Глава 14 «Допрос»

      Приятный овал лица, мягкие тонкие брови, пухлые губы, которые будто бы всегда улыбались, чёрные густые волосы. Она была красавицей в том смысле прекрасного, которого могли достичь простые смертные. Она была хорошей невестой, коей в семье дорожили бы, как подарком самого императора. И она должна была быть мертва.              Странное чувство ощущалось где-то в кишках, переворачивая их, когда Лю Цингэ смотрел на девушку. Она была молодой, чуть старше его, но несомненно живой. Однако всё вокруг вопило о неправильности.       Как такое могло быть?       Шэнь Юань замер недвижимый на плече у Лю Цингэ, даже мысли или ощущения не проходили сквозь связь. Все в комнате замолкли. Она разглядывала их теми самыми карими глазами, которые уже несколько дней смотрели на них с листа скопированного портрета покойной девушки.       Ощущению неправильности не помогали резкий запах крови и не менее острый — лекарств, что пытались его перебить. Для культиваторского нюха Лю Цингэ это было почти слишком. Он и на вершине ЦанЦяо нос затыкал, особенно когда попадал в обитель Му Цинфана, ворча, что тот его без обоняния на неделю оставит, а тут в маленькой для них пятерых комнатке словно собрали всю гору лекарей и выжали в один концентрированный запах.       — К-как?.. П-почему?.. — неуверенный голос Ци Цинци прорезал тишину первым, и Цингэ был рад, что не он один в недоумении. Он оглянулся на своих товарищей и увидел, как Сэн ЦинДаи, так же как и Шэнь Юань, задумался о происходящем, бегло осматривая помещение.       — Почему я выжила, а остальные нет? — мягко переспросила девушка, и в этот момент стало ясно, насколько неловким был бы любой вопрос, который хотела задать его шицзе. Она смущённо отвела взгляд, но девушка на это только весело хмыкнула. — Отвечая на этот вопрос, я не знаю почему. Но я видела, кто на меня напал. Я смогла сорвать с пояса убийцы эту табличку, когда пыталась его оттолкнуть…       — Как это произошло? — подал голос Сэн ЦинДаи. — Пожалуйста, расскажите нам с самого начала.       — От этого зависят, как минимум, двое людей, а как максимум и все будущие жертвы, — поддержал его Лю Цингэ. Он как никогда ярко ощутил узы, которые они создали с Шэнь Юанем. Не только ту связь, которой они оживили марионетку, но и ту, с которой этот юноша проник в его повседневность.       — Эти люди вам очень дороги, да? — девушка посмотрела на него своим мягким взглядом, и Лю Цингэ кивнул.       — Очень, — честно признался он не столько ей, сколько себе. Он хотел ещё увидеть улыбки, когда Шэнь Юань открывает ему странные и необычные взгляды на мир. Он хотел ещё раз втоптать в грязь самодовольство его брата и увидеть, как Юэ Цинъюань выползает из своей ракушки, по-настоящему наслаждаясь моментом. Всё это было так зыбко и так хрупко именно сейчас, когда всё стало налаживаться.       — Хорошо, — она подняла взгляд в потолок, то ли сдерживая слёзы, то ли пытаясь собраться с мыслями. Ци Цинци присела возле её кровати, выглядя как никогда обеспокоенной. Казалось, ещё минута и она начнёт прямо на месте вливать в неё Ци. Цингэ был уверен, что останавливало её только то, что девушка не культиватор и вряд ли критично что-то поменяется от этого действия, но юноша всё равно видел, как Ци собирается на кончиках её пальцев. — Честно признаться, я не знаю, как именно они проникли в поместье. Я помню только открытую дверь главного входа. Когда я вышла посмотреть, кто снаружи. Было темно, но ещё рано: только зашло солнце и в домах зажигались первые фонари. Я видела играющих на улице детей и пересменку охраны у входа, а потому подумала, что это кто-то из них просто не закрыл дверь. Тогда было необычно тепло для ранней весны, но именно в тот вечер было ужасно холодно, и я спешила в комнату. Моя А-нян в ту неделю болела ужасной простудой, а потому со мной никого не было из сопровождения, да и что могло произойти с юной девушкой в её собственных покоях? Ведь особняк, как мне тогда казалось, был таким большим и неприступным. Но когда я закрыла за собой дверь, то заметила, как одно из окон открыто настежь. Вероятнее всего, через него и пробрались убийцы, но тогда мне казалось, что это кто-то из слуг оставил его на проветривание. Но стоило мне подойти к нему и попытаться закрыть, как сзади что-то упало. Только благодаря этому я обернулась и увидела его — молодого мужчину, который занёс надо мной меч.       — Я вскрикнула от ужаса, попыталась защититься руками и сжаться, и… мужчина отлетел к стене. Я замерла в удивлении и ужасе, пока тот почти бессознательной кучей сползал на пол. Я не знала, что произошло, но я побежала к двери. Но стоило мне открыть её и добраться до середины коридора, как сзади что-то пронзило меня в бок, — она приложила руку к тому месту, где, Лю Цингэ подозревал, и была рана. — Это было настолько оглушающе больно, что я не смогла даже вскрикнуть или в полной мере осознать. Я прошла всего несколько шагов, когда почувствовала, что ноги меня не слушаются, а силы будто с каждым толчком крови по боку уходили в никуда. Я не видела орудия убийства, его вытащили раньше, чем я успела опустить взгляд, лишь для того, чтобы в то же место вонзить его ещё раз. Я начала заваливаться вперёд, когда чьи-то руки меня подхватили. Убийца потащил меня обратно в комнату, и я с ужасом видела, как закрывается дверь тем самым молодым мужчиной, который отлетел к стене.       — Я была на грани обморока, когда тот, кто меня волочил, обогнул меня и оседлал бёдра, намеренно давя коленями на свежую рану. Я из последних сил пыталась оттолкнуть его, но с каждым движением я только теряла больше сил и крови. И тогда я стала хвататься за одежду, рвать голубые халаты, царапать обнажённые участки кожи — делать всё, чтобы хотя бы он не ушёл с места преступления невредимым. Сорвала эту табличку случайно. Я чувствовала, что он сидел на мне, наслаждаясь моим ужасом. Будто бы высасывал из меня всю жизнь любым своим прикосновением, что были лёгкими, но после каждого на теле расцветали новые раны. Я пыталась кричать, но у меня не хватало сил даже чтобы открыть рот. Я думала, что умру, но в какой-то момент он словно бы потерял ко мне интерес и отступил. Я могла только слышать, так как глаза уже давно закрылись, как его зовёт напарник у двери и говорит, что скоро наступит рассвет. Я потеряла сознание и больше ничего не помню, пока не проснулась у лекаря…       — И ещё кое-что, — она сделала паузу, чтобы вытереть проступившие солёные капли на глазах. Лю Цингэ был как на иголках, как когда Шэнь Юань драматично делал паузу, подчёркивая свои слова и желая, чтобы его умоляли о продолжении.       — Госпожа, вам не обязательно… — попыталась остановить повествование женщина. Видно было, как ей самой больно за девушку, будто она переживала всё это с ней, сама стоя, едва не плача. Лю Цингэ было жаль их обеих, но ещё больше он чувствовал сострадание и жалость к тем, кому не так повезло.       — Они должны знать, иначе убийцы могут однажды вернуться и довершить своё дело, — серьёзно отрезала Хао Си, и Лю Цингэ был горд за такую силу воли девушки. Будь она ученицей БайЧжаня, он бы ставил её в пример всем новым ученикам на пике. — Когда меня проткнули, я увидела, что передо мной стоит не юноша. Это была явно девушка. Я заметила, как она пыталась скрыть ширину своих бёдер излишними слоями пояса, стараясь походить на красивого юношу. Но халаты ей явно были не по размеру, под ними виднелись бинты, которыми она пыталась скрыть свою грудь.       — Госпожу нашёл слуга, проходивший утром по коридору и увидевший кровавый след, — произнесла женщина, приближаясь к кровати девушки. Она передала ей какое-то лекарство, и та с благодарностью кивнула. — Лекарю и кому бы то ни было запретили разглашать информацию о том, что госпожа Хао выжила. Господин Хао серьёзно опасался того, что если убийцы узнают, то вернутся довершить начатое.       «Почему они остановились? Прошлые жертвы умирали, даже не заметив убийц, пока не стало поздно. Что в этот раз заставило их остановиться?»       Его мысли крутились живым узлом вокруг полученной информации, словно клубок встревоженных змей. Но его мысли оборвал Шэнь Юань.       «Лю-шиди, можно тебя попросить проверить её духовную энергию?»       Голос в голове звучал неуверенно, будто Шэнь Юань сам не был уверен до конца в своей идее. Лю Цингэ кивнул головой и обратился уже к девушке:       — Можно… я проверю ваши меридианы? — подал он голос. Лю Цингэ чувствовал что-то подозрительное во всей этой истории и, кажется, начал улавливать подозрения Шэнь Юаня.       — Чт... Зачем? — резко прервала его мысли Ци Цинци. И девушка, и женщина напряглись, когда она начал приближаться, и перекрыла ему путь. К счастью, его шицзе умна и довольно быстро поняла, что тут её защита их только пугает, а потому, тяжело вздохнув, она отошла. — Будь осторожнее, она не шимей с твоего пика.       Лю Цингэ лишь кивнул, дождался согласия девушки, а затем аккуратно и медленно подступил к постели. Он видел настороженное лицо Хао Си, когда он подошёл достаточно близко, но оно стремительно сменилось любопытством и неким весельем, когда с его плеча слетела маленькая бумажная фигурка.       — Это Шэнь Юань, — поспешил он представить его, и тот театрально ей поклонился, вызвав смешок у девушки, мгновенно развеяв её недоверие. Она ткнула в Шэнь Юанем пальцем, смотря, как рисованное лицо слегка кривится под возмущённое «Эй!» в его голове. — Он эксперт в вопросах манипуляции Ци и духовной энергии. Мы бы хотели проверить состояние ваших тела и духа, если это возможно.       — Конечно, — она с готовностью оголила правое запястье и протянула ему. Лю Цингэ постарался как можно аккуратнее обхватить его пальцами. Огрубевшие от постоянных тренировок руки едва чувствовали прикосновение, пока он не начал использовать Ци.       Лю Цингэ никогда не назвал бы себя хоть сколько-то компетентным лекарем, ещё меньше он стремился таковым стать, отдавая эту сложную и монотонную работу Му Цинфану и его пику, но он умел оказывать первую помощь в полевых условиях. И то, что он видел, очень сильно напоминало травмы после жестоких поединков, но именно это и насторожило.       — Вы… культиватор? — он не открывал глаз, но почувствовал, как два его товарища по секте замерли от удивления позади. — Ваши меридианы… Они, без сомнения, недоразвиты для ученика вашего возраста и опустошены до опасного уровня, но я вижу, что вы прошли, как минимум, две из трёх стадий заложения основ.       Цингэ посмотрел на девушку, медленно делясь с ней своей духовной энергией. Щёки Хао Си стали понемногу наливаться кровью и цветом, обращаясь из пергаментно белого в более здоровый. Она продолжала смотреть на бумажную фигурку, что сидела у неё на коленях, и теребила свободной рукой одеяло.       — Не то чтобы я это сильно скрывала, — она слегка виновато улыбнулась им, тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Из него был прекрасный вид на основной двор, где они ещё утром кричали на главу дома. Хао Си долго молчала, смотря в него, словно бы видела какие-то приятные воспоминания, пока не решилась вновь заговорить: — Мой покойный отец был культиватором из вашей секты, с пика ЧангДи. Он покинул её, когда встретил мою мать, и осел в этом городе. Испокон веков это место всегда кишело большим количеством мелких духов и магических зверей, и отец всю жизнь искал причину этого, защищая город. Когда мне было семь, он начал обучать меня основам самосовершенствования.       — Как он скончался? — тихо спросила Ци Цинци, только после поняв, как бестактно это прозвучало. Она собиралась извиниться, но девушка её остановила.       — Всё в порядке. Он умер как и все культиваторы его уровня — встретив более сильного противника, — Хао Си лишь печально покачала головой. — Когда мне было четырнадцать, он встретил в этих краях четырёхкрылую летучую лисицу-вампира и не смог её победить. Его обескровленное тело нашли через несколько дней другие культиваторы. Думаете… поэтому я выжила?       «Определённо да. Убийцы явно не ожидали, что их жертва сможет дать им хоть какой-то отпор, и растерялись, действуя не так аккуратно, как привыкли»       — Шэнь Юань подозревает, что именно так, и я склонен с этим согласиться, — кивнул он. Лю Цингэ не был уверен в этом наверняка. Может быть, сыграла удача, может быть, действительно из-за её более развитого духовного ядра. Может быть, потому что преступники вообще действовали не так, как в прошлые разы. А может, всё вместе. — Я направил к вашим меридианам свою духовную энергию. Это должно ускорить ваше выздоровление.       «Врач лечил её как смертную, что для обычного лекаря очень качественная работа, но в данном случае её проблема в истощении духовных каналов и загрязнении их той зловещей энергией, что мы раньше видели…»       Шэнь Юань явно что-то не договорил: то ли его отвлекли, то ли он не захотел пока оглашать свои мысли. Лю Цингэ передал ей слова Шэнь Юаня и предложил несколько малых восстанавливающих пилюль, что подсунул ему Шэнь Цинцю вместе с мешком, с которым, можно было отстроить новую империю, и отошёл от девушки. Его место быстро занял Сэн ЦинДаи.       Больше чего-либо важного от неё узнать не удалось. Оба убийцы действительно были в голубых ханьфу БайЧжаня, оба были шатенами, оба были похожи внешне. Девушка не знала, — да и откуда бы ей знать, — что ими двигало и откуда они. Видела она их так же впервые.       Они прошлись по месту преступления, обыскав комнату, и Шэнь Юань постоянно ворчал, что здесь просто каждый угол пропитан ужасной искажённой духовной энергией. Коридор так же не был исключением, словно бы тут дрались не культиватор-недоучка и странные люди, а пара дьявольских мантикор.       Уходя, Лю Цингэ настоятельно порекомендовал женщинам сменить комнату обитания, хотя бы на время, пока они не вызовут культиваторов для очищения местности.       Уже в номере, в предрассветных сумерках, когда они разошлись по своим номерам, Лю Цингэ вспомнил, что Шан Цинхуа всё ещё спит в своём номере, но не стал его будить, всё равно утром свидятся. Он не заметил даже, как погрузился в сон, пытаясь соединить всю эту историю воедино.       Проснулся юноша, медленно и лениво возвращаясь в сознание. Он не сразу понял где находится и что происходит вокруг. Он лежал на спине, развалившись звездой на постели, хотя садился на неё медитировать. Разбудило его бормотание за дверью, громкие шаги и топот. А также недовольное ворчание Шэнь Юаня.       «Я надеялся, что под арестом я смогу хотя бы выспаться! Когда Да-гэ станет пиковым лордом, напомни мне, чтобы я заставил его усилить охрану заключённых…»       Лю Цингэ мог только фыркнуть, вспоминая недавнюю картинку, которой с ним поделился Шэнь Юань, его шиди перелезающего через забор. В ответ Шэнь Юань передал ему ещё одну картинку, в этот раз даже немного двигавшуюся. Через забор лезли уже три ученика в зелёных одеждах. Один из них, кажется, держал связку с… едой?       Лю Цингэ не был уверен, хочет ли он знать, что было дальше, но картина вызвала у него веселье и лёгкое ностальгическое тепло. Вспомнились дни, когда он сам, точно так же, лез в сад своей бабушки, где росли духовные персики, мечтая быстрее стать сильным и начать тренироваться, как полноценный культиватор. Он постарался сконцентрировать свои воспоминания на этом моменте, пока не услышал по другую сторону «Ох…», а затем заполнивший всю его душу бесконечный поток веселья.       «Показывать, как ты потом три дня стоял на стиральной доске, было не обязательно»       Лю Цингэ потянулся, пробуждая мышцы от сонной лености, и успел накинуть верхний халат аккурат к тому моменту, как в его дверь ворвалась орава его товарищей по секте.       — Я всё проспал?! — в ужасе взвыл Шан Цинхуа, выглядя едва ли приличнее самого Лю Цингэ, с неправильно запахнутым халатом и спешно завязанным пучком набекрень. Видимо, его первым делом огорошили новостью о ночном походе. Но удивительным было не это, а то, что за его спиной, помимо привычных Ци Цинци и Сэн ЦинДаи, были возвышающиеся фигуры Юэ Цинъюаня и его отряда. Что они тут делают? Насколько помнил Лю Цингэ, им было поручено идти в хронологическом порядке и встретиться где-то посередине. Неужели они так быстро управились? Но его быстро успокоил Сэн-шиди.       — Это я им написал. Сообщил о странной энергии, что была возле дома жертвы. Хотел отправить сообщение про последнюю, но они прибыли раньше, — он спокойно прошёл мимо Шан Цинхуа. Его мешки под глазами угрожали уже затмить образ панды. Сам он выглядел бесконечно уставшим и, сев за столик, сгорбившись, словно на его плечах лежала вся тяжесть мира, ткнул в безвольно лежащую фигурку Шэнь Юаня. Лю Цингэ получил поток ворчания в голове на тему «Почему все меня тыкают?!», а Сэн ЦинДаи — шлепок по пальцу бумажной рукой. — Он ещё не проснулся?       — Посетители на той стороне, но он нас слышит, — Лю Цингэ слегка сожалел, что самая большая комната досталась ему, так как все, видимо, единогласно решили, что собрания должны теперь проходить у него. Все остальные обошли замершего в дверях Шан Цинхуа, который одним лицом выражал всем проходящим мимо вид преданного в лучших чувствах. Он потёр лицо, пробормотал себе под нос что-то неразборчивое и закрыл дверь, садясь за стол. Это напоминало внеочередное собрание пиковых лордов, за исключением парочки, и казалось неожиданно серьёзным. Он пытался не шутить в своей голове что-то в стиле «Серьёзнее, чем расследование кучи убитых женщин и подставу главного ученика второго пикового лорда?», но, судя по фырканью в его голове, Шэнь Юань уловил его мысли.       — Вот и отлично, — радостно начал Юэ Ци, перехватывая инициативу. Его искусственная улыбка вновь воскресла на его губах, словно маска, закрывающая его беспокойство. — Сэн-шиди поведал нам, что в последнем осмотренном месте преступления произошли какие-то изменения. Но, я так понимаю, было что-то ещё? Не могли бы вы рассказать нам всем?       — Краткая версия событий такова, что вокруг всех последних домов царит странная тёмная аура, в самых незаметных местах, до этого момента она шла на убыль с каждым местом убийства, но тут она колоссальных масштабов, настолько, что ещё немного, и она начала бы привлекать мелкие бедствия и демонических зверей. А также, что эта жертва… жива, — Лю Цингэ подал голос, считая, что остальные будут слишком долго отвлекаться на ненужные детали. Он подавал пересказ миссии своему шицзуню с каждой охоты, и тот хвалил его краткое изложение ключевых моментов миссии. Но, по-видимому, он сделал что-то не так, так как на него уставились все присутствующие. — Что?       — Всё это время ты чувствовал странную ауру и не сказал нам?! — первой взорвалась Ци Цинци. Казалось, это задело её больше всех.       — Её заметил не я, — нехотя признался Лю Цингэ. Он не уверен, рассказали ли его товарищи по секте о Шэнь Юане, но, судя по выжидающим взглядам вокруг, у него не было другого выбора, кроме как рассказать. Он ткнул пальцем в сторону лежащей фигурки, словно обвинял её во всех грехах. — Это всё он.       Шэнь Юань помахал рукой, слегка привстав со своего места, но больше не двинулся. Лю Цингэ заработал встревоженный взгляд Вэй Цинвэя, поднятые брови в полном недоумении Юэ Цинъюаня и закатанные глаза Шан Цинхуа и Ци Цинци. А затем… она же передала ему деньги. Они опять спорили на них? Лю Цингэ до сих пор не простил её и Му Цинфана за то, что не сказали про двух Шэней. Он прищурил взгляд, провожая обмен духовной валюты из рук в руки, на что заработал «очень взрослую» гримасу с высунутым языком от своей шицзе.       — Кхм, позвольте мне, — взял на себя инициативу Сэн ЦинДаи, видимо, поняв, с кем именно ему приходится быть в одной команде. — Эта фигурка — что-то вроде духовной марионетки Шэнь-шисюна, как я понял. Она может видеть и слышать всё, что мы говорим, но отвечать может только Лю-шисюну. В данном случае, она нам очень помогла в расследовании, указав на важные моменты.       — Стоит ли нам начать беспокоиться, что подозреваемый в убийстве помогает нам в расследовании? — весело сказал Вэй Цинвэй. Он сидел по правую руку от Лю Цингэ и смотрел на него, ожидая его реакции.       «Я… начинаю понимать, что в нём нашёл Му-шиди… У них одинаковый специфический юмор»       Лю Цингэ понадобилась вся сила воли, чтобы лицом не выдать внутренний крик «ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ?», но был уверен, что Шэнь Юань от него временно оглох. Не этого он ожидал от сегодняшнего утра, когда перед рассветом ложился спать. Му Цинфан был его лучшим другом уже много лет, а он узнаёт о том, что у него есть чувства к кому-то, от Шэнь Юаня!       «Эй! А чем я хуже?! Да, я немного невнимательный, но не до такой же степени! Ты посмотри на кисть на его дадао. Точно такая же, но тёмно-серая висит на мече Му-шиди»       Лю Цингэ смотрел на сине-серую кисть на мече друга, не представляя, как вообще он мог это упустить. Вэй Цинвэй был одним из тех главных учеников, что редко выходили на ночные охоты, предпочитая путешествовать с караванами АньДин, охраняя их и выискивая новые необычные руды. Однако на пике ЦанЦяо они встречались чаще где бы то ни было ещё. Это объясняло, почему Му-шиди так болел за него на соревнованиях. Это объясняло, почему Вэй-шисюн сейчас экспериментировал с цветами, пытаясь заключить их в кристалл.       Он чувствовал себя, словно впервые увидел картину полностью, и не мог поверить, что для всех остальных она таковой была всегда. Неужели… его чувства и симпатия к Шэнь Юаню были так же очевидны? И знал ли сам Шэнь Юань о них?       Лю Цингэ уставился на фигурку в центре столика, что активно вертела головой, пока Ци Цинци пересказывала всем остальным события прошлой ночи. Значит ли это, что Шэнь Юань… был не против его ухаживаний с самого начала? Но Шан Цинхуа предупредил его о Шэнь Юане, и он был благодарен ему. Но могло ли быть так, что умный Юань разгадал его раньше? Поэтому его невзлюбил Шэнь Цинцю? Может ли быть, что Шэнь Юань сказал ему, что Лю Цингэ был слишком навязчивым? Что, если он неправильно понял и Шэнь Юань не хотел от него такого внимания? Стоит ли Лю Цингэ извиниться и пообещать не навязывать себя? Может, поэтому Юэ Цинъюань и говорил с ним на фестивале? А что, если Шэнь Юань уже слышал все его мысли и чувства до этого?!       Лю Цингэ утопал в хаотичных мыслях с оттенком лёгкой паники, жутко краснея, пока мягкий голос юноши не попытался его успокоить.       «Я не слышу всех твоих мыслей, Лю-шиди, всё в порядке. Твои мысли как попытка прочесть книгу в бурю: бессмысленно да ещё и сил кучу потратишь»       Он звучал немного насмешливо, но обеспокоенно. Лю Цингэ в этот момент неимоверно скучал по открытому лицу Шэнь Юаня, которое всегда выражало эмоции с театральным драматизмом. Он не хотел беспокоить его сейчас, у того и без него была куча дел, но мягкий голос в голове немного утихомирил шторм мыслей.       «Я, даже если бы и хотел, не смог бы ничего разобрать, прости, Лю-шиди. У тебя в голове столько всего одновременно, словно шторм из разрозненных клочков бумаги со словами, в которых ты пытаешься найти контекст. Я едва могу уловить что-то, даже когда ты намеренно пытаешься мне что-то сказать, как образы в мутной воде. В основном, это, на примере последнего, странная смесь чувств, эмоций и урывков фраз по типу «Му-шиди», «меч», «ночная охота» и «фестиваль». И, честно сказать, я даже не представляю, что тебя так напугало. Неужели он тебе вообще ничего не говорил?»       Лю Цингэ приложил всю концентрацию, чтобы попытаться сказать «Нет, мы обычно не разговаривали на тему отношений», но не был уверен, дошло ли оно таким, каким его задумал юноша, когда Ци Цинци обратилась напрямую к нему.       — У Шэнь Юаня есть план? — она прервала их мысленный диалог. — Нам нет смысла продолжать обеим командам идти вместе, осталось ещё 4 семьи посетить. Но и вряд ли нам попадётся что-то столь необычное, как тут.       — Мы могли бы вернуться раньше, изложив всё, что нашли, главе секты и в отчётах своим шифу, — предложил Вэй Цинвэй, и теперь Лю Цингэ видел, что тот делает это не только потому, что хочет вернуться к своим отливкам мечей. Ведь Му Цинфан тоже вызвался добровольцем в расследовании, но того оставили внутри секты, посчитав, что его более боевые товарищи справятся лучше.       «Лю-шиди, можешь спросить, что случилось с тем, что я просил у Да-ге расследовать?»       — Шэнь Юань спрашивает по поводу того дела, что дополнительно он просил расследовать, — он обратился к Юэ Цинъюаню, и тот довольно кивнул, словно для него нет лучше задачи, чем выполнить просьбу младшего брата, пусть и не по крови. Лю Цингэ мог понять это чувство, вспоминая, как он сам вёл себя со своей сестрой. Однако под вопросительные взгляды всех остальных, Юэ Цинъюаню пришлось объяснять.       — Шэнь-шиди попросил меня так же заглянуть на место пропажи наших двоих учителей, — начал он, и Лю Цингэ видел, что Сэн ЦинДаи и Вэй Цинвэй немного приблизились, так же будучи заинтересованными. Видимо, Юэ-шисюн не удосужился им рассказать всё, что объяснял им накануне перед вылетом Шэнь Юань. — Я не смог обнаружить ни их тел, ни даже праха, но оно и понятно, прошло слишком много времени. Но в том месте я нашёл кое-что странное. Вы упоминали, что Юань-ди чувствовал в этом месте какой-то всплеск необычной энергии, так, Лю-шиди?       — Да, — он кивнул шисюну, и маленькая фигурка Юаня повторила за ним. — Я не силён в изменениях духовной энергии и потоков Ци, но когда Шэнь Юань указал на этот переулок, а затем мы туда зашли, то почувствовал очень спёртый воздух и негативную энергию…       Он замолк, ища подходящие сравнения, но не мог никак найти. На помощь ему пришёл Шэнь Юань       «Словно бы что-то в одно мгновение закупорило твои духовные вены?»       — Да, — он кивнул мыслям Шэнь Юаня, не сразу вспомнив, что слышит его только он, и поспешил исправиться. — Словно бы духовные вены залило негативной энергией, что даже дышать становилось сложнее. Это ощущалось холодом по коже, вместе с тем бросало в пот, словно тебя закрыли в душной влажной комнате. Подозреваю, простые смертные приходили бы в ужас и панику от такого скопления возмущённой энергии, из-за которой бы начали привлекаться злые духи.       — Но последнее место было в разы сильнее, — вмешался Шан Цинхуа, а когда все обернулись к нему, резко втянул голову в плечи, стараясь выглядеть меньше, чем есть. — Я-я и-имею в виду, что… эм… она была намного сильнее и интенсивнее, чем все предыдущие! До этого, стоя в отдалении, я едва чувствовал колебания искажённой энергии, но тут словно бы тайфун из неё бушевал в том переулке. Я имею в виду… что… эм… Если прошлые разы могли привлечь в ту часть города каких-нибудь духов и мелких монстров, то это вполне могло бы стать основанием для формирования нового бедствия!       Лю Цингэ напрягся от упоминания бедствий. Он в детстве слышал от других родственников о том, что огромный всплеск возмущённой энергии от несправедливых убийств или стихийных бедствий мог сформировать новое бедствие и что это грозило огромными проблемами для культиваторов всего Цзянху, но новые бедствия не появлялись уже тысячу лет, а нынешние секты пресекали любые крупные формирования такого объёма возмущённой энергии. Даже при искажении Ци кого-то уровня пикового лорда, все стремились упокоить душу и развеять любую мало-мальски возмущённую Ци. Отчасти именно поэтому им и запрещалось совершать прорывы где-либо помимо пещер Линси, где любая негативная энергия почти мгновенно развеивалась давящими потоками духовной реки, протекающей под ней.       Он посмотрел на всех вокруг, и те тоже выглядели очень настороженно.       — Что ж, давайте не будем спешить с выводами, — миролюбиво попытался успокоить всех Юэ Цинъюань. — Когда мы прибыли в деревню, я сразу почувствовал неладное. Снаружи город выглядел как обычно, но стоило закрыть глаза и попытаться сосредоточиться, то место выглядело как лес после пожара. На каждом здании были выжжены талисманы и печати, каждый духовный амулет в чертогах её был уничтожен, словно пожаром, а духовные ручьи, которые были недалеко от неё, были иссушены, словно корень дерева без воды. Всё, что я смог выяснить в этой деревне, что, примерно, в то время, когда там пропали два наших мастера Залов, ночью свечи интенсивно и ярко горели.       — Не просто интенсивно, — вмешался Сюан ЦинДан. — Один местный житель сказал, что его свеча чуть ли не до потолка огонь испускала, танцуя как костёр от грозового ветра. Он испугался, что его дом загорится, но продлилось это едва ли дольше пары минут, и свеча быстро погасла. Другой, что угли в печи внезапно вспыхнули костром, что аж из трубы пылал.       — Местный кузнец жаловался, что у него металл прогорел в печи, когда он делал спицы для телеги, — вспомнил Вэй Цинвэй.       — Какой-то необычный огонь? — Лю Цингэ начал уже в голове перебирать, каких он знал существ, влияющих на пламя, благо, одна из прошлых лекций Шэнь Юаня немного затронула эту тему.       «Синий характерен для возмущённых духов достаточной силы, но он бы просто так не остановился, подпитываемый яростью. Скорее, сжёг бы его дом и его самого до самых первых предков»       — Мгм, — Лю Цингэ кивнул, соглашаясь. — Зелёный цвет означал бы, что где-то рядом луань-няо, но на западе за сектой ХуанХуа опять разразилось восстание, так что о мирных временах нет и речи.       — Нет, никаких сообщений о странном цвете не было, — немного удивлённо сообщил Юэ Цинъюань. Лю Цингэ не сразу понял, что опять вслух ответил Шэнь Юаню. Это могло стать раздражающей привычкой, если бы он не чувствовал поток веселья с другого конца связи. Шэнь получал от его неловкости, видимо, огромное удовольствие, что уже больше подходило кому-то, кто носил то же лицо и фамилию, что и Шэнь Цинцю. Лю Цингэ из вредности ткнул бумажную фигурку пальцем, полным Ци, от чего та улетела аж к противоположному столу. Возмущённое «Да хватит в меня тыкать!» заглушил не менее радостный возглас Юэ Цинъюаня, поймавшего бумажный силуэт своего младшего брата. — Возвращаясь к месту предполагаемой смерти наших учителей. Есть ли какие-то ещё предположения?       «В данный момент слишком много вариантов для описания чего-то более конкретного. Но, в связи с уже имеющимися данными, я остаюсь при своём мнении. Скорее всего, мы имеем дело с монстром, пожирающим Ци людей»       Лю Цингэ пересказал всем окружающим слова Шэнь Юаня, на что Ци Цинци ответила недоумением:       — Как такое существо могло повредить духовные реки самой земли?! Это ж какой силы должно быть чудовище? На стадии яйца дракона?! — девушка почти в ужасе воскликнула, хлопая по столу руками, от чего предметы на нём задрожали. Лю Цингэ видел, как Сэн ЦинДаи отошёл к двери, подзывая работников гостиницы и что-то им говоря, после чего вернулся к столу. Шан Цинхуа рядом начал бормотать, видимо, перебирая все известные ему виды существ. Он, если хоть на пару минут выбирался со своего пика, то всегда сидел рядом с Шэнь Юанем и точно знал хотя бы часть монстров, что знал Шэнь Юань. Сюан ЦинДан, наоборот, приободрился, когда речь зашла о потенциальном сильном монстре.       Большинство монстров делились на 5 основных стадий:       Духи — самые слабые существа, которые вообще существуют. Всевозможные неспокойные духи, небольшое возмущение Ци, оживившее метлу или зонт, мелкие местные прото-божества, которых забыли. Они страшнее выглядят и звучат, чем являются на самом деле. Мелко пакостят, меняют местами ботинки, запутывают пояс, выдёргивают с грядки морковь и редьку, делают дырки в рисовом полотне окна.       Иногда восставших мертвецов также записывали в духов, так как сама их медлительность не вызывала сильных проблем с их повторным упокоением. Их проблема была скорее в их количестве. Лю Цингэ прекрасно помнил ту массу костей и тел, которую они уничтожили с Шэнь Цинцю на их первом совместном задании.       С ними мог справиться и обычный деревенский житель с лопатой или при помощи криво составленного талисмана или печати. На такие задания большие секты, обычно, даже не отвечали, позволяя мелким сектам и странствующим культиваторам зарабатывать себе на жизнь.       Оборотни — существа, которые обычно не убивают людей, но доставляют много неприятностей и хаоса. Достаточно одной хули-цзин в деревне или городе, чтобы повально начался хаос, а жёны с недоверием и враждой смотрели на мимо проходящих девушек, загоняя мужей в дом. А в городе начиналась подпольная охота на ведьм, обвинения всех, кто хоть немного красивее жабы, в том, что у неё хвост под платьем. И там уже было неважно, есть ли он на самом деле или нет.       Все человекоподобные существа, кроме демонов, живущих в своём измерении, причислялись к такому типу. Суккубы туда тоже входили, но только лишь потому, что для демонов они слишком слабы.       Если надолго оставить таких существ на суд обычных людей, то город и опустеть может, но не силами самого демона, а силами параноидальной толпы. Особенно, если оборотня в итоге и нет. Оборотни отлично научились маскироваться под людей, даже самые неопытные. Обычно на такие задания отправляют новичков секты мелкими группками или одного-двух старших учеников.       Яогуай — это практически все демонические существа и чудища. Такие существа уже целенаправленно вредят людям, из желания поесть или утолить свою жестокую натуру. Лю Цингэ обожал охотиться на таких существ, уходя с пика на несколько дней или даже недель, выслеживая чудовище по следам, изучая его повадки с расстояния, а затем приносить трофей обратно в секту. Но, к его сожалению, на такие миссии редко отправляют его одного, а потому он больше тратит время на то, чтобы какой-нибудь Шан Цинхуа или Сюан ЦинДан, которых бросили ему в поддержу, не убился о чудище раньше времени. Первый постоянно дрожит и трясётся, абсолютно не умея даже дышать скрытно и тихо, а второй вечно норовит с каждым существом подружиться и приручить его.       Для таких существ посылали или очень выдающихся по силе учеников, или мастеров зала. В редких случаях пиковый лорд мог оправдать свой отпуск охотой на какое-то особенно редкое (несуществующее) и опасное существо.       Демоны — они опаснее яогуая хотя бы тем, что достаточно разумны для примитивной тактики и невероятно сильны для того, чтобы вырезать целые деревни или небольшие отряды культиваторов. Шэнь Юань сказал, что обычно их не выделяют в отдельный класс опасности, принижая до яогуаев, но Лю Цингэ предпочитал доверять юноше, если он говорит, что они намного опаснее любого монстра. Цингэ провёл полгода на границе с демоническим миром, и никто так сильно не раздражал и пугал одновременно, как толпа демонов. Они могли казаться слабыми и беззащитными, но один плевок ядом или кислотой прямо в лицо кому-то из мирных жителей, растворивший плоть до костей, очень быстро научил его не доверять слабости демонов.       Один демон на границе мира — это уже повод вызвать культиваторов из больших сект, но когда их появляется организованная армия, как в случае с королём демонов не так давно, то это признак очень больших проблем для сект всего Цзянху. Они до сих пор не могли восполнить процент потери на войне с королём демонов.       Яйцо дракона — монстр, который в своём зачатке ещё не развился, но уже имеет потенциал стать причиной множества погибших и целых опустевших городов. Эти чудища способны стереть с лица земли крупную секту, если дать им время развиться и набраться сил. Единственный, хоть и сомнительный, плюс этих существ в том, что они, обычно, являются творениями небес, в ответ на что-то, что рассердило божеств, а потому крайне редки, а каждый уникален и могущественен в своей силе. Лидеры сект, как правило, самостоятельно разбирались с ними, либо мастер зала, который к тому моменту достиг границы вознесения.       После победы над таким существом обычно не оставалось победителей. Тот либо возносился вместе с душой побеждённого чудища, либо погибал и перерождался так же вместе с ней. Шэнь Юань рассказывал историю про даоджана и его монстра, которые порождались из раза в раз, пока оба не нашли баланс и не вознеслись, но Лю Цингэ не смог бы вспомнить имён, даже если бы ему к горлу поднесли меч.       Дракон — это отдельный класс чудовищ, которые равны по силе или мудрости к драконам. Помимо самих мудрых ящеров Шэнь Юань вписал туда Феникса и Луань-няо, Короля обезьян, а также любое существо, прошедшее все стадии для обретения золотого ядра и статуса бессмертного. Такие существа способны были уничтожать целые королевства, дай им волю, но, благо, практически все из них были миролюбивыми и сдерживали своих диких собратьев.       На охоту на существо уровня дракона, как правило, собирались все силы секты, а пиковые лорды заблаговременно передавали бразды правления младшему поколению, зная, что шанс вернуться с битвы с таким существом невелик. Практически нулевой. За всю историю секты ЦанЦюн такое происходило лишь однажды, и с охоты вернулся лишь один пиковый лорд, уйдя навечно в уединение, запечатав самого себя в пещерах, обвалив каменный свод.       Был ещё один — Бедствие. Но если в мире рождалось новое бедствие, то культиваторы были уже бессильны. Бедствие могли победить лишь боги, а потому все секты тщательно следили за любыми возмущениями и возможными источниками зарождения бедствия. Если бы они прибыли на свой пик, отчитавшись, что Лю Цингэ нашёл невероятно большой источник искажённой духовной силы, который был бы способен подтолкнуть дух к формированию в бедствие, то его шифу непременно бы уже летел сравнивать город с землёй.       — Вот что странно, — внезапно подал голос Шан Цинхуа. — Почему обвиняют именно вас, Огуречный бро? Хотя любой, у кого есть глаза и набор из более чем одной извилины в голове, увидел бы, что одежда явно не с пика ЦинЦзин. Это странно даже если бы среди учеников секты был бы предатель. Он попытался бы найти одежду хотя бы того же пика. И вот ещё вопрос. Если убийцы начали орудовать тут не менее пары месяцев назад, когда пропали два мастера зала ЦинЦзин, то им надо было: прийти к подножию горы, найти шпиона, дождаться, пока он передаст им вещи, начать убивать, причём даже не удосужившись проверить, действительно ли мертва их жертва. И при том, что они умудрились убить кого-то прямо под носом у секты, практически у неё на пороге. Как-то слишком слаженно для неразумного чудища уровня яогуай, но убить мастеров зала… Я не припомню оборотней такого уровня.       «Думаешь, это демон? Он пытается навести смуту внутри секты?»       — Нет, слишком скоординированно и продуманно для них, — ответил Шан Цинхуа, когда Лю Цингэ передал это сообщение от Шэнь Юаня. Шан дёрнул свой кривой пучок на затылке, отчего тот и вовсе распался, и начал хаотично забирать волосы заново, не стесняясь присутствующих. — Чёрт, это настолько хороший план саботажа, что даже не каждая секта культиваторов додумалась бы. Ты обвиняешь учеников секты в убийствах, приписываешь к этому сговор с демонами и вуаля! Доверие к этой секте подрывается, ведь если учеников застали за подобным, каковы шансы, что они не делали этого под покровительством своего мастера? Доказать ничего нельзя, но слухи по смертному миру распространяются, как лесой пожар. Какая-нибудь секта ХуанХуа бы руки оторвала за возможность воспользоваться таким шансом.       — Тем сильнее мы должны стараться распутать этот клубок как можно скорее, — проворчал Лю Цингэ, будучи недовольным, что сам не подумал о подобном. Даже Шан Цинхуа видел картину более полно, чем он сам, а этот юноша большую часть энергии тратит на то, чтобы дрожать от страха и паники. — Кто бы это ни затеял, если мы будем слишком долго ждать, то кто-то из сект пронюхает, что происходит, и воспользуется ситуацией.       — Особенно, учитывая, что началась череда убийств рядом с границей ХуанХуа, — устало пробормотал Сэн ЦинДаи, словно бы в уме подсчитывая, сколько придётся отправить младших учеников на присмотр за семьями пострадавших. Соседняя секта с золотым пионом ещё со времён войны с королём демонов точит на них зуб, словно они лично виноваты были в том, что демоны вылезли аккурат между двумя их сектами.       — Осталось ещё четыре места преступления осмотреть, — подал голос Юэ Цинъюань, что всё это время завороженно перетирал между пальцами пергамент бумажной куклы. На руке у Шэнь Юаня была неровная складка, которую тот случайно оставил, вырезая фигурку, и теперь Юэ Ци пытался её выровнять. Он видел, как на пальцах будущего главы секты уже были пятна от чернил, а потому приложил все силы, дабы передать эту картинку Шэнь Юаню. Тот, видимо, намёк понял и аккуратно выбрался из рук названого брата. — Вы пойдёте с нами?       «Нет. Шан прав, тут явно что-то не так. Нужно сообщить Шу-шифу и остальным, что мы нашли и… я не уверен, что стоит говорить о возможном бедствии… Большую часть энергии я попытался переработать. И, вероятнее всего, хватит сжечь около двадцати талисманов в течение пары последующих месяцев, чтобы любой след возмущённой энергии исчез.»       — Шэнь Юань не хочет, чтобы мы говорили про ту духовную дыру возле поместья, — Лю Цингэ тоже не горел желанием это рассказывать Бао ЛинЯну. Его учитель не будет разбираться и просто сравняет город с землёй вместе с любыми злыми духами или возмущённой энергией. Лю Цингэ считал, что это, как минимум, будет неуважительно к жертве отца Хао Си. Он погиб, защищая город, не для того чтобы через пару лет его уничтожил мастер с его же секты. — И думает, что есть смысл нам вернуться. Я с ним согласен.       — Думаешь, сработает? Сэн-шиди всё равно уже рассказал своей шифу, —Ци Цинци посмотрела на юношу, который только виновато улыбнулся, поднимая руки, словно сдавался.       — В свою защиту могу сказать, что Ма-шифу не будет распространять эту информацию, если не посчитает её достаточно выгодной для секты. А учитывая последнее собрание… — юноша многозначительно замолчал, пока остальные кивали.       «Я явно упустил что-то интересное»       — Я… не уверен, как это точнее объяснить, но… — Лю Цингэ не хотел выставлять своего мастер в невыгодном свете, даже несмотря на то, что сам его недолюбливал. Всё же пиковый лорд — это лицо всего пика и его учеников в частности. Он посмотрел на остальных, и его товарищи в ответ только хмыкнули презрительно, видимо, вспомнив произошедшее.       — На прошлом собрании пиковые лорды… разошлись во мнениях, — попытался объяснить Юэ Цинъюань, но это не сильно помогло, а потому в разговор вновь вмешался Вэй Цинвэй.       — Бао-шишу разозлился, что никто не знал об этой ситуации, и назвал Ма-шишу некомпетентной крысой, а Шу-шибо — престарелым сморщенным червём, притворяющимся змеёй. А когда Мун-шишу попытался сгладить ситуацию, тот назвал его козлом безрогим, — Лю Цингэ был на собрании и видел, как наставник Му Цинфана за такое был в шаге от того, чтобы бросить иглы в его шишу, и он не мог его винить. Когда что-то не нравилось Бао ЛинЯну, то он не сдерживался в словах. Доставалось всем: и ученикам, и другим лордам.       «Интересные гороскопные обзывательства… А сам он себя как величает? Не иначе, как снисходительный тигр? Всемилостивый дракон?»       — Не знаю, как он себя величает, но твой шицзунь назвал его горластым петухом без крыльев, которого пора укоротить на одну голову, — все вокруг прыснули со смеху. Лю Цингэ тоже не сумел удержать улыбки, вспоминая, как тот от возмущения на пару секунд даже не смог выговорить ничего, так и замерев с открытым ртом. Он подумывал попросить Шан Цинхуа нарисовать ему этот портрет, чтобы, когда его мастер вознесётся, Лю Цингэ первым же распоряжением потребовал бы этот портрет увековечить в статуе на его пике. Хотя бы ежегодные поклоны в храме происходили бы не так скучно и раздражающе.       «А в какой момент Шу ЛинЮ кинул в него веер?»       — Когда тот угрожал, что если твоему мастеру недостаёт смелости отрезать гнилой побег, то это сделает он сам, — нехотя признался Лю Цингэ. Он ненавидел своего шицзуня, но ещё гаже было, что первые пару лет он его едва ли не боготворил за его суровую прямолинейность и понятные цели.       В дверь постучал слуга, которого отослал Сэн ЦинДаи. Оказалось, что тот принёс чай и завтрак на всех присутствующих. Диалог затих сам собой, когда все уткнулись в свои тарелки. Шэнь Юань только завистливо пускал слюни на аппетитный суп из корней лотоса, который подавали тут. И сетовал на то, что заключённым вовсе не носят еду. Он успокоился только когда его с той стороны опять отвлекли, а Лю Цингэ принял решение, принести близнецам что-то из местной еды.       — Уходим завтра на рассвете, — подал голос Юэ Цинъюань. — Я бы хотел ещё раз официально попросить хозяина дома переговорить с девушкой, от имени главного ученика главы секты. Всё же лучше, чтобы мы имели полную картину произошедшего. Куда делась охрана, почему никого не было в коридоре девушки, как они незаметно исчезли, не слышали ли соседи или сам хозяин ничего необычного или странного. Вряд ли он согласится, но попытаться стоит.       — Я пойду с тобой, — вызвался Сэн ЦинДаи. К ним подключилась Ци Цинци, пока Вэй Цинвэй всё говорил о местном рынке под комментарии Шэнь Юаня «Му Цинфан говорил, что тут продают лучшие сорта «драконьей стрелы», чем где-либо ещё. Он всем уши прожужжал!».       Когда все уже собирались встать и разойтись, Сюан ЦинДан подал голос:       — Так что по итогу? — тихий юноша всё это время отвлечённо строил глазки птицам на открытом окне и… Лю Цингэ не мог не хлопнуть себя по лицу. Секретные культиваторы, блин. На двери поставили заглушающий талисман, а удостовериться, что все окна закрыты, не додумались. — Мы с Вэй-шиди и Юэ-шиди отправляемся дальше, в то время как вы возвращаетесь в секту и подаёте отчёт? Ранее Шан Цинхуа говорил что-то про крысу в секте, про Ци, монстров и всё такое. Я разбираюсь в монстрах и необычных созданиях, но могли бы вы уточнить, какой вид мы тут конкретно ищем?       Лю Цингэ с Шан Цинхуа и Ци Цинци с Юэ Цинюанем замолкли под вопросительным взглядом троих своих товарищей по секте. Они давно разговаривали на эту тему, когда ещё Шэнь Юань даже не начал преподавать. Тогда они сошлись на версии юноши, но… как-то забыли посвятить остальных в свою теорию.       — Шэнь Юань предположил, что мы имеем дело с… эээ, — неуверенно взял слово Шан Цинхуа. — С существом, пожирающим Ци. Но я не могу припомнить ни одного демона, оборотня или яогуая, что так влиял бы на природные потоки Ци. А если это кто-то сильнее, то нам самостоятельно не победить.       Сюан ЦинДан выглядел озадаченным и трое, что тогда были в библиотеке, начали на перебой рассказывать остальным, что привело к такому умозаключению. Лю Цингэ не хотел принимать участия в этом разговоре ещё раз, а потому, подхватив поднос с чашками и блюдцами, вышел из комнаты. Когда он ставил его у стойки с грязной посудой, он слышал, как хозяин сетовал своему помощнику об очередных культиваторах, и Лю Цингэ насторожило это.       — Тут… до нас кто-то был? — Лю Цингэ не стал притворяться, что не слышал часть речи, отчего мужчина вначале оскорбился, что его подслушивают, но быстро сдулся, увидев перед собой пусть и юношу, но почти выше его ростом и раз в десять сильнее, да ещё и с мечом.       — Да как сказать, господин культиватор, — он начал бегать глазами. — Место у нас тут уютное, отдалённое. Тут толпами культиваторы не ходят, так, один-два пройдут за сезон — уже радость. А тут вы с отрядом прибываете, потом ещё столько же на следующее утро приходит, а до вас ещё трое, что мне номер разнесли!       — Трое? Не двое? — Лю Цингэ только подумал, что нашёл зацепку, как количество не совпало. Но он не сдавался. — Как они выглядели?       — Да, трое-трое! — закивал мужчина напротив, да так, что полуседая коса начала бить ему по макушке. — Оба были как две слезы одинаковые, а третий, видимо, наставник или отец, явно старше них, симпатичный мужчина, но что-то в нём было пугающее.       — Одежда? — Лю Цингэ как будто собирал разбитую в детстве вазу матери, пытаясь понять, как вообще эти осколки фарфора когда-либо могли быть ею. — Как они выглядели? О чём говорили?       — Они были одеты в… Да как вы были одеты, господин! — тут в голове хозяина что-то явно щёлкнуло, и он вновь покраснел до состояния перезревшего перца чили. — Так это ваши товарищи, так?! Они мне погром устроили в комнатах! Слово там не люди, а тигр обитал! Все подушки, все окна изодрали! Я вашей секте такой счёт на уплату ущерба выста… ох, прошу прощения, господин!       Лю Цингэ не успел уловить, почему мужчина перед ним так резко перешёл из киноварного красного в белейший пергамент, который он видел в своей жизни, но, когда его спина уловила исказившиеся миазмы духовной энергии, обернулся. За его спиной стоял Шан Цинхуа с улыбкой, которую словно бы содрали с лица Юэ Цинъюаня. Правда, в его исполнении она обещала все муки ада, которые его фантазия вообще могла придумать.       Тема убытков и расходов для пика АньДин была больнее сломанной кости или ноющего зуба. Каждый месяц Шан Цинхуа и его мастер — Яо ЛинЮй, — зубами грызлись со всеми остальными пиковыми лордами, которые растрачивали деньги из казны секты, словно из бесконечного колодца. Лю Цингэ мало что понимал в бумажной волоките и финансах, но даже он понимал, что когда убыток пика превышает его доход — дела плохи и пора искать могилу поуютнее, ибо эти двое тебя в ней закопают.       «Мой паучий инстинкт говорит, что пора бежать»       — Вот ты где, Лю-шиди, — обманчиво мягкий голос заставил прокатиться толпу мурашек даже у главного ученика БайЧжаня, а бедный мужчина и вовсе натурально задрожал. Шэнь Юань сбежал с линии прямого удара, спрятавшись в складках одежды Лю Цингэ. — Я как раз искал вас, когда услышал краем уха слова «счёт на уплату ущерба». Как мне помнится, никакого ущерба Лю-шиди и остальные мои товарищи не причинили этому месту.       — Н-но тут были другие в-ваши у-ученики! — мужчина храбрился, однако внезапное заикание свело всю его напускную браваду на нет.       — О, да? И как же звали их мечи? Или, может быть, они носили отличительные знаки секты? — Шан Цинхуа явно блефовал, пытаясь вывести мужчину на чистую воду. Отличительным знаком была как раз та именная табличка, уже вторая, что они нашли на месте преступления. Её вполне было достаточно для идентификации их секты. То, что они были в расписанных одеяниях и с именными мечами, — которые знали если не все в их территории, то большинство точно, — было лишь заслугой их титула главного ученика. Но мужчина этого явно не знал.       — Н-нет, они… были одеты просто как культиваторы… я даже мечей у них не видел, — всё больше тушевался мужчина.       Лю Цингэ решил не мешать Шан Цинхуа в те мимолётные моменты, когда юноша не трясся от страха и неуверенности, позволив хозяину гостиницы самому пожинать плоды, которые и посеял.       «Мой мальчик совсем вырос!»       Лю Цингэ услышал нарочито растроганный голос и искусственное шмыганье носом, совсем не представляя, как за такой короткий промежуток времени Шэнь Юаню удалось так тонко овладеть их духовной связью. Но это его развеселило. Этот покровительственный тон Шэнь Юаня, словно тому не шестнадцать лет, а все сто шестнадцать, а они лишь несмышлёные детишки, за которыми старик приглядывает, должен был бы раздражать. Но он делал это с такими искренними заботой и добротой, что злиться на него было невозможно. Старик с лицом юноши лишь возмутился такой характеристике, когда Лю Цингэ её озвучил, пока возвращался наверх, недовольно ворча тому прямо в голову, что только играло в пользу созданному Лю Цингэ образу.       — Хм… пожирающее Ци существо… — задумчиво замер Сюан ЦинДан, раздумывая, а на его плечи тут же сели мелкие птицы. Лю Цингэ вернулся как раз вовремя, когда пересказ их стороны расследования завершила Ци Цинци. — Серия убийств девушек, смерть двух учителей, странное место у дома этой девушки…       — Пугающе, сколько духовных сил оно высосало из бедной жертвы, — вздрогнула девушка. — На восстановление подобного уровня духовной силы потребуются годы медитации на её этапе развития.       — Процесс можно ускорить, если она примкнёт к секте, расположенной на хорошей духовной вене, — предложил Вэй Цинвэй, а Ци Цинци только пожевала губу, нахмурившись.       — Вряд ли её отпустят, — вздохнула она. — Ты не видел, но глава дома, по-видимому, её дядя, носится с ней, как с хрустальной чашей. Если бы не её А-нян, которую она послала, мы бы и вовсе никогда не узнали, что девушка выжила.       — Решать не ему, а ей, — отрезал Лю Цингэ. — Не ты ли мне постоянно говорила, что девушки должны сами решать, хотят ли они становиться культиваторами?       — Я, — уныло подтвердила Ци Цинци. — В конце лета будет набор на пик СянШу, и я бы хотела предложить ей такой вариант. Но не буду же я её силой отбивать у её же семьи?!       — Почему нет? — спросил Вэй Цинвэй, наполняясь ненужным весельем. — По мне, это романтично и вполне справедливо. Девушка похищает из своего дома другую девушку, и они вместе летят в закат навстречу культиваторскому будущему!       — Фу-у, Му-шиди на тебя плохо влияет, — пнула своего друга Ци Цинци, хихикая над его предложением. — Я не стану никого похищать. Ещё скажи, потребовать откуп, иначе научу её как самостоятельно управлять хозяйством и доказывать своё мнение.       На секунду в комнате воцарилась беззаботное веселье.       — Спроси у неё, — предложил Лю Цингэ. Он положил руку на её плечо, подбадривая девушку, как та делала десятки раз до этого с ним. — Основополагающим должен быть её выбор. Если она согласится, но её не отпустит дядя, то я пойду вместе с тобой.       — Спасибо, — она со всей серьёзностью кивнула, понимая, что Лю Цингэ так просто обещаниями не разбрасывается. — Но для начала нам надо поймать эту тварь! Серьёзно, что за странный фетиш на одно и то же лицо?!       — Это непонятнее всего. Все девушки похожи друг на друга, и это явно не случайность. Может это быть что-то наподобие демона-кожедела? Или кого-то, кто скрывается за их лицами или типа того? Никто бы не отличил лицо прошлой девушки от нынешней, — предложил Сюан ЦинДан. Шан Цинхуа выбрал именно этот момент, чтобы довольный войти в комнату Лю Цингэ, уже ставшей штаб-квартирой их расследовательского отдела пика.       «Оу. это имеет смысл… О! ОООО! Лю-шиди! Срочно дай мне лист печати!»       Лю Цингэ вытащил из мешочка Шэнь Цинцю несколько листов и положил их дёргающейся от переизбытка духовной энергии марионетке. Не успела марионетка махнуть рукой, как на пергаменте выжглись иероглифы, а затем тот скользнул в сторону Шан Цинхуа. Лю Цингэ, как и все остальные его товарищи по пику, столпились вокруг, вытянув шею, словно бы узнать первым дало бы им какое-то преимущество.       Но на листе было написано только: «Янг Фэй. Глава 105»

· · • • • 熱 • • • · ·

       Системное уведомление:      Поздравляем с завершением ивента «Турнирная арка: Путь к возвышению». Персонаж Лю Цингэ сформировал свои принципы! Системное уведомление:      Хосту начислено 200 баллов. Системное уведомление:      Хосту начислено 150 очков славы. Системное уведомление:      Доступно 1 очко для распределения. Системное уведомление:      Разблокирована возможность ООС. Системное уведомление:      Разблокирована способность «Отмена квестов других персонажей»! Системное уведомление:      Поздравляем хоста с прогрессом в миссии «Большая любовь — большие испытания»! Выполнено обязательных целей: 7\7! Выполнено дополнительных целей 12\12! Системное уведомление:      Поздравляем хоста с завершением секретной миссии «Большая любовь — большие испытания»! Системное уведомление:      Хосту начислено 1000 балов.        Системное уведомление:      Хост получает доступ к таблице взаимоотношений!       Ого, что-то ты расщедрилась не на шутку. Это, признаться честно, пугает.       Шэнь Юань готов был вновь поспорить с Системой, в качестве своего нового хобби от ничего неделания, но его отвлекли.       — Знаешь, Огуречный бро, — протянул Шан Цинхуа, летя опасно близко к Лю Цингэ. — Иногда я боюсь твоей памяти. Это какое-то читерство!       «В отличие от некоторых, я не забываю ключевые моменты своей же писанины»       Шэнь Юань ворчал, зная, что Шан Цинхуа не услышит его едких комментариев из-за манеры Лю Цингэ говорить прямо, но достаточно вежливо, чтобы то было не так… ядовито, как у него самого.       Уже светало, когда в руках главного ученика пика БайЧжань и Шан Цинхуа была целая охапка невероятно красивых лотосов, слабо сияющих золотом в предрассветных сумерках. Оба юноши были мокрыми с головы до ног, а потому Шэнь Юань сидел в сухих розовых бутонах, словно уменьшенная версия духа природы.       — Нет, серьёзно, — не унимался юноша. Он опасно покачнулся, рискуя не только свалиться, но и сбить Лю Цингэ. Его лотосы продолжали обвивать его ноги и талию весь полёт от озера. — В истории с более чем полутора тысячами глав, в каждой из которых как минимум по одному-двум артефактам описано, ты умудрялся не просто их не спутать, а запомнить по названиям, классам и эффектам, которые они приносят. Это настолько выборочно-исключительный навык, что я чувствую, что ты неоправданно ОП! — Шан Цинхуа протянул ту самую ноющую ноту, которая означала, что Шэнь Юаня ждёт минимум полчаса нытья об его несчастной участи.       «Я двенадцать больших часов в сутки семь дней в неделю живу на пике, состоящем на половину из книжек и на другую — чувства собственного превосходства, где знания возведены в настолько карикатурный абсолют, что вы бы заплакали, если бы узнали. А он мне ноет, что я знаю то, что знаю, потому что вместо того, чтобы жаловаться, я открыл пару свитков!»       Шэнь Юань ворчал не для того, чтобы Лю-шиди передал эти слова Шан Цинхуа, а самому Лю Цингэ, просто потому что юноша его не останавливал, а сам пока отчаянно листал ту тёмную книженцию. Он как никогда был благодарен Мобэю за столь неожиданный подарок его глуповатому другу, который мог их с братом спасти. Наверно, надо будет подарить ему куст ледяных роз в отместку, пусть повыпендривается перед Шан Цинхуа.       Лю Цингэ приземлился у входа в гостиницу, под заспанный косой взгляд от хозяина гостиницы и влюблённые вздохи его жены. Шэнь Юань не мог её винить. Даже несмотря на то, что двое юношей были мокрыми, как две лягушки в ливень, — высокий хвост и длинная чёлка Лю Цингэ прилипли к нему ещё на середине полёта, а Шан Цинхуа был по пояс в глине, — они производили эффект. Да, некоторые из лотосов были с корнями, и с них капали ил и грязь. Да, некоторые всё ещё извивались и пытались задушить Шан Цинхуа. Но они всё ещё были бесстыдно красивыми юношами с огромным букетом светящихся духовных лотосов. Влажная (Шэнь Юань хотел похлопать себе за такой каламбур) мечта любой девицы старше восьми лет.       — Ты уверен, что мы не должны идти к тому переулку? — уточнил Лю Цингэ. Он сбросил свои лотосы прямо на столик, где стояли чашки с их последнего чаепития, где они и решали, что нужно добыть для ритуала.       «Да. Я точно помню, где находится это большое «пятно» развороченной духовной энергии, и легко смогу ритуал отсюда направить в нужное русло. На самом деле, мы там будем только мешать и привлекать внимание»       Сэн ЦинДаи и Сюан ЦинДан уже несколько часов как вернулись с охоты на рогатых кроликов, выпотрошив и перетерев их рога в кашу. Сюан ЦинДан сидел расстроенный за столом, постоянно сетуя, что можно было просто попросить их отдать рога, раз они так были нужны, но его никто не слушал.       Вэй Цинвэй же, довольно быстро нашёл на рынке нужный кобальт и кристалл гипса, необходимые для ритуала и ушёл вместе с Ци Цинци и Юэ Цинъюанем на последние несколько мест преступлений. Они успели проводить свою слегка сменившую состав команду как раз перед тем, как отправиться за лотосами.       Шан Цинхуа сбросил свои цветы в ту же кучу, что и Лю Цингэ, попутно сдирая с себя верхний слой ханьфу, неприятно присохший к брюкам. Сэн ЦинДаи уже кипятил воду для их ритуала.       — Откуда, говоришь, вы с Шан Цинхуа прознали об этом? — Сэн ЦинДаи незаинтересованно помешивал воду в котле и выглядел так, словно не был заинтересован в ответе. Но Шэнь Юань не просто так сидел на втором пике по любви к сплетням, а потому видел, как тот навострил уши. Шан Цинхуа и Лю Цингэ же, в отличие от него, не умели правдоподобно лгать и держать лицо, а потому замерли, как пойманные с поличным школьники.       «Лю-шиди, не забывай дышать и повторяй за мной слово в слово. Мы с Шан Цинхуа рылись в библиотечных архивах ЦинЦзин и читали в одном из отчётов ученика КуСин о подобной процедуре».       Лю Цингэ послушно повторил за Шэнь Юанем, за что заработал прищуренный взгляд от Сэн-шиди и активные кивки со стороны Шан Цинхуа.       «Молодец. И ради богов, не выгляди так, словно ты лично привёл короля ада к нашему порогу! Сэн ЦинДаи хороший человек, он прекрасно понял, что я вру твоими устами. Но пока мы придерживаемся этой теории вслух, допрашивать нас он не станет. По крайней мере, пока не станет пиковым лордом или не почувствует от нас угрозу секте.»       Лю Цингэ слегка покраснел, но сел возле Сюан Циндана и начал отрывать бутоны от стеблей. Шан Цинхуа рядом с ним, пока никто не обращал внимания, собрал в мешочек-цянкунь те корни лотосов, что оставались на стебле. На пике ЦзуйСянь подобное очень ценилось за свою духовную насыщенность и необычный сладковатый привкус.       Если Шэнь Юань правильно помнил все те тысячи бесполезных глав, полных бездуховного порно и откровенно плохих подводок к нему, то у них были все шансы найти виновника.       Глава 105.       Шэнь Юань ненавидел её больше всего на свете. Причина была в том, что примерно на сотой главе он хотел бросить этот парад из плохого гаремника и повторяющегося «небесно-красивого лица» у каждой новой девушки. Но сто пятая глава была… отвратительно-интересной. Самолёт пронзающий Небеса не стыдился воровать интересные задумки и целые куски удачных сюжетов у других авторов, перерабатывая это в угоду своей истории. Шан Цинхуа позже, когда Шэнь Юань кидался в него веером на склоне пика, называл это «постмодернистским повествованием» (Шэнь Юань тогда пообещал ему, что его смерть будет постиронией, но то, как Шан умер в первый раз, уже было достаточным уровнем постиронии. Её он не переплюнет.), но факт, что это был просто кусок чужой истории, оставался вопиюще очевидным.       Но тут, кажется, на сотых главах, когда фанбазы истории, видимо, стало достаточно, чтобы Самолёту хватало не только на интернет и лапшу в стакане, он случайным образом написал… интересную историю. Шэнь Юань не раз проклял потом Самолёта, что дал ему несбыточную надежду, что такое повторится больше одного раза, но теперь это играло ему на руку.       Молодая госпожа Янг Фей была ученицей-лекарем в секте, что охраняла границы демонического царства. Она заметила, что начали происходить странные исчезновения в нескольких деревнях около секты. Ещё тогда юный Ло Бинхэ, что только выбрался из Бесконечной Бездны и получил место в Хуан Хуа, отправился на задание в той деревушке, думая, что сможет разобраться с любым демоном, которого может встретить. Люди пропадали без следа. Просто могли идти по улице, завернуть в непримечательный переулок и никогда так и не выйти из него. Ни одежды, ни следов сопротивления или побега. Были следы жертвы, и тут они оборвались.       Ло Бинхэ с девушкой думали, что это демон, который умеет делать разрывы в пространстве, никаких следов демонической энергии тоже не оставалось. Ни на следующее утро, ни спустя недели, ни даже спустя несколько месяцев после похищения. Оставался лишь след странной духовной энергии, который не был похож ни на духовную, ни на демоническую. Когда похитили Янг Фэй, Ло Бинхэ пришлось проявить интеллект.       Он провёл ритуал, который мог проявить и пометить существо, владеющее этой самой энергией. Действовала пару дней, после чего спадала, но Ло Бинхэ хватило этого времени, чтобы найти в толпе существо, которое и было виновно. Развязка оказалась скучнее, чем завязка: убийцей оказалась демоническая дриада, чей лес от близости демонической границы исказился и стал ориентирован на пожирание жизненной энергии людей и культиваторов. Она похищала людей при помощи корней, утаскивая их под землю и перемещала к себе в логово в отдалённой пещере. Естественно, Янг Фэй Ло Бинхэ спас, а что лучше восстанавливает жизненную энергию людей в мире человека с ником Самолёт пронзающий Небеса? Конечно, па-па-па. Но сейчас это было не главным.       Лю Цингэ выполнял все указания, что щедро раздавал Шэнь Юань, не споря и не пытаясь усомниться в его правоте, за что Шэнь Юань только сильнее ценил юношу. Шан Цинхуа начал бы ныть и пытаться пропустить этапы уже на середине, хотя сам же писал, насколько те были важными. В четыре пары руки ко времени, когда в гостинице подавали завтрак из рогатого кролика (Сюан ЦинДан отдал тушки на кухню, чтобы они принесли кому-то пользу), у них уже была готова… откровенная бурда для ритуала.       Пока Шан Цинхуа соскребал ту с котелка в пиалу, чтобы в последствии можно было изобразить ею печать, Шэнь Юань постарался отвлечься от действий марионетки, недвижимо замерев на столе. Возле него лежал Шэнь Цинцю, закинув ноги ему на колени, читая какой-то свиток, который гордо назывался «Четыре тысячи правил благородного адепта великой секты», откровенно фыркая на каждое новое. Он почти безвылазно сидит в их спальне, а потому большую часть дня ходит в смятых нижних одеждах и с завязанной в небрежный пучок причёской. Шу ЛинЮ от подобного вида бы от гнева вознёсся и лично бы наслал на Шэнь Цзю небесную кару за то, что тот порочит лик главного ученика ЦинЦзин.       Шэнь Юань потянулся, разминая затёкшие мышцы. В последний раз так неподвижно он сидел только когда его приступ гиперфиксации заставлял его сорок восемь часов кряду редактировать Монстр-Вики по ПГБД. Но, благо, тогда его срубило обезвоживание, из-за чего его на неделю заперли в родительском доме, а его фаза одержимости переключилась на комментирование недостатков в каждой главе Самолёта. Он скучал по тем временам, когда мог сутками сидеть, гонимый одной единственной идеей, не отвлекаясь ни на сон, ни на еду.       — Очередные задания Лей Ину? — отложил свой свиток Шэнь Цинцю, когда Юань достал лист бумаги, кисть и камень чернил, медитативно начав растирать их. — Пожалей юношу, он едва старше нас с тобой, но на двоих у нас в сутки часов бодрствования едва ли наберётся больше.       — Трудоголиков нельзя насильно заставить не работать. Они будут продолжать вставать рано и работать, но уже нелегально и нерегламентированно. Я же просто делаю вид, что не вижу, как он крадётся в предрассветной тени, а также мягко намекаю, что после полуночи библиотеке нет нужды работать, — хмыкнул Шэнь Юань. Он притянул ближе к себе ноги брата, укладывая их удобнее на своих, чтобы не мешали писать. — Но нет. Я не ему пишу. Есть что передать Шу-шифу?       От упоминания имени их учителя Шэнь Цзю резко сел только для того, чтобы едва не свалиться обратно, когда его сползающие ноги вновь притянули на колени. Шэнь Цзю бесконечно уважал Шу ЛинЮ. Он, казалось, был первым и единственным человеком кроме самого Шэнь Юаня, которому Шэнь Цзю вообще доверяет. Шу ЛинЮ был не очевиден в своих поступках, но не боялся, когда ему задавали вопросы, и Шэнь Цзю это нагло эксплуатировал под видом серьёзного адепта, постигающего азы культиваторства, задающий вопросы в стиле «А какая кисть лучше подходит для написания картин?» для попыток овладеть нормально живописью и каллиграфией или «Какие иероглифы благозвучнее для описания картин?», когда он скрыто просил помочь в поиске нужного.       Такие вопросы не задавали дети из богатых семей, которые научились отличать беличью кисть для нежных красок по типу современной акварели от упругого волка, который предназначался для аккуратного написания тушью. Они не спрашивали, почему нельзя или можно использовать тот или иной цвет в живописи, не задавали глупых вопросов о значении той или иной строчки в стихе. Видимо, именно это Шу ЛинЮ и нравилось в Шэнь Цзю.       И Шэнь Юань видел, как его брат в тайне боготворит своего учителя. Он всё ещё боится задавать вопросы прямо, ища предлоги или окольные пути, но всё чаще делал это сам или при помощи Шэнь Юаня. И в тайне боялся его разочаровать. Он неукоснительно придерживался того, что сказал Шу-шифу, и даже если что-то было сказано явно в шутку, юноша всё равно это исполнял, пусть скрывая это под ответной шуткой. Так и сейчас, стоило упомянуть их учителя, как он тут же начал разглаживать руками помятые одежды и заправлять выбившиеся пряди в пучок.       — Не беспокойся, я не буду писать ему о твоём бесстыдном виде. Ты мне и таким нравишься. И не только мне, — похлопал глазками Шэнь Юань, получив в ответ только испепеляющий взгляд. Любое упоминание, что тот нравился Юэ Ци, вызывало подобный взгляд, словно его в этом упрекали. Но это была не более чем кривая маска, за которой он прятал неуверенность и смущение. — Но я всё же предложу тебе посетить ванную комнату и привести себя в порядок, так как он явно придёт сюда.       — Что? Нашли предателя? — Шэнь Цзю уже начал снимать помятые одежды, выискивая в их комнате более парадного вида халаты.       — Не совсем, — протянул Шэнь Юань, макая тонкую кисть в тушь. Произносить вслух вещи, пока пишешь что-то другое, а на фоне в голове мерно жужжат разрозненные образы мыслей и чувств Лю Цингэ, было сложно. — Дай мне минуту всё структурировать, и я отвечу.       Шэнь Юань сам не ожидал, что письмо получится настолько… лаконичным. Он подумывал написать более объёмный, наполненный аргументами и доводами развёрнутый свиток о том, как он пришёл к своим выводам. Но когда он подходил к воротам и просил одного из мастеров зала передать лист бумаги, то на нём красиво выведены были лишь пара иероглифов: «Пригласите наших новых гостей на пик. Они убийцы»

· · • • • 熱 • • • · ·

      Лю Цингэ придерживал рукой край своего воротника, где лежала фигурка Шэнь Юаня. Уже виднелись силуэты двенадцати вершин гор, где расположилась их секта, когда Шэнь Юань вновь вышел на связь. После ритуала он сказал, что к нему кто-то пришёл, и перестал реагировать. Шэнь Юань стоял в переулке и крутил духовную энергию вокруг испорченного места, после чего та взмыла в воздух и фиолетовой кометой помчалась куда-то в сторону пика. Лю Цингэ, подстёгиваемый Шэнь Юанем, взмыл вверх, а за ним и остальные его товарищи по секте. Казалось, что разгадка уже вот тут, но в отличие от заклинания Шэнь Юаня, они не могли лететь так же стремительно всё расстояние до секты. Шан Цинхуа первым не смог поддерживать быстрый темп полёта, а за ним и Сэн ЦинДаи. Лю Цингэ видел, как и Сюан ЦинДану в скором времени придётся сделать перерыв, а потому сбавил скорость.       Все трое нагнали его на середине пути, слегка удивлённые, когда он их подождал. И только тогда он понял, что ещё полгода назад не стал бы медлить, стремясь сам найти чудище, не дожидаясь никого из отставших. Но Шэнь Юань, будь он на месте одного из них, тоже не смог бы поспеть за ним, и уже одно это заставило его дождаться всех остальных.       До секты оставалось всего пару минут полёта, когда они, вместо обычного своего маршрута — каждый на свой пик — вместе залетели на главный пик. На удивление, половина из пиковых лордов уже была в сборе. Они вошли на несколько секунд раньше, чем шифу Лю Цингэ.       — Это ваших рук дело, несносные мальчишки?! — громогласный голос Бао ЛинЯна сотряс колонны зала, где все собрались. Он влетел в него прямо на мече через одно из больших распахнутых окон. Цингэ знал, что это даже не половина его максимальной громкости, вспоминая, как слышал его раздражённый возглас у подножия горы, пока тот на пике гонял новеньких. Но Бао ЛинЯн не ограничился попыткой оглушить их, стремительно подходя к ним, даже меч не засовывая в ножны, словно самолично хотел прикончить «плохую кровь». — Вы проделали дыру в защитном куполе секты, проредили лес на четырёх вершинах и активировали, кажется, все сигнальные талисманы во всей секте: от вторжения культиваторов до демонов! Вся секта на ушах стоит, думая, что на нас напала целая армия!       — Тише-тише, Бао-шиди, — мягко сказал лидер секты, и Лю Цингэ видел, с кого Юэ Цинъюань взял эти повадки мягкой снисходительности. На прошлом собрании они с Шу ЛинЮ довольно жёстко остудили пыл его шицзуня, когда тот возмущался на их старших учеников. — Я уверен, что у молодых людей есть объяснения всему происходящему. Кстати, вижу, в вашем составе произошли изменения.       — Прошу прощения у мастера Тан, мы не хотели вызывать такой шум и не до конца понимали эффект заклинания, — низко поклонился Сэн ЦинДаи, а затем, когда остальные три его спутника ничего не предприняли, пнул ногой ближайшего к себе — Лю Цингэ. Он так же низко поклонился главе секты, и два других, уже теперь поняв намёк, повторили за ними. — Мы были на миссии, как вы и просили, когда непредвиденные обстоятельства заставили нас вернуться… столь эффектным способом.       — И что же это за обстоятельства, о которых вы не смогли предупредить заранее? — Ма ЛинДжин выглядела раздражённой. Она ненавидела чего-то не знать, и, вероятнее всего, лидер секты первым делом пошёл к ней узнать о происходящем.       — Как и было приказано, наш отряд был отправлен осмотреть места преступления у подножия горы секты и идти по следу из убийств. Но не дойдя и до середины, мы нашли неестественного происхождения улики. А добравшись до последнего исследованного нами места… убийства, мы не могли дальше оставаться в стороне, — юноша лишь слегка запнулся, памятуя, что они не хотели разглашать то, что одна из жертв выжила, пока не найдут убийцу. — И объясняя ту странную вспышку в небе секты… Этот ученик нашёл в одном из свитков библиотеки интересное заклинание по отслеживанию. Я посчитал себя достаточно компетентным, чтобы применить его в наших сложившихся обстоятельствах, не до конца отдавая отчёт, какой эффект оно произведёт. Моя вина.       — Что ж, не худшее последствие от применение неизвестных ритуалов молодыми адептами, — тяжело вздохнула Яо ЛиЮй. Она осуждающе смотрела на Шан Цинхуа, словно точно зная, откуда растут ноги у этого «свитка из библиотеки». Шан Цинхуа под её взглядом только отвёл глаза и вжал голову в плечи. — Но для чего же вам понадобилось подымать всю секту на уши?       — Мне кажется, я могу ответить на этот вопрос, — вмешался в разговор Шу ЛинЮ, плавно входя в зал. Множество его слоёв тончайших тканей развивались за ним с изяществом вуалехвостой рыбы под водой. Лю Цингэ впервые со времени ритуала почувствовал отголосок эмоции Шэнь Юаня. Тот пренебрежительно фыркнул со словами «выпендрёжник, использующий Ци для пафосного выхода». Лю Цингэ хотел бы спросить, что его заставило так долго молчать, но не хотел привлекать к себе ненужное внимание, особенно в присутствии Бао ЛинЯна.       — Неужели Шу ЛинЮ знает что-то, чего не знаем мы? — под «мы», Ма ЛинДжин явно подразумевала «я», и все, кто знал её больше дня, понимали это, но вежливо решили промолчать. Шу ЛинЮ лишь надменно вздёрнул нос, проходя мимо всех собравшихся и садясь на своё место по правую руку от Тан ЛинХуа. Все остальные восприняли это как намёк на начало экстренного собрания и последовали его примеру. Бао ЛинЯн сел напротив пикового лорда ЦинЦзин, скрестив руки и упрямо сверля его взглядом.       «Знаешь, если убрать все неприятные части Бао-шишу, я начинаю видеть сходство между вами.»       Лю Цингэ чувствовал безудержное веселье Шэнь Юаня по ту сторону связи и не смог удержаться от бормотания себе под нос: «Если не обращать внимание на карикатурное желание Шу-шишу быть его противоположностью и действовать ему на нервы, то я вижу в нём копию Шэнь Цинцю.»       Он получил фырканье сразу с нескольких сторон. Откровенный смех Шэнь Юаня был заглушён синхронным кашлем, скрывающим смех его товарищей по секте, и весёлым фырканьем самого Шу ЛинЮ. Тот смотрел на него с нескрываемым весельем, словно видел их насквозь и точно мог определить, где спрятана бумажная фигурка Шэнь Юаня. Бао ЛинЯн, который тоже услышал только половину текста Лю Цингэ, недоумевал о её контексте.       — Шу-шиди, мы вас внимательно слушаем, — предложил начать глава секты. Шу ЛинЮ кивнул ему и поднялся, возвышаясь над всеми присутствующими, словно гордая цапля на болоте.       — Как я уже говорил, мне кажется, я знаю, что могло стать причиной таких действий со стороны наших учеников, — он сделал драматичную паузу, и Лю Цингэ был готов взять свои слова обратно. Желание делать эти паузы для привлечения внимания явно было взято Юанем у его мастера. Шэнь Цинцю же предпочитал ждать, когда несчастные люди сами попросят его о помощи или о совете, прежде чем снизойти с ответом. — Мой ученик недавно попросил меня пригласить на чайную церемонию наших гостей, дабы поговорить. Это была весьма интересная просьба, которой я был невероятно заинтригован, а потому решил так и сделать. Когда мы общались с Цю Цзянло, он поведал мне, что некий добрый человек помог им найти след моих учеников.       — Какое это имеет отношение к тому, что у нас в куполе секты дыра? — не выдержал неспешного повествования Бао ЛинЯн. Добавить в конце «старик» ему не позволил только предостерегающий взгляд главы секты.       — Жизнь как чай — её нужно пить медленно, Бао-шиди, — осадил его Шу ЛинЮ, вальяжно размахивая веером. Всем окружающим было ясно, что он намеренно тянет время, чтобы побесить торопливого шиди. — На чём же я там остановился? Ах да, некий добрый человек поведал им, куда устремились двое юношей. Этот же добрый господин подсказал им искать справедливости в нашей секте. Молодой господин не сказал, как звали доброго господина, но описание мне показалось знакомым. Чёрные глаза, бледное, мёртвое лицо с синеющими прожилками вен, обломанный меч и грубые одеяния культиватора.       — У Янцзы, — припечатал Тан ЛинХуа, мрачно глядя на стол. Лю Цингэ слышал это имя. Некогда перспективный ученик одной из пяти великих сект теперь же стал тёмным культиватором, используя своих подопечных как котлы, выжигая и уничтожая их духовный корень. Культиваторы годами шли по следам из трупов несчастных доверившихся ему культиваторов, что осмелились бросить ему вызов. Цингэ не мог представить, что за человек мог назвать У Янцзы «добрым господином», и у него побежали мурашки от этой мысли.       — Что ж, моя часть рассказа закончена, может, послушаем тогда адептов, что так стремились вернуться сюда. Им явно есть что рассказать, — Шу ЛинЮ улыбнулся так мягко и сладко, как часто делал Шэнь Цинцю, стоило ему найти новый способ унизить или нечестно победить Лю Цингэ. От этой улыбки пробирало до дрожи и появлялось желание сбежать, но Сэн ЦинДаи, казалось, не чувствовал проблем выступить перед пиковыми лордами в не лучшем расположении духа.       «Стой, погоди! И всё?! А как же заклятие?!»       Лю Цингэ внезапно напрягся. Шэнь Юань сказал, что оно может помочь отследить убийцу, но не сказал, как именно, о чём и ворчал Сэн ЦинДаи всю дорогу обратно. Неужели план был в том, чтобы заклинание пометило Цю Цзянло в момент его разговора с шицзунем Шэней?       — Эти ученики шли по следу из убийств, когда нашли странные следы возмущённой энергии. Мы не знали, что это может быть, но нашли на одном из первых мест преступления это, — начал свой отчёт юноша. Сэн ЦинДаи вытянул из кармана и протянул своему мастеру возвратную табличку. Он так же не упомянул ни Шэнь Юаня, ни Лю Цингэ, справедливо считая, что ни один присутствующий на собрании лорд в жизни не поверит, что кто-то с БайЧжаня почувствует, что с энергией что-то не так, если она не повалит его с ног и не приложит по затылку. Лю Цингэ мог бы оскорбиться таким пренебрежением, но не мог отрицать базовые принципы своего физического пути. — Также наши исследования привели нас к последнему для нашей части отряда точки расследования. В деревне Чжоу, примерно в одном полном дне полёта на мече, мы встретились с главой дома Хао. Господин был насторожен и не желал нас встречать, но возле дома, где произошло убийство, мы нашли всё тот же след духовной энергии, что и в прошлые разы. Но с одним отличием. Оно было в сотни, если не тысячи раз мощнее. Его смогли почувствовать все из нашего отряда. Место было выжжено духовным возмущением. Также в том же месте мы нашли вторую такую же улику.       Сэн ЦинДаи протянул своему мастеру и вторую табличку, которую та вертела в руках и сравнивала.       — Вот видите! Дело раскрыто! — ликующе хлопнул по столу Бао ЛинЯн. Пиковый лорд БайЧжаня выглядел довольным собой, словно самолично несколько дней летал от города к городу и собирал улики, лишь бы они сошлись в этот момент. — Две таблички учеников! Вот они и попались!       — С вашего позволения, Бао-шиди, — прервал его ликование глава секты. Тан ЛинХуа не сводил взгляда, пока Ма ЛинДжин вертела их в руках. — Но как бы они тогда смогли бы вернуться? Без возвратной таблички они бы не зашли в секту.       — Они наверняка воспользовались помощью других табличек. Разве твой безродный щенок не называет одного из них братом? — парировал гневливый мужчина. Лю Цингэ вообще был удивлён, что Бао ЛинЯн вообще обратил на это внимание.       Возвратный камень и возвратная табличка были не только похожи визуально, они были сделаны из одного материала и носили один и тот же узор, оставленный отпечатком Ци владельца. При смерти возвратные камни, как правило, теряли свою энергию, оставаясь без подпитки своим хозяином. Утеря одной половины означала, что приходилось делать заново всю пару, а старый возвратный камень запечатывался и уходил в архив КуСин. Но вместе с тем смотритель в храме, где хранились камни, мог с точностью до минуты указать, кто именно и когда возвращался в секту. Передав такой камень кому-то ещё, ты доверял ему вход в свою секту, а также рисковал тем, что уже тебя могут выгнать из секты, а твой камень уничтожить. Обычно пиковые лорды ограничивались публичной поркой или сотней-другой плетей, но это были только те случаи, которые видел Лю Цингэ, — когда камень передавали кому-то внутри секты. Но приписать задним числом главному ученику такую оплошность было чересчур дерзко даже для пикового лорда БайЧжаня.       — При всём уважении, Бао-шиди. Ещё одно неуважение к ученику этого мастера, и этому мастеру придётся попросить АньДин урезать бюджет БайЧжаня втрое на весь оставшийся год, — казалось, за эти пару дней отношения между пиковыми лордами накалились ещё больше. Лю Цингэ видел, как раздулись ноздри Тан ЛинХуа, а его глаз начинал дёргаться. — Одно дело подозревать учеников, причастных напрямую к вопросу конфликта, и совсем другое — приплетать к этому вообще любого, кто вам не нравится. Тем более утверждать, что он не сообщил бы никому о подобном инциденте.       В защиту своего шицзуня, Лю Цингэ был уверен, что, потеряй Шэнь Цинцю возвратный камень, он бы в могилу с собой унёс столь «позорный» инцидент и Юэ Цинъюань бы ему в этом всячески сопутствовал.       — Ян-Ян, — тихо протянула Ма ЛинДжин, и за ней, словно тень, проскользнул юноша, ожидая её приказ. — Принеси мне камни Шэнь Цинцю и Шэнь ЦинЮя.       Тот лишь кивнул, будто бы растворяясь в воздухе лишь для того, чтобы меньше чем через минуту вернуться назад. Лю Цингэ мог только удивиться такой скорости и бесшумности, ведь он не то что не заметил, как тот ушёл, закрыл двери и вернулся обратно, но и даже движения ветра не чувствовал, хотя тот был едва ли в двух метрах. Сам Лю Цингэ мог бы такую скорость набрать только с адским шумом и разрушениями по дороге.       — Как я и думала, — хмыкнула женщина, небрежно перекидывая сидящей рядом Яо ЛинЮй. Глава пика АньДин едва не выронила все четыре предмета, растерянно смотря на них. Она повертела их в руках только для того, чтобы удивлённо поднять брови в недоумении.       — О-они… т-таблички не… — как и её главный ученик, пиковый лорд АньДин начала заикаться то ли от неуверенности, то ли от возбуждения. Из её рук глава пика ЧангДи вырвала, тоже проворачивая и так и эдак, постоянно хмурясь.       — Именно, — протянула глава пика шпионов, наблюдая, как торопливо Ян ЛинМин передаёт их Шу ЛинЮ.       — Они не совпадают, — белоснежные брови пикового лорда ЦинЦзин нахмурились ещё сильнее, после чего наоборот поднялись в облегчении. Тот сидел хмурый с момента появления первых улик. — Отпечаток Ци на табличках разный. Это не их. Судя по структуре камня и качеству таблички, я бы сказал, что она принадлежит старшему ученику, может, мастеру зала, но отпечаток Ци мне едва ли знаком.       «Ещё бы, старик! Моя возвратная табличка висит у меня на поясе!»       Словно бы услышав мысленное возмущение Шэнь Юаня, он поднял взгляд на Лю Цингэ, и тот был готов поклясться, что он смотрел именно в те складки ханьфу, где лежал бумажный Шэнь Юань. Глава пика ВаньЦзянь воспользовался этим моментом, чтобы взять обе таблички из рук своего шисюна.       — Петли для подвешивания сломаны. Их редко использовали до момента потери и ещё реже правильно закрепляли. Я бы предположил, что это возвратный камень старше любого нашего главного ученика, так что это явно не они. Может, кто-то из мастеров АньДина? У вас в последнее время не было никого, кто бы подавал заявку на создание новых? — предположила Сюэ ЛинДжу. Пиковый лорд ВаньЦзянь могла по одному внешнему виду непримечательного камня точно определить, кто и когда его создавал. Но явно ошиблась с предположением, о чём и «говорили» взгляды остальных пиковых лордов на собрании. Никто не покидал пик чаще и дольше, чем ученики АньДина, которые постоянно были вынуждены тащить за собой грузы доставок, а также всю почту, хранить все архивы бесполезных бумаг и решений по контрактам с другими сектами. Проще было посчитать, сколько дней в секте они были, чем нет.       Лю Цингэ знал, что одну из возвратных табличек сорвала Хао Си, пытаясь отбиться от убийцы. Может, вторую тоже сорвала жертва? Но не было никаких следов, ведущих в ту часть сада, где он её нашёл, как он помнил. Они и дальше по очереди крутили возвратные камни и таблички, пытаясь каждый заметить что-то своё.       — Шицзунь, если позволите, — тихо обратился к своему мастеру Сэн ЦинДаи. Он поклонился ей в знак уважения и просьбы, и та снисходительно махнула рукой, позволяя продолжить. — Наши товарищи по секте, что отправились с другого конца расследовать убийства, затронули место пропажи двух мастеров зала ЦинЦзин. Насколько мне известно, их так и не нашли, так?       — Намекаешь, что это могли быть их таблички? — задумчиво произнесла женщина. Лю Цингэ не увидел вообще никаких жестов, как вновь выскользнула тень из-за спины пикового лорда и с десяток секунд спустя вернулась с другим набором возвратных камней. Даже со своего места Лю Цингэ заметил, что они были копией тех табличек, что они нашли. Остальным пиковым лордам так же не составило труда сопоставить их. Ма ЛинДжи нахмурилась. — Почему они не были запечатаны архиве?       — Адепт, ответственный за бдение в храме камней, сказал, что приказа запечатать их в архиве не было, — ответил юноша-тень. Лю Цингэ мог только гадать, когда он успел допросить адепта за ту неполную минуту, что перемещался из одного места в другое.       — Формально, доказательств их смерти не было, — попытался объяснить глава секты. — Мы нашли только остатки одежды и мечи, лежавшие без единого остатка Ци. Я приказал повременить с объявлением мёртвыми мастеров зала.       — Что-нибудь ещё? — устало вздохнул Шу ЛинЮ, обратившись к отряду Лю Цингэ, вертя в руках возвратные камни двух своих учеников. Сэн ЦинДаи вновь взяв инициативу рассказчика на себя, пересказал им всё, что они успели найти и что нашли Юэ Цинъюань с отрядом на месте пропажи мастеров.       — Здорово, — невпечатлённо откинулась на спинку своего трона глава ВаньЦзянь, скрещивая на груди руки. Пиковый лорд АньДин потирала глаза, мучимая головной болью, явно уже подсчитывая в голове, сколько придётся бумажной волокиты и денег потратить на то, чтобы организовать восстановление повреждённой структуры духовных вен земли, раз она находилась на территории секты. — И теперь у нас есть: цепочка из трупов девушек; повреждённая структура духовных вен; пропавшие мастера зала, которые можно считать мертвы; и аж два доказательства того, что кто-то пытался использовать эти таблички, после их вероятной смерти, повесив все убийства на главных учеников второго по старшинству пикового лорда всей секты, тем самым очернив если не всю нашу секту, то пик учёных точно. Я ничего не упускаю?       — Дыра в куполе, — удручённо напомнил ей Тан ЛинХуа, глядя в окно. — Можно узнать, что всё же стало причиной того, что ученики АньДина и КуСин, словно муравьи, бегают по горам и заняты тем, что латают в куполе дыру размером с чайный дом?       Сэн ЦинДаи вновь взял слово, кратко пересказывая идею Шэнь Юаня, выдавая её за свою. Лю Цингэ видел приподнятую бровь на лице лорда пика шпионов, но та не проронила ни слова, словно заинтригованная во что это выльется. Точно такое же лицо было и у Шу ЛинЮ, который не переставал сверлить взглядом самого Лю Цингэ, словно будучи точно уверенным, откуда именно пришла эта гениальная идея, ни на секунду не поверив в свиток из библиотеки. И, ладно, юноша не мог винить старика. Любой, кто хоть раз за полгода пробирался в библиотеку, видел, насколько сияла она по сравнению с тем, что там было до появления Шэнь Юаня на пике. Может, год-два назад такое оправдание и прокатило, но сейчас наткнуться на случайный свиток со случайным, но очень удобным заклинанием для выслеживания цели было так же вероятно, как обнаружить в их секте человека, любящего демонов. Для секты, которая всего как не полных четыре года назад участвовала в войне с королём демонов, — невозможно.       — Заклинание должно было поглотить большую часть этой искажённой энергии и указать на её владельца, — заканчивал объяснять Сэн ЦинДаи.       — Мы не знали, что оно пробьёт купол с такой силой, а не попытается обогнуть защитные массивы, но сейчас это не самое главное, — вмешался в разговор Лю Цингэ, и судя по кривому недовольству на лице Сэн-шиди, тот не был в восторге, что он вмешивается, но, видят боги, как же Лю Цингэ было плевать. — У нас мало времени. Убийца где-то в секте, надо его найти.       — Хотите сказать, что это заклинание должно было вернуться к отправителю и как-то отметить его? Хм, интересно, — хмыкнул Шу ЛинЮ, раскрыв веер и лениво помахивая им, и, кажется, пазл в его голове сложился окончательно.       — Где исчезло заклинание? — внезапно настороженно спросила глава пика ВаньЦзянь. — Не на пике ли ЦинЦзин, случайно?       — Хм? О, нет, ни в коем случае. Заклинание пролетело мимо моего пика, разве что подкоротив бамбук возле залов для обучения, — он отвлечённо ответил, хотев уже отмахнуться, но резко замер на середине действия. — На самом деле… Оно исчезло где-то, в области… ЦюнДин.       — Я так и знал! — хлопнул по столу кулаком Бао ЛинЯн, отчего все предметы на столе подскочили, и вместе с ними задремавшая было глава пика АньДин, а от пикового лорда БайЧжаня до середины стола пошла трещина в сторону пикового лорда ЦинЦзин. — Щенки долго крутились на месте, но смогли-таки поймать нужный след, и сами докажут вину твоих безродных дворняг!       — Бао-шиди, — угрожающе прошипел Шу ЛинЮ, прищуривая гляза. — Не стану портить об вашу голову ещё один предмет искусства, как бы мне этого ни хотелось. Этот веер — ручная роспись моего наставника, и я планирую передать его дальше, но ещё хоть одно слово…       — Как оно должно было отметить преступника? — прервал обоих мужчин Тан ДинХуа. Перебивать главу секты никто из них не спешил, но сверлили взглядом друг друга настолько интенсивно, что Лю Цингэ не удивился бы, если над залом, где экстренно заседали пиковые лорды, уже собрались бы тучи.       — Его кожа окрасится в ярко-красный, — вновь ответил Лю Цингэ вместо главного ученика пика шпионов. Тан ЛинХуа повернулся и кивнул Ма ЛинДжи. Она лишь закатила глаза и махнула рукой. Юноша-тень и её главный ученик исчезли, растворяясь в мгновение, когда моргаешь.       — С этим можно работать. Посмотрим, что принесёт нам вторая команда, когда прилетит с отчётом. Бао-шиди, будьте добры расставить всех своих учеников по всему склону горы ЦюнДин, — задумчиво пробормотал глава секты. — Я не знаю, почему происходят убийства и кем, но кто бы это ни был, он пытается очернить репутацию секты, а потому мы должны действовать быстро, пока не произошло ещё одно убийство. Любое промедление — это наша оплошность.       — Считай, уже сделано, — фамильярно фыркнул пиковый лорд БайЧжаня и воспользовался случаем, чтобы сбежать из зала собрания, взмывая на мече в сторону своего пика. Лю Цингэ знал, что будь ему нужен Лю Цингэ, он бы сам отдал приказ собрать всех учеников, но, видимо, тот не хотел видеть его или тому хотелось выпустить пар и поорать на своих учеников лично. Либо первым поймать виноватого. Лю Цингэ лишь надеялся, что тот не полетит выбивать признание из Шэней.       — Шу-шиди, мне нужно, чтобы ваши ученики начали поиски с пещерного комплекса. Если кто-то и мог скрываться на пике незамеченным, то почти наверняка он именно там. Также я надеюсь на вас в вопросе идентификации того, кто или что нам угрожает, — продолжил глава секты. Лорд ЦинЦзин только кивнул ему, уже раздумывая, с чего начать. Он повернул свою голову к соседу Шу ЛинЮя. — Ши ЛинШи, отправьте девочек в город искать подозрительных гостей у подножия. Нельзя, чтобы убийство повторилось прямо у нас под носом. Даже если Ма-шимей уже поставила свою невидимую охрану, я хочу, чтобы мирные жители видели, что ведётся патрулирование, и если кто-то найдёт подозрительного человека, то мог бы им доложить напрямую, и пусть не снимают вуалей ни при каких обстоятельствах. Нам не нужно, чтобы убийца попытался напасть на кого-то.       — Сэн ЦинДаи, можно попросить вас поставить главного ученика КуСин в известность о вашем ритуале? Если у них найдётся способ отследить путь этой… кометы к конкретному «получателю», то это серьёзно облегчит нам жизнь, — формально, пиковый лорд другой вершины не имел права распоряжаться учениками другого учителя, так как это было неуважительно для самого мастера, особенно его главным учеником. Но Тан ЛинХуа был главой секты и в чрезвычайных ситуациях, — а Лю Цингэ считал её именно таковой, — он являл собой скорее генерала армии, нежели одного из двенадцати равных. Лю Цингэ сам того не заметил, как встал смирно, как его учили на БайЧжане, готовясь получить свой приказ.       — Шан Цинхуа, — тихо позвала глава пика своего ученика. Она ничего не сказала, только тяжело вздохнула, стоя у дверей, но Шан Цинхуа уже шёл к ней. Он остановился только чтобы сказать: «Проследи, чтобы огуречный бро сам себя не прикончил» — и вышел из зала со своим учителем.       — Если позволите, этот мастер хотел бы взять наших духовных орлов для проверки территории с воздуха, — Чжун ЛинЛин, что, казалось, всё собрание обращал больше внимания на воробьёв за окном, чем на саму тему разговора, обратился в главе секты.       — Да, думаю, это было бы хорошей идеей, но не переусердствуйте. Найдёте кого подозрительного — сообщите мне или Ма ЛинДжи, — пиковый лорд ЙиШу поклонился, подозвал Сюан ЦинДана, и они ушли в свою сторону.       Лю Цингэ видел, с какой эффективностью и скоростью Тан ЛинХуа раздавал оставшимся понятные приказы. Там где Бао ЛинЯн давал громкий простой но абстрактный приказ, Тан ЛинХуа не пренебрегал тем, чтобы объяснить конечную цель и опасности его распоряжения. Простые приказы были понятны и легки для Лю Цингэ, они не нагружали тебя ненужной информацией, но такое отношение было в новинку. Неожиданно давало больше веса твоим действиям, и наличие контекста внезапно меняло весь смысл действия.       Получи он приказ от Бао ЛинЯна, он бы действовал строго в рамках его распоряжения, стремясь остановить преступника любой ценой, идя напролом, не сомневаясь в своих силах и успехе, но сейчас, зная, что по всей секте и вокруг неё расставлены сети, он бы погнал его к пещерам ЛинСи, где его бы уже ждали ученики ЦинЦзин.       «Мой Лю-шиди вырос!»       Он услышал театральное шмыганье и постарался не зацикливаться на «мой», когда заметил, как его жестом подзывал пиковый лорд ЦинЦзин. Он неуверенно подошёл к нему, не представляя, что учителю Шэнь Юаня нужно от главного ученика БайЧжань.       — Не смотрите на меня столь недоверчиво, молодой господин Лю, а то я начинаю беспокоиться за свою репутацию на пике Бао-шиди, — Шу ЛинЮ надменно фыркнул, уже примерно представляя, что именно мог говорить про него кто-то вроде главы пика БайЧжань. — Вы ведь частый гость на пике ЦинЦзин, и ученики не раз вас видели в библиотеке. Похвальная жажда знаний для ученика с пика воинов.       «Не давай старику заговорить тебе зубы, он явно чего-то хочет! В прошлый раз, когда он со мной так говорил, я чуть не стал главным учеником ЦинЦзин!»       Лю Цингэ не совсем понимал, что плохого в том, чтобы стать главным учеником, но улыбка Шу ЛинЮ, которая стала только ярче, когда он подошёл, явно не обещала ему ничего хорошего.       — Пройдёмся со мной, молодой Лю, — он не дождался реакции Лю Цингэ, развернувшись к выходу. Лю Цингэ больше всего на свете сейчас хотел бы прыгнуть на меч и вернуться к временной клетке близнецов, но послушно пошёл следом. Шу ЛинЮ молчал, пока они не спеша спускались к радужному мосту, а юноша тонул в вариантах, что может быть нужно главному стратегу секты от него. Только когда они уже переходили за середину, он будто бы вспомнил, что Лю Цингэ идёт рядом с ним. — Я рад, что вы столь сильно доверяете моим ученикам, несмотря на все попытки очернить их имя. Но я бы посоветовал вам впредь быть чуточку осторожнее и предусмотрительнее в использовании тёмных заклинаний.       — Шу-шишу, я… мы н-не… — Лю Цингэ пытался оправдаться и солгать, хотя весь его язык тела выдавал его. От красных ушей до неожиданного заикания. Он резко напрягся всем телом, ожидая ответных действий, наказания или выговора от пикового лорда.       — Я вас умоляю, молодой господин Лю, — Шу ЛинЮ даже не повернулся посмотреть на него, лишь махнув в его сторону веером, словно его неумелые оправдания были назойливыми насекомыми. — Я не вам это говорю, а своему талантливому, но бестолковому ученику.       Повисла тяжёлая пауза, которую, кажется, игнорировал пиковый лорд ЦинЦзин, беззаботно идя по радужному мосту. Лю Цингэ только сейчас заметил, что идут они отнюдь не к пику ЦинЦзин, а в сторону ЦюнДин.       — Не думали же вы, что можете незаметно использовать связывающие Ци заклинания рядом с мастером Ци? — он в снисходительном веселье приподнял белые брови, косясь на Лю Цингэ. — И за «старика» кое-кого ждёт переписывание 15 раз Лао Цзы, дабы привить базовые правила уважения к старшим. Как раз заканчиваются хорошие экземпляры.       Лю Цингэ услышал протяжное хныканье Шэнь Юаня, но не мог в полной мере услышать его жалобы, собирая у себя в голове по крупицам мысль. Шу ЛинЮ слышал, что говорит Шэнь Юань. Это было пугающе по многим аспектам, но самым главным была мысль, что вообще все пиковые лорды её слышали, даже… даже Бао ЛинЯн?       — Не бледней так, юноша, твой мастер слишком туп, чтобы воспринимать что-либо столь тонкое и сложное, — утешил его лорд, и главному ученику БайЧжань было и легче, и хуже от подобного оскорбления. — Твой мастер, как и ты сам, является физическим культиватором. В вашей специфике улучшать и ломать тело под свои нужды и желания, превозмогая свои же пределы. В физическом противостоянии ни у одного пика не будет равных с вами. Но мой пик специализируется на культивации через манипуляцию духовной энергией. И как бы наглый мальчишка не называл этого мастера стариком, но его глаза ещё в состоянии заметить тончайшую, но прочную нить Ци, обмотанную вокруг твоего силуэта, юноша. И я прекрасно слышу, насколько неуважителен этот ученик к мастеру.       «Это вмешательство в мою частную жизнь и свободу мыслей…»       Нехотя, маленькая бумажная фигурка вылезла из складок ханьфу Лю Цингэ, тихо ворча себе под нос. Его мастер заинтересованно хмыкнул, по-птичьи повернув голову набок, словно это помогало ему разглядеть фигурку издали.       — Свобода мысли кончается там, где ты мыслью начинаешь делиться с другими. Я же в праве с тобой не согласиться… Интересно, — промычал он, взмахивая веером в их сторону и подхватывая потоком ветра фигурку. Лю Цингэ в секунду напрягся в ужасе, считая, что вот-вот связь оборвётся, как только мастер ЦинЦзин посчитает такое заклинание слишком опасным. Но тот лишь приманил к себе фигурку ближе и начал рассматривать. — Изящное заклинание, но бездарная форма. Сам вырезал?       «Ну простите, что не смог из куска бумаги для печатей и лезвия меча вырезать что-то более аккуратное.»       — И на что я тратил своё время, обучая вас, двух бестолковых оболтусов? Чтобы нарисовать бамбук, необходимо сначала иметь готовый бамбук в груди, — парировал Шу ЛинЮ, прижимая фигурку двумя пальцами.       «За сколько копеек товар, на столько он и выглядит.»       Лю Цингэ пришлось прилагать всю силу контроля над своим телом, чтобы не фыркнуть мастеру Цин Цзин в лицо, но тот его опередил, сам громко расхохотавшись.       — Нахальный паршивец! Мой шицзунь бы тебя с лестницы за такое неуважение спустил, — но в его словах не читалось ничего, кроме восхищения и веселья. — Обычно так он поступал, когда я имел наглость его переспорить. И в следующий раз, используй иероглиф «яо», а не «гао», если не хочешь, чтобы все мало-мальски сильные культиваторы духовного пути слышали ваше воркование двух неразлучников.       «Чёрт!»       Он выбросил листок обратно к умирающему от стыда Лю Цингэ, приземлив его точно тому на макушку. Шэнь Юань, бормоча себе проклятия, быстро встал и проскользил тому обратно на плечо. Они стояли на развилке дорог. Вниз — шла тропа к пещерам ЛинСи, а вверх — к павильонам, где сейчас были заперты Шэнь Юань с братом.       — Адепт Лю, я надеюсь, вы выполните мою просьбу, — Шу ЛинЮ неожиданно стал серьёзнее, отчего по спине прошлись мурашки. Но он всё равно кивнул. — Позаботься об этих двух оболтусах.       Лю Цингэ не знал, как ответить на такую просьбу. Он видел в глазах мастера пика те эмоции и чувства, которых никогда бы не увидел у Бао ЛинЯна или своего отца. Заботу. Мастер заботился о Шэнь Юане и Шэнь Цинцю, и это было необычно для пикового лорда. Главные ученики были продолжением секты в земном царстве, а уходящие мастера — в небесном. Никто не заботился о них в плане беспокойства о их состоянии, скорее чтобы было кому занять их место и не опозорили его. Это было странно, но при этом казалось таким… желанным.       Лю Цингэ вновь кивнул мастеру Шэнь Юаня, низко поклонился и побежал в сторону павильонов. На нём лежала ответственность по защите Шэнь Юаня и Шэнь Цинцю, и он костьми ляжет, но выполнит её. Когда он вошёл во временную тюрьму Шэней и увидел их обоих, лежащих друг на друге, лениво проводивших своё заключение, и узрел улыбку Шэнь Юаня, то понял, что выполнит просьбу Шу ЛинЮ и защитит их.       Не ради Шу ЛинЮ, не ради Юэ Цинъюаня, не ради Шан Цинхуа или всей библиотеки, за которой следил Шэнь Юань, как незыблемый дух знаний. Но ради этой улыбки.       Ради самого Шэнь Юаня.

- · · · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · · · -

Шэнь Юань: *С потрохами выдаёт всю любовную перипетию на 12 пиках* Тоже Шэнь Юань: *долбится в глазки, не замечая, что самый красивый мальчик в школе сохнет по нему, как трусы на верёвке* Му Цинфан: Только я нахожу это ироничным? Ци Цинци: Эх… будь я писателем — из них вышла бы отличная пара для романа. Назвала бы как-то в стиле «Меч и Веер» Шан Цинхуа: Я бы назвал этот роман «Идиот»… Вэй Цинвэй: *присоединяется к команде ставочников* Технически их два… Му Цинфан: Технически, их пять. Ци Цинци: Технически их сотни. Шан Цинхуа: Вот мы и придумали название для твоего будущего романа! «Идиот»! Чур, как напишешь, — мне первому дай на вычитку! Торжественно клянусь, что не дам его прочитать Шэнь Юаню! Все остальне: И нам! Мобэй, подглядывающий за ними в свой портал: *практикуется в передаче мыслей на расстоянии, чтобы и ему дали почитать* Ци Цинци: Я вас всех ненавижу… Лю Минъянь в поместье Лю, рисуя своего брата, побеждающего монстров: Апчхи!

· • • • 熱 • • • ·

ЛЦГ: Шанс найти в обители Шэнь Юаня случайный, но опасный артефакт таков же, как найти в секте влюблённого в демона! ШЦХ: Апчхи! ШЮ: *смотрит в свой отдел с полуразумными артефактами, каждый из которых случайный и опасный* ШЮ: Лю-шиди, ты б не зарекался...