Часть 15 "Боль"

      Шэнь ненавидел безделье. Что для него было в новинку, однако нужно было смотреть правде в глаза — до перерождения он мог бы стать буддой на пути безделья. Годы задротства в гача-играх, хреновое здоровье, его тупой мозг, что не мог отвлечься от написания гневных сообщений в форумах и остервенелое желание донести до Самолёта, НАСКОЛЬКО он плох как писатель, давали ему нешуточное преимущество в этом.       Лёжа в очередном МРТ аппарате, с тошнотой от введённого контраста, он развлекал себя мыслями, как сядет в своё удобное кресло, что именно напишет, какую формулировку лучше подберёт, где поставит драматично точку и начнёт с новой строки очередной уничижительный абзац. Сидя на капельницах, он мог смотреть на стену и мысленно представлять, как его комментарий, что размером больше, чем свежевышедшая глава, разбирали на цитаты в форуме, делали из них смешные ники, ставили статусами под сообщениями, делали стикеры, составляли сравнительный анализ главы. Он даже наслаждался какой-никакой славой, когда обзорщики использовали его комментарии для обзора этого бездуховного порно. Множество людей превратили его в часть произведения.       «Фух! Есть комментарий Огурца, значит можно читать (〜￣▽￣)〜 »       «Где же Непревзойдённый Огурец? Его баобей написал очередную главу, а он ещё не прокомментировал? Кто-то халтурит! (⇀‸↼‶)»       «Жду щитпост Огурца сильнее, чем своей свадьбы! (＾▽＾✿) »       Люди смеялись от очередного завитка споров «Огуречного Самолёта», а Шэнь Юань ненавидел, что их уже начинали шипперить. «Скучающие друг о друге». А после встречи в живую, когда ему лично подарили первый тираж пятикнижья с автографом, — так тем более! Он стал частью фольклора этой новеллы. Её мета-уровнем.       Однако с тех пор он умер, переродился в теле подростка с воспоминаниями и опытом прошлой жизни. С нормальной химией мозга, здоровым телом и с чрезмерно опекающим братом под боком. И он не мог не признать очевидного.       Ему.       Смертельно.       СКУЧНО!       Когда ты культиватор, у тебя бывают периоды, когда тебе необходимо сидеть спокойно и ничего не делать. Но это ничегонеделание не является фактическим бездельем. В физическом плане все твои мышцы замирают в недвижимой позе, но духовные вены разгоняют Ци по организму, напитывая каждую клетку тела духовной энергией. Фактически, ты большую часть медитации занят контролем дыхания, движением лёгких, скоростью перемещения крови и Ци по телу, правильным формированием золотого ядра, постоянно покрывая его слой за слоем духовной энергией, словно устрица жемчужину, сдувая с него узлы неправильно закрученной энергии. Это тяжёлый труд, требующий внимания и сосредоточения.       В глубокой медитации мастер может находиться годами, не меняя позы и не открывая глаз, готовя свои дух и тело к скачку в развитии, к прорыву. И оттого просто так его разбудить в середине медитации практически невозможно, даже если это будет жизненно необходимо. Культиватор просто настолько уходит в себя, что путь обратно может занять долгие часы, если не дни или даже месяцы. Множество культиваторов, как говорил ему Шу ЛинЮ, таким образом настолько глубоко погрузились внутрь себя, перестраивая свои тело и дух, что просто потеряли путь обратно.       Лорд пика ЦинЦзин рассказывал ему о подобных случаях в те немногие периоды просветления, когда не вёл себя, как рассеянный дед с деменцией, постоянно теряя то веер, то шпильку от короны пикового лорда, то кисти, то штампы лорда. Он рассказывал о множестве адептов на пути самосовершенствования, что застыли и истощили свои запасы духовной энергии, не рассчитав свой уровень мастерства и глубину медитации. Он даже поведал о потерянном пиковом лорде ЙиШу, что ушёл особенно глубоко в пещеры в их секте и навсегда застыл статуей самого себя. Уже больше тысячи лет он пугает людей, слишком глубоко забредших в поисках медитации, своим почти окаменевшим видом, и только размеренное дыхание выдавало в нём ещё живого.       Шэнь Юань слушал это всё и не мог понять одного: как, чёрт возьми, можно нормально медитировать, не погружаясь вглубь себя? Он ненавидел медитации, что длились пару часов или всю ночь. Его мозг изнывал от информационного голода, пока он просто сидел в неглубокой медитации. А стоило ему нащупать какую-то нить внутри себя, с которой можно работать и улучшать своё мастерство культивации, как его тормошили и вырывали из неё, отчего он выходил из медитации злющий и не удовлетворённый в культиваторском смысле.       А потому, даже несмотря на Лю Цингэ рядом, несмотря на все те стопки справочников архива ЦинЦзин, что, казалось, прогибали под собой декоративный столик в углу, Шэнь Юань умирал со скуки.       Уже прошла почти неделя с расследования. Успел вернуться даже отряд Юэ Цинъюаня, чей лидер теперь не отлипал от его брата в доме. Адепты ЦанЦюн грубо залатали дыру в куполе, ожидая завершения расследования и обнаружения убийцы, чтобы освободились пиковые лорды КуСин и АньДин.       Лю Цингэ был с ним во внутреннем дворе, но Шэнь Юань только сильнее раздражался, так как в попытках медитации ненавидел каждый звук. А с каждым резким шагом, с каждым всплеском рыбы в пруду, с каждым стрекотом цикад, с каждым скрипом половиц или шелестом бамбука только сильнее отдалялся от «умиротворённого покоя медитации».       Шэнь Юань почти согласен был бросить свои попытки и согласиться на тренировку с Лю-шиди, если бы его собственный меч не резал руку острыми осколками рукояти. Он обмотал рукоять всем чем мог: и пухом из растормошённой подушки, и тонким шёлком подола, и парчовыми лоскутами от порванных одежд адепта, но помогало это не сильно. Держать его становилось почти невозможно, Ци циркулировала по осколкам неравномерно, уводя атаки куда-то вбок, чёртова ткань путалась в пальцах, а слишком толстая рукоять не давала правильно взять оружие. Как итог — три проигрыша Шэнь Юаня и грязное ханьфу, когда он рыбкой свалился в пруд.       Спасибо А-Цзю, — благодарность к которому умрёт вместе с Шэнь Юанем, а то этот индюк раздуется от гордости, — у него есть ещё минимум три запасных комплекта, которые он услужливо запихнул в мешочек цянкун и не перебирая всучил Лю Цингэ. У него было ещё аж целых три попытки поплавать в пруду, если он сильно захочет.       Лю Цингэ хоть и не отказывался драться с Шэнь Юанем без меча, но не раз уже говорил, что без опыта в мастерстве с мечом он такими темпами сделает своим духовным оружием веер. Шэнь Юань не видел в этом особой проблемы ровно до того момента, как случайно, обмахиваясь веером после тренировки, чуть не укоротил сам себя на пол головы. Часть чёлки было жаль, и Шэнь Юаню пришлось использовать Лю-шиди как курьера, чтобы тот помог найти ему нужные книги по формам меча, а точнее формам… веера? Есть ли особое наименование у боевых форм других видов оружия? Он никогда об этом не задумывался, так как большинство учеников ЦинЦзин практиковали только мечи. Шэнь Юаню надо будет уточнить этот вопрос с Шу ЛинЮ, когда тот под видом охраны пещер ЛинСи перестанет медитировать в них, чтобы утереть нос Бао ЛинЯну. Престарелые дети.       Шэнь Юань не пытался найти другой меч или попросить у брата после того случая, когда Лю Цингэ покрылся равномерным красным цветом смущения, когда Шэнь Юань попросил у него меч. Дать-то он его дал, зато весь вечер потом ходил словно недоваренный краб: боком и красный. Юэ Цинъюаню пришлось включить старшего брата и объяснить ему, что в среде культиваторов это неприлично. Духовный меч — это продолжение тела и души культиватора. Просить у него отдать тебе меч почти равносильно тому, чтобы попросить руки или парной культивации.       После того разговора с Да-гэ уже Шэнь Юань ходил как рак. Он до сих пор не мог смотреть Лю Цингэ в глаза. У него горели уши от стыда, а сердце пускалось в истерику от одного голоса Лю Цингэ. Узел в животе угрожал застрять где-то в горле, если он пробудет с ним на расстоянии хотя бы трёх метров.       И ладно бы оно того стоило, так нет же! Ченлуань вёл себя отвратительно в его руке. Он был и длиннее и тяжелее его меча, постоянно норовил идти в бой, дёргая Шэнь Юаня за руку и нехотя подчиняясь его движениям. Он вливал в него Ци, как обычно привык, но меч словно бы отказывался её впитывать, возвращая Шэнь Юаню, отчего он даже почувствовать меч толком не мог. Каждое движение с ним было как соревнование, кто кого переборет, и Шэнь Юань к концу уже второй формы меча словно бы все двенадцать пиков оббежал. Чэнлуань в его руках, словно вредная свекровь, что постоянно искала изъяны в невестке сына, проверял его на прочность. Он постоянно спотыкался из-за неправильного баланса и не мог нормально выдержать форму меча до конца.       Так что нет. Спарринг не вариант. Не хватало ещё клишированно упасть на Лю Цингэ, словно встреча будущей жены с главным героем. Нет! Он отказывается участвовать в чём угодно, напоминающем писанину Самолёта!       Но это и приводит нас к тому, что ему нечего делать. Шэнь Юань не мог медитировать, не накричав на Лю Цингэ, что тот слишком громко ходит; не мог работать в библиотеке, занимая все свои мысли попытками заставить это место не разваливаться каждую секунду; он не мог даже почитать! На маленькой книжной полке в доме были собраны исключительно скучные, нудные книжки про то, как должен вести себя образцовый адепт, с почерком описания Шан Цинхуа. Шэнь Юань скорее съест собственный веер, чем согласится читать наставления о культивации от Шан Цинхуа!       А потому он всё время ходил или полусонный и вялый от того, что постоянно засыпал от безделья, либо раздражённый и злой на всех, кто мешал медитировать. Лю Цингэ не мог этого не заметить. Когда Шэнь Юань был на грани взрыва, Лю Цингэ аккуратно, — насколько мог быть аккуратным ученик пика БайЧжань, — подходил к нему и задавал вопросы по тем книгам, которые Шэнь Юань ему рекомендовал. Шэнь Юань сразу таял от такой заботы. Юноша рядом с ним был слишком мил для кого-то, кого вырастил… Бао ЛинЯн. И от этого Лю Цингэ нравился ему даже больше.       Он видел в Лю Цингэ жажду знаний, хоть выражена она была не в том бурлящем потоке, что у адептов ЦинЦзин. Как и любой ученик БайЧжаня, в нём бурлили хаотичная энергия и желание сразу идти напролом, а потому Шэнь Юаню приходилось несколько раз отдёргивать юношу от стремления выйти на охоту, стоило ему пожаловаться на недостаток информации о существе. Но он искренне интересовался новыми знаниями как в области главной для него, — навыки боя — так и в смежных. Лю Цингэ нравилось читать о странной живности, которую придумал воспалённый мозг Самолёта когда-то давно, склеивая греческую, китайскую и скандинавскую мифологии в одно. Он любил хорошие детективы, как выяснилось на одном из собраний их книжного клуба, но был слишком проницательным, чтобы его можно было долго держать в неведении. Шэнь Юань всегда удивлялся, как такой юноша смог вырасти именно на БайЧжане, и не мог нарадоваться, что однажды там будет кто-то более подходящий на символ воинской чести и доблести.       Лю Цингэ был восхитительным болваном, но Шэнь Юань ни за что не назвал бы его дураком. Особенно когда тот неожиданно его удивляет проявлением своего ума или мудрости.       — «Посмотри в бездну, и она ответит ясным рассветом и насмешливым вином», — прочитал он подпись на месте автора. Была ясная ночь шестого дня его заключения. Лю Цингэ, видимо, устав в одиночку повторять формы меча и не найдя в глазах Шэнь Цзю энтузиазма к драке, решил составить Шэнь Юаню компанию в безделье во дворе. Шэнь Юань вопросительно уставился на Лю Цингэ, который указал на обложку книги. Юноша сразу же смутился, отведя взгляд, стоило Шэнь Юаню на него взглянуть. — Я раньше думал, что это странное использование иероглифов. «Насколько же древняя это книга, что её речь и слог так отличаются?» Но она явно новая. Листы не повреждены, чернила свежие. Даже запах новой книги остался. И на месте сшива нет следов сгибания. Но почерк понятный, легкоразличимый, а сам слог не витиеватый, и очень знакомая манера излагать свои мысли. Это ведь… ты написал, так?       — Оу, — Шэнь не знал, как реагировать. Он не должен был удивляться, если кто-то знал бы об их авторстве. Сложно скрывать это, сидя в самом сердце пика учёных, у всех на глазах, по локти в чернилах. Но Шэнь Юань от чего-то смутился вопросом именно Лю Цингэ. — Да. Мы с Само… с Шан-шиди переписывали часть книг, посчитав, что для некоторых будет предпочтительным содержимое книг, а не то, как они описаны. Если тебе показалось это слишком сухим или слишком простым, то…       — Нет-нет, — Лю Цингэ поспешил прервать его, широко размахивая руками. Он опирался о колонну крыши, стоя боком к саду, и смотрел на Шэнь Юаня, пока книга у него на коленях угрожала вывалиться. Внутренний библиотекарь в Шэнь Юане не мог отвести взгляд, сжимая в руке талисман парения. — Я хотел сказать… Оно написано необычно, да. Иероглифы, использовать которые в подобном контексте я бы никогда не подумал. Некоторые странно написаны, что я иногда угадываю смысл по значению, но они очень аккуратны и разборчивы, и я… наверное, должен был догадаться раньше.       — Лю-шиди слишком строг к себе, — мягко поправил его Шэнь Юань. — Одно большое чудо, что старик Шу разрешил мне заведовать библиотекой. И дважды чудо, что при этом я ещё и вёл уроки. Предположить, что пятнадцатилетний ученик, только взошедший на пик, будет ещё книги писать, пока его брат получает титул старшего ученика, это что-то нереальное.       Когда Шэнь Юань озвучил всё это, он только тогда понял, сколько всего взвалил на себя. Неудивительно, что Шу ЛинЮ увидел в нём идеального преемника. Если бы Шэнь Юань не отшил мастера, то, вероятнее всего, он бы уже валялся где-то в лазарете, отходя от искажения Ци и переутомления.       Но вместе с тем Шэнь Юань начал осознавать, насколько стал частью пика и как много он сделал, просто занимаясь тем, чем ему нравилось, — гнобить Шан Цинхуа и копаться в книжках. Да-гэ научился сшивать книги, пока Шэнь Цинцю редактировал страницы, а Шан Цинхуа рисовал иллюстрации. Они делали это едва ли с сезон, но всё его окружение подстроилось под его хобби. Каждый из его друзей приходил прочесть результаты их работ, даже Лю Цингэ, который даже не подозревал о том, что берёт его книги. Шэнь был уверен, что это всецело его влияние, вряд ли бы Самолёт стал прописывать Шэнь Цинцю участие в кружках по книгопечатанию без него.       — Я… Спасибо, Лю-шиди. Я рад, что они тебя заинтересовали. Признаться честно, я делал это скорее для своего душевного успокоения, чем для чего-то ещё… — Шэнь Юань свесил ноги между перил веранды, а сам облокотился подбородком на сложенные на нём же локти. Повернувшись к юноше лицом, натолкнулся на удивлённый взгляд Лю Цингэ и неожиданно смутился, пряча лицо в руках. Не говорить же ему, что основным двигателем для него было желание наказать Шан Цинхуа за его ужасно глупый текст, в котором они почему-то оказались. — Когда я только пришёл, я был в ужасе, что настолько пренебрежительно на пике учёных могут относиться к учебным материалам. Тут сидят дети от семи лет, для них приоритетом должна быть предоставлена вся возможная информация понятным языком. Это уже забавы взрослых — копаться в пыльных книгах в надежде найти, откуда пошёл тот или иной иероглиф и насколько изящно подобрана метафора к цвету зелёной чешуи двурогого плотоядного зайца. А потом… всё вышло из-под контроля.       — И всё, что ты пишешь и проверяешь в библиотеке, — тоже эти книги? — Лю Цингэ сидел задумавшись, словно высчитывал, сколько ещё книжек они там успели написать. Шэнь Юань только мягко покачал головой, едва сдерживая смех и чувствуя, как всё его нутро наполняется нежностью. Лю Цингэ резко посмотрел на него в мягком удивлении, отчего Шэнь Юань вдруг вновь спрятался в локтях на перилах, совсем забыв об их связи.       Надо бы уже прочитать книжку, как там связь разрывается       — Не совсем… — промямлил Шэнь Юань сквозь складки одежд, а затем поднял взгляд на проявляющееся полотно брызг звёзд. Удивительно, пейзаж неба тут был совсем как дома… если бы в Шанхае не было светового загрязнения… и смога, от которого Шэнь Юань не мог дышать нормально. Вот он — рукав млечного пути, который он мог видеть только в астрономическом музее, вот нам сияет полярная звезда, а если приглядеться, то он даже мог разглядеть созвездие скорпиона. В мире, где боги и культиваторы буквально могут стать звёздами и помогать тебе оттуда, у Шэнь Юаня была пара претензий к местному мироустройству и к Шан Цинхуа, в частности. — В библиотеке я занимаюсь не только написанием книг. Я веду архивы документов, которые привозятся к нам со всех двенадцати вершин, перебираю старые источники, проверяя их на предмет актуальности, отвечаю за целостность древних свитков, веду учёт книг, кто когда взял. Я же оформляю поступающие списки заказов на имя пиковых лордов. Помимо прочего, если к нам поступают новые книги, которые кто-то нам передал или купил, то мне необходимо провести все процедуры по установке печатей сохранения и сигнальных талисманов. А в перерывах между этим я готовлю лекции, подшиваю для Шу ЛинЮ домашние задания. Копирую самые удачные для хранения в архиве и утилизирую данные, которые могут быть потенциально опасны или способны скомпрометировать секту. Это скучная работа, я знаю, но кто-то её должен делать. Прости, если ты ожидал, что я занят только написанием справочников по монстрам и питьём чая с А-Цзю в перерывах.       — Нет, я видел, что ты много работал, просто не знал, что это всё… разное, — Лю Цингэ выглядел смущённым, и по связи Шэнь Юань почувствовал его стыд.       — Не беспокойся, Лю-шиди, ты не виноват. Мало кто задумывается, как что-то работает, пока оно работает. Вопросы начинаются, когда всё ломается, — Шэнь тяжело вздохнул. Как пик вообще функционировал в оригинальной книге, когда секта лишилась аж двух пиковых лордов, а впоследствии ещё и третьего, когда Мобэй убил Шан Цинхуа? Даже если представить тот фантастический случай, когда смерть пикового лорда БайЧжаня не пошатнула бы авторитет всей секты и не создала дисбаланс сил, то арест, пытки и последующий публичный суд Шэнь Цинцю уж точно должны были. Кто занимался учениками? Кто отвечал за стратегию и политические интриги? Кто занимался бы исследовательскими миссиями? Шэнь Юань вообще был впечатлён, что на момент становления главного героя главой ХуанХуа, они ещё существовали и имели хоть какие-то территории. — Проблема в том, что когда что-то начинает ломаться, то это уже, как правило, поздно бежать исправлять. Сейчас я пытаюсь как можно быстрее передать дела Лей Ину на случай…       — Этого не будет, — грубо оборвал упаднические речи Шэн Юаня юноша рядом. Лю Цингэ смотрел на него серьёзно. — Этого не будет. Мы найдём реального убийцу, развеем любые подозрения против вас и заставим это проклятое семейство перестать поливать грязью вас двоих.       — Лю-шиди… — грустная меланхолия смешалась с нежностью к этому отчаянно-доброму мальчишке. Шэнь Юань едва держался, чтобы не обнять его и горько-горько плакать в складках одежд Лю Цингэ, пряча все слёзы и страх, которые его преследовали. Глаза покрылись мутной плёнкой, но Шэнь Юань сдержался. Он вновь спрятал лицо в локтях на перилах.— Лю-шиди, спасибо, но… чего стоит слово безродного слуги, да ещё и бывшего раба, против своего хозяина, богатого господина, который имеет связи в Запретном городе?       — Если они хотят вам навредить, то им придётся переступить через мой труп. И труп всего рода Лю, — Лю Цингэ, судя по звукам, поднялся, подходя к Шэнь Юаню, и сел бок о бок рядом с ним. Он подтолкнул локтем локоть Шэнь Юаня и дождался, когда из зелёных одежд выплывет его смущённое лицо, протягивая что-то. Серый китайский узел, к которому была привязана табличка из серебра, повис перед ним. Сама табличка была безупречной, тонкой работой, но узел… Блестящая сталью серая нить узла неряшливо торчала ассиметричными концами в разные стороны, а кисть на конце всей этой композиции была опасно близка к тому, чтобы развалиться в воздухе. Опыта в украшении таблички у мастера явно было немного. Шэнь Юань удивлённо посмотрел Лю Цингэ в глаза, и тот застенчиво отвернулся, вновь толкая его локтем. — Это тебе.       — Зачем? — Шэнь Юань не понимал, что это и для чего, но сжалился над Лю Цингэ и взял её в руки. Сама серебряная табличка была тёплой на ощупь, и на обратной стороне он разглядел несколько печатей, которые из-за мелкости деталей не получалось разобрать.       — Это… — кажется, Шэнь Юань обескуражил его этим вопросом. — Подарок.       — Оу… Спасибо, — их диалог выходил скомканным и весьма глупым, по мнению Шэнь Юаня, но Лю Цингэ решил спасти ситуацию.       — Это фамильная табличка Лю. Ещё до отъезда я попросил мать передать мне её. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь или негде будет искать защиты, то с этой табличкой любой член семьи Лю без вопросов её тебе предоставит, — попытался объяснить Лю Цингэ, но наткнулся на удивлённые блюдца глаз Шэнь Юаня, и не смог сдержать фырканья. — В нашем роду полно культиваторов по всему Цзянху и не только. Лично моя ветвь клана Лю не гордилась великими культиваторами до меня, предпочитая жить в Запретном городе, но после того, как меня назначили главным учеником пика БайЧжань, отца стало распирать от гордости, что он — мост между миром культиваторов и императором. Сейчас там мой дядя, обучает его навыкам обращения с прошениями дворца к совершенствующимся, чтобы тот не наобещал ничего лишнего. Он же и передал матери несколько табличек, одну из которых я и позаимствовал. Сейчас в семье полно политических дрязг и перестановок, чтобы эта ветвь клана стала главной, а мы с сестрой — наследниками рода Лю, но каждый из них будет готов откликнуться, если ты предоставишь им эту табличку.       — Сестра? — Шэнь Юань совсем забыл, что у Бога Войны в оригинальной истории была сестра, которой не посчастливилось стать женой в гареме. И, казалось, из всего многообразия новой информации о семье Лю-шиди, он вычленил только это.       — Да. Лю Минъянь. Когда всё это закончится и тебя выпустят обратно быть неприкаянным призраком библиотеки, я бы хотел вас познакомить, — Лю Цингэ звучал так уверенно, что скоро это прекратиться, что Шэнь Юань всё же не выдержал и, вцепившись в края его халатов, как в прошлый раз уткнулся в его плечо.       — Спасибо, Лю-шиди, — сильные руки грубовато обняли его, и только это давало ему сил не разреветься, как маленькая девочка. Как же он ненавидел сидеть без дела. Из-за этого он стал таким сентиментальным.       Он просидел так почти половину ночи, вжимаясь в грубую ткань одежд учеников БайЧжаня. Лю Цингэ был слишком добр к нему, до слёз мил и до опасного доверял ему. Шэнь Юань надеялся, что ему никогда не пригодиться этот его подарок, но перестать держать его в руках он не мог. В конечном итоге, даже Лю Цингэ предложил ему его на пояс надеть, что он и сделал. Хоть его нижние халаты были подпоясаны так себе, но это идеально подходило узлу.       Ему никто никогда не дарил не просто продуманный подарок, но обещание безопасности и защиты. Он был очень рад, сколько заботы Лю-шиди вложил в этот жест. Настолько, что перед уходом даже не удержался и обнял Лю-шиди у ворот. Юноша аж замер от такого, отчего Шэнь Юань, по ощущениям, обнимал скорее каменную статую в форме его шиди. Это был единственный способ, который он знал, как выразить свои чувства, и не жалел о нём, даже когда Лю Цингэ убежал с горы, сверкая пятками. Отчего-то Шэнь Юань был уверен, что Лю-шиди хватит энергии не сбавляя скорости добежать обратно до своей горы.       Кто-кто, а вот опухшие утром глаза явно не были ему благодарны за прошлую ночь. Покрытые солёной коркой и чесавшиеся из-за этого веки отнюдь не помогали его поганому настроению и растущей головной боли. На улице гулял сильный ветер, наконец обещая долгожданный сезонный ливень. Видимо, даже если ты умер и переместился в другое тело, это не освобождает тебя от метеозависимости. Вдали уже шёл дождь, донося до их укромного уголка заключения запах грозы и сырости.       Шэнь Цинцю уже оделся с иголочки и отвратительно жизнерадостный заваривал брату чай. Его улыбка была чрезмерно приторной, отчего не оставалось сомнений, что делал он это специально. Шэнь Юань пробурчал приветствие и свалился рядом с ним, обмахиваясь веером от стоявшей духоты.       — Если ты продолжишь так улыбаться, я смешаю все чаи во всех коробках, сложу эту бурду обратно по банкам и запихну в один из них жгучий перец, но не скажу в какую именно банку, — пригрозил Юань брату, на что получил испепеляющий взгляд, обещавший ему все муки ада, если он попробует. Шэнь Юань любил острое, а вот Шэнь Цзю был той ещё неженкой к нему, но не признавался, и одно только упоминание перца его злило.       — А вот нечего было реветь всю ночь на плече этого зверя. Может, и не болела бы голова потом, — Шэнь Цзю был беспощаден, но всё же аккуратно поднёс Шэнь Юаню чашку чая, услышав его хныканье. — Прогони Ци несколько раз в районе верхнего дяньтяня и полегчает.       — У меня голова болит от погоды, а не от похмелья, А-Цзю, — в ответ проворчал он, но к совету брата прислушался. Легче стало, но не критично, а потому ворчание не прекратилось. — Легко тебе говорить, тебе Юэ Ци посреди момента слабости не давал артефакт, означающий, что он принимает тебя в богатую семью… АЙ! — Шэнь Юань едва успел прикрыть лицо с шеей веером и рукавом халата, когда осколки вместе с горячей жидкостью разлетелись по небольшой комнате.       — ОН ЧТО?! — убийственная аура вокруг Шэнь Цзю накрыла всю комнату, если не всё здание, и Шэнь Юаню было страшно представить, как он может столько Ци сжигать в своём котле, обращая её в одну большую ярость. Он не хотел бы когда-либо попадаться под руку брата в таком состоянии.       — Ну, я не очень силён в намёках, но отдавать свою фамильную табличку, чтобы тебя каждый из рода Лю мог приютить у себя, обычно означает, что ты становишься частью этой семьи, — Шэнь Юань помахал веером в сторону особо крупного языка пламенной Ци, что струился в его сторону. Интересно, у его брата, вроде бы, водное ядро, почему тогда его ярость огненная? Не должен ли это быть водоворот ярости? Ливень ярости? Ниагарский водопад ярости! Шэнь Юань должен будет об этом узнать, когда Лю-шиди в следующий раз пойдёт в библиотеку. Он вчера был очень смущён и рад, что Шэнь Юань принял табличку и мило краснел, пока Шэнь пытался нарисовать её же на поясе у бумажной фигурки. Может, получится загнать его к Лей Ину на пару минут.       — Он сделал тебе предложение, не спросив моего благословения, И ТЫ СОГЛАСИЛСЯ?! — казалось, с каждой секундой Шэнь Цзю только сильнее разъярялся, и Шэнь Юань уже начал беспокоиться, что такими темпами он доведёт себя до искажения Ци. Погодите, что?!       — Я не принимал его предложения! То есть, да, я принял табличку, но это не предложение свадьбы, А-Цзю! — Шэнь Юань чувствовал, как горит его лицо от этой мысли.       Да, ему нравился Лю-шиди. Ему нравилось быть рядом с ним, но выйти за него?! Нет, нет, нет, нет! Он не готов к такому резкому шагу! Да и им всего по шестнадцать! Когда это подростковая влюблённость вообще считалась показателем вечной любви и преданности! У него вообще в этом возрасте крашем была его молодая преподавательница по вокалу. А после шестнадцати он познал прекрасный мир поп-айдолов! Какое предложение, какой Лю Цингэ?! Как его брат вообще о таком мог подумать?!       И вообще, что не так с этой вселенной?! Во что ни ткни — везде или аллегория на предложение или эвфемизм! Он как-то Ци Цинци предложил накормить её своим фирменным блюдом из прошлой жизни — жареным рисом, — так та, обозвав его бесстыдником и вся краснющая, убежала с горы и месяц ему в глаза не смотрела. До самого Шэнь Юаня дошло не сразу, а уж извиниться перед Ци Цинци, что его избегала, было той ещё задачкой.       Меч попросить — нельзя, заколку дарить — нельзя, помогать убрать волосы — нельзя, носить чужой верхний, а тем более нижний халат — и думать не смей, бесстыдник! Кролики — просто нет, персиковый сад — табу. А за Ци Цинци он уже устал стирать с полей книги нарисованные вверх ногами грозовые тучи с облаками! Всё в этом чёртовом мире эвфемизм! Да какой больной извращенец вообще придумал этот… а, ну да. Шан Цинхуа.       Ну погоди, горе писака, Шэнь Юань всё выскажет тебе прямо в лицо, пока макает его в пруд с карпами!       Их прервало странное давящее чувство, что всё это время незаметно нарастало в груди, пока не стало невыносимым. От тяжести в груди стало нечем дышать, словно свежий горный воздух заменили на пропахший смогом и сигаретами воздух вагона метро в час пик.       Тошнота и слабость накатили сразу после, словно лавиной накрывая всё тело. Шэнь Цзю рядом с ним закашлялся, словно пытаясь прочистить горло. Шэнь Юань не сразу понял, что именно это за ощущение, но оно было до боли знакомым. Негативная духовная энергия пробиралась под кожу, завязывала духовные вены в узлы, закупоривая самые тонкие из них, а привычный ритм биения сердца заставляла сбиваться. Всё тело ломило, а голова словно большой и старый колокол, который звенит от того, что по нему ударили. Уши заложило. Но Шэнь Юань был уверен, что это кровь начала заполнять внутреннее ухо. Барабанные перепонки болели, словно он стоит на концерте прямо возле колонки.       «ЛЮ-ШИДИ! Сюда!»       Шэнь Юаню было сложно соображать, когда духовная сила пыталась выбиться из-под контроля. Ему приходилось насильно проталкивать её сквозь мелкие закупорки, образуя разрывы духовных вен, — как тараном по духовным венам, не очищая их, а проталкивая блокаду глубже по венам, — лишь бы выстроить хоть какую-то защиту для тела. Потом тело не скажет ему за это спасибо. Если он выживет.       Паника с каждой секундой всё сильнее нарастала, чем дольше он не мог найти Шэнь Цзю. У того хуже самосовершенствование, и Шэнь Юань знал из оригинального романа, что тот предрасположен к отклонениям Ци. Шэнь пытался понять, где его брат, но поворот головы давался ему с трудом. Всё перед глазами плыло и искажалось, как воздух на асфальтированной дороге в период июльской жары. Он знал, что он где-то рядом, но кисель в голове путал его ощущение где право, а где лево.       «Что случилось?»       Лю Цингэ звучал обеспокоенным, но это давало ему надежду, что их связь ещё сохранилась. Иррациональная часть мозга почему-то считала, что из-за этого духовного кошмара она могла также оборваться, слово это была связь по телефону, когда он зашёл в лифт или в преддверии очередного праздника по всему городу включили глушилки. Голос Лю Цингэ также отрезвил Шэнь Юаня, позволяя сосредоточиться не только на собственных ощущениях. Он нашёл взглядом брата и с трудом подполз на коленях к нему. Ноги были свинцовые. Шэнь Цзю был одновременно бледнее трупа и зеленее своего же халата ученика. Казалось, что его основной задачей сейчас было, чтобы его не вырвало. Шэнь Юань пытался поделиться с ним духовной силой, но её сбивал поток чужой энергии, как рекой, вышедшей из берегов. Шэнь Цзю был в шаге от искажения Ци, но держался на чистом упрямстве.       «Я чувствую ту же духовную энергию, что и на месте убийства! Кто-то приближается к барьеру»       Шэнь Юань слышал выкрики за стеной, но едва мог разобрать его за шумом собственной крови в ушах. Всю накопленную энергию он пытался направить на защиту своего ядра и ядра брата. Шэнь Цзю, видимо, понял, что от него хотят, и медленно, словно старый и ржавый поезд, начал понемногу циркулировать Ци, следуя за Ци Шэнь Юаня.       Но давление отвратительной энергии становилось только сильнее, и уже даже Шэнь Юаню становилось тяжело выдерживать такое напряжение. Казалось, что эта отвратительная, искажённая духовная энергия заползала в ноздри, глаза и уши, пробиралась колющими ощущениями под ногти и ломила кости.       — Мои девять Юаней, — промурлыкал мягкий голос. Шэнь почувствовал, как окаменел от него А-Цзю под руками, а сам почувствовал некое пугающее дежавю. Будто бы тело само помнило владельца голоса и боялось, но мозг и память не могли понять, кто именно это был. — Попались, маленькие беглецы.       Мягкие шаги по внешней части дома, где ещё вчера они с Лю-шиди сидели. Аккуратно открывающаяся дверь, в которую под самое утро А-Цзю выталкивал Да-гэ. Шорох одежд в их комнате, которая ещё недавно казалась самым безопасным местом во всей секте. Лицо Шэнь Юаня подняла ярко-лиловая рука, и он встретился взглядом с холодной пустотой чёрных глаз существа, что убивало несчастных девушек.       — Н-не может быть, — прохрипел он, не в силах совладать со своим голосом. Шэнь Цзю рядом жалобно прохрипел, словно соглашаясь с ним. Такое же лиловое как и руки лицо было сокрыто вуалью, как будто бы она хоть что-то скрывала, в особенности довольную улыбку.       — Может, мой милый. Что, думали, спрятались от меня в большой секте и вас не найдут? — ехидная ухмылка стала ещё шире и довольнее, хотя Шэнь Юань не понимал, как физически можно так улыбаться. Уголки губ были растянуты в довольной улыбке аж до кончиков глаз, и только потом он заметил тонкие круглые и на вид острые ряды зубов как у морской черепахи. У Шэнь Юаня кровь стыла в жилах от одной мысли, что он увидит, стоит ей открыть рот. — Мне так вас не хватало, мои сладости. Ваш побег так расстроил нас обоих. Благо, мой дорогой друг помог настроить этот барьер так, чтобы мне не пришлось сдерживаться. Знаете ли, так трудно во время такой вкусной еды отвлекаться на попытки сдерживать себя.       В дверном проёме стоял ещё один человек, явно довольный видом происходящего, но у Шэнь Юаня всё слишком плыло в глазах, чтобы разобрать его лицо. Не помогало и то, что по связи он видел, как Лю-шиди бежит к ним. «Он скоро будет», и эта мысль одновременно внушала надежду и пугала. Лю-шиди попадёт прямиком в ловушку.       «Лю-шиди… их тут двое…»       — Ты мне обещала второго, — промурлыкал мужской голос, видимо, принадлежавший силуэту у стены. Его голос был обманчиво ласков, как у человека, который предлагает в парке ребёнку кучу конфет, если тот пойдёт с ним. — Знаешь, поддерживать такой барьер нелегко, а вокруг него начинают собираться люди.       — Да-да, позволь мне закончить сперва. Мужчины в наше время такие нетерпеливые, — вторил голос, державший лицо Шэнь Юаня. Она схватила его за горло, почти полностью перекрывая доступ к остаткам кислорода. Он попытался сопротивляться, но руки были вялыми, соскальзывая с тканей серой одежды. — Не сопротивляйся, сладкий, я хочу в полной мере насладиться. Ты не представляешь, как я по вам двоим успела соскучиться.       — Нет… отпусти его, Цю Хайтан… пожалуйста, — хрипло проскулил Шэнь Цинцю, хватаясь за рукав её одежды, едва не падая. Она лишь отошла дальше к стене, пригвождая Шэнь Юаня и выбивая остатки воздуха. И ему было жаль А-Цзю. Тот абсолютно был не способен дать отпор девушкам, едва не боготворил их. И теперь ещё и не мог ничего сделать, скованный ужасной энергией, что сворачивалась в пробку в духовных венах, словно тромбы в кровотоке. Духовные вены Шэнь Юаня начинали потихоньку взрываться в самых тонких местах, его Ци билась в агонии, сворачиваясь в смеси страха и злости за своего брата, за всех погибших девушек, за его учителей. Он собрал остатки духовной силы, которой ещё мог управлять, что необузданным ураганом рвалась куда-то выйти, пытаясь ударить тварь в её туловище. Но удар лишь вызвал у неё смех. И он мог видеть, как все завихрения его Ци поглощаются её оскалившимся лицом.       — Сопротивляйся сколько хочешь, этот купол не пробить без пиковых лордов. А пока они рыскают по всей округе в поисках меня, я успею сполна вами насладиться! — она сместила хватку руки с шеи Шэнь Юаня на середину живота. Её ногти превратились в острые лезвия когтей лишь затем, чтобы постепенно начать проникать в его живот. В глазах побелело от невыносимой боли, но когда он попытался фокусироваться на том месте, где пропала кисть Цю Хайтан, то не увидел рек алой крови из вспоротого живота. Но это не помешало ему чувствовать себя, как выпотрошенная рыба. — М-м-м-м! Какое полное жизненной и духовной энергии ядро. Знаешь, до того момента, как вы сбежали, я и не знала, что духовные ядра культиваторов намного вкуснее простой человеческой жизни. Те два старика были просто до безобразия вкусными, но такими дряблыми. Кричи, сладкий. Я всегда любила звук твоего голоса. Когда вас клеймили, я поняла, почему люди так одержимы желанием размножаться, если такое наслаждение испытывают. Кричи, я сказала!       Она резко дёрнула кистью в его животе, и Шэнь Юань ослеп от боли, его горло саднило, а всё вокруг плыло. Только запоздало он понял, что крик, который слышал он на фоне, был его собственным.       — Давай, ещё! Кричи! Зови на помощь! Никто не придёт помочь двум рабам! Порадуй свою хозяйку перед смертью! — она выдавливала из него духовную энергию, лишая сил и возможности хоть как-то сопротивляться. Он подчинился её желанию, вновь захрипев от боли, так как уже не мог кричать. Только сейчас он понял, что не видит ничего со стороны связи Лю Цингэ и не слышит его мыслей. Связь оборвалась.       Он не придёт.       Шэнь Юань остался один.       Погружаясь в безликое и бесформенное пространство вечной боли, он видел перед глазами только цветные круги, слышал собственный крик и застрял в этом бесконечном мгновении агонии.       Никто им не поможет.       Безумная улыбка Цзю Цзянло, когда он встречал его после клеймения его брата, запах горелой плоти, безумно стучащее сердце, которое хотело жить, которое ещё не успело сказать Юэ Ци быть смелее. Которое не сказало Лю-шиди, что тот ему нравится. Глупые брови, всегда нахмуренные в лёгком недоумении, глупые губы, что изогнулись в мягкой улыбке, глупая родинка под глазом, что манила его прикоснуться. Глупые нежные скулы, что краснели от его «бесстыдных» одежд, поведения, слов.       Глупый Лю Цингэ поселил в нём надежду, что он не погибнет на глазах у Шэнь Цзю, что он сможет предотвратить всю ту порно-феерию и гибель всех, к кому он успел в этом мире привязаться. Но, видимо, он слишком сильно успел испортить канон и система пожелала от него отвязаться.       Он один.       Его никто не спасёт.       Шэнь Цинцю вновь останется в этом мире без брата.       Как и должно было быть всегда.       Эта мысль причиняла боли больше, чем любая физическая. Его ядро дрожало от этой мысли, тревожно вибрировало от неё. Оно, словно тончайший лёд в первые зимние холода на лужах под натиском ноги ребёнка, хрустело, разбиваясь на сотни осколков.       Опрометчивая вера в помощь Лю-шиди, Да-гэ, Му Цинфана и других, их вера в лучшее, безмерная любовь и гиперопека А-Цзю, надежда Шэнь Юаня, что всё решится само собой, и вера в собственную удачу сыграли с ним злую шутку. Он не продумал план Б. А когда-то у него такой вообще был? Он вообще не задумывался о природе чудища с лицом когда-то доброй к ним девушки, единственного человека, кто не пытался их подставить или пытать.       Кто оно? Давно оно превратилось в Цю Хайтан? Куда делась настоящая? Была ли когда-то настоящая? Судя по словам этого чудища, она, как минимум, знала их ещё до побега.       Новая волна боли словно что-то оборвала в нём, он потерял ориентацию в пространстве, словно резко нырнул под воду и не знает, где вверх, где низ.       — Нет, пожалуйста… Верни его! Не трогай, молю… Я сделаю, что угодно… — мольбы его брата оборвались хрипом и стоном боли. Шэнь Юань не видел, но мог слышать, как скулит Шэнь Цзю.       — Молчать, пока хозяин не прикажет лаять! — мужской голос наслаждался под звуки ударов. Шэнь Юань вновь попытался схватить чудище, но смог только мазнуть по лицу, срывая вуаль. — Что за?!..       Кажется, что напуганный голос мужчины отреагировал на его действие. Может ли такое быть, что только они с А-Цзю видели сквозь вуаль? Тогда это объяснило бы, почему культиватор, пусть и тёмного пути, работал рука об руку с монстром.       — Тц! Теперь придётся искать нового мастера печатей, — хмыкнула она, когда шаги мужчины стали отходить к стене. — Ты знаешь, как сложно нынче найти тёмных культиваторов?! Со времён первого тёмного старейшины их становилось всё меньше и меньше. Сейчас их найти как нефриты в грязи.       Послышался громкий треск, после которого что-то быстро просвистело в их доме. Шэнь Юань мог думать только о сравнении с пулей, но откуда в этом мире огнестрел?!       «Я не удивлюсь, если Самолёт ввёл и его ради очередной пап-па-па сцены… не забыть накричать на него за это…»       С неприятным звуком, свист точно-не-пули прекратился, но раздался болезненный стон мужчины. Ещё свист, и снова неприятный звук. Стон. Ещё и ещё. И ещё один, и только тогда до медленно затихающих мыслей Шэнь Юаня добирается осознание, что чтобы это ни было, оно попало в этого культиватора. Мужчина падает на землю, и вместе с тем слышится оглушительный треск бамбука.       Шэнь Юань слышит только звук падающих осколков дерева, стоны, хрипы и… звук дождя.       «Надеюсь, Лэй Ин успел закрыть окна на третьем этаже…»       Он погружался в странное состояние без чувств, эмоций и боли. Он не был без сознания в полной мере, его не окружала тьма, как обычно показывают переходное состояние. Он видел сквозь слёзы яркие пятна, создававшие сюрреалистическое пространство вокруг него. Пол и потолок кренились, меняясь местами, закручивая пятна едва угадываемых образов. Приглушённые свист, треск бамбука и голоса смешались в отдалённую какофонию, словно бы он сидел в другом конце большого дворца и где-то за его стенами происходила битва.       Он не мог пошевелиться, хотя остатки его духовного осязания как культиватора духовного пути кричали об узнавании, но мозг уже не мог осмыслить эти сигналы. Ничего уже не имеет смысла. Он просто хочет отдохнуть и ничего не чувствовать хотя бы пару минут. Системное уведомление:      Хост. В данный момент вы критически теряете ХР.       Ах да, точно. Давненько Система его не беспокоила. Даже умереть спокойно не даст. Системное уведомление:      Хост, если так продолжится, то хост не сможет продолжать свою миссию, так как его тело в этом мире умрёт, а так как у системы нет других зарезервированных сосудов для перенесения разума хоста в данный момент, то оно будет переправлено обратно, откуда прибыло.       Это значит, что я вернусь обратно домой? Системное уведомление:      … обработка запроса… Системное уведомление:      Да.       Если всё так просто, то почему я всё ещё не там? В чём подвох? Системное уведомление:      … обработка… обработка… обработка…       Это что-то новенькое. Ты раньше не зависала на обработке, а сразу отвечала. Признаться честно, это немного пугает. Системное уведомление:      Хосту может быть предоставлен выбор: Умереть в этом мире окончательно с полным обнулением памяти и переродиться обратно в своё тело, либо остаться в этом мире, теле и с текущими воспоминаниями. Системное уведомление:      Хост в данный момент находится в пограничном состоянии, а поскольку система может работать только в данном выбранном измерении, пинг от хоста к Системе и обратно длительный и требует дополнительной обработки сложных запросов.       Ты предлагаешь мне здесь… остаться? Системное уведомление:      … обработка… Системное уведомление:      Да. Системное уведомление:      Хост завершил все свои главные задания по улучшению качества истории, внеся в повествование критические развития, которые в дальнейшем повлияют на сюжет, а значит, необходимость в выживании хоста в этом мире не является приоритетной задачей системы, а сугубо желанием хоста продолжать вносить правки в сюжет, обогащая историю на своё усмотрение.       То есть, у меня больше не будет важных сюжетных заданий, пропуск которых сулил бы мне смерть, а в ключевых моментах повествования ты будешь нема, как рыба? Системное уведомление:      … обработка… Системное уведомление:      Да.       Покажи мне таблицу состояний всех ключевых персонажей на данный момент. Системное уведомление:      … обработка… обработка… обработка… Системное уведомление:      Вот выдержка всех персонажей за последние 5 минут             Тан ЛинХуа                   Статус:                        Жив                   Духовное оружие:      Меч Шихуа                   Расположение:            Лес Бай Лу, Близ горы демонов.                   Состояние:                  …       Шэнь Юань пролистал список персонажей, пропуская статусы нынешних пиковых лордов, разумно рассудив, что с ними-то уж точно ничего не произойдёт, и нашёл статусы главных учеников.             Юэ Цинъюань                   Статус:                        Жив                   Духовное оружие:      Сюансу                   Расположение:            Пик ЦюнДин                   Состояние:                  Малое отклонение Ци, Повреждение духовных вен (слабое), Истощение духовных вен, Ушиб мягких тканей верхней правой конечности.             Шэнь Юань                   Статус:                        Жив                   Духовное оружие:      —                   Расположение:            Пик ЦюнДин                   Состояние:                  Среднее отклонение Ци, Повреждение духовных вен (среднее), Истощение духовных вен, Кровь в правом лёгком (<5%), Ушибы мягких тканей брюшной полости.             Лю Цингэ                   Статус:                        Жив                   Духовное оружие:      Ченлуань                   Расположение:            Пик ЦюнДин                   Состояние:                  Истощение духовных вен, Ушиб мягких тканей обеих верхних конечностей и ног.       Шэнь Юань не мог понять, что происходит. Он просматривал списки всех главных учеников, и почти все из них были или на пути к горе ЦюнДин, или уже на ней. Юэ Ци ранен и получил отклонение Ци? Как вообще возможно, что кто-то уровня силы, как его Да-гэ, может получить столько травм? И почему почти у всех висит статус «Истощение духовных вен»? Неужели они все борются с этой тварью? Но почему тогда все прочие пиковые лорды разбросаны чёрт знает где?! Судя по карточке Шу ЛинЮ, он находится так же на пике, но если бы он там был, то они вряд ли бы получили все эти травмы. Значит, он всё ещё сидит в пещерах. Тогда как?!       Восемь из двенадцати духовно истощенных главных учеников против неизвестной твари, которая высосала двух мастеров зала и неизвестно сколько ещё людей по пути. Она пыталась его высосать, как описывала Хао Си, но то, что он испытывал, когда она вонзила в него свою руку, не мог описать никак, кроме как ослепляюще больно. И Система вряд ли бы давала ему выбор сейчас, если бы это не был в самом деле серьёзный выбор.       Система, если я сейчас уйду, каковы будут последствия боя? Системное уведомление:      …обработка… Системное уведомление:      Ошибка запроса. Недостаточно прав. Система не может предоставить доступ к этой информации, так как она может повлиять на выбор хоста. Однако, каким бы ни был исход битвы, Система готова к изменениям в ходе неё.       Тогда останови меня, если я окажусь не прав. Системное уведомление:      Этот запрос Система может одобрить.       То есть, я уже достаточно наворотил дел в мире этого ужасного романа, чтобы Система посчитала их значимыми для сюжета. Системное уведомление:      Да.       Но при этом, наличие меня в дальнейшем сюжете не обязательно, а значит, как сейчас, так и в дальнейшем никакой сюжетной осмысленности мои действия не несут. Системное уведомление:      Не совсем, но да. Хост важен для дальнейшего повествования, как и смерть хоста важна для дальнейшего повествования, просто влияние этих двух действий равноценно изменит ход дальнейшего повествования, отчего Система, будучи не осознанным творением богов или людей и не имеющая заинтересованности ни в одном из исходов, предоставляет пользователю выбрать самому.       Будут ли у меня какие-либо бонусы за любой из выборов? Системное уведомление:      …       Система, не юли. Системное уведомление:      Предполагалось, что наличие самого выбора будет уже являться достаточным для того, чтобы хост был достаточно мотивирован выбрать самому.       Ноооо… Системное уведомление:      … но, хоть Система и не имеет личного интереса или приоритетов любого из выборов, однако… Системное уведомление:      Система готова выдать хосту один любой бонус на его выбор.       Абсолютно любой? Системное уведомление:      В рамках разумного, да. Система не может даровать хосту абсолютное бессмертие, все знания мира или искусственно влюбить в вас персонажа.       Стандартные правила джинов, я понял. Системное уведомление:      У хоста осталось не так много времени, чтобы принять решение. По истечении срока в 6 минут, Система вынуждена будет самостоятельно выбрать при помощи генератора случайных чисел один из двух вариантов.       Эй! Это не честно! Ты не говорила до этого, что время ограничено! Системное уведомление:      … Не пришлось к слову…       Дурацкий тостер, об этом надо говорить заранее! Системное уведомление:      (´; ︵; `)       Шэнь глубоко задумался. С одной стороны, он безумно хотел домой, в своё тщедушное, слабое, человеческое тело, где над головой дамокловым мечом не висит опасность постоянно сдохнуть от монстров, демонов или других культиваторов. Или, что ещё хуже, быть отравленным одной из тысячи цветов с афродизиаком, что растут тут как плесень на сырой стене и быть изнасилованным мимо проходящим человеком. Сомнительные перспективы, чтобы серьёзно выбрать остаться тут. Но Шэнь Цинцю…       Его брат был всецело одержим Шэнь Юанем и его благополучием. Если он уйдёт, оставив его одного таким драматичным способом, не нивелирует ли это все его попытки социализировать брата и показать остальным, что он не просто одномерный говнюк и злодей? С другой стороны, как повествовательный элемент, это было бы сильно, он же, получается, умрёт в этом мире на глазах у Шэнь Цинцю. Все будут знать, почему Шэнь Цинцю закрылся ото всех, и это сделает его персонажа не просто злодеем, который ненавидит всех и вся, а трагичным персонажем, которого травмировала сама судьба.       Но…       Шэнь Цинцю не просто персонаж романа, злодей, который ненавидит юношей и неровно дышит к девочкам на своём пике. Он не просто главный отброс, цель которого заставить беззащитного ягнёнка Ло Бинхэ снять овечью шкуру и показать когти всему миру, чтобы его больше никто не обидел. Не жертва чьей-то безмерно жестокой мести, длинною в весь роман.       Он А-Цзю. Вредный, ворчливый недотрога, который любит мягкие вещи, дурацкие романы и споры с окружающими просто ради спора. Он чуткий, хоть и не хочет этого показывать, мягкий, хотя убил бы любого, кто так о нём подумает, он только начал доверять кому-то кроме Шэнь Юаня и Да-гэ. Он начал доверять Лю Цингэ.       Цингэ.       Водоворот мыслей Шэня сбился от этого имени, смущаясь называть его как-либо иначе, кроме как Лю-шиди, даже если это в мыслях. Это всё ещё было для него слишком. Казалось, если он назовёт так Лю Цингэ, то переступит этим самым грань их отношений, после которой назад уже не повернуть. Системное уведомление:      4:43.       Лю-шиди ведь тоже на горе. Он наверняка сейчас сражается с Цю Хайтан и тем человеком. Шэнь достаточно провёл с Лю-шиди времени, чтобы понимать, что он справится. С ним всё будет в порядке, он много знает о пожирающих Ци существах и не понесётся решать проблемы один… он надеется. С ними есть Шан Цинхуа, он точно расскажет им всё, что необходимо. Системное уведомление:      4:18       Но… Лю Цингэ был так к нему добр, он так стремился ему помочь. Было бы свинством его оставить после всех приложенных сил. В животе Шэнь Юаня впервые что-то скрутилось неприятным узлом, словно бы змея в животе обвила его внутренности.       Он нравился Лю Цингэ, и каким бы невероятным лжецом всему остальному миру и самому себе Шэнь Юань ни был, но слона в комнате не утаить, — эти чувства были взаимны. Глупый, самоуверенный Бог Войны, ещё мальчишка, по сути, но уже готовый нести на своих плечах вес чести и благородства всего своего пика, беря на себя ответственность за своих шиди. Он был максималистом, как и все юноши его возраста, не принимая компромиссов или альтернатив чёрно-белому миру, когда они только повстречались. Однако, то, как он постепенно раскрывался перед Шэнь Юанем как любопытный юноша, как постепенно привыкал к мысли, что в его мире существуют серые оттенки, что самый простой и прямой вариант не всегда правильный и что нормально просить помощи у своих товарищей. Системное уведомление:      3:27       Шэнь Юань опустил свой взгляд, замечая, что в этом странном состоянии между реальностью и сном так и остался в той одежде, в которой его схватила Цю Хайтан. На поясе блеснула серебром табличка. Лю Цингэ был невероятно добрым. Рассеянность Шэнь Юаня иногда не знала границ. Он постоянно терял вещи, если они не были привязаны к нему или не прибиты к полу. Но Лю Цингэ всегда возвращал их. Надёжный Лю Цингэ, который доверял ему свою спину, позволял быть собой и желал быть рядом с ним, даже когда Шэнь Юаню было неуютно с ним общаться. Системное уведомление:      2:50       Шэнь Юань и забыл уже, когда присутствие Лю Цингэ вызывало у него дискомфорт. Казалось, что он настолько привык быть рядом с ним, что перспектива оказаться дома одному: без А-Цзю, Да-гэ, Лю Цингэ, Му Цинфана и всех остальных — казалась такой пустой.       Но он так скучал по сестре, по её требованию абсолютного внимания, к желанию всучить ему очередной свой любовный роман, чтобы видеть, как он корчится в муках, критике и желчи. Он скучал по интернету, по лёгкому дофамину коротких роликов, где ему расскажут, как копать грядки, шить обувь, вязать крючком или изолировать провода на ЛЭП. Он так скучал по бургерам и пицце с ананасом из доставки, вы бы знали!       Зубы скрипели от голода, желания вернуться к узнаваемым стенам. Где мягкое одеяло, смятое в углу, скрывало дакимакуру с персонажем из гача-игры, где ждали его первые три тома Пути гордого бессмертного Демона в золотом издании. Где… одиночество стен давило ночью на него, заставляя вновь и вновь тратить деньги на новые главы скучного, однообразного веб-романа, написанного перспективным автором, который продал свою идею ради миски с лапшой и денег на аренду квартиры.       Где бессонные ночи превращались в вялые, заспанные дни безработного вечно больного уже почти мужчины средних лет, чьим единственным достижением была феноменальная и узнаваемая токсичность, из-за которой его все боялись в интернете. Системное уведомление:      2:05       Шэнь Юань тяжело вздохнул. Этот мир был так соблазнителен и прост.       Мир, где нет магии, демонов, порно-пыльцы, смертей налево и направо, жестокости и… не было и друзей, Шан Цинхуа, не было Шэнь Цзю.       Не было Лю Цингэ. Системное уведомление:      1:46       Но он о них даже не вспомнит. Может, это и к лучшему? Он столько стыдного и позорного наворотил в сюжете вместе с этими персонажами и Шаном, что он бы с радостью обменял забвение на что угодно, а тут такой джекпот.       Он не нужен дальнейшему сюжету. Они справятся и без него.       Всё, что он делал, это был занозой в заднице у Лей Ина, спорил с Шу ЛинЮ, подрался с Лю Цингэ и…       И влюбился в Лю Цингэ.       Будет ли он по нему скучать, как в те дни, когда его не бывало на пике? Станет ли он автоматически откладывать интересные книги, чтобы потом поделиться с тем, кого он больше никогда не увидит? Станет ли он в голове продумывать ход спора с несуществующими персонажами? Будет ли ночью тосковать по нежным объятьям, когда тишина ночи в очередной раз сведёт его конечности в судороге одиночества и ненависти к себе?       Он так боялся тишины в прошлой жизни.       Чёрт, нет, если он переместится, то забудет весь этот мир, все ужимки Шэнь Цинцю, всё глупое нытьё Шан Цинхуа, что Ци-шимэй его обижает. Не вспомнит весь страх, всю ту боль, все те улыбки, что снились ему в кошмарах и пришли его добить. Больше никогда он не проснётся в холодном поту и с эхом собственного крика, когда мозг подкинет ему во сне воспоминания о Цю Цзянло. Он больше не будет шарахаться, если кто-то подойдёт к нему из-за спины. Он не будет трястись от страха, если остался один на один с кем-то, кроме брата. Забудет эти красные уши, к которым ему всегда так хотелось прикоснуться. Забудет, как сводит с ума желание выцеловать весь румянец рядом с красивой родинкой. Системное уведомление:      0:59       Система, значит ли это, что если я умру в этом мире, то у остальных останутся воспоминания о Шэнь Юане, который тут был? Системное уведомление:      … Да.       Ох…       А-Цзю и в хорошие-то времена был не самым компанейским парнем, а теперь и подавно… Но у него есть Юэ Цинъюань, который теперь даже способен достучаться до него. Ему есть на кого положиться, но… станет ли он?       В животе узлом скрутились внутренности, когда он почувствовал страх Лю Цингэ по их связи, когда тот понял, что Шэнь Юань в опасности. Станет ли он винить себя в его смерти? Шэнь Юань надеялся, что нет. Он не виноват. Это Шэнь Юань был недостаточно сильным, чтобы постоять за себя. Системное уведомление:      0:10 Системное уведомление:      Что выбрал хост?       Перед тем как я уйду, ты сказала, что я могу выбрать что угодно?

***

      Как бы он ни хотел, но быть постоянно рядом с Шэнь Юанем было невозможно. Бао ЛинЯн периодически посылал учеников за ним, пока сам прочёсывал расщелины гор, в поисках незваных гостей. Он планировал первее всех найти нарушителя или следы фальсификации от главных учеников ЦинЦзин и тем самым унизить Шу ЛинЮ, что смел спорить с ним.       А Лю Цингэ в его отсутствие должен был заменять его на утренних тренировках и временно исполнять его обязанности. Но, благо, обязанности пикового лорда БайЧжаня были куда менее обширными, чем то, что ему вчера поведал Шэнь Юань. Ему всего-то надо было иногда проверять уровень развития учеников и поправлять их на самостоятельных тренировках. Иногда, когда требовались люди на сопровождение каравана или ученики на ночную охоту, ему приходилось выбирать, кто из учеников меньше всего имеет шансов подраться друг с другом, забыв о задании. Шэнь Юань мелкой фигуркой подсказывал ему, на кого следует обратить внимание, и он был ему благодарен.       Неловкий подарок для Шэнь Юаня весь вечер висел у него на поясе, только тот попросил разрешения заменить кисть. Лю Цингэ был благодарен Шэнь Юаню, что он быстро понял, кто автор этих несуразных украшений, и весь оставшийся вечер учил его вязать узлы во дворе. Даже в порыве игривого веселья нарисовал что-то похожее на своём бумажном тельце.       Уже была середина дня, когда дела на БайЧжане наконец закончились. Мрачные тучи весь день угрожали пролиться на горы первым в этом сезоне ливнем. Ученики спешно закрывали все двери и окна под давлением всё нарастающего ветра. Ставни дребезжали деревянными планками, окна — рисовой бумагой, и Лю Цингэ гадал, успевают ли в библиотеке ЦинЦзин закрыть все три этажа окон, или Шэнь Юаню придётся после освобождения вновь быть заключённым под стражу, когда обнаружат бездыханное тело Лей Ина, из-за которого намокли бесценные книги?       «ЛЮ-ШИДИ! Сюда!»       В голове аж звенело от испуганного выкрика внутри их связи. Бумажная фигурка на его плече резко дёрнулась, слепо хватаясь за прядь волос. Лю Цингэ резко перешёл в боевую готовность и схватился за меч, забывая обо всём остальном, кроме испуганного голоса Шэнь Юаня.       — Что случилось? — сердце быстро колотилось, разгоняя адреналин по телу, готовясь к битве, но Лю Цингэ нужно было знать, в порядке ли Шэнь Юань, и что вообще происходит. Стоит ли ему остановиться на ЦаньЦяо и забрать Му Цинфана?       «Я чувствую ту же духовную энергию, что и на месте убийства! Кто-то приближается к барьеру.»       Он быстро запрыгнул на меч и стремительно направился к временной тюрьме Шэнь Юаня. От этих слов кровь отлила от лица Лю Цингэ, а меч достиг небывалых ранее скоростей, в одно мгновение преодолевая расстояния. Только силой обещания Юэ Цинъюаню он отправил сигнальный талисман ему, а также всем главным ученикам, которым мог доверять. В небе между БайЧжанем и ЦинЦзином в разные стороны разлетелись семь ярко сверкающих тревожных талисманов.       Он намеревался влететь прямо так, на мече, в главные ворота, когда заметил перед ними человека, вынудившего его приостановиться. Цю Цзянло. Он стоял и кричал на мастеров зала у ворот. Голос его был громким, но… нормальным. Кожа не была неестественного цвета, и Лю Цингэ не видел никого больше. Но Шэнь Юань говорил…       — Я требую свои вещи обратно! — яростно кричал молодой господин. Он едва не уходил на визг, отчего можно было увидеть, как слегка кривились мастера зала. — Мы сидим тут больше десяти дней, а мне так и не вернули моих рабов! Мне плевать, сколько ещё будет идти расследование, хоть сорок лет, но мне нужны мои рабы!       — Пока не будет заключения Шу-шисюна и расспоряжения Чжаньмэнь-шисюна отдать юношей вам, мы не имеем права впустить вас или выпустить их, — правый мастер зала выглядел так, словно повторял это уже далеко не первый десяток раз. Если бы не его бесстрастное лицо, то он наверняка бы уже выглядел так же недовольно, как Шэнь Цинцю… примерно всегда.       У Лю Цингэ не было времени на эти споры, щит за стражами неестественно сиял другим цветом, и Лю Цингэ направил свой меч над оградой, стремясь преодолеть его так же, как когда-то смог пройти Лэй Ин. Стоило ему коснуться барьера, как его резко отбросило обратно. Лю Цингэ проехался спиной по земле, остановившись лишь когда ствол дерева встал на его пути.       — Что за… — один из мастеров зала, что стоял у врат, недоумённо пробормотал своему соседу и ткнул в сторону барьера, словно они только сейчас, с катящимся по земле Лю Цингэ заметили странность.       Лю Цингэ встал во второй раз, призывая Ченлуань обратно в руку. Так не должно было быть, но у него нет времени дожидаться мастеров по барьерам, ему нужно было его разбить, и тогда проблем не будет. Шэнь Юань может быть в опасности. Вторая попытка была более удачная, но только потому, что его поймали в полёте, когда он вновь отлетел.       — Ая, Лю-шисюну нет нужды быть таким напористым, — мягко произнёс Сюан ЦинДан, чей духовный зверь поймал его тело. Он помог встать Лю Цингэ встать прямо и спросил уже серьёзнее: — Что случилось такого срочного, что заставило именно тебя воспользоваться талисманом тревоги?       — Шэнь Юань в опасности, — только произнесение этих четырёх слов мгновенно выветрило даже намёк на расслабленность у ЦинДана. Белый лев за его спиной начал нервно дёргать хвостом, вторя нервозности хозяина. — Внутри барьера тот самый монстр, пожирающий Ци.       — Тогда попробуем вдвоём, — Сюан ЦинДан дождался его кивка, призвал оружие и, сев на своего духовного зверя вместе с Лю Цингэ, попытался прорваться через барьер.       Когда они пролетали уже вдвоём по земле, а лев ЦинДана пытался их остановить, Лю Цингэ удалось заметить, что людей вокруг них становится больше. Тех же слов, что и для его первого товарища, хватило и Ци ЦинЦи с Му ЦинФаном и Сэн ЦинДаи. Не спрашивая деталей, они уже в впятером пытались пробить барьер. Им удалось даже достичь небольшой трещины, но стоило им хоть немного заиметь надежду, как тот в мгновение оттолкнул их обратно, и трещины как не бывало.       — Нет, так мы не пробьёмся. Нам нужно пытаться распутать саму сеть барьера, — устало оттряхивался Му Цинфан. Лю Цингэ обернулся по сторонам, осматриваясь куда остальные приземлились. Ци Цинци вправлял плечо Вэй Цинвэй, а Сэн ЦинДаи пытался вернуть свою причёску в опрятный вид. Взгляд упал на ворота, где раньше стояли Цю Цзянло и мастера зала. Одного из них не было, видимо, пошёл докладывать главе о происходящем, а второй помогал Сюан ЦинДану встать. Цю Цзянло так же нигде не было видно. Му Цинфан был прав, но…       — Нет времени, — Лю Цингэ умом понимал, что барьер пикового лорда АньДин так легко не пробить, но иной вариант мог занять часы. Он вспоминал описание девушки, как то существо наслаждалось её болью и страхом. — Мы должны пробить барьер. В последний раз почти получилось!       — Наших духовных сил не хватит, Лю-шисюн, — выступал как голос разума Му Цинфан. — Мы не сможем воспользоваться трещиной, чтобы пройти. Как только один из нас попытается это сделать, то барьер сразу схлопнется и лишит попытавшегося пройти руки, ноги или даже половины тела. Это попросту опасно и неразумно.       — А если усилить урон обратным талисманом? — они все разом обернулись на Шан Цинхуа, стоящего у барьера и разглядывающего его необычные узоры. Как только он увидел на себе заинтересованные и удивлённые взгляды, его уверенность и любопытство в секунду обратились в зажатость и неловкость. — Я-я имею в в-виду, что… что, если перед тем, как начать атаковать, развесить на барьере обратные талисманы, чтобы силу, которую он прилагает, чтобы вас вытолкнуть, талисманы направляли обратно в барьер? Стандартные барьеры, что в секте, что вокруг дома близнецов настроены так, чтобы обращать силу вторгнувшегося без приглашения обратно адресату. Судя по рисункам на куполе, кто-то изменил условия входа, видимо, запечатав его для всех, кроме сообщников убийцы, но можем попробовать пробить его, заставив купол сам себя атаковать.       — Каковы шансы, что это сработает? — Лю Цингэ обратился к нему, привлекая всё его внимание и заставляя того смутиться ещё больше.       — Не меньшие, чем мы попытаемся сделать это просто грубой силой, — ответил Шан Цинхуа, а затем опустил глаза. — Только… это повлечёт за собой и соответствующую реакцию. Как только печать рухнет, нам ответят нашей же силой, отражённой куполом несколько раз. Если нам не удастся пробиться, то вряд ли у нас останутся силы на ещё одну попытку. Лишь бы рёбра по местам вернуть.       — Тогда приложим все силы на эту последнюю попытку, — Лю Цингэ окинул взглядом всех собравшихся и дождался их согласного кивка.       — Не знаю, поможет ли, но моя шифу дала мне Три Осени, — подоспевший вовремя Вэй Цинвэй немного запыхавшись показал Шан Цинхуа гроздь больших спиралевидных гвоздей, от которых веяло неприятной аурой.       — Хм… Это может сработать, если ударить по ним… — Шан Цинхуа начал что-то тихо бормотать и подсчитывать, и долгую минуту никто не решался его остановить. Ещё будучи младшим учеником, когда Лю Цингэ был свидетелем такого процесса мозгового штурма, Шан Цинхуа неожиданно находил лазейки в их безвыходных ситуациях. Юноша хлопнул кулаком по ладони, видимо, придя к какому-то решению. — Я могу настроить их на того, кто этот барьер установил. Тогда, если хотя бы один из нас прорвётся сквозь барьер, то гвозди устремятся в противника и запечатают его Ци и он не сможет восстановить барьер, дав нам возможность проникнуть следом. Но бить надо именно в гвозди, сконцентрировав в одной точке всю силу, так у нас появится хотя бы шанс.       — Так и поступим, — Лю Цингэ кивнул Шан Цинхуа, и они с Вэй Цинвэем приступили к реализации.       Шан Цинхуа бросил в воздух печати, тихо пробормотав что-то, и они силой его духовной энергии прилепились к барьеру, распространяя по нему круги энергии, словно волны на воде. Вэй Цинвэй подбрасывал в воздух по одному гвоздю, после чего забивал каждый прямо в купол барьера своим духовным молотом. Купол над домом вибрировал от каждого забитого гвоздя, но продолжал стоять.       Лю Цингэ вложил всю свою духовную силу в этот последний раз, пытаясь пробиться в месте торчащей железной шляпки гвоздя. Барьер вибрировал, пускал волны по всему куполу, словно пытаясь их столкнуть, но мельчайшие трещины начали проскальзывать от гвоздя дальше. Большая трещина пошла от Лю Цингэ влево, к Вэй Цинвэю, а от него дальше к другим его товарищам. Видел, как под их общим напором трескается барьер и его едва-едва проталкивает дальше, но вместе с тем и чувствовал, что надолго так его не хватит. Его духовная сила сжигалась барьером крайне быстро и неумолимо, а внутреннего запаса у него было не так много, как у духовных культиваторов. Он рисковал первым получить ответную волну.       На его плече резко вспыхнуло и сгорело что-то, разлетаясь пеплом от духовного ветра, который они вызвали собой, а вместе с этим в голове стало сразу же пусто и… слишком свободно. Фигурка Шэнь Юаня исчезла. Как и связь между ними.       Нет.       — Не отступать, у нас почти получилось! — кричал изо всех сил он, видя краем глаза, как Вэй Цинвэй начинает скрипеть зубами. Вся их одежда и кожа были в мелких царапинах из-за духовных потоков, и он даже не представлял, что будет, когда барьер их оттолкнёт обратно. Ци Цинци и Шан Цинхуа выли от напряжения, постепенно подключая к своему упрямому крику всех остальных. Барьер под ними гудел сильнее, а Лю Цингэ чувствовал, как его руки, державшие Чэнлуань, едва-едва погрузились в глубину барьера.       «Барьер сразу схлопнется и лишит попытавшегося пройти руки, ноги или даже половины тела.»       Слова Му Цинфана не внушали надежды, но Лю Цингэ отбросил их, считая, что готов принести такую жертву, если это будет означать безопасность Шэнь Юаня. Лю Цингэ чувствовал, как во рту собралась кровь, а в душе засело тянущее на дно отчаяние. Он должен прорваться. Он обещал.       В небе над ними пролетела яркая вспышка. Пасмурное небо разорвалось небольшой рваной раной яркого голубого неба, чтобы потом мгновенно зажить, треснуть ударом молнии и резким ливнем. С громким неприятным хрустом что-то врезалось в купол, а плечо Лю Цингэ почувствовало мягкий толчок.       «Помоги им.»       Купол под Лю Цингэ окончательно треснул, и он, проникнув сквозь карикатурно густую, давящую негативную энергию, словно комета, ворвался прямиком в дом, гонимый гвоздями, что один за одним прорезали тонкую рисовую бумагу окон и перегородок.       Треск древесины и бамбуковых перекрытий стен ознаменовал его попадание в главную комнату. Перед ним открылась картина, которую, он знал, что будет видеть в кошмарах. Гордый, упрямый, непоколебимый Шэнь Цинцю сейчас стоял на коленях, по подбородку и щекам у него текли струйки крови, а под ним натекла уже приличная лужа крови, рядом лежал мужчина, скрючившийся в агонии. Лю Цингэ заторможенно наблюдал, как очередной гвоздь прорезал полотно окна и врезался в него, вызвав уже не крик, но задушенный хрип.       Но главной частью композиции были Шэнь Юань с его мучителем. Он был бледен как полотно, губы посинели, а глаза, из которых тоже лилась кровь, были полуприкрыты. Казалось, он если и был в сознании, то едва-едва. Перед Лю Цингэ стояла хрупкого вида девушка, державшая Шэнь Юаня за горло, прислонённым к стенке. Вторая её рука была погружена по предплечье в живот Шэнь Юаня. Лю Цингэ видел её лилового цвета кожу и мог заметить нечеловеческий оскал раздражения. Чудовище. То самое, что они искали.       В голове Лю Цингэ возникали тысячи ненужных вопросов, которые раньше он откладывал, чтобы задать Шэнь Юаню. Почему оно проникло именно сюда? Как оно вообще проникло?! Почему из всех людей оно напало именно на близнецов?!       За всеми этими вопросами, он едва не пропустил удар этого существа. Её неестественно острые ногти отпустили Шэнь Юаня, который рухнул вниз бескостным грузом с тихим стоном, только для того, чтобы попытаться напасть на Лю Цингэ.       — М-м-м, какой вкусный экземпляр, — завораживающе мягкий голос контрастировал с острыми когтями и просвечивающимся из-под вуали оскалом чудища. Она продолжала наносить удар за ударом, не переставая радостно скалиться. — Так горишь молодой, юной, необузданной энергией! Мне это нравится. Жаль, твоё лицо забрать не выйдет. Я предпочитаю хрупкую невинность женского образа, а не обманчивую неприступность мужчин. Но с другой стороны… были на моей памяти два старика, ради которых я сделала исключение, хоть их дряхлые образы и были для меня той ещё обузой. Но их энергия!..       И тут в голове Лю Цингэ на место встал последний пазл. Чудовище, пожиравшее Ци до боли походило на выжившую девушку. Нет. Она была точной копией всех предыдущих жертв. То же круглое лицо, те же пухлые губы, тот же разрез глаз и длинные чёрные волосы. И то, что она говорила про стариков… не может же она говорить о пропавших мастерах зала ЦинЦзин, так ведь?!       Довольный оскал чудища слишком опасно приблизился к Лю Цингэ, и он своими глазами увидел, как кружившаяся возле него остаточная духовная энергия впитывается этим чудовищем. Лю Цингэ оттолкнул существо от себя, пробивая ею стену в бамбуковом доме и увеличивая между ними расстояние. Мастера зала хоть и не были пиковыми лордами, но были отличными культиваторами и мастерами меча, они были из того же поколения, что и нынешнее поколение владык вершин, если даже не старше. Насколько же сильным было это существо?!       — Лю Цин…гэ, — раздался хрип, и он обернулся на звук. Шэнь Цинцю стоял на четвереньках, но держал его за края ханьфу. Лю Цингэ присел, пытаясь отдёрнуть затвердевшие в судороге пальцы, одновременно проверяя поток духовной энергии Шэнь Цинцю. Тот был в разгаре искажения Ци, но всё ещё мог двигаться и говорить? Лю Цингэ испытал в нему невероятное уважение. — А-Юань… помоги ему.       Цингэ кивнул Шэнь Цинцю и вновь попытался разжать его руки, но ослеплённый кровью из глаз и искажением Ци юноша перед ним или не видел его жеста, или уже не был в сознании. Лю Цингэ тяжело вздохнул, схватил под мышки тело Шэнь Цинцю, до абсурдного лёгкое, и потащил его к лежащему у стены Шэнь Юаню. Тот выглядел как брошенная сломанная марионетка. Глядя на неестественно вывернутую щиколотку, Лю Цингэ был уверен, что тому ещё долго не бегать за нерадивыми учениками по библиотеке. Но он видел, как вздымается его грудная клетка, хоть и неровно.       Где-то за стеной послышались разъярённые крики. Кажется, чудовище встретилось с остальными его товарищами. Как минимум, по крику Ци Цинци «Что это ещё за ёбань?!» и «Язык, А-Ци!» от Сюан Цин Дана он смог сделать этот вывод, а потому его целью сейчас было поддерживать близнецов, пока Му Цинфан не может их осмотреть.       Шэнь Юань выглядел не так страшно, как он предполагал, впервые увидев ту ужасную картину. Дыры в животе у того не оказалось, но, невзирая на тревожное недоумение, он не мог не обрадоваться этому фактору. Однако, на этом радость и кончилась, стоило ему попытаться влить духовную энергию в Шэнь Юаня. Все его духовные вены были разорваны и раскурочены, Лю Цингэ вообще удивился, как он не повторил судьбу брата. Всё тело постоянно содрогалось, словно в ознобе, а глаза так и были полуприкрытыми. Шэнь Юаню необходимо было в срочном порядке восстановить хотя бы основные духовные каналы, а то такими темпами это довершит то, что не смогла сделать эта тварь.       Он аккуратно притянул Шэнь Юаня к себе под болезненные стоны последнего. Сердце Лю Цингэ колотилось как бешенное, застряв где-то в горле от страха. Он знал, что нужно делать, Му Цинфан позаботился о том, чтобы каждый из них точно знал, как действовать в случае разорванных духовных вен, после того, когда Шэнь Цинцю рассказал остальным о ситуации Юэ Цинъюаня с мечом.       Первое: Нужен плотный контакт кожа к коже в месте, где находится ядро пациента.       Лю Цингэ, обычно называвший Шэнь Юаня бесстыдником, когда тот ходил в одном нижнем халате по дому, сейчас же — развязывая полупрозрачную ткань нижнего халата, пропитанную кровью и холодным потом, — был несказанно рад, что он не перенял привычку брата надевать по семь слоёв одежды. Тонкая, бледная, почти фарфоровая кожа Шэнь Юаня была испещрена тонкими полосами шрамов. Шэнь Юань был ещё не на той стадии, когда его тело будет перестраиваться под бессмертный саван, отрицая всё лишнее и мешающее функционированию, но Лю Цингэ расскажет ему, как избавиться от меток Цю Цзянло на коже. Он не позволит этому мучителю оставить след на ком-то вроде Шэнь Юаня.       Второе: Положите руки на место ядра и среднего дяньтяня и медленно начните циркулировать свою Ци между двумя этими точками.              Лю Цингэ тяжело вздохнул, кладя руки на живот и грудь Шэнь Юаня. Лю Цингэ старался не думать о двух розовых жемчужинах, которые лежали по обе стороны от его ладони. Нельзя отвлекаться, будет ещё время, когда Шэнь Юань выздоровеет, чтобы предаваться бесстыдным мыслям и сгорать из-за этого от стыда.       Он медленно потянул свою Ци от правой руки к ядру Шэнь Юаня, вливаясь в вихрь водоворота его Ци. Более лёгкая и инертная духовная энергия Шэнь Юаня была сейчас в раздрае, болезненной бурей закручиваясь вокруг его духовной энергии. Лю Цингэ пришлось влить больше Ци, чтобы та нехотя начала успокаиваться и идти за его движениями. Перетекая по духовным венам Шэнь Юаня, она аккуратно залечивала основной канал передачи Ци из ядра в средний дяньтянь. Все духовные вены Шэнь Юаня, вероятно, отзывались болью, стоило ему попытаться сквозь них протолкнуть свою Ци, но выбора сейчас не было. Вопрос выживания, а не комфорта. Ци Шэнь Юаня нехотя отзывалась, но стоило Лю Цингэ хоть немного ослабить поток Ци, как та вновь уходила в искажение.       — Ну давай же, Шэнь Юань! —прозвучало слишком отчаянно, но он ничего не мог поделать, когда его собственная Ци чувствовала только разорванные духовные вены, иглы боли, что глухим стуком отдавались в его пальцах, по его рукам, когда хаотичная энергия его захлёстывала, когда Шэнь Юань на каждое его движение Ци болезненно хрипел. — Позволь помочь тебе. Не сдавайся, пожалуйста!       Словно услышав его голос, полуприкрытые глаза Шэнь Юаня сфокусировались на нём, и поток Ци словно перестал сопротивляться. Он медленно, лениво и криво, но пытался скорректировать своё движение. Это давало надежду, что они вдвоём справятся до прихода Му Цинфана.       — Молодец, вот так. Повторяй за мной, — подстёгиваемая словами Лю Цингэ Ци Шэнь Юаня постепенно начинала двигаться самостоятельно к среднему дяньтяню. Их общими усилиями им удалось достичь какого-никакого, но баланса в нём.       Шэнь Цинцю рядом с ним безмолвно подполз, кладя руки на живот своего брата, и тоже начал тонкими неровными струйками вливать Ци.       — Ты в порядке? — Лю Цингэ поднял на него взгляд, лишь на секунду отводя его от обнажённой груди Шэнь Юаня, боясь, что она перестанет вздыматься. Ответом ему послужил гневный взгляд в стиле «По мне видно, что я в порядке?!».       — Нормально. Шэнь Юань отдал мне большинство своего запаса Ци перед тем, как… — Шэнь Цинцю закашлялся и сплюнул густой комок крови прямо на циновку их уже теперь разрушенной хижины. — Не отвлекайся.       Лю Цингэ кивнул и вновь сосредоточился на Шэнь Юане и том лоскутном одеяле из его духовных вен.       Третье: От центра к краям.       — Заранее прошу прощения, — скорее себе, чем кому-то из братьев, буркнул Лю Цингэ, отодвинул правую руку от ядра и потянул ниже, сдвигая высокий край штанов ученика и опуская руку под пупком юноши, стараясь не думать. Он вновь начал двигать свою Ци, но уже от среднего дяньтяня в нижний. Под сдавленный стон Шэнь Юаня и хриплый звук возмущения Шэнь Цинцю, он медленно восстанавливал основные каналы между двумя дяньтянями, используя себя как основную артерию духовной энергии. Нижний дяньтянь был в куда более лучшем состоянии, чем средний. Шэнь Юань пережил сильное искажение Ци, плюс, неизвестно, что делало с ним это чудище.       Лю Цингэ попытался на пробу протянуть Ци от дяньтяня к ядру и… не нашёл пути. Как такое может быть? Как может не быть пути от ядра к одному из трёх больших дяньтяней? Лю Цингэ проверяет ещё раз. Нет. Только выжженные остатки Ци, сожжённые и взорванные духовные вены и… ничего. От среднего к нижнему он смог кое-как восстановить вены, но абсолютное отсутствие путей от ядра к нижнему дяньтяню делало его культивацию не то что сложной, а невозможной.       Он меняет руки местами, переставляя правую на ядро, а левую на лоб, в поисках верхнего дяньтяня. Тоже самое. Окольные пути духовных вен есть, но основной артерии от ядра к верхнему дяньтяню — нет.       — Шэнь Цинцю, — его голос был тихим, но очень серьёзным. Он дождался его поднятого взгляда. — Беги за Му Цинфаном. Мы одни не справимся. Эта тварь что-то сделала с духовными венами Шэнь Юаня.       Шэнь Цинцю лишь кивнул и в мгновение исчез перед ним, что ученик БайЧжаня даже не увидел его движений. Лю Цингэ был уверен, что чем бы ни был занят Му Цинфан, Шэнь Цинцю заставит того в мгновение ока оказаться возле его брата.       Не прошло и пары минут в бессмысленных попытках Лю Цингэ хоть как-то самостоятельно нащупать духовные вены двух оставшихся дяньтяней и протянуть их к ядру, как лекарь накрыл его руки и влил свою собственную Ци для сканирования Шэнь Юаня.       — Как обстановка? — обычно мягкий голос лекаря сейчас звучал как медицинская сталь. Он перешёл в режим «спасти любой ценой» и, видимо, находился в нём уже какое-то время до. Лю Цингэ мог только догадываться по звукам разрушения и рычанию монстра, что творится на улице.       — Я восстановил духовные вены от ядра к среднему дяньтяню, а также от среднего к нижнему и верхнему.       — А от ядра к верхнему и нижнему?       — Вен нет.       — … Вижу. Положи руку на его нижний дяньтянь, а на среднем оставь под моей рукой. Будешь мостом, — Лю Цингэ переместился ниже обеими руками и настороженно замер, будто это поможет ему почувствовать тонкую, почти невесомую Ци Му Цинфана в теле Шэнь Юаня.       — Что это за существо? Не похоже ни на демона, ни на бездумную тварь, — он не хотел отвлекать Му Цинфана от дел, но ему необходимо было знать обстановку на поле боя и с чем они столкнулись.       — Гибрид. Вот что бывает, когда скрестить демона-кожедела и Сянлю — коротко ответил лекарь, слегка нахмурившись. — Я не знаю, как девятиглавый змей и демон смогли создать гибрида, но это… тревожно. Влей больше Ци в нижний дяньтянь и попытайся потянуться своей Ци в сторону его ядра. Я попробую сделать тоже самое от ядра.       — Откуда вам известно о том, что она... оно... это существо гибрид? — Лю Цингэ сосредоточенно пытался сделать всё правильно, как и просил лекарь, но болезненные хрипы Шэнь Юаня разбивали его сердце на осколки, а контроль Ци сбивался со спокойного ритма. Его ядро реагировало на любой звук Шэнь Юаня, и пусть это было не новостью, но сейчас эта неприятная особенность мешала ему помочь Шэнь Юаню. Он пытался очистить мысли, но спасительной связи, что раньше давала ему опору в этом тайфуне мыслей и идей, больше не было.       — Когда Юэ-шисюн пронзил её мечом, она зашипела, обращаясь змеёй с сотней голов. Она извернулась и выскользнула с меча. Её кровь оставляла выжженные полосы на земле, а духовный меч, которым её пронзили, в одно мгновение проржавел и сломался. Стоило ей на секунду отползти от нас, как она сбросила кожу и обернулась другой девушкой, — Лю Цингэ не хотел себе представлять, как выглядит сброшенная человеческо-змеиная кожа. — Я никогда не видел и не читал ничего подобного, но откуда-то Шан-шисюн знал, что она именно гибрид. Вэй-шисюн и Ци-шицзе вместе с Юэ-шисюном заняты попытками обезглавить существо или, по крайней мере, задержать до прихода лордов.       — Разве Тан ЛинХуа не должен был быть на своей вершине? — только сейчас задумался Лю Цингэ. Один из мастеров зала, стороживших вход к близнецам, отправился за пиковым лордом уже давно. Как много времени нужно хорошему культиватору для поиска главы школы? Секунд сорок?       — Его нет на горе, — смущённо пробормотал Му Цинфан, словно забыл ему что-то напомнить. — Вчера вечером у границы с сектой ХуаньХуа отряд их заклинателей пересёк нашу границу и говорил что-то о побеге запечатанного демона. Тан-шифу с главой пика СинСи и отрядом мастеров отбыли на встречу ещё до восхода солнца. За главных остался Шу ЛинЮ, но тот бродит где-то в пещерах ЛинСи. Остальные пиковые лорды сейчас на своих вершинах, но весть дойдёт до них нескоро. Кто-то вмешался в печати радужных мостов, и теперь они отправляют учеников обратно, откуда они стартовали. Единственный путь попасть в нужную точку — спуститься почти до самого основания горы, где не действуют печати радужных мостов, и лететь напрямую. Поэтому мы к тебе так долго и летели.       — Твою мать! — пролетел мимо них Шэнь Цинцю, очень громко и ясно отражая мысли Лю Цингэ и Му Цинфана, которые осознавали, что до нахождения Бао ЛинЯна где-то у подножия одной из двенадцати гор или до нахождения Шу ЛинЮ где-то в лабиринте пещер ЛинСи, они вынуждены сдерживать тварь одни. Шэнь Цинцю приземлился недалеко от дыры, проделанной Лю Цингэ, отряхнулся, смахнул пыль с рваной и обожжённой ткани ханьфу и приблизился к ним. — Как он?       — Бывало и лучше, — только и произнёс Му Цинфан. Шэнь Цинцю нахмурился, но присел рядом с ними. — Лепить духовные вены из духовной Ци этого же человека всё равно, что строить замок из камня, выкопанного из-под фундамента этого замка — рано или поздно всё рухнет. Мне нужны более существенные материалы. Но при себе у меня лишь несколько трав и таблетки для Ци.       — Что нужно? — сразу же настроился на поиски Шэнь Цинцю.       — Что-то более существенное, напитанное духовной энергией и… нетронутое этой искажённой духовной энергией, — сказал, вытирая лоб рукавом, Му Цинфан. Лю Цингэ задумался, что, наверное, духовному культиватору в эпицентре искажённой энергии будет некомфортно. Он отправил часть своих небольших запасов Ци в руку лекаря и получил его удивлённый взгляд. — Спасибо, Лю-шиди.       — Подойдут ли… рога змее-дракона? — нерешительно спросил Лю Цингэ. — Когда мы с Шэнь Юанем и Шан Цинхуа были на последнем задании, мы сохранили часть трофеев. У меня остались рога.       — Это может подойти, если растереть их и смешать с отваром из корня тысячелистника… — Му Цинфан начал бормотать себе под нос, что-то продумывая, пока направлял руку Лю Цингэ переместиться в нужное ему положение возле верхнего дяньтяня. Теперь Лю Цингэ самостоятельно пытался поддерживать циркуляцию Ци в теле Шэнь Юаня, пока лекарь искал у себя в кармане всё необходимое. — Шэнь-шисюн, можно тебя попросить поставить чайник?       — Да. Настойка тысячелистника, добавить в него 2\3 корня имбиря и настаивать одну ароматическую палочку, растереть рога змее-дракона и передать тебе, — кивнул Шэнь Цинцю, словно Му Цинфан не бормотал это настолько тихо, что даже Лю Цингэ с его хорошим слухом не удавалось услышать больше одного-двух слов из его предложения. — Лю-шиди… Где я могу найти их?       — … посмотри в моём мешке на поясе. Нет, не тот, левый, — Лю Цингэ кивнул, дожидаясь, пока тяжело вздыхающий Шэнь Цинцю снимет с его пояса и бесцеремонно вывернет на пол мешок, быстро образовывая кучу хлама посреди комнаты. Мечи, копья, дао, точильные камни, разного сорта полироль по металлу, разного назначения талисманы и печати, кучи неудачных попыток Лю Цингэ завязать узел для таблички Шэнь Юаня, книги Шэнь Юаня, веера Шэнь Юаня, сладости Шэнь Юаня, запасной комплект одежды ЦинЦзин для Шэнь Юаня… а в центре всего этого лежала пара светящихся рогов.       — Хватит и одного, — сказал Му Цинфан, когда Шэнь протянул ему их для проверки. — Духовной энергии в нём более чем достаточно для полноценного прорыва одной или даже двух ступеней. Если нам повезёт, у него даже не останется следов.       Шэнь Цинцю кивнул лекарю и пошёл в сторону кухни, переступая через десятки разных вееров и оружия. Му Цинфан вновь положил одну ладонь поверх его и вторую поверх ядра, циркулируя Ци по духовным лабиринтам вен.       Лю Цингэ вновь посмотрел на лицо Шэнь Юаня. Снаружи он уже не был таким мертвецки бледным, каким он увидел его ещё пару минут назад. Его грудь вздымалась уже не поверхностно, а редкие хрипы не заставляли сердце останавливаться в страхе. Но он всё ещё был раненным мальчишкой, у которого вместо духовных вен одна большая рана. В любой другой ситуации он был бы уверен, что духовный путь для этого культиватора отныне закрыт, но видя, как старается Му Цинфан, словно по нитке, пытаясь залатать разорванный ковёр духовных вен обратно; видя, как только переживший искажение Ци Шэнь Цинцю, шатаясь и сплёвывая сгустки крови, стоит и толчёт в ступке рога; слыша за остатками стен злобное рычание и ощущая собственное стремление сделать что угодно, лишь бы Шэнь Юань восстановился, он не мог поверить, что Шэнь Юаню не быть духовным культиватором.       Шэнь Цинцю возле Лю Цингэ возникает неожиданно для него, погрузившегося в полумедитацию, циркулирующего свою энергию по кругу в теле Шэнь Юаня. Он приподнимает голову брата и осторожно вливает в него полученное варево. Лю Цингэ, будучи погружённым в его духовные вены, чувствует перемену почти сразу. Му Цинфан напротив него удовлетворенно кивает, говоря Шэнь Цинцю продолжать в том же духе.       — Теперь повторим всё то же, что до этого, — говорит лекарь, перемещая одну руку Лю Цингэ на ядро. — Ты — тянешь от нижнего дяньтяня к ядру. Я — от него же к тебе навстречу по выжженным венам. Как только Шэнь-шисюн закончит с отваром — он будет делать то же самое, но от верхнего дяньтяня к среднему. Наша цель не пытаться восстановить выжженные потоки Ци — это бесполезно. Мы поверх них создадим новые. Это будет тяжелее и дольше, но попытавшись восстановить что было, мы только потратим впустую всю энергию и Шэнь Юань не сможет ими нормально пользоваться.       — Почему? — тут же встревает с вопросом Шэнь Цинцю. Он аккуратно вытирает каплю пролитого отвара с щеки брата и пристально смотрит на лекаря, словно рассматривая перспективу отобрать того из-под их рук. — Чем предыдущие вены не подходили?       — Сгоревший дом проще снести и построить новый, чем искать целые опоры, — вместо Му Цинфана говорит Лю Цингэ. — Старое соединение дяньтяней с ядром настолько оторвано, что спасать в нём нечего, если мы будем пытаться восстановить то, что восстановлению не подлежит, мы навредим его ещё не уничтоженным духовным венам. Я хоть и не лекарь, но понимаю, что чем больше мы елозим по повреждённым участкам, тем толще и менее гибкими они становятся.       — Тут мне придётся согласиться с Лю-шисюном, Шэнь-шисюн, — Му Цинфан мягко положил руку на ядро Шэнь Юаня. — Этот монстр пытался поглотить его ядро. Она оборвала его связи с нижним и верхним дяньтянями, сильно повредила связь со средним. Если бы Лю-шисюн пришёл позже, то, подозреваю, и спасать, по сути, уже некого было бы. Если мы не будем создавать новые духовные вены, то и культиватором ему не быть. По факту, он повторяет то, что произошло с Юэ-шисюном.       — Но тот отличный культиватор…       — Физического пути, чьи духовные вены прочные, как сталь, но любой прорыв или развитие в его культивации — это их слом и перекройка заново. Это как ломать себе руку каждый раз, стоит ей только срастись, — прервал попытку противиться Шэня Му Цинфан. — Даже несмотря на то, что у Юэ-шисюна большой запас Ци, он — пример того, что будет, если мы оставим всё как есть. На самом деле, ему невероятно повезло, что он смог заключить часть своей души в духовном оружии и тем самым зациклить свой духовный поток. Но Юэ-шисюн не может ни культивировать, ни даже медитировать без своего оружия. А попытка его вытащить из ножен будет напрямую его убивать. Ты этого желаешь для брата?       Шэнь Цинцю нечего было ответить. У братьев сейчас не было даже духовного оружия, что, кстати, заставило Лю Цингэ задуматься, как вообще Шэнь Цинцю давал отпор чудовищу перед тем, как его отшвырнуло сюда. Неужели он пытался дать отпор голыми руками? Зная слепую ярость и находчивость змеи ЦинЦзин, он бы не удивился.       Шэнь Цинцю угрюмо буркнул «Нет», и Лю Цингэ с лекарем посчитали это знаком, что можно начинать. Вытягивать духовную силу через чужое тело к ядру, продолжая сосредоточенно вести свою Ци по чужим венам, всё равно что на ощупь пытаться протиснуть слишком толстую нить в игольное ушко. Лю Цингэ постоянно держал себя в узде, но ему всё ещё казалось, что он слишком громоздкий и грубый для тонких, извилистых духовных вен Шэнь Юаня. Его грубая сила всегда прокладывала прямые линии духовных вен, короткие, прямые отрезки от точки А к точке Б, чтобы максимально быстро и эффективно прийти, но от этого его духовные вены толще, грубее и не так пластичны. Даже сейчас, точно чувствуя израненные духовные вены Шэнь Юаня, он видит, как они подстраиваются под его поток, направляют плавными линиями туда, куда надо, готовые подстроиться, но не сломиться под его давлением.       И Лю Цингэ идёт по следам этих вен. По некогда бурлящими ярким потоком духовным венам, что сейчас скорее напоминали выжженное поле боя с демоническим королём, чем юного культиватора на самом начале пути.       Его Ци сталкивается с более мягкой Ци Му Цинфана, и он понимает, что они достигли только первого этапа пути, а он уже выжат. Эти духовные манипуляции никогда не были его сильной стороной, а тут он ещё предварительно сжёг огромный её запас только чтобы сюда попасть. Руки тряслись и гудели, а мышцы были деревянными. Постепенно он начинал чувствовать, как капилляры духовных вен забиваются этой чёртовой искажённой Ци. Хоть барьер и был разбит, но она не стремилась развеяться под давлением духовной силы пика ЦюнДин, видимо, впитавшись в землю и стены.       Он точно увидел, когда Шэнь Цинцю и Му Цинфан завершили свою часть. Шэнь Юань резко вдохнул воздух полной грудью, начал кашлять и скрутился, словно его ударили в живот. Лю Цингэ увидел, как одновременно свалился груз с плеч и Шэнь Цинцю, и Му Цинфана.       — Ч-что… Где А-Цзю? — он хрипел сорванным голосом, медленно проговаривая звуки, словно пытаясь собраться обратно по частям. Глаза были зажмурены, голова спрятана между плеч, упираясь в колени. Он весь трясся то ли от боли, то ли от холода. Но он был жив. Он был в сознании. Он всё ещё был их Шэнь Юанем.       — Я тут, Диди, — Шэнь Цинцю мягко приложил руку к голове брата, отчего тот словно кот прильнул к нему. Лю Цингэ немного завидовал ему, так как его смелости и бесстыдства не хватило бы так прикасаться к Шэнь Юаню при его брате, если он ещё хотел той рукой держать меч. — Ты в безопасности.       — И… как ты себя чувствуешь? — вежливо начал Му Цинфан.       Шэнь Юань приподнял голову, только сейчас, видимо, заметив свой распахнутый халат и низко висящие штаны, что едва вписывались в рамки приличия, а также кто вокруг него. Его тело мгновенно напряглось, а Лю Цингэ тут же вспыхнул смущением, как это могло показаться со стороны. Му Цинфан и Шэнь Цинцю так же заметно стушевались, видимо, подумав о том же. Это была экстренная ситуация, все вокруг это понимали, но попытаться объяснить это полуголому только пришедшему в сознание юноше…       — Пф-ф-ф! — послышалось со стороны Шэнь Юаня фырканье. На удивление всех троих он отреагировал только большим фырканьем и вновь схватился за живот, охая от остаточной боли в теле. — Оя, видели бы вы свои лица! Бесстыдник тут я, зато облапать бессознательного шисюна собрались чуть ли не всей толпой. Ещё скажите, что сейчас из-за угла выйдет Вэй Цинвэй или Юэ Ци помочь.       — Нет, — немного виновато произнёс Лю Цингэ. — Они на улице, сражаются с чудищем       Повисла долгая пауза, из-за которой хихиканье Шэнь Юаня стало только нервным. Шэнь Цинцю помог тому подняться, и Му Цинфан начал его обследовать. Шэнь Цинцю с ворчанием старшего брата бесцельно пытался то ли завязать халат Шэнь Юаня, то ли до конца его снять. Лю Цингэ посчитал это лучшим временем, когда его польза тут исчерпала себя. Лекарь инструктировал Шэнь Юаня, что ему необходимо будет погрузиться в долгую лечебную медитацию после таких травм, когда Лю Цингэ поднялся, стараясь не мешать им. Он уже хотел выйти в дыру, проделанную Шэнь Цинцю, когда понял, что его подол за что-то зацепился. Зацепился за тонкие пальцы Шэнь Юаня, что не отпускали его.       — Побудь рядом, — слабая улыбка, пока руки лекаря на его спине с такой интенсивностью пытались залатать дыры в духовных венах, что аж вспыхивали золотыми искрами под кожей. Теперь уже голый по пояс он ссутулился, не в силах как обычно держать спину ровно. Он казался более хрупким и неустойчивым, хотя Лю Цингэ точно знал, что Шэнь Юань мог наравне с ним сражаться и почти не уступал ему в силе. Но сейчас казалось, что слишком сильный ветер просто сдует его, словно осенний лист с дерева.       — … Хорошо, — Лю Цингэ сел по правую руку от Шэнь Юаня под испепеляющим взглядом его брата с левой стороны и отвёл взгляд вниз. Смотреть на свои скрещённые ноги было интереснее, чем краснеть от вида Шэнь Юаня, полуголого, желающего его компании, что сейчас казался более хрупким и зависимым от окружения…       Нет, смотреть на ноги не помогает.       — Извини, — Лю Цингэ удивлённо перевёл взгляд со своих коленей на Шэнь Юаня и увидел полное сожалений лицо и отведённый взгляд. Это было даже хуже, чем если бы он сверлил его взглядом, как Шэнь Цинцю. Шэнь Юань не должен был чувствовать сожаление рядом с Лю Цингэ. И самое ужасное, что он не понимал причину. Но Шэнь Юань и тут пришёл ему на помощь. — Я опять оказался в беде по невнимательности, а тебе вновь пришлось меня спасать…       — Шэнь Юань…       — … И из-за меня ты пропускаешь интересный для тебя бой, в конце концов, не каждый день удаётся сразиться с гибридом, и я тебе невероятно благодарен, не подумай! Просто, это довольно… я не хотел бы, чтобы ты был обязан делать что-то, что не хочешь…       — Шэнь Юань.       — … и я знаю, что в реальном бою я ни на что не годен, просто я испугался и замер, не зная как быть… а она была ещё и не одна. Мозг даже не знал, как дышать, не то, что план придумывать…       — Шэнь ЦинЮй, — Лю Цингэ использовал это имя. Он знал, что, формально, обязан был использовать его всегда, — как и все его товарищи по секте — но оно казалось ему инородным и непривычным, что даже Шэнь Юань умолк в своём потоке самобичевания и откровенной глупой надуманности. Это Шэнь Юань то ни на что не годный бою?! — Ты не бесполезен.       — Но я…       — Ты вместе со мной убил змее-дракона, когда он напал на нас троих на границе. Это наша общая победа. Я с Шан Цинхуа... мы бы не справились, а кто-то один и подавно. Только ты знал, как правильно его прикончить, и ты командовал, что делать, — протестовал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю по другую сторону от брата не знал, какие эмоции испытывать, разрываясь между запоздалым ужасом за брата и согласием с Лю Цингэ. — Там за стеной Вэй Цинвэй, Ци Цинци, Шан Цинхуа, Сэн ЦинДаи и Сюан ЦинДан сражаются с гибридом только благодаря тому, что ты нас эти полгода учил охотиться на подобных монстров.       — Это всего лишь совпадение… — промямлил Шэнь Юань уже не так уверенно. Он напоминал сдувшуюся версию самого себя: меньше, тише, неувереннее. От прошлой почти опасной самоуверенности, когда они были на задании с Кумо или когда они спорили с Шан Цинхуа ничего не осталось, только тощая разбитая оболочка со шрамами на коже и вылезшей из-под ухмылок и игривости горой неуверенности.       — Эй, кто взял на себя ответственность за библиотеку и привёл её к состоянию, что в ней действительно можно найти то, что искал? — Шэнь Цинцю, видимо, выбрал тактику поддержать Лю Цингэ в попытке поднять настроение своего брата со дна моря, где она сейчас обитала. — Му-шиди не даст соврать, что в ней теперь даже приятно находиться. И… почти безопасно.       Последнее было лишним, по мнению главного ученика БайЧжаня, но это вызвало фырканье у Шэнь Юаня и неровную, но искреннюю улыбку. Плечи его брата от неё чуть расслабились, и сам Лю Цингэ почувствовал, как его тело так же переходит из боевого состояния в более расслабленное.       — А кто посчитал, что ученикам не хватает начитанности, и организовал книжные клубы для всех желающих? У меня уже больше десяти раз только за этот месяц спрашивали, можно ли присоединиться к нашему читательскому клубу, — мягкий голос лекаря раздался из-за спины Шэнь Юаня и тот ссутулился ещё сильнее, словно пристыженный этим напоминанием.       — У нас просто небольшой клуб плохой романтики, — Шэнь Юань спрятал своё смущение в руках, видимо, вспоминая, как в прошлый раз они с братом спорили час над постельной сценой двух главных героев и кто из них был хуже. Хуже было Лю Цингэ, не знавшему, куда себя деть от той похабщины и ненужных деталей, о которых в свои шестнадцать он не хотел знать о человеческом теле. Му Цинфан только хмыкнул за его спиной, довольствуясь смущением шисюна.       — И кто заставил Шан Цинхуа наконец-то заняться своим самосовершенствованием? — Шэнь Цинцю подтолкнул брата в плечо, заставляя его посмотреть на него. — Эта бесполезная крыса в кои-то веки стал выглядеть и драться почти как нормальный старший ученик, а не пытаться проткнуть сам себя мечом или упасть в обморок. Я уже молчу о всех тех битвах, которые происходили вне секты… что наталкивает меня на мысль, что больно у вас много змей в заданиях.       — Год змеи же, — буркнул Шэнь Юань, словно бы это всё объясняло.       — Тогда предпочту в год кролика отказаться от любых заданий вне пика, — в ответ проворчал его брат, на что они оба фыркнули от только им понятной шутки.       — Ты написал книги, которые реально несут полезную информацию, а не пятьдесят рецептов чая из женьшеня, которые нравились пиковому лорду КуСин четыреста лет назад. Я впервые смог насладиться чтением, а не пытать себя иероглифами, — вспомнил Лю Цингэ под пренебрежительное хмыканье Шэнь Цинцю. Взгляд Шэнь Юаня вновь упал на него, зрачки расширились, и Шэнь Юань хотел ему что-то сказать, но внезапный выкрик прервал их уютную тишину.       — Лю-шиди, осторожнее! — послышался голос Юэ Цинюаня, и в их хрупком убежище образовалась ещё одна дыра. В пыли штукатурки угадывался знакомый силуэт монстра, и Лю Цингэ вскочил, быстро закрывая Шэнь Юаня и Му Цинфана собой.       — О, а вот и мои любимцы! — монстр, который некогда имел силуэт женщины, пусть и с ужасными клыками, теперь окончательно обратился во что-то вытянутое, зубастое и лиловое. Лю Цингэ уловил её движение, когда она попыталась напасть на ближайшего к ней близнеца — Шэнь Юаня. Лю Цингэ едва успел выставить перед собой меч, когда когти твари почти сомкнулись на шее. — Прочь с дороги, бесполезный мусор!       Она попыталась столкнуть его с пути, но Лю Цингэ удалось устоять, привалившись на одно колено к земле. Он уже ожидал второго удара от твари, который у него сил отразить уже не будет, как в одно мгновение тварь отлетает в проделанную собой же дыру. Опустив глаза вниз, Лю Цингэ увидел, как возле его бока вытянута рука Шэнь Юаня. Му Цинфан сзади не сдерживался в выражениях, явно подхваченных от Шэнь Цинцю, чехвостя юношу, на которого он потратил столько сил и времени.       — Она почти невосприимчива к атакам не по духовным венам. В идеале, нужно бить по акупунктурным точкам, дабы заблокировать ей поток духовной силы и ударить ею же, но на нас четверых только у одного сколько-то сил, — Шэнь Юань посмотрел на лекаря, и Лю Цингэ тоже призадумался. Отправить Му Цинфана один на один в бой с этим было сродни отправлению ребёнка в лес в надежде, что духи леса будут милостивы. Но…       — Му Цинфан, — он привлёк внимание врача, который с ворчанием пытался вновь влить немного духовной энергии в Шэнь Юаня, очевидно не осознавая, что тому в этом уже нет нужды. Шэнь Юань выглядел как ходячий труп, но уже мог двигаться и использовать свою Ци как раньше. — Нам нужна твоя помощь.       — Какая неожиданность, Лю-шисюн считает, что от меня есть польза в бою. Я слушаю, — саркастический смех Му Цинфана был хоть и немного обиден, но понятен, учитывая, что сам Цингэ часто открыто говорил своему другу, что ему проще того защищать, когда он не пытается самоубиться об их врага.       — Это существо нападает — я отвлекаю. Ты — останавливаешь иглами поток Ци, — максимально кратко объясняет свою мысль Лю Цингэ. На БайЧжане у него не было проблем с подобным объяснением, однако, видя по-совиному круглые глаза и недоумённо наклонённую голову, он понимает, что, видимо, придётся чётче разъяснять цель. Но, благо, Шэнь Юань его перебил.       — Думаю, Лю-шиди хочет сказать, что так как ты единственный из действующих старших учеников на пике, кто хорошо умеет обращаться с Ци и чей запас ещё полон, то тебе предстоит нанести основной удар по монстру. А Лю-шиди будет прикрывать и брать удар на себя, — Цингэ был благодарен Шэнь Юаню за ту искру понимания в глазах Му Цинфана, которую ему пришлось бы долго искать.       Следующее появление гибридной твари произошло уже с криками Ци Цинци на хвосте. Новых дыр в доме не появилось, и слава Богам, а то Лю Цингэ сомневался, что здание выдержало бы столько. Лиловый силуэт показался на крыльце, и Лю Цингэ, не медля ни секунды, устремился прямо к нему, и эффект неожиданности возымел свой успех. Он проткнул твари шею, и та на секунду замерла. Её силуэт искажался, менялся, Лю Цингэ готов был поклясться, что в промежутках между быстрым морганием от дождя он увидел у твари девять голов вместо одной.       Она сделала глубокий вдох носом, и тело Лю Цингэ почувствовало такую слабость и усталость, какой ещё никогда не испытывало. Даже в первые дни на пике БайЧжань, когда болели даже волосы от напряжения, а встать не представлялось возможным, он всё равно чувствовал себя лучше, чем сейчас. Ему едва удалось отойти подальше, вытаскивая Ченлуань из туловища жертвы. Ци Цинци отделила её голову от тела, пока она была увлечена им, но тело не упало. Обезглавленное существо стояло так, словно голова ему никогда и не была нужна.       — Ну вот, теперь опять менять образ, — голос был искажённый, будто доносился одновременно отовсюду. Лю Цингэ посмотрел на отделённую голову только для того, чтобы увидеть, как та тает, обращаясь в чернильную кляксу, шипящую на земле. — А мне так нравилась эта девушка.       Когда Лю Цингэ опять обратил свой взор на туловище, то перед ним стоял уже знакомый мужчина, которого он мельком видел в секте. Ци Цинци вновь попыталась атаковать, пока она… он?.. пока чудище обращено к нему, но тому было достаточно выставить руку, чтобы её меч коснулся его кожи и замер. А затем его шимей падает на землю, словно мешок риса.       — Лю-шиди! — вновь он услышал предостерегающий крик Юэ Цинъюаня, а стоило Лю Цингэ пригнуться, как в тело монстра вонзился меч, искрящийся светом Ци, словно солнце. На него было больно смотреть, но ещё больнее стоять рядом. Колени Лю Цингэ подкашивались, но именно в тот момент он услышал сзади свист. Тело, почти полностью поглощённое светом меча, дёрнулось от удара даже сильнее, чем когда в неё влетел меч. Свет его на секунду моргнул, после чего послышался болезненный хрип со стороны их главного ученика секты. Меч тут же выскользнул из тела, теряясь где-то за спиной Лю Цингэ и открывая вид на сквозную дыру в животе чудовища. В отличие от прошлого раза, когда Лю Цингэ пронзил существо, в этот оно кровоточило, растекаясь кровавым озером кислотной крови, от которой вспыхивали остатки жухлой травы.       Однако, при всей мощи удара Юэ Цинъюаня, при торчащих болезненными штырями иглах Му Цинфана, кровоточа и воя инфернальным голосом, тварь была преступно жива. Подходить к ней Му Цинфану всё ещё было опасно, а Лю Цингэ как никогда жалел, что гвозди Три Осени Вэй Цинвэя сейчас торчат в теле какого-то мужчины.       — Я вас всех уничтожу! Выпью каждого на этой горе! Чтобы знали, как нападать на невинную деву! — орала тварь, вновь меняя внешность на юную девушку, на которой не было ни царапины. Лю Цингэ сам едва шевелился, когда чудище устремилось к нему. Ему удалось увернуться от удара лишь наполовину, когда тварь вознамерилась проделать с ним то же, что и с Шэнь Юанем, стремясь вонзить свои когти ему в живот, но лишь оставила глубокую рану в левом боку.       То было странно. На Шэнь Юане не было и царапины внешне, а его стремительно краснеющие остатки ханьфу вполне живописно утверждали, что она очень даже физически его задела. Неужели им всё же удалось её измотать? Что ж, не очень утешительно для восьми главных учеников секты против одного единственного гибрида.       Лю Цингэ готовился вновь попытаться отразить удар существа, когда его инстинкты завопили об опасности. Он быстро отпрыгнул от того места, где стоял, подхватывая бессознательную Ци Цинци, и отскочил обратно к дому, спиной вновь стоя к близнецам. Земля под их полем боя треснула, обращаясь в мелкие камни с грязью, и взлетела вверх. Невероятный поток духовной энергии был словно глоток свежего воздуха, до сего момента он и не замечал, как его духовные вены нуждались в этом, словно зачахший цветок в дожде. Беглый взгляд на Шэней — и они оба так же выглядели заметно лучше, чем было всего пару минут назад. Даже Му Цинфан облегчённо вздохнул.       — Нашёл! — радостный возглас пикового лорда ЦинЦзин едва не выбил из тела Лю Цингэ весь дух. Резко стало так тяжело стоять, будто его наконец-то отпустил адреналин схватки. Ци Цинци на спине казалась непосильным грузом, и он бы свалился, если бы Шэнь Юань сбоку не поддержал его качающееся тело.       — Шицзунь! — возглас Шэнь Цинцю пронзил замершую в тиши округу, не понимавшую, что сейчас вообще произошло. Шу ЛинЮ обернулся на двух своих лучших учеников и слегка нахмурил взгляд. Лю Цингэ точно уловил момент, когда Шэнь Цинцю пожалел, что вообще привлёк к себе внимание и попытался выровнять складки на одежде и отряхнуть пыль, хотя в отличии от Лю Цингэ или его брата он выглядел словно вообще в бою не был. Он вежливо выставил руки перед собой и низко поклонился своему учителю. — Этот ученик приветствует мастера.       — Боюсь, рано распинаться в приветствиях, — легкомысленно отмахнулся от Шэнь Цинцю лорд пика, поворачиваясь к месту, где шипел и извивался монстр. Он спокойно выставил перед лицом веер, пытаясь показаться расслабленным, но Лю Цингэ уже десятки раз видел эту стойку, когда они с Бао ЛинЯном начинали драку, и потому не упустил из виду, как его рука невзначай легла на меч. — Каковы потери?       — Главная ученица СянШу без сознания, главный ученик БайЧжаня истощён духовно, про другие жертвы неизвестно, но где-то недалеко должны быть остальные главные ученики секты. Эти ученики мастера тоже не в лучшем состоянии, плюс, так же не имеют при себе мечей или иного эффективного оружия. Этот монстр, как я понял, является гибридом демона и какого-то божественного зверя. Он питается духовной силой, и именно оно виновато в смерти двух мастеров зала ЦинЦзин. Умеет менять внешность, а вместе с ней, видимо, избавляется от ран, нанесённых ранее. Духовные атаки почти бесполезны. Нам удалось запечатать левую сторону монстра и ослабить её, но… она всё ещё жива, — Шэнь Юань взял инициативу отчитаться о состоянии боя на себя, быстро переходя из усталого, но мягкого Шэнь Юаня, которым он был в последнее время, на Шэнь Юаня, которым он обычно был в библиотеке. — О, и в комнате лежит культиватор, в которого вонзилось… что-то, я не присматривался, но его поток Ци, словно был… запечатан?       — Гвозди на три осени, — подсказал Лю Цингэ, и Шэнь Юань удивлённо уставился на него, видимо, впервые услышав о них. — Вэй Цинвэю дала их его шицзунь, и мы благодаря ним пробили изменённый тем культиватором купол. Это существо было в сговоре с ним, видимо, используя его как прикрытие или что-то такое.       — … Понятно, — задумчиво произнёс Шу ЛинЮ. Он обернулся к шевелящейся дымящейся куче змееподобного монстра в рваных и обгоревших одеждах. Его взгляд был полон детского любопытства и желания разобрать, дабы понять, как оно работает. Так Бао ЛинЯн смотрел на сложного противника, так глава пика СинСи смотрит на потенциального информатора, так… шифу Му Цинфана смотрел на особенно тяжёлого пациента: со смесью недоумения, детского восторга и желания вскрыть и посмотреть, как ты ещё дышишь. У Лю Цингэ пробежали мурашки по спине. — Это объясняет, как она выжила в таком потоке духовной энергии. Интересный гибрид, уникально приспособившийся к смертельным для него условиям. Хорошо сработано с духовными венами, но в следующий раз не пытайтесь накормить чудовище собой, хорошо?       Шэнь Юань виновато почесал затылок и что-то пробормотал себе под нос, отдалённо согласное. Шу ЛинЮ взмахнул веером, когда тварь попыталась на него напасть, и та вновь повалилась на землю. Иглы Му Цинфана впились сильнее в её тело, пригвождая её к земле. Существо завыло от боли и попыталось самостоятельно их вытащить, но одна рука не двигалась, а вторую отрезал Шу ЛинЮ одним плавным движением меча. Сезон дождей, казалось, не мешал ему выглядеть изящно, а стихия воды явно была ему родной. Он двигался медленно и размеренно, словно неспешный ручей, только просыпавшийся от зимней спячки, вспоминающий своё русло. Но оттого его движения не были менее смертоносными. Тварь сменяла лицо за лицом, пытаясь оттянуть неизбежную гибель, с каждым быстрым превращением теряя человеческие черты, пока пиковый лорд лениво приближался шаг за шагом. В конечном итоге, когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, перед пиковым лордом ЦинЦзин извивалась угреподобная тварь с девятью головами, что в унисон выли от ужаса и боли. Шу ЛинЮ коснулся самой нижней из голов монстра острием меча и та через секунду взорвалась золотыми искрами, а вслед за ней и во всём её теле произошли мелкие взрывы, ломающие форму существа.       Когда всё заканчивается, перед пиковым лордом ЦинЦзин лежит бездыханное тело монстра,: изломанное, окровавленное и наполовину выпотрошенное. Кровавая лужа растекалась под телом и размывалась ливнем, утекая куда-то ниже, оставляя за собой выжженный след. Лю Цингэ не помнил, как он оказался на коленях перед встревоженным Му Цинфаном, а Шэнь Юань держал его поперёк туловища, приваленным к себе, но ни сил, ни желания менять положение не было. Кто-то расцепил его окаменевшие руку с конечностей Ци Цинци, кладя её рядом. Шэнь Цинцю аккуратно свернул и положил ей под голову свой верхний халат, что показалось Лю Цингэ нетипично открытым для него. Юэ Цинъюань будет рад. Кстати о нём. Стоило только подумать, как встревоженный голос главного ученика ЦюнДин прорезался сквозь ворчание Му Цинфана об адептах, что себя не берегут, и что такими темпами он отберёт у них всех мечи. Сквозь проливной ливень послышались быстрые шаги и высокий силуэт показался в одной из многочисленных дыр в стене.       — А-Цзю, А-Юань! Вы в порядке?! — ворвался в их пространство Юэ Цинъюань, всё такой же мокрый, как и они, и всё такой же встревоженный. Если бы Шэнь Юань не держал его, то Лю Цингэ бы точно рухнул на месте от вида будущего главы школы.       — Порядок... А с тобой что не так?! — если Му Цинфан вежливо промолчал, а у Шэнь Юаня, видимо как и у него, не нашлось слов, то Шэнь Цинцю своё возмущение и недоумение скрывать не умел и не хотел учиться. На удивлённый взгляд Юэ Цинъюаня он вспыхнул негодованием. — Ты седой!       — Чт... Оу, — казалось, только сейчас Юэ Цинъюань заметил свою седую чёлку и половину прядей с правой стороны. Он выглядел всё так же молодо, а волосы белели единственным клеймом. Он выглядел немного неловко и виновато под суровым взглядом Шэнь Цинцю.       — Ты использовал Сюаньсу, так? — молчание на вопрос Шэнь Цинцю и отведённый взгляд были самым красноречивым ответом из возможных. — А-Ци, какого хрена?! ТЫ мне говорил, что он напрямую тратит твои жизненные силы! Это не просто безответственно, но и опасно! Ты хоть представляешь, какие были бы проблемы у секты, если бы её главный ученик умер по собственной глупости!..       — Но без этого мы бы не смогли пробить купол, а вы были в опасности, — это он уже говорил без даже намёка на сожаление или вину и... Лю Цингэ мог его понять и всецело был на его стороне, хоть и не поощрял его рвение помереть раньше вознесения. Му Цинфан над ним только тяжело вздохнул, сосредотачивая своё внимание на не более чем одном адепте за раз.       К моменту, когда лекарь отошёл от него, Ци Цинци успела проснуться и повозмущаться, что проспала всё самое интересное, стоило кому-то рассказать, чем всё кончилось.       — Ну и много же ты перспективных детишек попортил, — Шу ЛинЮ осмотрел тело мужчины и довольный пару раз даже успел его пнуть. Все присутствующие главные ученики предпочли сделать вид, что не заметили ребяческого поведения мужчины.       Вэй Цинвэй прихрамывая приполз к Му Цинфану, облокотился на его спину и со словами «Ну, это было хотя бы весело!» вырубился. Сюан ЦинДан тащил под боком Сэн ЦинДаи, его духовный зверь стоял поодаль, зализывая крупную рану на лапе. Главный ученик пика шпионов так же был без сил, как и Лю Цингэ ранее, но, в отличие от него, не обладал такой физической силой, а оттого, стоило Сюан ЦинДану его отпустить, тот, словно безвольная кукла, свалился у ног лекаря. Шан Цинхуа предпочёл остаться снаружи, лишь тяжело привалившись к колонне и бормоча что-то про богов и машины. Любая его попытка выжать мокрые подолы одежд от дождя была обречена на провал. Все были живы, — хоть и были похожи на выползших из реки утопленников, — и относительно целы, даже Юэ Цинъюань, щеголяющий почти всей седой правой стороной, выглядел бодрым и полным сил слушать причитания Шэнь Цинцю весь день. Лю Цингэ не мог не чувствовать к ним огромную благодарность. Если бы не они, то Лю Цингэ вряд ли смог попасть за купол вовремя. И пусть вид Шэнь Юаня с чужой рукой в животе навсегда останется преследовать его в кошмарах, но он успел. Он защитил.       Энергия Шэнь Цинцю отчитывать Юэ Цинъюаня закончилась как раз вовремя, как ворвался Бао ЛинЯн, до которого, видимо, дошла информация о пропущенном бое. Лю Цингэ был бы и рад сбежать до того, как его мастер начал кричать на Шу ЛинЮ, что он делал, примерно, всегда, но Шэнь Юань ждал, пока их с братом отпустит их Шицзунь, а все остальные главные ученики ждали их двоих, пусть и делали вид, что заняты чем-то другим.       Шу ЛинЮ вкратце изложил опоздавшему шиди произошедшее, и Лю Цингэ не мог оторвать взгляд от того, как менялись эмоции на лице учителя. Гнев, перерастал в удивление, потом в любопытство, потом в негодование, завершая круг снова гневом. Но, на удивление, найти новые способы обвинить близнецов он не смог, когда ему в руки швырнули обездвиженного мужчинку — У Янцзы, — с неопровержимыми доказательствами и свидетелями в виде почти всех главных учеников. Лю Цингэ знал, что потом, на внеочередном экстренном собрании пиковых лордов, он успеет придумать безумную теорию, как близнецы могли быть виноваты, но сейчас он осматривал их с чем-то близким к... уважению? Нет, Лю Цингэ необходимо пойти поспать, его шифу никогда не уважал кого-то, кто был слабее его.       Стоило дождю стихнуть, как Шэней наконец-то отпустили, и Лю Цингэ так же встал пойти с ними, пока ему не придумали новое задание. В конце концов, чему-то Шэнь Цинцю его успел научить — искусству свалить до того, как тебе дали работу. Множество раз на пике ЦинЦзин — казалось, почти жизнь назад Шэнь Цинцю словно бы чутко чувствовал, что их мастер идёт к ним, и уходил за минуту до его прихода.       Шэнь Юань шёл чуть быстрее, чем обычно, а на вопросительный взгляд Лю Цингэ он только хитро улыбнулся и кивнул в сторону отстающих Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюаня.       — Им нужно поговорить, а Эр-гэ и Да-гэ ни за что не упустят меня из виду сейчас, ах! — театрально вдохнул и приложил руку к лицу в драматичном жесте Шэнь Юань, потерявший где-то свой веер и вынужденный не так эффектно теперь жестикулировать. Лю Цингэ хотел дать ему тот, что он успел сохранить, но вспомнил, что Шэнь Цинцю вывернул всю его сумку на пол в полуразваливающемся доме. А оставшийся рог змее-дракона вряд ли пригодится для подобных жестов. Да и он не был уверен, что пока хочет сделать для Шэнь Юаня из него. Кстати, об этом...       — А разве Му Цинфан не сказал, что тебе придётся долго медитировать для восстановления духовных вен? — Шэнь Юань на его слова немного стушевался и сбился с шага, пока Лю Цингэ раздумывал, стоит ли вернуться за содержимым или оно подождёт до следующего дня. Пока желание подольше побыть рядом с живым и говорящим Шэнь Юанем выигрывало. Оно всегда выигрывало.       — Да... но это придётся почти месяц торчать в пещерах ЛинСи, а я пока не уверен, куда именно хочу дальше развиваться, — почесал затылок он, словно речь шла не о его здоровье и пути культивации, а сорте чая, который он хочет сегодня. — Моё духовное мастерство хоть и сильное, но неустойчивое, а о мастерстве владением мечом или веером и вовсе говорить не приходится. Меч меня не слушается в последнее время, а недавние события.... мне ещё придётся их переосмыслить, когда я буду двигать книжки в библиотеке, пока не свалюсь без сил спать где-то в подсобке.       — А что не так с твоим мечом? — Лю Цингэ не раз видел, что Шэнь Юань не горит желанием использовать меч вместо веера, но он не видел, чтобы у Шэнь Юаня были сильные проблемы со стойками или что меч не подходил ему по тактике боя. Лю Цингэ вообще сомневался, что у Шэнь Юаня есть тактика боя. Он будто бы подстраивался под имеющиеся условия боя и использовал их под себя.       — Да чёрт его знает, он в последнее время вообще не держит Ци, вредничает и ведёт себя капризно. Даже с Чэнлуанем было проще, хоть меч и не горел желанием со мной сотрудничать, был великоват для меня и тяжёл, но он хотя бы откровенно не саботировал мои тренировки, — и.. ладно, Лю Цингэ не мог отрицать, что его распирало от смущения и гордости, что его меч так нахваливали. Мысленно он сделал себе пометку, чтобы купить дорогую полироль в награду за хорошее поведение.       — Можем... попробовать на следующей тренировке посмотреть, что с ним, если ты не против, — предложил Лю Цингэ. Он не знал, когда она вновь произойдёт, но очень не хотел сейчас отходить от Шэнь Юаня.       — О, хорошая идея. Ты мне как раз должен тренировку с Шан Цинхуа и мной! Как раз, пока Шан будет отходить от обморока, можно будет посмотреть! — жизнерадостность Шэнь Юаня почти пугала его пренебрежением по отношению к его другу и шиди, если бы Лю Цингэ не знал того как самого пугливого ученика всех двенадцати вершин.       За разговором о предстоящей тренировке Лю Цингэ не заметил, как они вышли к главной дороге ЦинЦзин, сосны сменились бамбуком, а Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань исчезли где-то в зелёных стволах, словно приведения. Низина между гор была наполнена духовной энергией не так сильно, и поэтому воздух казался для культиваторов чуть более разряженным. Лю Цингэ того почти не чувствовал, привыкший постоянно отлучаться из секты по заданиям, но Шэнь Юань, который только вернулся, считай, с того света, дышал тяжелее обычного, а потому Лю Цингэ сбавил шаг. Шэнь Юань осмотрелся по сторонам, замечая, что беспокоиться, что их нагонит брат, уже нет нужды, и благодарно притормозил.       — Странно всё же, где они нашли одежду? Почему БайЧжань? Кто помог им скрываться? — спросил Лю Цингэ, даже зная, что Шэнь Юань скорее раньше, чем позже будет рассказывать об этом в библиотеке, когда они вновь дружно соберутся, но пазл не до конца складывался, и это не давало ему покоя.       — Я подозреваю, что ответ на второй вопрос довольно прост. Помнишь наше первое задание? Кумо, — Шэнь Юань видел его слегка недоумённое лицо и предпочёл уточнить, что именно он считает первым заданием. Пусть Лю Цингэ и мог теперь без труда и только по одному взгляду отличить Шэнь Юаня и Шэнь Цинцю, но отличить одного от другого в прошлом всё ещё было сложновато. И Цингэ был благодарен ему за то, что тот не осуждает его за это.       — Ты думаешь... — попытался соединить точки Лю Цингэ. Но где? Когда они...       — Подозреваю, что именно так, — тяжело вздохнул Шэнь Юань. — Когда мы спустились к деревне возле бывшего храма, ставшего пристанищем Кумо, то, скорее всего, кто-то из семьи Цю увидел нас. Я посмотрел по картам, что мы составляли, именно там и была пятая жертва.       — Это... объясняет почему они использовали одежды БайЧжаня, но... где они их достали? — Лю Цингэ не хотел даже задумываться, что произошло бы, случись нападение на Шэнь Юаня тогда, отвлекаясь другими вопросами. Он мог никогда не узнать правды или узнать слишком поздно. Лю Цингэ понимал, что теперь в его кошмарах будет на один сюжет больше, но подумает о нём он позже, когда рядом не будет Шэнь Юаня, такого живого и близкого, когда его образ не будет золотить летнее солнце, когда пение лесных птиц не будет успокаивать его сердце ощущением безмятежности, когда улыбка Шэнь Юаня не будет так близко и умолять о поцелуе... Да, ему лучше отвлечься на другой вопрос. — Не припомню, чтобы хоть один из моих шиди приходил в секту с задания с голым задом.       — Это... — Шэнь Юань на секунду тоже озадачился этим вопросом. Но потом внезапно щёлкнул пальцами и посмотрел на Лю Цингэ, явно соединивший две точки. — Шан Цинхуа как-то мне жаловался, что их портной перестал им отвечать на запросы по поставкам новых ханьфу. Вполне вероятно, что они к этому и приложили руку.       — То есть никакого предателя внутри секты и... не было? — Лю Цингэ и не заметил, как сам поверил в предателя, и сейчас оказался расстроен, хотя должен быть наоборот рад, что в стенах школы нет врагов.        Шэнь Юань только пожал плечами. Это дело уже пика СинСи, они же могут только предполагать. Шэнь Юань облегчённо вздохнул, стоило им оказаться на знакомой дороге. В стенах библиотеки он чувствовал себя как дома, и это было видно. Его плечи расправились, и он словно бы смог вдохнуть полной грудью, пусть Шэнь тут же и схватился болезненно за рёбра.       Был уже поздний вечер, они оба были вымокшие и уставшие, отчего представляли ужасное зрелище, но Лю Цингэ готов был сражаться с каждым, кто попытается выгнать Шэнь Юаня отсюда раньше, чем он сам решит уйти. Но вот что странно: в библиотеке было тихо. Нет, не так, как в ней обычно: когда тишина прерывалась шепотками студентов, шуршанием страниц, ёрзаньем задниц по сиденьям и скрипом отодвигаемых стульев. Нет, было слишком тихо. Даже не было едва слышимого звука шагов Лэй Ина. Это было слишком подозрительно.       — Шэнь Юань... — ему не пришлось говорить что-либо ещё, так как юноша только кивнул, видимо, замечая всё тоже самое, что и он. Лю Цингэ тихо начал доставать из ножен Ченлуань, и услышал вибрацию со стороны зала артефактов. Дрожание демонических доспехов не сулило ничего хорошего. Рука коснулась его кисти, и Лю Цингэ посмотрел на Шэнь Юаня. Юноша лишь покачал головой и на вопросительный взгляд махнул ею же в сторону зала. Такие намёки Лю Цингэ понимал. Он спрятал меч обратно, надеясь, что у Шэнь Юаня, как всегда, есть план.       — Наконец-то ты пришёл, а я уже и не надеялся, — из-за стеллажа вышел Цю Цзянло, и Шэнь Юань вздрогнул, всё ещё держа руку на руке Лю Цингэ. Аккуратные ногти для игры на гуцине впились в его кожу, оставляя на ней красные полумесяцы, но Лю Цингэ сейчас было всё равно. — Давно не виделись, А-Юань.       Цю Цзянло выглядел хуже, чем Цю Хайтан, — или то, что ею притворялось, — или У Янцзы, которого пронзило гвоздями. Изо всех его цицао текли струйки крови, сам он выглядел бледным, как смерть, а в руках держал поломанный меч, острый изломанный кусок которого смотрел на Шэнь Юаня.       — Ч-чего ты хочешь? — Шэнь Юань старался говорить ровно, но голос его дрожал так, что даже Лю Цингэ он не смог бы обмануть, а уж мужчину перед ними и подавно. Тот рассмеялся так откровенно злобно и надменно.       — Тебя, А-Юань, тебя! — он сделал шаг вперёд, а Шэнь Юань зеркально отошёл от него на шаг, потянув за собой и Лю Цингэ. Он выглядел обезумевшим, словно карикатурный злодей из жёлтых книжек Шэнь Юаня, о которых они говорили в книжных клубах, с той лишь разницей, что и слепому понятно, что Цю Цзянло живым отсюда не выбраться. Неизвестно, где Лей Ин и остальные ученики библиотеки и почему она сейчас стояла пустой, но спуск и подъём с одной духовной горы на другую был фатальным для смертного. Его тело не способно выдержать такой поток духовной энергии. И если на ЦюнДине их домик был относительно низко, готовый к приёмам знатных семей не только из мира Цзянху, а побег вначале в место заключения Шэней уже должен был нагрузить его тело достаточно, то резкий спуск с горы и подъём на вторую по высоте вершину был уже критичен. А тем более он ещё и пошёл в место с концентрацией духовной энергии едва ли слабее, чем некоторые места для медитаций в сети пещер ЛинСи.       — Ты... Ты! Отверг мою гостеприимность и снисходительность к такому животному, как ты, унизил меня, сжёг моё поместье, прикончил мою сестру! Шэнь Юань, я заберу тебя в Диюй с собой! — Лю Цингэ мог только удивиться и ужаснуться, как он ещё в сознании и дышит, что уж говорить о том, чтобы держать обломки меча и приближаться к ним. Он неровно дышал, выкашливая всё больше крови с каждым шагом. — Да пойдём же вместе лабиринтами подземного царства и найдём Лофэн вместе!       С этими словами он сделал резкий выпад, метя обломком меча прямо в грудь Шэнь Юаню. Лю Цингэ встал перед ним, закрывая своим телом, но и этого не понадобилось. Стоило Цю Цзянло выйти в проход, напрямую ведущий к хранилищу артефактов, как первым же, что в него прилетело это пылающий духовной энергией нагрудник короля демонов. Цю Цзянло недоумённо пошатнулся, теряя весь импульс своего действия и пытаясь не упасть. Секундное молчание, и ничего не происходило, как следом за нагрудником прицепились щитки на голени. Следом наручи, поножи, защита стоп, наколенники, наплечники. Все трое стояли ошарашенные, не понимая, что проходит. Лю Цингэ провожал почти преданным взглядом шлем в форме павлина, — который, кажется, каждый в библиотеке ловил минимум раз, когда тот обязательно сбегал со стенда, — что примостился на голове у Цю Цзянло. А Шэнь Юань его не раз с нежной любовью полировал и лелеял, словно это его любимый питомец или духовный зверь. Молодой человек перед ними выглядел несуразно в огромных, не по размеру отлитых доспехах, словно ребёнок, тайком примеривший одеяния отца. А потом Цю Цзянло внезапно разошёлся неистовым хохотом, и ситуация и вовсе превратилась в какую-то театральную постановку.       — Даже ваши дурацкие культиваторские штучки признали во мне талант! Какая же вся ваша секта, должно быть, жалкая и бездарная, раз ни один из вас не был достоин той чести, что досталась мне! Ты, бесполезный мусор, как и твой брат, как и тот ублюдок, что отобрал у нас ещё одного слугу ранее! Все вы лишь жалкие... Гха-а! — одному лишь Цю Цзянло было известно, чем должна была закончиться эта напыщенная речь стереотипного злодея, так как изо рта его полилось крови столько, что Лю Цингэ не был уверен, что в человеческое тело столько влезает. Он не сразу заметил, как доспехи продолжали вибрировать и уменьшаясь под размер Цзянло. Но стоило им стать одного с ним размера, как энергия в них загудела так, что услышал её вибрацию даже Лю Цингэ, а Шэнь Юань за ним прикрыл уши руками, хотя ни один из них не был уверен, что это хоть как-то поможет.       На это гудение отозвались оставшиеся артефакты в хранилище. Маска двуличного духа влетела с такой силой на лицо Цю Цзянло, что Лю Цингэ услышал хруст хряща носа, но не это было его главной проблемой, так как стоило ему только вскрикнуть от боли, как в его тело врезалось со скоростью арбалетного болта копьё, что висело напротив входа, вонзившись меж пластин брони. Послышалось лишь бульканье из горла бывшего господина клана Цю. Не успело тело упасть, как ещё одно припечатало его крест на крест, влетев с противоположной стены. Меч пятого пикового лорда СинСи врезался в голень, а оставшиеся три иглы от второго пикового лорда ЦяньЦао вонзились в горло, окончательно обездвиживая тело и не давая ему даже хрипеть.       Цю Цзянло ещё какие-то пару секунд судорожно хрипел и захлёбывался собственной кровью, но раздался хруст ломающихся костей и чего-то лопнувшего в теле и, в конечном итоге, он обмяк и замер, так и застыв в выгнутой позе преклонив колени на входе в библиотеку. Стоило телу остаться без души, как артефакты потеряли к нему интерес, и Лю Цингэ не хотел знать, отправилась ли его душа на перерождение или была сожрана чем-то из этих орудий. Он боялся, что ответ будет недостойным просветлённого культиватора, стремящегося стать следующим пиковым лордом БайЧжань. Доспехи, копья и даже шлем выглядели... довольными? Лю Цингэ не был уверен, как должен выглядеть довольный собой наколенник демонического владыки, но он готов был поставить все камни духа, что у него были, что именно таким он и являлся. Павлиний шлем особенно напыщенно прошествовал перед ними, гордо подняв голову и, красуясь, расправил золотой хвост, нарываясь на похвалу, вернулся обратно на свой пьедестал, где всё это время и сидел.       От странного события, граничащего со сном, остался лишь окровавленный труп бывшего хозяина Шэнь Юаня и Шэнь Цинцю, — и Юэ Цинъюаня, он ведь тоже был его рабом, — что пропитывал своей кровью половицы паркета библиотеки.       — Чёрт... теперь мы это хрен отмоем, да? — неловко произнёс Шэнь Юань, отводя ногу от приближающейся лужи крови и ... да, теперь они хрен это отмоют.