Эпилог.

Спячка была похожа на погружение в смолу — тяжёлая, липкая, бесконечная. Сознание Соупа плавало в океане коллективного разума, перебирая воспоминания, как чётки: Прайс с пистолетом на коленях, Ким, смеющийся в аду битвы, янтарные глаза в темноте… Пробуждение началось с толчка — яйца в утробе зашевелились, требуя внимания. МакТавиш застонал, выныривая из пучины. Лаборатория изменилась: стены поросли живыми кристаллами, полы пульсировали в такт дыханию роя. Кёниг и Хоранги спали рядом, сплетённые в вечном танце. «Не они», — Джон коснулся их разумов. «Тогда что?..» Тревога исходила извне. Сознание проскользнуло по мицелию роя, достигнув входного шлюза. И тогда он увидел. Через тысячу глаз личинок, ползущих в вентиляции, через дрожащие нити биомассы в почве — к ангару подходили люди. Десять фигур в броне, с оружием наизготовку. И впереди — он. Гоуст. Его плащ-хамелеон отсвечивал нефритовым блеском, маска — та же, что и века назад. Но теперь за ней не было скрытности — в коллективный разум он излучал спокойствие. Соуп скользнул сознанием в его разум, обвиваясь вокруг мыслей, как кошка. «Ты опоздал минимум на три десятилетия», — мысленно цокнул он. «Я уже соскучился.» Призрак едва заметно вздрогнул, но его голос в радио эфире звучал бесстрастно: — Сектор чист. Готовьте сканеры. А затем, только для Джона, бархатный шёпот в височной кости: «Я выполнил твой приказ. Планета за пределами карт. Нет колоний, нет флота. Только мы.» МакТавиш рассмеялся, и лаборатория содрогнулась, оживая. Стены зашевелились, светящиеся лианы потянулись к людям, обволакивая их незаметно. «Привёл обед и новый дом. Неисправимый романтик.» «Для тебя — всегда», — бархатно ухмыльнулся монстр, и Соуп почувствовал, как мужчина мысленно проводит пальцами по его гребню. Ловушка захлопнулась. Люди даже не успели крикнуть. Рой набросился, бережно изолируя Призрака от бойни. «Спускайся», — приказал парень, наблюдая, как Гоуст стряхивает капли крови с плаща. «Я жду.» «Уже в пути, Королева.»