alien.

05.08.2021

15:49

с недавних пор улыбка джисона стала становиться всё более нервной. он понимал это и сам, то накручивался, то пытался отвлечься, но ничего не помогало. ожидание надвигающейся катастрофы с каждым божьим и чёртовым днём нарастало всё сильнее, взвивалось во внутренностях тревогой, преследовало с утра до ночи, вскручивало голову и царапало по старым душевно-сердечным шрамам. джисон не знал, что должно произойти, но почему-то был уверен — ни к чему хорошему это не приведёт. порой на него накатывала чисто интуитивная паника, и он, старательно и очень виновато кланяясь ребятам или стаффу, скрывался где-нибудь, чтобы побыть в одиночестве и успокоиться. джисон правда думал, что сам справится со своим состоянием, но.. но панические атаки он так и не научился погашать. его корёжило только от одного воспоминания о том, как во время прогона партии воздух перестал поступать в лёгкие, а тело, словно насмехаясь над его попытками прийти в себя, затряслось и набилось ватой, заставив унизительно вжаться спиной в ближайшую стену и сползти на пол студии звукозаписи. джисон матерился сквозь зубы, уже чувствуя, как в лёгких разгорается бедствие гипервентиляции, жмурился, стараясь хоть как-то утихомирить неадекватный пульс, болью отдающий в виски и грудную клетку, пытался сдержать рефлекторно накатывающие слёзы, но это не помогало. ни черта вообще ему не помогало. даже дыхательные гимнастики, даже переключение сознания на что-то спокойное и безопасное, даже чан — о боги, пожалуйста, только не чан, — влетевший в комнату с непомерным беспокойством и железобетонной уверенностью хоть как-то облегчить его дрянное состояние. слава всем грёбанным высшим силам этого мироздания, в студии не было ни одного человека из стаффа — они с чаном писали новую песню, и джисон просто накидывал примерный текст на готовую мелодию, поэтому присутствие менеджеров, продюсеров и прочих людей не требовалось. чан прямо на руках — джисон чуть не сгорел от стыда — вытащил его из будки звукозаписи, усадил на диван и быстро смотался в коридор до ближайшего кулера с водой, взяв с джисона обещание не помереть за минуту своего отсутствия. джисон, еле соображая от кислородного голодания и трясущейся картинки мира перед глазами, судорожно зашарился лапами по всему дивану в поисках своей шапки бини, магическим образом дарящей ему хоть какую-то стабильность психики. пропажа всё никак не шла в дрожащие руки, свалившись куда-то на пол, и потому чан, вернувшийся с полными стаканом воды, имел (не)удовольствие лицезреть позорную картину ползающего вокруг дивана на четвереньках джисона. — господи, ханни, — тут же подорвался чан, отставил воду на стол, только чудом не залив аппаратуру, и кинулся к джисону, без видимого труда (хотя не так уж мало джисон весил) возвращая его обратно на кожаную обивку. — чан.. — чуть не теряя сознание от тупой боли в груди и отсутствия воздуха в ней же засипел джисон. — хён.. шапка моя.. чан — чудесный, прекраснейший человек — ни слова не спросил, даже, вроде как, не удивился и сразу отыскал отчего-то жизненно необходимую юноше вещицу, всунув её в трясущиеся руки так, словно это был ингалятор, а джисон с рождения расхаживал с сильноприступовой астмой. тот, не переставая изображать шлюпку в шторме, сразу натянул шапку на голову, послушно хлебнул воды из стакана и, звучно и стыдливо шмыгнув сопливым носом — слёзы текли по щекам уже неконтролируемо, — глянул плохофокусирующимся взглядом на чана. — хён, ты можешь?.. — джисон даже договорить не успел — чан сразу понял вопрос, сел рядом и сгрёб его в крепкую хватку объятий. — ты только дыши, ханни, — ласково и тихо — джисон зверски боялся громких звуков, особенно в таком состоянии — пробормотал чан, ровными и сильными движениями гладя его спину. джисон уткнулся лицом ему в плечо, позволил сильным рукам усадить себя боком на чужие колени, как ребёнка, и очень постарался взять себя в руки. по итогу проплакал и протрясся почти полчаса, отдавил своим весом чану ноги, но успокоился и ещё долго извинялся, хотя чан уверял его, что всё в порядке. на закономерный вопрос о том, что случилось, джисон ответить не смог, поэтому сослался на перегруз от предстоящего камбэка и получил очень проникновенную просьбу хотя бы проспаться за ближайшие выходные. то, что они оба — да и остальные ребята тоже — спать будут самое близкое после окончания недели промоушена, чан и джисон культурно проигнорировали. только джисон попытался заикнуться о том, чтобы продолжить работу, как чан прописал ему подзатыльник, отцовский взгляд и постельный режим до завтрашнего утра. джисон, конечно, попытался поспорить, но после часовой панической атаки бан кристофер чан ему в комнатку звукозаписи позволил бы зайти, только если в агентство прямо сейчас ворвалась бы орава зомби, и никакого варианта укрытия больше не было бы. джисон, смирившись, уполз в общагу, испытывая к самому себе острое отвращение, но втихую радуясь пустующей квартире — чанбин и хёнджин были с другими парнями на тренировке хореографии. джисон завернулся в одеяло, желая превратиться в шаурму, которой не нужно решать вагон и маленькую тележку человеческих проблем. настроение было паршивым, ничуть не уступая состоянию. джисон устал. очень устал. почти смертельно. тревожность последних недель законала его до безумия — неконтролируемая, внезапная, мешающая и болезненная, она не отпускала его ни на минуту. джисон чувствовал, что уже приближается к грани, и вот-вот, ещё шажочек, ещё чуть-чуть, и он полетит в пропасть. самое дерьмовое: он чувствовал себя невыносимым не только самому себе, но и своим любимым людям — в те короткие часы, когда парни могли собраться все вместе и отдохнуть (или даже если они были в чуть меньших составах — та же трирача или танцорская часть их группы, или младшенькие), джисона всё равно не отпускала фоновая паника. сбежать из постели, бросив минхо, чонина и чанбина из-за внезапно накатившего предистеричного состояния — вот какое воспоминание будут крутить в его мозгу черти, когда он попадёт в ад. парни потом на него ничуть не злились, на удивление, и даже заботливо спрашивали, всё ли хорошо и могут ли они помочь, но от этого джисону было едва ли не хуже. жгучий стыд от короткого воспоминания о том, как он чуть ли не с боем вырвался из чанбиновских рук, прокатился по телу волной ненависти к собственному существованию, и джисон отчаянно взвыл, зарываясь лицом в подушку. ужасно. отвратительно. как же он хотел исчезнуть. чувствуя, как снова накатывает, джисон оперативно вынырнул из ткани и судорожно задышал, стараясь вдыхать медленнее и размереннее. получалось не очень. по глотке опять поползли слёзные спазмы, затряслись пальцы, зашумела кровь в ушах. джисон обхватил себя руками за плечи, некрасиво сутулясь, зажмурился, потом сразу продрал глаза и постарался сконцентрировать взгляд на каком-нибудь предмете, но и в этот раз безрезультатно. незатуманенной частью мозга понимая, что парней в общежитии не будет ещё несколько часов, а дёргать хоть кого-то было бы до крайности отвратительным и эгоистичным поступком, он с трудом поднялся на ватные ноги и, для уверенности держась за стену и впиваясь пальцами в каждый дверной косяк, медленно, но верно зашагал в ближайшую ванную. уже обхватив ладонью дверную ручку вдруг вскрикнул — голову пронзила внезапная, чудовищной силы боль. в глазах потемнело, и лишь от счастливой случайности и крепких рук он не полетел на пол, а медленно сполз. спазмы в груди набирали обороты, стремительно придушивая его. собрав в кулак всю оставшуюся выдержку, джисон наотмашь ударил себя по щеке. лицо вспыхнуло болью — он запоздало подумал, что мог перестараться, и тогда менеджеры убьют его, когда увидят синяк на половину скулы. тем не менее, это помогло — зрение хоть немного прояснилось. правда, голова затрещала ещё сильнее — джисону показалось, что у него вот-вот вскроется череп. не вставая с пола, он кое-как дотянулся до дверной ручки, распахнул дверь в ванную и, не думая о том, как выглядит, буквально вполз внутрь. ему срочно нужно было прийти в себя, пока приступ не лишил его остатков сознания. ухватившись за эту мысль, как за истину мира, и безостановочно уговаривая самого себя, что он сильный, что он сможет, что справится, джисон впился пальцами в край раковины. подняться удалось с неизвестно какой попытки, но главное здесь было именно то, что он поднялся. рывком открыл кран, сунул под ледяную — господи, слава богу, что он не перепутал с горячей — воду руки, упал в них лицом. принципиально держа рот с носом как можно дальше от воздуха, прождал вплоть до момента, пока не начал задыхаться, отстранился, резко вдохнул, сунулся обратно в воду. к двадцатому разу — он специально считал, чтобы отвлечься — пальцы задубели, а лицо начало болезненно покалывать от холода. чувствуя, как постепенно успокаивается, джисон обессиленно закрыл глаза и начал шептать под нос секунды. сбился на восемьсот тридцать седьмой. джисон медленно разогнулся, выключил воду, провёл ледяными пальцами по опухшему лицу. его остаточно потряхивало — приступ прошёл, но выжал из него все оставшиеся силы. еле удерживая себя от желания растянуться на ванном коврике и проспать пару вечностей, он всё-таки осмелился открыть глаза. голова продолжала гудеть и противно ныла, но больше не так катастрофично. через пару секунд джисон проморгался и сосредоточил взгляд на своём отражении. сошедшая было паника мгновенно вернулась с новой силой, накрыла его медным тазом — он почувствовал, как земля начинает уходить из-под ног, как мир медленно, но стремительно заливает отчаянием, как взвивается в мозгу призрачная, давно забытая мысль о самоубийстве. — нет.. блять, нет, только не это, нет.. — его голос надломился, хрустнув беспомощным ужасом. джисон не мог поверить. спустя столько лет без единого инцидента, контролируя себя так хорошо, скрыв правду ото всех и каждого.. почему именно сейчас? почему это вообще произошло? почему он сломался так невовремя?.. джисон, не осознавая себя, импульсивно и неразумно вбил кулак в зеркало. костяшки вспыхнули болью — менеджеры точно убьют его, — но джисон этого даже не заметил. он отшатнулся на несколько шагов, вжался спиной в угол около двери, опять сполз на пол, упал лицом в подтянутые к груди колени и тихо, на одной долгой, мерзкой ноте заскулил. схватился за голову в отчаянной попытке то ли опять взять себя в руки, то ли желая к чертям выдрать скальп, вздрогнул от инородного предмета, почти неотличимого от волос по толщине, но слишком чётко ощущаемого, и обессиленно зарыдал. это была не столько паническая атака, сколько истерика, но их джисон тоже не научился погашать. его мир трескался, ломался, умирал — безвозвратно, не имея шанса на восстановление, — и с ним умирал и сам джисон. он даже под пытками не смог бы сказать, сколько часов провёл в агонии. среагировал только на звук открывающейся входной двери. сознание вычистилось почти по щелчку, переходя из состояния полного самоуничтожения в «у тебя будет вся ночь на то, чтобы разбиться, но сейчас мы будем решать проблему». джисон резко подскочил на ноги — удивительно устойчиво от стресса, даже на бок не начал заваливаться, — захлопнул дверь в ванную, рванулся к раковине, включая воду, по пути чуть не вспорол себе кожу на ступнях-ладонях осколками. его мозг мог удивительно хорошо работать в самых страшных ситуациях, но только при условии, что те переходили крайнюю черту его безопасности — катастрофическое количество адреналина в крови побеждало инстинктивное замирание призывом «бей-беги». сейчас же его безопасность отсутствовала в абсолюте. джисону было противно думать о своих любимых людях — кто бы только что не вернулся домой, был определённо до боли любим джисоном — как о чём-то опасном, но это сейчас являлось самой горькой правдой, в которой он сам был виноват. внутренне ощутив, что предаёт их всех — всех семерых, — джисон до крови впился зубами в нижнюю губу, стараясь заглушить очередной вой. как же он себя ненавидел. — ханни? — в дверь отчётливо и слишком громко для сенсорно перегруженного джисона постучались. он чуть не вскрикнул, но вовремя удержался. — с возвращением, хён, — стараясь придать голосу максимальную твёрдость отозвался джисон, и почти наяву увидел, как чан, стоявший за дверью, обеспокоенно нахмурился. — всё хорошо, honey? — неосознанно попутав ласковую форму его имени с сахарным прозвищем (джисон его обожал, правда. и прозвище, и чана) спросил тот. джисон еле нашёл в себе силы соврать. чан был слишком заботливым и искренним в своей любви ко всем им, чтобы совесть не мучала смертельно за сокрытие даже малой правды. — да, я просто.. — джисон судорожно сглотнул горечь собственной лжи и преувеличенно буднично продолжил. — я не очень удачно вылез, и.. ну.. в общем, нам нужно новое зеркало. джисон на всякий случай зажмурился и принялся мысленно упрашивать высшие силы, чтобы чановский комплекс опеки был не настолько сильным, чтобы прямо сейчас ломать дверной замок и врываться на помощь. — ты что?! — тем временем ошалело рявкнул слишком импульсивный для вокального диапазона чана голос. джисон сдавленно и тихо заматерился сквозь зубы. — уже завтра будет, джинни, я обещаю! — едва не взмолился джисон, на всякий случай подпирая дверь спиной и сдерживая себя от желания уже привычно сползти по ней на кафель. удержали только раскиданные тут и там осколки. чёрт побери, их же собирать надо теперь.. как же он себя не выносил. — да что у тебя там случилось вообще? — взволнованно воскликнул чан и обеспечил джисону секундный сердечный приступ, начав дёргать дверную ручку. та, благо, не поддалась. — ничего такого, — опять соврал джисон, чувствуя, что готов пустить себе пулю в лоб от количества вранья, сказанного за пять минут. — выглядит не очень, но всё в порядке, честно! пара секунд молчания официально лишили джисона нескольких лет жизни и половины оставшихся нервных клеток. — ханни, пусти меня, — вдруг попросил чан. у джисона рухнуло в пятки сердце. — не надо, хён, я уберу, всё хорошо, — тут же затараторил он, только через мгновение понимая, что только что сдал себя с потрохами. — джисон, пусти меня, — надавил чан. он не так уж часто звал его по имени в таком варианте, поэтому сейчас джисон был немного рад, что давно уже заранее решил, что напишет в завещании и как пожелает упокоить своё бренное тело. — хён.. — он осип и устал, уже в открытую умоляя, даже не пытаясь этого скрыть. от себя было тошно. от понимания, что он творит огромное количество вещей, заставляющих его парней переживать и беспокоиться за него, стало ещё хуже. — открой, — жёсткой, но всё-таки просьбой, отозвался чан. джисон, поняв, что судьбы не избежать, быстро подхватил пальцами ближайший крупный осколок, посмотрел на своё отражение — страшно опухший, отёкший и остаточно красный от многочасовых слёз, но, благо, без главной проблемы своего существования — видимо, интуитивно запрятал. он открыл дверь, ощущая это действие так, словно спускает с цепи заражённого бешенством цербера. чан даже по сторонам не смотрел — только ему в глаза. джисон почувствовал, как заливается стыдом от пяток до макушки. — прости, — он опустил голову, желая раз и навсегда исчезнуть, не обременять больше никого своим существованием и состоянием. — ты не поранился? — вместо возмущений и скандалов спросил чан. у джисона разодралась грудная клетка и глаза уже привычно резануло слезами. он бросил короткий взгляд на лицо чана — тот, казалось, ни капли не злился, но волновался яростно. не найдя в себе ни сил, ни мотивации вести себя иначе, джисон показательно поднял правую руку, показывая разбитые костяшки — хёнджина (вот этот как раз злился) за чановым плечом перекосило испугом, — и повторил, не пряча больше ни капли горечи: — прости. чан сделал шаг вперёд, прижал его к себе, и джисона надломило (вновь). он второй раз за день напитывал слезами эту футболку, но сейчас его не хватило даже на очередной виток неприязни к себе — он был полностью опустошён. — прости, — сломанной шарманкой шептал джисон, сжимая в чистой ладони — на второй кровь уже засохла, но пачкать чана собой не хотелось ни капли — край его одежды. — прости, пожалуйста, прости меня.. чан ничего не говорил, давая себе время успокоиться, а джисону — высказаться. первым этой пытки не выдержал хёнджин. — сонни, ты в порядке? — прощебетал он, аккуратно скользнув к боку раздолбанной парочки. джисон сквозь всхлипы слабо ответил: — ну, я должен тебе зеркало. — придурок, — тут же фыркнул хёнджин. — в чан-чановской помоюсь. джисон, не смотря на изнеможение, попробовал улыбнуться — лучше бы не пробовал. ему было пусто и плохо — о нём так заботились, и вот этим он им отплачивал? трудностями после тяжёлого дня, битыми вещами, паническими атаками и ложью в глаза? чан несильно тряхнул его за плечи, возвращая в реальность, в которой уже третий раз настойчиво твердил его имя. джисон смиренно поднял на него взгляд. — что произошло? — чан был.. спокойный. чудовищно спокойный. ненормально. джисон дважды глубоко вдохнул, заставляя себя быть взрослым и ответственным человеком. будто он им был.. — приступ, — бесцветно прошептал джисон в ответ. хёнджин рядом напрягся. где-то за спиной чана раздался тяжёлый вздох — чанбин. интересно, а он много слышал? что он думал о происходящем? — я.. меня накрыло. сильно, не соображал ничего. в порыве долбанул по зеркалу. прости, — он осторожно сглотнул призрачную горчинку недоговорённости. да, по факту не лгал, но и правды в его словах было дай боже половина. — вы все.. простите. я не хотел этого. хёнджин поджал губы, чан прикрыл глаза, чанбин ещё раз вздохнул и подошёл ближе. — тебе надо к психологу, — мягким ультиматумом заявил чанбин. джисон поёжился. он был у мозгоправов, и далеко не один раз, но.. нет, ладно, они помогали, да, но всё равно.. — это от перегруза, — попробовал возразить джисон. три пары недоверчиво-недовольных глаз уставились на него, чуть не заставив подавиться собственными словами. — я приду в норму, честно, просто сейчас много всего. — у всех много всего, — справедливо заметил чан. джисон тут же заткнулся. — но кроет так сильно только тебя. джисон сжался комком вины в его руках. чан был прав, чертовски прав. джисон усложнял им жизнь, портил расписание, мотал нервы. они уже сотню раз должны были взашей погнать его куда-нибудь на хуй, и были бы абсолютно правы. джисон мешался и прекрасно это понимал, поэтому со словами чана был целиком и полностью согласен, хоть те и резанули его по самому сердцу тупой болью и чувством отвратительного бессилия. — чан, — вдруг зашипел хёнджин. злобно, почти яростно, обнажая догола всё своё недовольство. не успел никто ничего сообразить, как хёнджин рывком забрал джисона из рук чана в свои. старшие непонимающе на него уставились — злого, гораздо более злого, чем от новости о том, что у него теперь нет в распоряжении любимой комнаты. хёнджин, если бы имел кошачий хвост, сейчас бы бешено им размахивал, ероша шерсть на загривке. он прижал джисона к себе так, словно был готов убивать за него, а сам джисон не мог понять, что происходит. — извинись, — почти прорычал хёнджин. джисон сперва подумал, что он имел ввиду его самого, но через секунду понял, что тот буравил глазами чана. чан — их бедный, самый лучший и нужный лидер — вдруг переменился в лице, сменяя недоумение почти испуганным удивлением. — ох, damn, ханни, я не это имел ввиду, — тут же заговорил он, мешая языки, как всегда делал от нервов, и, видимо, поняв что-то. джисон вот ничего не понимал и считал, что все слова чана были логичными и заслуженными. — я не виню тебя в твоём состоянии, не подумай, я не об этом. я беспокоюсь и просто хочу, чтобы тебе стало лучше. это не обвинение, это переживание, honey, честно. и вот тут джисон понял. еле удержал новую порцию слёз, пару раз глубоко вдохнул, силой заставляя себя не катиться к чёртовой матери-истерике. почти неощутимо брыкнулся в хёнджиновских руках — тот продолжал жать его к себе, словно кто-то мог ему навредить, если бы между их телами появился лишний сантиметр, — чтобы нормально повернуть голову к чану, тихонько ответил: — всё в порядке. ты.. ты прав, хён. — нихера он не прав, — в полголоса рявкнул хёнджин у него над ухом. джисон почувствовал, как накаляется воздух вокруг них, и судорожно затараторил, стараясь не дать конфликту разгореться. — джинни, пожалуйста, не надо. последнее, что я хочу — чтобы вы из-за меня ссорились, — хёнджин ощутимо вздрогнул. джисон, стараясь минимально вспоминать о своих предательских поступках и мыслях, продолжил. — чан-хён действительно прав, я веду себя неадекватно. я.. я пойду к психологу. обещаю. но не сейчас — время вообще не то. сразу после промоушена, ладно? чанбинни? хён? он поочерёдно бросил на них умоляющий взгляд, пытаясь найти в их лицах хоть каплю одобрения своему первому разумному действию за достаточно долгое время. чанбин, на секунду замявшись, кивнул, но более спокойным не стал. чан.. чан выглядел подавленным. от осознания, что это он, джисон, являлся причиной плохого состояния старшего, хотелось провалиться под землю. — конечно, — слабо отозвался чан. он казался виноватым, и джисон чувствовал себя самым плохим человеком на свете за это. — что угодно, чтобы тебе стало лучше, ханни. прости за мои слова, я.. я не хотел обвинять и обижать тебя. — ты не.. — тут же начал джисон, но невольно осёкся. ложь, ложь, сплошная ложь сочилась из него. он с трудом сглотнул, решил вести себя хоть чуточку честнее, попытался улыбнуться — криво, измученно. — всё в порядке. я не злюсь на тебя. но мне больно. контекст почувствовали все. чан закусил губу, виновато пряча глаза. джисон чуть снова не расплакался, чувствуя себя бесполезным и беспомощным. хёнджин, всё ещё крепко прижимающий его к себе, наконец более-менее успокоился и негромко шепнул: — пойдём, сонни, тебе надо поспать. джисон на автопилоте кивнул, но сразу после отрицающе мотнул головой. — нет, погоди, там осколки.. — ты не будешь их убирать сейчас, — тут же отрезал хёнджин. — нет, я могу, не вам же их убирать. сейчас, я быстро.. — опять попытался джисон, но парень перехватил его запястья, не дав сдвинуться с места. — у тебя руки трясутся, — озвучил очевидное хёнджин. джисон с чуть ли не удивлением посмотрел на свои ладони, треморящиеся и белые от отхлынувшей крови. — завтра уберём. а сейчас спать, нам с тобой вставать через шесть часов, а этим, — он коротко кивнул на старших. — ещё раньше. — но.. — почти отчаянно взмолился джисон, ни при каких обстоятельствах не желающий перекладывать последствия своего поступка на кого-то другого. хёнджин недовольно цыкнул и одним движением, будто джисон ничегошеньки не весил — он действительно от стресса скинул несколько килограмм за последние недели, — подхватил его на руки. джисон попытался сопротивляться, но его чуть подкинули вверх, пугая, и ему ничего не осталось, кроме как унизительно уткнуться горящим лицом в плечо хёнджина и позволить отнести себя в свою комнату. — не беспокойся так, сонни, — ворковал хёнджин, сгружая его на кровать и закутывая в одеяло, как ребёнка. — чан на нервах в последнее время, да и мы все, прости его за ту чушь. джисон уже открыл рот, чтобы опять поспорить, но вымотанное тело, почувствовавшее тёплую постель, взбушевалось, не желая влезать в долгий и тяжёлый разбор полётов. хёнджин присел на краешек его кровати, мягко погладил по голове, даже улыбнулся — слабо, но искренне. — прости, — вдруг шепнул джисон. — я доставляю так много проблем.. — тише, — нежно перебил его хёнджин. — да, это тяжело, но мы все были в таком состоянии. всё нормально, главное не запускать его и не сдаваться. ты справишься, сонни. джисон, слишком уставший плакать, не смог выдавить из себя ни слезинки, хотя вот сейчас было бы неплохо. вместо этого он зажмурился, шумно вдохнул сквозь зубы и, не узнавая своего голоса, прошептал: — почему? я же обуза, почему ты?.. хёнджин не дал ему закончить — пока джисон продолжал жмуриться и ненавидеть себя за слабость, хёнджин тихонько и осторожно поцеловал его в уголок губ. джисон тут же распахнул глаза, будто поцелуи хёнджина были для него не обыденным делом, а чем-то невероятно-удивительным. хёнджин, недалеко отстранившись — джисон всё ещё мог ощущать его дыхание на своей коже, но теперь напрямую видел его глаза — отозвался простым и лаконичным: — ты спасал меня всю мою депрессию. позволь мне отплатить тем же. джисон смотрел на него — ненакрашенного, в растянутой толстовке минхо, чуть лохматого и домашнего, — и ему казалось, что в мире не существует более прекрасного человека, чем хван хёнджин. джисон вдруг почувствовал, что любит его. это не было чем-то новым, но это подарило ему короткий и светлый прилив сил. не сдерживаясь, джисон подался чуть выше, нашёл губами губы хёнджина и аккуратно поцеловал. через пару секунд почувствовал, что тот улыбнулся, и ощутил, как что-то тёмное, жестокое и самоненавидящее в его душе притупляется светом, исходящим от хёнджина. как же он любил его. как же он мог ему врать? кислотная горечь полоснула по горлу, и джисон кинул все крохи появившихся сил на то, чтобы не сморщиться — опять потяжелело в грудной клетке, опять прострелились болью виски. хёнджин, благо, ничего не заметил, оторвался от него через пару секунд всё с той же улыбкой, напоследок нежно поцеловал в лоб и пожелал приятных снов. джисон еле слышно шепнул «тебе тоже», не уверенный, что голос не надломится, если он заговорит чуть громче. хёнджин тихонько выплыл из его комнаты, щёлкнув напоследок выключателем. погрузившись в темноту, джисон свернулся калачиком на боку и постарался уснуть. не получилось — мозг, закоротившийся от пережитых за день эмоций, отказывался отключаться. джисон смотрел в стену, не двигаясь. он и не помнил, чтобы ему когда-нибудь было так.. пусто. уже ничуть не больно, просто пусто. он краем уха слышал приглушённые, еле ощутимые голоса — парни негромко и как-то тяжко-взволнованно переговаривались в гостиной. гадать о предмете их обсуждения не было надобности — и идиоту понятно, что речь шла о нём. ещё через полчаса раздались лёгкие позвякивания — джисон сильнее сжался, когда понял, что они всё-таки принялись убирать тот бардак, что он учудил. порыв тут же вскочить на ноги и помочь заглушился голосом разума, услужливо напомнившим, что ничего он там не сделает, только по шапке получит за то, что не спит. шапка, точно.. стоило короткой мысли о головном уборе мелькнуть в сознании, как виски тут же заныли так сильно, что на секунду потемнело в глазах. с трудом подавив болезненный стон, джисон ухватился руками за голову — пальцы сразу нащупали нечто, чего там не должно было быть. в панике подскочив с кровати, джисон завертелся на месте, ища взглядом свою тканевую спасительницу. нашлась на этот раз быстро и без помощи чана — на краю кровати под рюкзаком. джисон резко натянул шапку бини на голову, уселся с ногами под одеяло и прижал колени к груди, мысленно отнимая по восьмёрке от тысячи, чтобы успокоиться. только на двухстах шестидесяти четырёх боль притихла достаточно, чтобы не раскроить ему череп. джисон с натугой выдохнул. понимая, что уснуть он сегодня уже не сможет, и, на очень сильное удивление, больше не пугаясь (но боясь) того, что с ним происходило — прошла стадия отрицания, начинался гнев, — джисон включил светильник у изголовья кровати (как раз достаточно яркий, чтобы видеть бумагу с ручкой, но не настолько, чтобы в дверном проёме его комнаты это было заметно) и взялся за блокнот. сюр и бред, но сознание, еле дышащее и работающее на износ, можно было утихомирить только одним способом — работой. джисон бессердечно перечеркнул прошлую версию примерного текста на песню, над которой они сегодня работали с чаном, и принялся писать. когда рассвет стал достаточно ярким, чтобы светильник больше не требовался, а за стенкой зазвучали первые будильники парней, джисон поставил последнюю точку. быстро пробежался глазами по написанному, как-то нервно усмехнулся и дважды подчеркнул название, уже прикидывая, как будет упрашивать ребят (чана — в первую очередь) включить «secret secret» в скоро выходящий альбом.

06.08.2021

8:13

чан одобрил. сразу. джисон был настолько поражён, что не сразу даже понял, что это взаправду. — серьёзно? — осипший от удивления, помятый, с огромными кругами под глазами от недосыпа, он стоял истуканом в центре комнаты и не верил происходящему. — ага, — легко кивнул чан — тоже не самый симпатичный, но вроде как поспавший больше двух часов за прошедшую ночь. — мне нравится смысл, и на звук должно ложиться хорошо. ты где это прятал, что за чушь мы вчера делали? джисон неловко поджал губы и чуть отвёл взгляд, не особо скрывая своего преступления. чан понял буквально через пару секунд. — ты!.. — тут же воскликнул он, но быстро затих. тяжело вздохнул, покачал головой — ну правда, не в его юрисдикции винить кого-то за недосыпы, он сам окольцован с бессонницей уже который год. — ты.. ох, ладно. сам знаешь, не делай так больше. — постараюсь, — послушно кивнул джисон, всё ещё невольно радостный от того, что его не послали к чёртовой матери с его идеей. — не постарайся, а сделай, — пробурчал чан скорее ради воспитательного момента, чем по-настоящему злясь — он ещё со вчера не отошёл от чувства вины за сказанное. несильно хлопнул себя по щекам, настраиваясь, хлебнул чая из стакана — кофе он давненько не пил, донор всё-таки. каким же он был чудесным, ох.. — так. пробуем записать? джисон тряхнул головой, приходя в себя, кивнул покорным болванчиком. — давай я демку спою, — сразу предложил-поставил ультиматум джисон. чан чуть вздёрнул бровь, глянул на него с непонятной эмоцией. — всю? уверен? я могу помочь. джисон принялся заламывать пальцы, подбирая слова. он не хотел обижать чана, но и отдавать эту песню, этот текст почему-то тоже не хотел. это было.. его. просто его. эта песня принадлежала ему, но не потому, что он писал к ней текст и половину инструментальной части, а потому что в ней был он. весь. вся его душа, всего его секреты, всё то, что он так сильно скрывал, хранилось в строчках иронично-издевательски названной «secret secret». отдать её было равносильно признанию. к нему он был не готов. и едва ли когда-нибудь будет. если и вверять «secret secret», то только всем сразу. всем семерым. чтобы она вышла полной, многогранной, пусть заражённой другими смыслами, другими чувствами и другими, чужими секретами, изначальная она принадлежала бы ему одному. это всё, чего он хотел. — уверен, — наконец осторожно отозвался джисон. — хочу её добить, идея уже долго в голове крутится. и — вау — в его словах не было ни капли лжи. он вынашивал её ещё очень давно, многие и долгие годы. одна часть, доля правды, вышла в январе двадцать первого года, трепетно написанная им ещё в предебютное время. сейчас же джисону хотелось разложить последние карты на стол, сознаться, пусть и завуалированно, незаметно, во всём, что его терзало. чан, подумав секунду-другую, посветлел и одобрительно кивнул. качнул головой на будку звукозаписи. — тогда давай. только.. — джисон притормозил у открытой двери, вопросительно обернулся. чан пожевал губы, потом всё-таки решился. — ты достаточно хорошо себя чувствуешь? джисоновская радость от полученного разрешения тут же сбавила обороты, хоть и не исчезла до конца. да, точно, он ведь всё ещё был обузой.. чуть тряхнув головой, джисон постарался выкинуть мысль куда подальше. то, что он был вредителем, должно было не касаться хотя бы этого — его творчества и работы, его страсти и смысла жизни. натянув сомнительной уверенности улыбку на лицо, он постарался максимально убедительно кивнуть, чувствуя, что сам абсолютно не уверен в том, что его опять не сложит приступом в какой-то момент. — я в порядке, хён. чан ещё пару мгновений поразглядывал его — не верил до конца, хоть и очень старался — и в итоге всё-таки улыбнулся — светло, мило. надеясь. джисон, напяливая массивные наушники поверх шапки — он уже не представлял, что может снять её — пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы надежда чана оправдалась. джисон пел. много. долго. постоянно переделывая какие-то кусочки, постоянно прося прогнать какой-то момент ещё раз, и ещё, и снова. чан, первое время чуть сопротивлявшийся и бормочущий что-то про «зачем, это ведь демоверсия, потом всё равно подгоним по ребят», вскоре сдался, поняв, что весь день они будут работать только с этой песней. джисон хотел идеала. да, глупо, неразумно, но он хотел. меняя голос там и сям, беря более высокие или более низкие ноты в зависимости от того, кому в финальной версии достанется партия — он для себя уже всё решил, и вот тут его бы не остановил даже чан на пару с чанбином. позволив ему записаться полностью, чан автоматически утратил власть над этой песней, и пусть в авторских правах его имя будет стоять первым, сама суть, сама важность будет принадлежать исключительно джисону. джисон выламывал изначально предполагаемое звучание, замедлялся там, где сперва хотел петь быстрее, на партиях чанбина, добавлял больше придыхания в части чана и больше чистого звука в части минхо, брал выше на очереди чонина, занижал для феликса, отдалялся в партии хёнджина и чуть ли не открытой нотой тянул припев сынмина, подрагивал голосом на собственных отрывках. каждому своё, как надо, как чувствовал сам джисон. отрывки его истории, его личной тайны звучали бы в голосах его парней по-разному, уникально, волшебно. в седьмой раз допевая последний припев будущим звучанием сынмина, джисон вдруг покрылся мурашками. он внезапно почувствовал столько всего разом, что чуть не сбился в дыхании, почти запоров одну из самых важных частей. переслушав то, что получилось, понял, что всё-таки не удержал дыхание полностью — под самый конец, в завершении последней строчки засел слишком слышный вдох, но он внезапно оказался именно тем, чего джисону не хватало в этой партии. вдоха свободы. избавления. эмоциональный диапазон вновь скрутило — джисон даже напрягся, ожидая ставших привычными удушья и паники, но вскоре понял, что испытываемое им чувство не было злобным и негативным. так ощущалось облегчение, так ощущалась признательность. он позволил себе мгновение сентиментальности и отчётливо подумал: так ощущалась любовь. джисон, сияюще-довольный, повернулся к стеклу, встретился взглядом с чаном, наконец дал добро на прогон всего с самого начала. чан невольно пришёл в восторг, когда услышал готовую песню. посмотрел на джисона, расцвёл улыбкой — такой светлой, широкой и искренней, что джисону вдруг захотелось плакать. и на этот раз не от боли. джисон прильнул к стеклу, шепнул одними губами: — я хочу тебя поцеловать. чан замер, быстро окинул взглядом помещение — по очень старой, въевшейся в подкорку привычке искал включённые камеры. с сожалением заметил одну, показательно качнул головой на неё. джисон не успел расстроиться — чан быстро щёлкнул в сохранение готовой демоверсии и кивнул в сторону двери. о, джисон знал этот взгляд. с таким взглядом бан кристофер чан собирался нарушать законы. джисон пулей выскочил из звукозаписывающей будки, нагнал уже выходящего из комнаты чана, в темпе пошёл рядом, чуть не сгорая от нетерпения и шалящих нервов. вот чему-чему, а его нервной системе было противопоказанно кормиться таким количеством адреналина, но сейчас джисону было плевать. сложит приступом? окей, плавали, знаем, поненавидим себя чуть сильнее, чем раньше. чан рядом, поможет, если что. другой вопрос, что лучше чану его приступов не видеть, но это не такая уж и проблема — шапка-то всё ещё на нём. полный энтузиазма джисон нырнул вслед за чаном в дверь мужского туалета. в четыре глаза быстро проверили — никого. судьба прям им благоволила сегодня. чан, не теряя ни секунды, втащил джисона в дальнюю кабинку, щёлкнул щеколдой, вжал несопротивляющееся тело в стену. джисона тут же повело — последний секс у него был почти полторы недели назад, и с того он отвратительно-позорно сбежал, так что внезапно активировавшиеся физические потребности долбанули прямо по столь же внезапно воскресшему либидо. чан поцеловал его, и джисон почувствовал, как у него внезапно, совсем как у пубертатного подростка, подкосились колени. как же, блять, ему не хватало этого. джисон впился пальцами одной руки чану в волосы — несильно, но крепко, зная прекрасно, что ему это нравится, — другой для устойчивости ухватился за крепкое плечо, покорно пустил его язык внутрь. чан крепко сжал в ладонях его талию, удерживая на месте, ненавязчиво оглаживая пальцами бока. у джисона лихорадочно, почти как при приступе, забилось несчастное настрадавшееся сердце в грудной клетке. как же. блять. ему. этого. не хватало. постепенно теряя контроль над ситуацией и возбуждением, они оба вдруг уловили звук открывающейся двери. джисон задохнулся от укола страха в сердце, а вот чан всегда и везде был чаном — моментально среагировавший на опасность, он на всякий случай заткнул потенциальный вскрик джисона поцелуем и лёгким — слишком лёгким — рывком подхватил его под ягодицы, отрывая от земли. джисон еле-еле сдержался, чтобы действительно не завопить, на чистом рефлексе обхватил ногами чана за талию, вцепляясь в него так, словно тот мог хотя бы теоретически его уронить. они замерли, еле дыша. очень медленно и осторожно, чтобы не издать лишнего звука, оторвались друг от друга. прислушались — пока они суматошились и скрывались, кто-то, кем бы он не был, уже закончил всё необходимое и мыл руки — слышно было только напор воды из-под крана. джисон, взбудораженный адреналином до откровенно опасного состояния психики, не выдержал — посмотрел чану в глаза, зажмурился и беззвучно рассмеялся, прикрывая рот рукой. чан, видимо, тоже недалеко от него ушедший, ткнулся лбом ему в плечо и сам захохотал — тоже не издав ни звука. спустя минуту-другую, неизвестный мужчина вышел, и парни позволили себе повысить громкость до лёгкого шёпота. — пиздец, — сквозь затихающие смешки прокомментировал ситуацию джисон. чан охотно поддержал, стараясь не повышать голос: — вся карьера перед глазами пронеслась. джисон ещё раз усмехнулся. что-то внутри него, почему-то приглушённое сегодня, вертелось и кусалось навязчивыми мыслями. где-то на подкорке, так глубоко, что едва ли осознаваемо, замелькали картинки несбывшегося сюжета: вот их обнаруживают, вот они держат ответ перед пак джинёном, вот всеведущий диспач публикует поистине сенсационную историю о том, как двое продюсеров немалоизвестной трирачи трахались в туалете компании, вот их с позором и вечным клеймом ненормальных выгоняют прочь со сцены, вот все остальные парни уходят вместе с ними, потому что, чёрт возьми, они не смогут, никогда не смогут иначе, они же одно целое, вот люди, что когда-то были их фанатами, их домом, начинают на всех возможных информационных пространствах желать им смерти, вот они задавливают те крохи человечков, что всё ещё поддерживают их, вот всё рушится, рушится, рушится.. джисон моргнул раз, два. в груди бесновалась неясная, но легко угадываемая тревога. он тихонько, чтобы чан не заметил, тряхнул головой и улыбнулся ему — лицо чуть не затрещало от очередного, пусть и не слишком им самим осознаваемого вранья. чан, даже по незнанию, силой вырвал его из навязчивого ужаса, когда ещё раз поцеловал — теперь нежно и как-то аккуратно, очевидно финально. джисон улыбнулся чуть искренней и оказался на земле. поправил задравшуюся одежду, вздрогнул от неожиданного несильного хлопка, прилетевшего по пятой точке. — ты от минхо заразился? — насмешливо выгнул бровь джисон. чан ответно усмехнулся. — неа, просто не сдержался. ты красивый. джисон почувствовал, что невольно краснеет. он плохо воспринимал какие-либо комплименты в свой адрес, особенно если они касались внешности — в этом с чаном они были до боли похожи. — пойдём, надо чанбину песню показать, — смилостивился чан, ощутив джисоновскую неловкость. тот сразу закивал, радуясь тому, что они ушли от темы. один за другим, они аккуратно выскользнули из кабинки, перед зеркалом привели себя в относительный порядок, который только мог быть у них — недоспавших, уставших от долгой работы, вымотанных жёстким графиком и сдвигами психики. юркнув вслед за чаном обратно в студию и слушая, как тот уже активно вызванивает чанбина, джисон, потеплевший и посветлевший от близости одного из любимых людей, пообещал себе, что сегодня обойдётся без приступов.