса — как красная тряпка для быка. Конечно, и речи не идёт о договорном союзе, но паттерн тот же. А где-то в центре Лондона, Эдильфрида заливисто смеётся над очередной шуткой и облизывает мороженое. Джордж продолжает каламбурить, стараясь увлечь Блэк всеми силами. Гарри тяжело свистит носом, мучаясь от противоречивых чувств: ему нравится Дориан, но рядом с Джорджем сестра такая беззаботная.

***

Первую неделю разлуки с Греем, Эффи держалась стоически, стараясь отвлечься на семью и друзей, но ко второй притихла, почти перестав выходить из комнаты. Главным в немилости, помимо Фреда, который в ней никогда и не находился, оказался отец. Мадам Розье предупреждала, но Сириус всё равно осмелился просить о каверзном одолжении, за что поплатился. Услышав его просьбу, Эдильфрида усмехнулась и ядовито выплюнула: «Всё-таки решил продать меня подороже?». После он удостоился презрительного взгляда, а Джордж получил команду «гулять!». Она выразилась немного иначе, но суть осталась та же. Уизли тогда даже почудилось, что властный тон Эффи прозвучал ласково. Днём далее, Эдильфрида окончательно замкнулась в себе и растаяла в темноте спальни. Её эмоциональное равновесие держалось на двух столпах: письмах от Дориана и выпивке. О последнем родители наивно не подозревали, ошибочно рассудив: раз дочь не покидает дом, то и запрещёнку не достанет. Держите карман шире. На фоне происходящего, бедолага Кикимер совсем зачах: эльф целый учебный год грезил о том, как они с юной Госпожой будут проводить летнее время вместе, но в итоге остался не у дел: «Не стучи больше, оставляй еду под дверью, пожалуйста. У меня нет настроения общаться». И вот сейчас, часом после полудня, Сириус и Андрэа поднимаются по лестнице, вовсе не зная, чего ожидать. — Не стоило тянуть так долго. — мрачно заявляет она, дробью каблуков стуча по ступеням. — Столько дней одиночества — излишни. — Врач говорил, что мы должны давать ей больше личного пространства. — Сириус нервно щëлкает костяшками пальцев, борясь с желанием утопить тревоги в бокале виски. — А ещё то, что ей необходимо проводить больше времени с семьёй! — с нажимом напоминает Андрэа, неприлично чертыхнувшись. — Просто восхитительно! Дал две противоположных рекомендации, а мы за это золото платим. — Либо так, либо дальше вслепую пытаться к ней подступиться. — Блэк-старший устало потирает переносицу: кто бы с ним в юности так церемонился. — Если она настолько остро переживает разлуку с мистером Греем сейчас, то мне страшно представить, что… — Розье прерывается на полуслове, оглядывая коридор третьего этажа: всё вокруг сплошь измазано красной краской, осколки хрустальной люстры разбросаны по полу, форточка во двор выбита. — Что за чертовщина!? — Вчера вечером этого не было… — Сириус растерянно таращится на алые пентаграммы и руны, выведенные на стенах, но это ещё цветочки. Стоит ему заметить кричащую надпись, над входом в комнату Регулуса, ум за разум заходит. «Земля пухом, дядюшка. Помним, любим, твой брат — лицемер». — Так, блять. Вот это уже за гранью! — произведение воспаленного подросткового сознания отзывается яростью в душе. Он многое готов стерпеть, но упоминание покойного брата ради глупой выходки — нет. Сириус ураганом подлетает к двери в спальню Эффи, со всей силы дёргая ручку: разумеется, заперто. Чего ещё стоило ожидать? — Эдильфрида, немедленно открой! — Не кричи. — шикает Андрэа. — Мы не знаем ситуации. — ситуация, мягко говоря, красноречивая, но в любящем материнском сердце теплится надежда на то, что всему есть разумное объяснение. С тихим щелчком замка, дверь приоткрывается на пару дюймов, и в нос мгновенно ударяет убийственное амбрэ: резкий запах перегара, пота, сигарет и чего-то химического. Эффи коряво валяется на постели, сжимая бутылку магловской водки в руке, и пультом прибавляет громкость телевизора: по MTV транслируют свеженький концерт Кортни Лав. На появление родителей ей глубоко наплевать, как и на их недовольства. Сириус и Андрэа замирают на пороге, не в силах подобрать нужные слова: на кровати валяются пустые обёртки, крошки от чипсов перемешаны с сигаретными бычками, матрас прожжëн окурками, по полу разбросаны пустые бутылки из-под алкоголя, к потолку прилипли красные точечки кровавых леденцов. — When I was a teenage whore, my mother asked me she said, «Baby, what for?» — подпевает Эффи в так песни Hole и заливисто смеётся. Она в таком отлëте не бывала давненько. Сириус замечает бонг на прикроватной тумбе, и причина бурного веселья становится предельно понятна. — Ты курила анашу? — на кой чёрт уточняет — сам не знает, ответ прямо под носом. — На дворе девяносто третий, травку анашой никто не называет. — снисходительно хмыкает Эффи. — И это был крэк. — она делает глоток водки прямо из горла. Отец рывком подаётся вперёд, пытаясь отобрать бутылку, но Эдильфрида уворачивается, спрятав её под одеяло. — Это моя водка! Хочешь тоже — пойди купи! — Ты совсем охуела!? — крэк? А что дальше? Опять колоться начнёт? — Да, охуела! И что ты мне сделаешь? — рычит она, по-собачьи встав на колени. — Пошли нахуй из моей комнаты! — вторя её словами, Кортни с телека орет: «Get out of my house!» — Мне здесь просто заебись! В голове Блэка-старшего происходит короткое замыкание, а тело начинает потряхивать, словно от разрядов тока. — Я звоню в клинику! Лето проведёшь в реабилитационном центре! — Хера с два! Я никуда не поеду! — взвизгивает Эффи, ударяя кулаками по матрасу. — Ещё как поедешь! — Тогда я сбегу и буду жить в Грей-Кастл! — Посажу твоего щегла за похищение несовершеннолетней! — Сириус пытается схватить попутавшую берега малолетку за шкирку, но Эдильфрида остервенело брыкается и пинается. — Сириус, хватит! Найди Отрезвляющее зелье и жди внизу. Я разберусь. — Врачи с ней разберутся, давно пора! — Ты хочешь вообще дочь не видеть!? — Андрэа хватает его за плечи, разворачивая на себя. — Оставь нас наедине. Я всё улажу, обещаю. — заверяет она, успокаивающе поглаживая по скуле. Воздух едва не искрится от напряжения, и он сдается под уговорами, чтобы не натворить непоправимых ошибок — руки так и тянутся к ремню. Напоследок убийственно глянув на дочь, он хлопает дверью, да с такой силой, что отлетает деревянный наличник. — Типа, спасибо за помощь, но тоже не задерживайся. — Эффи пьяно падает обратно на матрас, пультом выкручивая громкость телевизора на максимум. Андрэа расплывается в маниакальной улыбке и, под громкий девичий визг, хватает дочь за волосы, заставляя подняться с кровати. — Пусти меня! — Андрэа насильно стягивает с неё грязную футболку через голову. — Хватит! — Эффи прикрывает голую грудь руками, испуганно таращась на мадам Розье. — Значит так, enfant terrible, — острыми ногтями влившись в девичьи щёки, шипит она. — У тебя пять минут на душ. Время пошло! — Никуда я не пойду! — ультразвуком верещит Эффи, пытаясь отступить назад, но мадам Розье держит намертво. — Вы все ничего не понимаете! Отстаньте от меня! — Хватит пререкаться, Эдильфрида! Твоё поведения перешло всякие границы! Либо ты начинаешь нас слушаться, либо я соглашаюсь с отцом и мы отправляем тебя в клинику. — Вы этого не сделаете! — Уверена? — мадам Розье с вызовом вскидывает бровь, а к горлу Блэк начинают подступать слёзы: весь мир будто бы разом ополчился на неё. — Пошла в душ, от тебя несёт за милю. Бегом! — Ладно! — она раздражённо топает ногой и, по дороге снеся пару пустых бутылок, громко хлопает дверью. Горячие струи начинают барабанить по макушке, стекая вниз по кудрям, а солёные слезинки смешиваются с проточной водой. Эффи отправила письмо Грею уже три дня назад, но Дориан так ничего и не ответил. Воспалённое нутро подбивает вновь схватиться за лезвие, а лёгкие царапины на бёдрах неприятно саднят: у неё вчера силы воли не хватило порезаться глубже. — Ненавижу! — Блэк с размаху ударяет кулаком по кафельной плитке, даже не поморщившись. Свежее махровое полотенце мягкое, но не мягче, чем банный халат Грея. И пахло от него вкуснее. «Я больше никогда не переночую в его комнате…» — стыдно, что позволяет себе так убиваться из-за парня: всю жизнь клялась, что подобного не произойдёт, но ничего поделать с собой не может. Шлëпая босыми пятками, Эдильфрида выходит из ванной, придерживая полотенце на груди. У Андрэи сердце не на месте: она отчётливо слышала тихие всхлипы из-за двери. По-матерински хочется утешить, но дать слабину сейчас — обратно развязать руки малолетней выдерге. — Одевайся. — строго командует мадам Розье, кивнув на платье, лежащее на кровати. — В это уродство? — пренебрежительно фыркает Блэк. — Оно висело в твоём шкафу. Надевай. — Андрэа берёт ментоловую сигарету с тумбочки и закуривает, стараясь хоть как-то успокоить нервы. — Я купила это убожество на распродаже в бреду, давно хотела выбросить. — так-то платье ничего такое, чёрное в розовый цветочек, но Эффи принципиально не собирается соглашаться. — И вообще! Ты не имела права рыться в моих вещах! — Я сказала одеваться! — рявкает Андрэа. Препирательства дочери уже поперёк горла стоят. Эдильфрида в надежде оборачивается в сторону окна, но Асмодея как ни было, так и нет. Сглотнув обиду, она, пошатываясь, прячется за ширмой, натягивая уродское платье. Лестница вниз ощущается дорогой в преисподнюю: убитой в хлам валятся в постели было куда комфортнее. Ещё и отец стоит с мрачной рожей. — Пей. — Сириус всучивает Эффи колбу с зельем. — Не, спасибо, жажда не мучает. — отмахивается она, не желая трезветь. Будь её воля, Блэк бы вовсе впала в алкогольную кому до самого выпускного Грея. «А может вообще никуда не пойду, раз он меня игнорирует!». — Либо зелье, либо реабилитация. — не терпящим отговорок тоном напоминает отец: шутки кончились. Приходится подчиниться. От обжигающего привкуса мяты передёргивает, а в голове Эффи всплывает воспоминание: впервые она попробовала это зелье в купе Хогвартс-экспресса, и дал ей его Дориан. — И каков дальнейший план? — Сириус напряжённо скрещивает руки на груди, спиной опираясь на стену. — Мы идём на прогулку. Как нормальная семья. — с нажимом на слово «нормальная» заявляет Андрэа, чем вызывает у Эффи нервный смешок. «Да мы семейку Адамс уже переплюнули по неадекватности! Ха, а мы с Уэнсдей чем-то похожи, я тоже обезглавливала кукол…» — Кто-то сказал «прогулка»!? — доносится из гостиной оживлённый крик Гарри, а следом раздаётся быстрый топот. Поттер скоро с ума сойдёт от попыток увязаться за кем-нибудь, чтобы выйти на улицу: одному крестный так и не разрешает. — Можно с вами? — Да, пошли скорее, мой хороший! — сходу берёт его в оборот Эдильфрида: она с этими двумя надзирателями наедине и пяти минут не выдержит. — Вот и чудно! — хлопает в ладоши мадам Розье. — Выслушать воспитательную беседу никому лишним не будет. — Эм… — запинается Поттер, пятернëй взъерошивая волосы: на такой расклад он не рассчитывал. — Знаете, я совсем забыл, у меня там железная дорога… ещё литература на лето. Я лучше дома останусь. — лучезарно улыбаясь, активно заверяет тот. — Kẻ phản bội! — надув губы, обиженно шипит Эффи. — Mỗi người phải tự lo liệu lấy mình. — не то что бы это некий акт мести за безразличие сестры в конце года, но… — Lòng can đảm tựa sư tử mà ngươi vẫn thường khoe khoang đâu rồi!? — пытается пристыдить Эдильфрида, но Гарри кидает смазанное «пока» и кубарем уносится вверх по лестнице, пока не стало поздно. — Ну что, радость наша. — с издевкой хмыкает Сириус, протягивая Эффи джинсовку с эмблемой BOWIE на спине. — Протрезвела? — К сожалению. — могильным тоном отвечает она. Надо было не откладывать на вечер и обкуриться крэком прямо с утра: от него зелье не спало бы. — Тогда вперёд, дышать свежим воздухом. — отец подталкивает её к выходу под лопатки. — Надеюсь, я им задохнусь.

***

Дверь дома на площади Гриммо хлопает, как крышка гроба. Эффи закатывает глаза, заметив ненавистный жёлтый круг, сияющий на небе. Это официально один из худших дней её жизни: солнце светит слишком ярко, сахарная вата, купленная родителями, оказалась чересчур сладкой, а вместо пива с водкой, приходится утолять жажду газировкой. «Дайте мне яду, умоляю…» Лекция о том, что важно делиться своими переживаниями с семьёй, выдалась нудной; лекция о вреде пагубных привычек — смертельно скучной. Хочется утопиться в море алкоголя. Благо, они ей хотя бы курить не запрещают. — Инфанта, взгляни же, какая чудесная погода. — старается звучать максимально миролюбиво Андрэа. Немного пошептавшись с Сириусом, оба решили, что сейчас стоит действовать мягко: эмоциональное равновесие дочери, после наркотиков, очень шаткое. — Я ненавижу солнце. — Эффи с размаху пинает пустую банку из-под кока-колы, струйкой выдыхая из лёгких ментоловый дым. — Касси, мы понимаем твои чувства, но не надо замыкаться. Ты разрушаешь себя, не давая нам шанса помочь. — Вы не можете мне помочь! — на это способна лишь судьба, если резко окажется, что Дориану не надо никуда уезжать. — Солнышко, в жизни будет ещё много трудностей, но семья всегда тебя… — Пап, хватит уже мне душу лечить! — устав от нелепых попыток, Эдильфрида поворачивается к нему лицом, открыто заглядывая в глаза. — Хочешь искренности? Я просто заебалась находить что-то дорогое, а потом терять. Так всегда было, и всегда будет. — она пытается незаметно сморгнуть слёзы, но Сириус замечает их. — Касси… — у него сердце кровоточит от боли в её голосе. Сириус делает шаг вперёд, в попытке обнять своё солнышко, но та отстраняется. — Я хочу побыть одна… — неразборчиво гнусавит Эдильфрида. — Обещаю не напиваться. Без предупреждения сорвавшись на бег, Эффи не глядя устремляется вниз по улице. Крики родителей эхом затихают где-то вдалеке, пока ноги сами уносят прочь с бешеной скоростью. Она не обращает внимания на своё отражение, мелькающее в стёклах витрин, на прохожих, которых ненароком задевает плечами, на неудачное падение и разбитые коленки. Дай ей кто крылья, она бы летела тысячи миль без перерыва, лишь бы его увидеть. Только бы ощутить ледяные ладони на талии и теплые губы на своих. — Тупая! Жалкая! — удар кулаком по асфальту отзывается режущей болью — костяшки в кровь. К несчастью, душевную боль эта мелочь на затмит — тут нужно лезвие. Эдильфрида утирает слёзы, изнывая от горькой жалости к себе, но внезапно замечает кое-что, глазам своим не веря. Блэк поднимается на ноги, удивлённо таращась на витрину: смешные голубые тени на пластиковых веках, розовая помада и узорчатая белая блузка. Куколка Барби, в цветных роликах и бриджах, смотрит на неё нарисованными глазками, кокетливо улыбаясь. — Касси! — окликает дочь запыхавшийся Сириус, пытаясь отдышаться: такие марафоны ему уже не по возрасту — целых четыре квартала. — Ну нельзя так делать! — Андрэа на каблуках семенит где-то в самом начале улицы. — Кукла… — оторопело лепечет Эффи, рассматривая Барби, как восьмое чудо света. — Что? — переспрашивает отец, но она молчит, кончиками пальцев проводя по стеклу. — Инфанта, право дело! Тебя на поводке выгуливать!? — недовольно восклицает мадам Розье, но замолкает, когда Сириус шикает на неё. — Тебе нравится кукла, солнышко? — с неприкрытым удивлением, растерянно уточняет он, осторожно приобняв Эдильфриду за плечи. — Я… — окончательно запутавшись в собственных чувствах, шепчет Эффи. — Когда я сбежала из склепа и попала в Портсмут, у меня был День рождения. Двенадцатый. Я увидела её на полке в магазине. Мечтала купить, но деньги ушли на аренду. Косые лучи солнца падают на девичье лицо, оттеняя веснушки на покрасневших щеках. Теперь сложно поверить, что когда-то она была бедной сироткой, без дома и фамилии: словно сценарий из другой жизни, но помнит Эффи его наизусть. — Значит, давай купим сейчас. — Шутишь, пап? Я не ребëнок, на кой мне сдалась кукла? — сопливо возражает она, не в силах оторваться от витрины. — А по-моему, отличная мысль. — поддерживает Андрэа. — Поставишь в комнате, что плохого? Мечты должны сбываться. — Вы серьёзно? — неверяще переспрашивает Эффи, обернувшись на родителей. — Конечно. — мягко улыбается Сириус и подносит её ладонь к губам, дуя на разбитые костяшки. — Только отойдем на секунду с главной улицы, надо тебя подлатать. В огромном магазине игрушек у Эдильфриды глаза разбегаются: она ни разу в жизни не бывала в таком месте. Первым делом Блэк просит консультанта принести куклу с витрины, потом бросается в отдел плюшевых игрушек, придя в восторг от огромной панды в смешной футболочке. — Можно тоже? — полным надежды взглядом, смотрит на отца Эффи. — Бери всё, что захочешь. После этой фразы, она натурально сходит с ума. В тележку летит всё, что хоть сколько-нибудь приглянулось: ещё три Барби, музыкальная карусель со скачущими лошадками, гора одежды с персонажами Дисней, жевательные конфеты, леденцы, браслетики, брелки, рюкзаки, пара тапочек с помпонами и, в завершении, набор принцессы. Эффи вообще ничего из этого по-настоящему не нужно, но в моменте ей кажется, что она умрёт, если не захватит ещё вон тот снежный шар с Красавицей и Чудовищем на кассе. Сириус оплачивает покупки, пропустив сумму мимо ушей: он дочь настолько беззаботной и жизнерадостной не видел наверное никогда, о каких деньгах речь? Будь возможность, он бы все богатства отдал, лишь бы его Касси всегда оставалась такой счастливой. С пластиковой короной на голове, увенчанной розовым сердечком, Эдильфрида выходит из магазина, сжимая плюшевую панду подмышкой. Лучи летнего солнца больше не раздражают, а вызывают лёгкую улыбку: в детстве Эффи даже не мечтала, что сможет провести хотя бы один день вот так, рядом с мамой и папой. Побыть обычной девочкой. Сириус и Андрэа молча переглядываются между собой, думая об одном: этот магазин их буквально спас. Что бы вытворяла Эффи, если бы не отвлеклась, одному Мерлину известно. — Ну что, куда дальше? — подпрыгивая от нетерпения, интересуется Эдильфрида, закинув в рот жевательную конфету. — Быть может сходим пообедать? Я знаю отличный французский ресторан неподалёку. — взаправду, они с Сириусом завтракали очень давно, а когда ела дочка вообще неизвестно. — А можно пойдём в Макдональдс? — с энтузиазмом предлагает Эдильфрида. — Есть эту магловскую дрянь, полную жира? Нет уж, увольте. — надменно морщится мадам Розье. — Тем более, вы с Гарри уже ходили на прошлой неделе. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — состроив щенячьи глазки, принимается канючить Эффи. — Очень пожалуйста, ну давайте сходим. — Андрэа обречённо выдыхает. Разве можно ей сейчас отказать? — Как пожелает принцесса. — Сириус поправляет корону на голове дочери, следом щелкнув её по носу. Эдильфрида не возмущается, а наоборот, улыбается только шире. Андрэа берёт Эффи под локоть, тихо шепнув на ухо женскую мудрость, а Сириус подхватывает с асфальта увесистые пакеты с покупками. После двух чизбургеров, картошки фри с сырным соусом, кучи наггетсов и большого молочного коктейля, к лицу Блэк приливает здоровый румянец, а ладони перестаёт трясти. Дальше они отправляются гулять по набережной, где папа покупает всем по порции мороженого в Баскин Роббинс: Эффи выбирает мятное, с горой взбитых сливок, сиропом и мармеладными мишками. Сириус травит байки из молодости, Андрэа вспоминает смешные моменты из детства Эффи и Эвана, а сама Эдильфрида робко решает поделиться переживаниями о Дориане. Она рассказывает совсем чуть-чуть, постоянно запинается, прячет взгляд, кусает губы, но слова поддержки помогают немного успокоиться и вселяют надежду. Закат они встречают в кабинке колеса обозрения. Уложив щеку на плюшевую панду, Эдильфрида смотрит на обожаемый Лондон, залитый оранжевым светом, и чувствует себя самой любимой на свете. Страх высоты в этот момент не беспокоит: что плохого может случится, когда папа и мама рядом? На Гриммо трое возвращаются затемно, усталые, но счастливые. У Эффи и Андрэи в руках по роскошному букету пионов, которые подарил своим девочкам Сириус. — Мои ноги поют прощальные оды. — мадам Розье откладывает букет на софу и опускается рядом, совершая непозволительное: снимает туфли, оставаясь босиком. — Это мы скоро исправим. — хитро подмигивает ей Сириус. Эдильфрида смущённо отворачивается, но внутри вне себя от радости: её родной отец и женщина, заменившая мать в самый тяжёлый период жизни, вместе. В тайне она мечтает, чтобы они поскорее поженились, да с размахом! «Я точно буду плакать на их свадьбе». — Спасибо большое за день, вы просто спасли меня. — робко благодарит Эффи, вдыхая аромат пионов. — И простите за утро, я правда край перешла. — Извинения приняты. — отец тяжело сглатывает, даже вспоминать не желая её выходку: иногда дочь достаёт до таких тёмных глубин души Сириуса, что ему самому становится страшно. — Но, помни, если ситуация повторится, мы будем вынуждены отправить тебя в клинику. Здесь речь идёт о твоём здоровье, а не наших прихотях, Касси. — став строже, напоминает он. Конечно, у него по молодости тоже бывали загулы, но не в таком возрасте и не с такой периодичностью. — Я понимаю. — пристыженно соглашается Эффи, понурив голову. — Это не шутки, инфанта. — настолько не шутки, что они точно знают, в какой конкретно реабилитационный центр её отправят при необходимости. Частное заведение для волшебников, познавших прелести магловских «развлечений». — Ещё одного шанса не будет. Ясно? — Ясно. Такого больше не повторится, обещаю. — никто из находящихся в комнате не верит этими словами, но каждый очень надеется, что они сбудутся. — Я могу пойти к себе? — Пойдём вместе, помогу тебе с пакетами. Мадам Розье целует Эффи в щёку и, легко приобняв на прощанье, направляется проведать Эвана. Неприятно об этом размышлять, но с таким ярким примером под носом, Андрэа начинает волноваться за благоразумие сына. Ещё и странное поведение Элисон зимой из мыслей никак не идёт: сомнений в том, что девочка употребляла наркотики, становится всё меньше. Эдильфрида тихо отворяет дверь комнаты и, даже не включая свет, видит, что Кикимер устранил бедлам, который она учинила за дни «марафона». — Отдавай мне всё, что у тебя осталось. — с порога командует Сириус. Просить его отвернуться смысла не имеет, поэтому приходится спалить один из своих тайников: усадив плюшевую панду в изголовье, Эффи встаёт на кровать и снимает решётку вентиляции. — Больше ничего нет, честно. — она протягивает отцу прозрачный зип-лок с белыми кристалликами. — Алкоголь брала из шкафа Ала, там целый бар. — вот брат обрадуется, когда вернётся. — Допустим, верю. — Сириус прячет пакетик в карман, взглядом ищейки окидывая обитель дочери. — Где ты взяла деньги на эту дрянь? — он вернул ей карманные, но их бы однозначно не хватило. — Дориан присылал немного. — просто чудесно! Теперь мальчишка её ещё и обеспечивает. Иметь такие деньги в их возрасте очень опасно.— Пап, я тут подумала… — вот уж внезапно. В её способности думать, только за сегодня усомнились как минимум двое. — Я могу пойти с тобой на вечер, если ещё надо. — Ты уверена? — он спрашивал единожды, и больше эту тему поднимать не собирался. — Мероприятие уже завтра. — Уверена. — Ты меня очень выручишь, Касси. — и снова мечты об Импаэре начинают зудить на подкорке, становясь осязаемыми. — Я очарую этого твоего Натаниэля, но у меня есть условие. — странновато усмехается Эдильфрида. — Какое? — Спать я с ним не буду. — поперхнувшись воздухом, Сириус широко распахивает глаза от шока. — Ты все мозги прокурила! ? Как ты вообще могла подумать, что я прошу тебя об этом!? — не контролируя, повышает голос он, стиснув кулаки. — Потому что так выглядит. — просто пожимает плечами Эффи, присаживаясь на край кровати. — Это же бизнес. — печально заканчивает она. — Господи… — нежданно срывается с губ имя магловского святого. С минуту простояв неподвижно, в попытке успокоиться, Сириус опускается на колени перед дочерью, сгребая её ладони в свои.— Касси, ты мой ребёнок. Причём ещё очень юный. — серьёзно начинает отец, заставляя Эдильфриду посмотреть себе в глаза. — Никогда в этой жизни не произойдет ситуации, в которой я поставлю бизнес выше своих детей. Слышишь меня? — она неуверенно кивает. — Во-первых, если ты и пойдешь со мной, этот парень к тебе пальцем не притронется. Во-вторых, обсудим это утром, ты явно переутомилась. — затея брать дочь на приём ему теперь омерзительна. — Хорошо. — хрипло отвечает Эффи, вымученно улыбаясь. — Я люблю тебя, моё солнышко. Ты себе даже не представляешь, насколько сильно. — Сириус ласково сжимает еë плечи и оставляет поцелуй на лбу. — Отдыхай. — Спокойной ночи, пап. Он тихо закрывает за собой дверь, а Эффи устало падает спиной на кровать, раскинув руки в стороны. Денёк выдался, мягко говоря, эмоциональный. С одной стороны, хочется распаковать покупки, с другой, залезть в ванну с пеной и снять стресс известным способом: раз Грея нет, придется справляться самой. «К чёрту! Подожду ещё немного, и пусть сам разбирается с последствиями своих тупых экзаменов, игнорщик!» Эффи хватает палочку с тумбы и призывает один из пакетов, высыпая содержимое на постель, но её прерывает карканье со двора. — Да неужели! — Асмодей, с очень недовольным видом, парит за окном, мощно размахивая крыльями. Блэк на ходу сносит стул и шипит от боли, но тормозить не собирается. Ворон пролетает в комнату и, беспечно уронив коробку с письмом, цепляется когтями за люстру, повиснув вниз головной. — Тебе тоже привет, Асмодей! — недовольная его поведением, восклицает Эффи. — Кар! — Эдильфрида расценивает это как «здрасьте, отвалите». — Сам отвали. — фыркает Блэк, нетерпеливо разворачивая пергамент. «Здравствуй, ангел. Прости, что так задержал ответ, мой никчемный посыльный повредил крыло и я два дня его выхаживал. Школьным совам принципиально не доверяю. В общем, не вели казнить. Мы с Алом сдали почти все экзамены, осталась только Трансфигурация. По ощущениям, написал всё хорошо, правда практическая часть по Зельям была трудновата. Не поверишь, кто оказался экзаменатором: старикашка Белби, из-за которого меня отказываются брать в Британскую Академию! Подсунул мне эликсир, который десять лет как убрали из учебников, но формально не вычеркнули из школьной программы. Видела бы ты его лицо, когда я выполнил работу безупречно. Думал, ядом захлебнётся. Ладно, чего всё о себе, да о себе. Как ты, луноликая? Хорошо проводишь каникулы? Всё бы отдал, лишь бы оказаться рядом с тобой, но время тянется безумно медленно, словно нарочно. Прошу, давай только без глупостей, договорились? Совсем скоро будем засыпать вместе. Не забывай питаться нормально, ешь фрукты, а то у тебя опять ногти начнут крошиться. Мне очень понравилась последняя фотография, хотя футболка была чуточку лишней. Может, слегка побалуешь меня, м? Устал воображать, хочу видеть. Я очень скучаю, Одри, и с нетерпением жду встречи. Надеюсь, ты не надумала себе всякого из-за моего затянувшегося молчания. Выслал ещё немного денег, на случай, если закончились. Радуй себя, дорогая, хочу, чтобы ты улыбалась каждую секунду. По моим подсчётам, письмо должно дойти ближе к вечеру. Поэтому, заранее доброй ночи, ангел. Обещаю сегодня тебе присниться, да так, что на утро будешь краснеть. P. S. — позволь Асмодею переночевать на Гриммо, ему пока тяжело летать туда-сюда без отдыха. P. P. S. — не сжигай подарок сразу, как откроешь, подумай хотя бы немного. Я ни к чему тебя не обязываю.

Ещё раз сладких снов.

Unus. Q. T.

Навеки твой,

Дориан».

— До этого он писал «навсегда твой»… — задумчиво протягивает Эдильфрида, пытаясь отыскать в этом подсказку. — А что дольше, навсегда или навеки? — с надеждой обращается она к Асмодею, но тот уже уткнулся мордой в крыло и крепко спит. «Ты нормальная!? Тупее вопроса не нашлось!?» — язвительно насмехается подсознание. Эффи достаёт пачку купюр из конверта и присвистывает: две тысячи фунтов. Охуеть можно, по-другому не скажешь. Дориан Грей явно не знает цену деньгам, раз назвал эту сумму небольшой. Блэк опасливо развязывает ленту и снимает крышку с коробки, страшась того, что предстоит увидеть. Иначе, с чего бы Грею заранее просить не сжигать подарок? Она ахает от нахлынувшего удивления, вперемешку с восхищением. На мгновение замешкавшись, Эдильфрида побегает к зеркалу, прикладывая к себе платье: корсет обтянут мягким кружевом, летящая юбка, из нескольких слоёв шифона, заканчивается ниже середины бедра, а рукава-крылышки, украшенные перьями, невесомой дымкой спадают по плечам. Эффи завороженно разглядывает собственное отражение, даже не представляя, с чего бы ей устраивать жестокую расправу над таким великолепием. — Оно просто идеально... — Блэк включает подсветку на зеркале, желая рассмотреть детали тонкой кутюрной работы, когда осознание резко ударяет по затылку: платье белоснежное, как первый снег. Эдильфрида нервно облизывает пересохшие губы, растерянно уставившись перед собой. Проведя в ступоре добрых секунд тридцать, она возвращается к кровати и замечает очередной конверт на дне коробки. «Если ты это читаешь, значит реакция оказалась лучше, чем я ожидал. Буду счастлив, если наденешь его на мой выпускной, ангел. Знаю, ты фанатка чёрного, под стать фамилии, но в белом выглядишь очень нежно. Ещё раз сладких снов, моя милая Одри». — Вот же… — ей слов не подобрать, даже матерных. Протяжное выдохнув, Эффи берёт плечики и вешает платье на дверцу шкафа. Полтора года назад, когда она только вернулась на Гриммо, ровно на этом же месте висело её домашнее платьице с рюшами, детское и наивное. «Может спросить совет у бабушки с дедушкой?» — этот вариант пресекает на корню: оба придут в восторг от предложения Грея — выгодная партия. «Или поговорить с Эс?», — нет, Уолдорф точно с ума сойдёт. Ещё и, не дай Мерлин, свои романы о великой любви приплетать начнёт. «Тогда, рассказать Эвану?», — тоже сомнительно: они давно не так близки, как были в детстве. Присев на край постели, Эффи прячет лицо в ладонях: всё это слишком. Как можно, находясь в самом начале жизненного пути, сделать выбор, который определит твоё будущее? Вот только, мерзкие прикосновения Реддла никак не забываются. « — Эдильфрида, моя строптивая невеста! Да ты прямо как принцесса в башне!» — разрывает барабанные перепонки гулом воспоминания. « — Магический брак необходим, чтобы наследник считался законным продолжателем рода». — Заебало! — психует Блэк, ударяя кулаками по матрасу: она катастрофически не справляется с давлением обстоятельств. Два года назад по помойкам шлялась, теперь получила предложение руки и сердца от настоящего Лорда! «Не, ну только я так могла! Может по моей жизни снимут сериал? Драму, блять, с элементами хоррора». — Эффи, ты спишь? — раздаётся робкий стук в дверь, прерывая её самокопания. — Можно войти? Эдильфрида воровато суëт конверт с деньгами и письмом в тумбу, всеми силами стараясь придать себе беззаботный вид. — Заходи, Джо. — вполголоса отвечает она, боясь шумом привлечь внимание родителей. Джордж неловко топчется на пороге. Он сам не знает, откуда набрался смелости, но уж слишком по ней соскучился, чтобы не попытаться увидеть. — Ты что-то хотел? — оборачивается на него Эффи, а у Уизли сердце заходится шумным ритмом: в полумраке спальни, Эдильфрида похожа на прекрасную принцессу, сошедшую со страниц старой сказки. Самую недоступную на свете, но манящую сильнее, чем Амортенция. — Слушай… — переминаясь с пятки на носок, начинает он. — Твой отец прогнал меня и из гостиной. Сказал, мол спать пора, но по телеку скоро новую серию Твин Пикса покажут. Хотел узнать, могу ли втихую глянуть у тебя? — от «нормальности» его просьбы на душе становится легче: её одноклассник, даже скорее друг, предлагает вместе посмотреть телевизор. Никаких тебе серьёзных разговоров, обсуждений убийств и вероломных решений. — Короче, там сюжет жесть интересный, весь день о нëм думал, а тут облом. У меня есть вишнёвый пирог! — активно заверяет Джордж, поднимая вверх руку, с зажатой в ней картонной коробочкой. — Проходи. — улыбнувшись, отвечает Эдильфрида. — Я его правда уже видела прошлым летом, но с радостью пересмотрю. — Офигеть! — Тсс… — прижимает палец к губам Блэк и, взмахнув палочкой, накладывает на комнату Заглушающее. — Теперь говори. — Ты знаешь, кто убил Лору Палмер!? Расскажи! — он едва коробку с пирогом не роняет. — Тогда будет неинтересно. — загадочно усмехается Эффи. — Во сколько начало? — Через десять минут. — Я пойду переоденусь, ладно? — сама не понимая зачем, спрашивает разрешения. — А ты, типа, располагайся. — она кивком указывает на кровать. Уизли медленно умирает внутри себя: неужели они взаправду окажутся в одной постели? Не так, как ему стыдливо мечталось во влажных фантазиях, но всё же. Вот это реально победа! Джордж осторожно присаживается с краю, продавливая матрас, а Эдильфрида скрывается в ванной, прихватив домашнюю одежду. В порывах ветра, проникающих сквозь распахнутые настежь окна, слышится аромат назревающей грозы. Вторя стихии, небо над Лондоном разрезает вспышками молний: они ослепляют куда меньше, чем красота Блэк. Эффи прислоняется к дверному косяку, лениво наблюдая за Уизли. Джордж заинтересованно крутит в руках упаковку с фигуркой Росомахи: Блэк схватила её в магазине игрушек до кучи, ведомая вседозволенностью и толщиной папиного кошелька. Рыжие волосы Джо, за год отросшие ниже ушей, смешно всклокочены, а растянутый свитер сполз на одно плечо. Он такой домашний и мягкий, как щеночек. И если Эдильфрида прикажет сказать «гав!», Джордж загавкает. — Нравится? — она беззвучно ступает босыми ногами по ковру и садится неподалёку от него, интуитивно выдерживая дистанцию. — Забирай, если хочешь. — Шутишь? Это коллекционная фигурка, кучу денег стоит. — Папа платил, я не смотрела. — без задней мысли отзывается Эффи, тут же ощущая резкий укол вины: этим летом Блэк планирует активно бездельничать, а Джордж работать сверхурочно. — Возьми, это подарок. Мне будет приятно. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — она вкладывает коробку с игрушкой в его руки. — Я всё равно комиксы не очень люблю. — Чёрт, Эф… Спасибо, но мне капец неловко. Сначала скейт, теперь это… — а он ей только Шоколадные котелки смог подарить на День рождения, да нелепую заколку на Рождество. «Она её всё равно никогда не наденет, наверное вообще выкинула в мусорку, вместе со стихами». — Забей. — беззаботно отмахивается Эдильфрида. — Мне просто повезло иметь такую возможность. Пару лет назад я бы объедки вымаливала у твоей кафешки. — Вечно об этом забываю. — разве могла благородная наследница великого рода носить обноски и спать на улице? — Иногда мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь, льдинка. — А по-факту, всего полтора года, шут. — Не называй меня так! — обиженно бурчит тот, сводя брови к переносице. — Не дуйся, я ласково. — наклонившись вперед, Эффи показывает ему язык, следом взвизгивая: Уизли легонько ткнул её пальцем в бок. — Серьёзно? Ты боишься щекотки? — Нет! — выпучив глаза, Эдильфрида опасливо отползает подальше — боится до жути. — Ну-ка, иди сюда. — кровожадно улыбается Джордж, явно задумавший пакость. — Не надо! — Надо! — Отстань! — но Уизли слышит только заливистый смех, звучащий прекраснее «We can be heroes» Дэвида Боуи. — Прекрати! Тёплые мозолистые ладони заползают ей под кофту, кончиками пальцев щекоча по чувствительной коже. Эдильфрида спиной падает на матрас, отбиваясь от Джорджа, но тот расходится пуще прежнего. Представить только: эта Снежная королева подвластна слабостям простых смертных. — Джо, хватит! — змеёй извивается под ним Блэк. — Продолжишь, и никакого тебе Твин Пикса! Джордж резко ловит себя на волнующей мысли: он непозволительно близко к любимой девушке, нависает в жалких паре дюймов от её лица. А что, если рискнуть и наконец поцеловать? Вот так просто, поддаться наваждению без оглядки. Под аккомпанемент раскатов грома, на ночной Лондон обрушивается ливень, пока мир Уизли сужается до двух орбит: распахнутых от удивления, восхитительных серых глаз и манящих губ. — Эффи, послушай… — он заправляет прядь волос ей за ухо, свободной рукой нежно поглаживая острые ребра. — Не делай глупостей, прошу. — сбивчиво выдыхает Блэк, упираясь ладонями ему в грудь. — Сериал скоро начнется, давай есть пирог. — Эдильфрида пытается спустить ситуацию на тормозах: если Джордж не переступит черту, она готова прикинуться дурой. Взглядом скользнув на губы, он прижимается к ней нос к носу, таки совершая одну из самых больших глупостей на свете: со всей силы дует Эффи в ноздри, заставляя ту поперхнуться от неожиданности. — Придурок! — верещит она, обрушивая удар подушки на затылок Уизли. — А ты чего хотела? — отстранившись, хохочет Джордж и садится по-турецки. — Или ты ждала, что я тебя поцелую, Эф? — Чего? — переспрашивает Блэк, растерянно моргая. — Ну и мысли у тебя в голове, льдинка. — Совсем охренел? — пребывая в глубочайшем возмущении, она кидает в него розовым пушистым блокнотом. — Я тебя сейчас выгоню! — И будешь грустить тут одна? — Я не грущу. — насупившись, отпирается Эффи, скрещивая руки на груди. По правде говоря, ей действительно не хочется, чтобы Джордж уходил: иначе она опять ударится в самокопание. — Я же не слепой, Эф… — Кикимер! — криком перебивает его Блэк, подзывая верного слугу. — Молодая Госпожа, эльф к вашим… А он что здесь делает!? — растеряв всю услужливость, восклицает Кикимер, неприязненно глядя на одного из Уизли. — Это моё дело. — на корню пресекает пререкания Блэк. — И не вздумай докладывать отцу, иначе… — домовик не желает знать, что там случится «иначе». — Я хотела попросить сварить две чашки кофе, без молока и сахара. — Кофе на ночь вреден. — Кик, мне не пять лет. — ребячески возводит глаза к потолку Эдильфрида. — Пожалуйста, два кофе. — Как пожелает молодая Госпожа. — Кикимер растворяется в воздухе с тихим хлопком, перед уходом убийственно зыркнув на Джорджа. — Вообще-то, я люблю с молоком и сахаром. — Так будет не аутентично. — со знанием дела подмечает Эффи и залезает под одеяло, падая в объятия плюшевой панды. Не дожидаясь дальнейших указаний, Джордж прислоняет подушку к спинке кровати, когда замечает рядом игрушечного чёрного котёнка: выходит, Эдильфрида не врала, и действительно спит с его подарком. «Жаль не со мной…» — закатал бы ты губу, Джорджи. Блэк щёлкает пультом телевизора и их лица озаряет оранжево-розовым свечением с экрана: со всей этой возней, они пропустили половину заставки сериала. Кикимер возвращается с напитками и ставит на тумбу, за что получает благодарность и указание отправляться отдыхать. Джо берёт дымящуюся чашку кофе и подносит ко рту, морщась от горьковатого привкуса, но жаловаться не планирует: когда ему ещё подвернëтся удача провести время в кровати с Эффи? «Интересно, она расскажет про этот вечер Грею, или нет?» Да какая к чертям разница, разве сейчас оно имеет значение? С глупой полулыбкой, Уизли увлечённо следит за сюжетом новой серии, переодически косясь на Эдильфриду. Она ложкой отламывает очередной кусочек вишнёвого пирога, после затягиваясь сигаретой: мысли о том, что бы написать в ответ Дориану, никак не хотят идти из головы. Завтра придется встать пораньше, чтобы Асмодей успел доставить письмо день в день. Через сорок минут, в перерыве на очередную рекламу, Эффи начинает откровенно клевать носом. Денёк выдался насыщенным, уставший организм настойчиво требует отдыха. Вскоре Блэк засыпает на плюшевой панде, свернувшись в клубочек. Джордж всё собирается уйти, да никак не может: после Твин Пикса по телеку начинают крутить «Жителей Ист-Энда», а уж эта ерунда зомбирует похлеще Империо, даже когда глаза слипаются. Джо упускает момент того, как отключается сам, под заунывный мотив магловского теле-шоу. Руки инстинктивно сжимаются на талии Эффи, крепко притягивая её к груди. — Corvus… — шепчет сквозь дрëму Эдильфрида, приглушëнно простонав. Грей не обманул и действительно явился во снах, причём самым горячим образом. Уизли ничего не замечает: после восьмичасовых смен на ногах, спят они с Фредом, как убитые. Брат, тайком улизнувший из дома, храпит в кровати Анджелины, а Джордж… Ему сегодня выпал шанс один на миллион. Где-то там, посреди горных шотландских хребтов, Дориан Грей ложится в пустую постель, с её отъездом ставшую непростительно чужой. В приглушённом свете лампы, он рассматривает кольцо в чёрной бархатной коробочке, с теплотой вспоминая улыбку самой особенной на свете девушки. Девушки, которая создана для того, чтобы стать его невестой. Жребий брошен.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!