Down Memory Lane | Couldn’t find it in me (Вниз по переулку памяти | Не смог найти это во мне)

Подождите-ка, его эмоции взяли верх. А что, если этот Сугуру был Сугуру этого мира, а не, ну, вы знаете, Сугуру дзю-дзюцу? …Не будет ли это немного неловко?

Сможет ли он с этим справиться?

— «Ты вообще тот Сугуру, которого я знаю?» — «Шесть глаз, проклятые техники, проклятия, бла-бла, звонит колокольчик? — рука Сугуру всё ещё на его лице. — Если ты этого не узнаешь, то-» — «Да, ты определенно ты, — подтверждает он. — Почему объятия?» Сугуру, с земли, ошеломленно смотрит на него. — «Мы так-то давно виделись, единственная наша встреча за 10 лет произошла, когда я напал на Оккоцу. Думал, обнять тебя было бы неплохо, но…» — «Не веди себя так дружелюбно, к тому же, ты буквально-..., – умер у меня на руках? Ты ничего не забыл?... А, хлопотно... — Нам нужно о многом поговорить, Сугуру» — «Я знаю» Он не может обнять другого в ответ, им нужно сначало всё обсудить, то, что сделал Сугуру, нельзя просто игнорировать это, только потому что они находятся в новом мире. — «Давайте прогуляемся», — говорит он, желая игнорировать неприятности, которые могли возникнуть, если они подрались на территории школы.

...

— «Серьёзно? Ларёк с тайяки?» — спрашивает Сугуру, глядя на маленькую тележку с деревянной вывеской в форме морского леща, на котором выжжено «鯛焼き». — «Скрытая в темноте, не приметная тележка с традиционным оборудованием, золотой мягкий свет и, конечно же, старик, очевидно, мастер своего дела. Ты, очевидно, не так хорошо разбираешься в этом деле, как я. В этой тележке продают лучшие тайяки, которые ты когда-либо ел, — говорит он. — Босс! Два тайяки с пастой из красной фасоли» — «Сейчас будет!» Он поворачивается к Сугуру: — «Надеюсь, у тебя есть деньги» — «Чт... Ты заставляешь меня платить за тебя?» — «Конечно», — он поворачивается к владельцу киоска, наблюдая, как тот готовит рыбу. — «У меня нет денег» — «У тебя нет денег, и ты всё равно попросил две? Это звучит как-то неправильно, что случилось с безграничным богатством, которым ты, похоже, не можешь не хвастаться?» Сугуру предполагал, что он будет есть оба тайяки в одиночку??? Ладно, пусть так и будет! Тебе ни одного! Хозяин наливает тесто. — «Думаю, они не умерли и не переселились сюда», — фыркает он. — «С чего бы нам вообще начать…» — бормочет он, не зная, как начать «переговоры». Стоит ли говорить о том, как Сугуру сошёл с ума и устроил массовое убийство людей, а затем появился много лет спустя, чтобы объявить войну? Подожди, нет, критиковать других за то, что ты сам делал, было бы лицемерием. Даже когда это было превращено во что-то неузнаваемое, даже если он считал это необходимой жертвой, даже если это ради «большого блага», это всё равно убийство. ...Или ему следует спросить о том, как Сугуру попал сюда и почему он находится в UA? Что он вообще помнит? В последний раз, когда он проверял, его тело захватил один мозгоëб. — «Сугуру» Хозяин кладет пасту из красной фасоли в тесто с одной стороны и наполняет вторую сторону формы остатками замеси. — «Ммм?» — «Как много ты помнишь?» Одна сторона накладывается на другую и форма разворачивается. — «Хм… — он поднёс руку к подбородку, размышляя о прошлом. — После того, как меня ударил Оккоцу… я не могу вспомнить ничего после этого, всегда считал, что меня стерли в порошок» Неудивительно. Сугуру забыл. Вот разочарование... Он замирает. …потому что он тоже не помнит, что произошло.

Хм?

Почему он понял это только сейчас ?

Переулок, тело.

Как бы он ни старался напрячь мозг, выдавить из себя эти воспоминания, Годжо помнит только, как сидел на земле, держа на руках безжизненное тело Сугуру, и слëзы тихо текли по его лицу. Как он туда попал...? Разве не должен быть какой-то последний разговор? Последние слова? Последние слова Сугуру должны были остаться в его памяти, это не то, что кто-то может так легко забыть, но...

Почему он помнит только, как держал тело Сугуру и плакал?

Прыжки во вселенные испортили его воспоминания? Или это своего рода психологическая реакция? Нет, этого не может быть… Что было до этого?

— «Сатору?»

Он вздрагивает от теплой руки на плече, возвращающей его к реальности: — «А, ладно. Выбирай, сначала поговорим о твоём прошлом или о том, как мы здесь оказались?» — «Прямо сейчас... последнее, если можно, — Сугуру уставился на рыбу. — Как ты сюда попал?» — «Умер, запечатывая Сукуну, — Годжо засовывает руки в карманы пальто. — Проснулся в ванной, весь в крови» Хозяин кладет рыбу в белый бумажный пакет и протягивает ему, тепло распространяется и согревает его руку. Сугуру достает свой кошелёк и платит за него. Они начинают идти по оживленным улицам Мусутафу. Не его любимый маршрут для разговора, но ему нужно отвлечься от эмоций. — «…Почему ты весь был в крови?» — спрашивает Сугуру, и в его тоне слышна тревога, грудь сжимается. — «Об этом… — он расстёгивает воротник одной рукой, обнажая огромный шрам, тянущийся через всю его шею. — Предыдущий владелец этого тела решил покончить сам с собой в ванной, пусть тот парень покоится с миром. Мне пришлось убирать весь беспорядок, было довольно кроваво, — он кусает первую рыбу. — Каким-то образом овладел этим телом, и вот мы здесь» — «Было больно?» — «Боль не стоит упоминания, она уже почти прошла, — он касается шрама. — Эй, не притворяйся, что тебя это волнует, Сугуру, расскажи свою версию событий» — «…Не говори так, — вздох, брови нахмурены, кажется, он раздражен своими словами. — Я всегда заботился о тебе, и это по-прежнему так, даже не смотря на то что произошло» Что-то дёргает его грудь, неизвестная эмоция. Это то, что другой регулярно говорил ещë в школьные годы. Где бы это ни было, когда бы это ни случилось, невинные слова, произнесенные в моменты чистой дружбы, потрясли бы его целиком. Но он не знает почему. — «А обо мне...» — Сугуру смотрит на небо, вглядываясь в темноту, усеянную редкими звездами, и пытается вспомнить.

***

Вздох

— «Что за херня?»

Один вдох и выдох.

Повтор

…Как, дышать?

Что только что произошло? Давай, вспоминай, Сугуру. Битва с Ютой, ребёнок, копирующий технику клана Инумаки, сражение, использование проклятия... и... Чистая любовь? Ох... точно. Сейчас всë возвращается. Рика выстрелила в него и, предположительно, он умер прямо там. Сугуру приоткрывает тяжелые веки, впитывая ярко-голубое небо и не очень-то похожие на школьную архитектуру здания. Где бы он ни был, это определенно не его дом. Сугуру садится, оглядываясь в замешательстве. Его замыленные глаза всматриваются в разные обломки многоэтажек. Что-то стекает со лба на подбородок, падая на бетонную плиту под ним.

Кровь

Он касается лба, и чувствует тëплую жидкость на пальцах. Рука покрыта кровью. На нём также не ощущается Годжо-кесы.

БУМ

Будто сам мир не даëт ему ни минуты, чтобы перевести дух и прийти в себя, как появляется большой зеленый робот, разбивая стену вблизь него. Он едва уворачивается от обломков, пока призывает одного из проклятий 1 ранга, и разбивает робота на части. Итак, где он? Сугуру продолжал уничтожать зелёных роботов, которые продолжали появляться, пока не истекло время, всё время находясь в замешательстве.

***

— «… Вот, в общем-то, что и произошло» — «Ого, так мы оба переместились в крови. Этот парень действительно умер на экзамене?» — «Не говори плохо о мертвых, кто знает, слышат ли они тебя» — «…» — «Значит, ты был здесь намного позже меня, это объясняет, почему я не почувствовал твою энергию когда только появился…» — «Хм?» — «Я бы узнал твою энергию где угодно. Не смотря на то, что тут так же есть проклятая энергия. Она абсолютно отличается от нашей. Например, наша энергия как Кикуфуку , а здешняя как Сакурамоти . Хоть оба и являются моти они имеют абсолютно разный вкус и внешний вид. Когда Кикуфуку является более прочным моти, за счëт упруго-мягкого верхнего слоя. Сакуромоти не имеет достаточно прочную оболочку, что бы сохранить все части вместе. Этим занимается 2 слой. Так ещë и начинка. Бобы эдамаме, хоть они тоже распространены, как бобы анко, они всë ещë не так популярны и классически. Поэтому узнать твою энергию можно за мили, так как она такая единственная, — Годжо делает ещë один укус от тайяки, выдавливая немного начинки, чтобы показать Сугуру. — Не понимаю как я не заметил этого раньше, — бормочет себе под нос Сатору. — «...» — «...Так что на счëт твоего культа? Знаешь, вся эта история с «обезьянами», создание мира без не-шаманов» — «…Я больше не называю их «обезьянами». Тут попросту другие правила. Даже проклятий нет, так что называть людей здесь обезьянами не имеет смысла. У меня всë ещë те же убеждения, но тут они не имеют какой-либо логики» — «Когда пошëл отсчëт?» — «Рико» — «Ты был там? Когда умерла Рико?» — «Да, я был там» На это Сатору лишь заторможено кивнул.

Её смерть, изменила их обоих.

— «Почему ты мне не сказал?» — «А ты бы понял?» — «Не знаю...» Меня не было рядом с ним. После смерти Рико я стал ещё более одержимым улучшением своей силы, постепенно всё меньше и меньше взаимодействуя с Сугуру. Дни превращались в недели, недели в месяцы. Он думал, что если бы он был хоть немного сильнее, то смог бы защитить тех, кого он считает дорогими, не подозревая, что то же самое оттолкнуло от него человека, которого он считал самым дорогим. Была связь, по мере того, как он становился сильнее, порождалось больше проклятий. Сугуру пришлось повторить цикл проглатывания этих отвратительных на вкус проклятий, не так ли? Да и тогда, я бы вряд ли смог что-либо изменить... Сугуру зачëсывает свою чëлку в волосы и смотрит вперëд: — «…Эй, Сатору» Сатору бросает на него взгляд. Они останавливаются посреди оживленной толпы, заставляя людей обходить их, как рыб вокруг булыжников в воде. Разве он не похож на булыжник в воде? Несмотря на течение, он так и не смог сдвинуться хоть как то... — «Я всё испортил, очень, очень сильно, — он не отрывает взгляд от глаз Сатору. — Я убил сотни людей, я объявил войну, моё мышление, мои идеологии были полностью изменены. Не было никаких способов этому противостоять, я бы всë равно ушëл. Я добровольно пошёл по одному из худших путей, — Гето потирает переносицу перенося свой взгляд вдаль. — Но я жалею лишь об одном...» — «Я жалею что я причиняю тебе боль думая, что это ради нас обоих, — глубокий вдох. — Я оставил тебя позади, Сатору. Я оставил тебя позади думая, что так будет легче нам обоим» Сатору молчит с пустым выражением. — «Я не заслуживаю твоего прощения, поэтому и не прошу» — «Если ты… — он слегка сжимает тайяки. — Если ты по настоящему так сильно жалеешь об этом… тогда почему -кха! — он был прерван острой болью в голове. Испустив тихий крик Годжо вдавил правый висок, что бы уменьшить боль. — «Сатору?» — Сугуру подходит ближе, чтобы посмотреть, что случилось. На мгновение его лицо омрачается замешательством, прежде чем он понимает, что издалека в их направлении движется толпа с сотнями людей.

Люди с проклятой энергией.

Толпа заполнена людьми, которые обладают каким-то типом энергии. «Причудами», насколько ему известно. Мозг Сатору, без сомнения, перегружен информацией. Где эти круглые солнцезащитные очки? Сатору шёл от школы сюда без них, но до этого, с утра они были. Он не уверен, что делать — всё, что он мог придумать прямо сейчас, это —

Шаг и два.

Сатору чувствует, как его обнимают сильные и крепкие руки, а по всему телу разливается тепло. — «…» — «Что ты делаешь?» В толпе голосов его было практически не слышно. Сугуру, по какой-то причине, обнял его. Одна рука положена ему на затылок, а другая обвилась вокруг спины. — «Я... я не знаю, — Сугуру действительно звучит шокированным от своих действий. — Увидел толпу, хотел закрыть твои глаза и...» — «Я всё ещё вижу твою энергию» — «Я…» Годжо знает, что его мозг перегружен информацией. Почему тут такая толпа! Он мог бы просто уйти, убежать, телепортироваться в место, где нет людей, он должен был бы просто оттолкнуть Сугуру, но... Вместо этого Сатору обнаруживает себя застывшим. Он не может найти в себе сил оттолкнуть Сугуру. У них тут серьезный разговор, так то! Но он просто не может оттолкнуть другого. Он чувствует, как по его шее поднимается жар.

Оттолкни его.

Его руки медленно движутся вверх по бокам Сугуру, собираясь оттолкнуть другую. — «Извини, — заметив прикосновение, Сугуру ослабляет хватку. — Я отпущу тебя, но давай просто перейдем в другое место»

Но когда его тело подчинялось вообще?

Руки Сатору поспешно хватают одежду другого. Его пальцы слегка тянут рубашку Сугуру, когда он отвечает на объятия, погружая голову в это тепло. — «Ты ужасен» — «Я знаю» — «Ты выбросил… — он с трудом выговаривает слова. Чувство боли и предательства, которые он чувствовал ещë тогда, нахлынули на него разом. — …то, ​​что у нас было! — его плечо слегка дрогнуло. — «Я знаю, и мне жаль», — Сугуру обнимает Сатору ещё крепче, слегка поглаживая его по волосам. Толпа людей медленно проходит мимо, некоторые бросают на них взгляд, прежде чем продолжить идти. — «Мне было так тяжело! Потребовалось так много времени, чтобы снова приспособиться к жизни, когда ты ушëл... — удушье. Чувствует ли Сугуру его гнев? Он поворачивал голову, чтобы поговорить с кем-то, кого не было рядом, он стучал в дверь пустой комнаты общежития, надеясь, что Сугуру ответит ему, он продолжал покупать две порции, когда он был один в своих мыслях. Находиться в школе тоже было не очень приятно: он ненавидел торговые автоматы, в которых Сугуру покупал им двоим напитки, скамейки, на которых они сидели, жалуясь на жару и интенсивные тренировки. Он перестал ходить в их класс, боясь воспоминаний. — «Мне жаль, — Сугуру наклоняет голову, опираясь на голову Сатору. — Это всё моя вина» — «Нет! Это не только ты. Если бы я просто уделил секунду и уделил больше внимания тогда — ничего бы этого не произошло!» — «Сатору, ничего бы не поменялось. Ты ведь сам это прекрасно знаешь. Пожалуйста, не вини себя» — «Я...» — «Я не знаю что я чувствую по отношению к тебе» — «…» — на этот раз не было ни «я знаю», ни «мне жаль». Просто тишина и незаметное напряжение тела Сугуру. Толпа моментально пропала. После того, что казалось вечностью, они наконец расстались. Но он не хотел отпускать, не осознавая, как сильно он жаждал этого тепла. Он смотрит на Сугуру, его зрение немного затуманено. Рука Сугуру медленно поднимается, вытирая его мокрые щеки.

Я плакал?

Быть увиденным сопливым и плаксивым — один из его худших кошмаров. Он всегда возводил крепкую стену, не позволяя никаким настоящим эмоциям вырваться наружу, чтобы другие не волновались, но она всегда рушилась и будет рушиться перед этим мужчиной. Установленные им границы становятся размытыми, когда дело касается Сугуру. Сатору яростно вытирает глаза рукавами, немного царапая их при этом. Твёрдые руки торопливо обхватывает его запястье. — «Отпусти-» — «Ты можешь проклинать меня, — Сугуру держит руки Сатору в своих. — Называй меня любыми оскорблениями, которые только можешь придумать, делай, что хочешь. Если моё существование — болезненное напоминание для тебя, я с радостью изменю своё имя и уеду из города, навсегда исчезнув из твоей жизни. Но, Сатору, пожалуйста... только не смей говорить, что ты меня ненавидишь» Тусклый фиолетовый встречается с ярким небесно-голубым: — «Я знаю, что для кого-то вроде меня это слишком много. Эта вторая жизнь — незаслуженный шанс, которым я был благословлëн, но... — ...я бы лучше умер миллион раз, чем жить, зная, что ты меня ненавидишь» Его сердце полностью обнажённо перед Сатору. — «Ты глупый. Ты...» — «Я знаю» — ...невероятно раздражающий и... Агх! Ты меня так выбешиваешь, ничего бы этого не случилось, если бы твоя упрямая задница просто заговорила! Зачем ты это сделал?! Мы могли бы быть прекрасными учителями вместе, мы могли бы стать гораздо большим! Я должен быть намного злее, я даже не должен был отвечать на эти объятия! И всё же! Всё же... — Сатору сглатывает, пытаясь не подавиться собственными словами. — ...Несмотря на всё, что произошло, даже несмотря на то, что ты сделал всё это дерьмо, я... — ...я не нашëл в себе ни капли обиды на тебя!» Слезы снова текут по его щекам: — «Какой же я тупой, я знаю, что я должен был, но я не мог! После того, как я убил тебя, я не мог избавиться от твоего тела. Тогда я мог просто найти тебя и затем покончить с твоей жизнью, это не привело бы к тому, что произошло потом, если бы я не...»

Если бы я не [_____] тебя так глубоко.

Неизвестные сильные чувства, которые он как-то забыл, которые были похоронены так глубоко, под бездной его сердца, всплывают на поверхность. Годжо закрывает рот, останавливая то, что его душа собиралась выплеснуть. Правда в том, что он никогда бы не смог ненавидеть Сугуру, ни разу за время их совместной жизни и разлуки. — «… — Сугуру слушает его бессвязную речь не переставая вытирать слëзы нежными руками. — Сатору» «...Ч-что?» — говорит он между каждым приступом икоты. — «Я был очень, очень счастлив снова встретить тебя в этом мире. но... — пауза, такая душераздирающая пауза прежде чем он продолжил. — Всё это началось из-за меня, так что я должен быть тем, кто решит эту проблему. Наша встреча не принесла тебе ничего, кроме болезненных воспоминаний, а нашу историю не так-то легко забыть, — он зажмуривается, словно отчаянно не желая говорить то, что будет дальше. — Вот почему...

…нам следует прекратить всë на этом»

Каждое произнесённое слово было наполнено глубокой горечью. Широко раскрытые голубые глаза смотрят в закрытые фиолетовые. — «Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты почувствуешь мою энергию или остатки, все такое. Я уйду, — его рука, которая все ещё держит Сатору, слегка дрожит. — Куда-то далеко, — он отпускает, холодный воздух начинает выедать тепло. — «Думаю, на этом всё, — он улыбается. — Есть ещё так много всего, что я хочу, чтобы мы сделали вместе, но…» Его рука нависает над глазами Сатору, закрывая его зрение. Что он собирается сделать? Энергия Сугуру приблизилась и остановилась на тыльной стороне ладони. Отстраняясь, Сугуру дарит ему улыбку, но всё в ней казалось таким глубоко печальным. — «Живи хорошо, Сатору» Развернувшись на каблуках, он уходит, растворяясь в толпе.