secret secret.

03.09.2021

22:20

сдержать обещание у него получилось — но только на тот день. потом всё продолжилось, как и было: тревожность, панические атаки, сбегания с рабочего места, слёзы в подушку. к выходу клипа «thunderous» и началу промоушена его состояние уже шаталось так, словно было дженгой, в которую играла троица их макнэ когда-то на трансляции. вот-вот упадёт в любую секунду — с грохотом, резко и неизбежно. только отстраивать с самого нуля потом. как он пережил первую неделю — понятия не имел даже он сам. сердце грело только то, что созданная и нежно выращенная им «secret secret» одобрилась в итоге всеми семью парнями и вошла в альбом восьмой песней (он отчаянно и безумно радостно цеплялся за эту символику восьмёрки-бесконечности). очень хотелось верить в лучшее. очень хотелось не распасться тогда, когда распадаться было совсем-совсем нельзя. джисон жил воспоминаниями о записи — ребятам действительно понравилось. кому-то больше, кому-то меньше, но все они дали добро на то, чтобы добавить нежно-грустной лирики в их взрывной альбом. джисон записывал их всех — даже когда парни очень настойчиво просили его пойти уже отдохнуть, сам он не мог отойти от студии дальше, чем на два метра. нет уж, они пели о его душе, о его смысле, ему необходимо было присутствовать там. он чувствовал, как в нём проклёвывается нечто, похожее на предебютную звёздную болезнь, но яро успокаивался мыслью, что если они запишут всё быстро и качественно, то у парней не будет слишком много поводов на него злиться. он боялся этого, очень. каждый раз, поправляя кого-либо, прося взять ноту чуть выше и спеть чуть быстрее, он чувствовал, как растёт градус напряжения, как недовольно поглядывают на него продюсеры компании, несогласные с его видением его же, мать её, песни. спасали только старшие трирачевские и чонин, с усталой, но искренней улыбкой воспринимающий каждую поправку, раз за разом перепевающий одну и ту же часть, лишь бы джисону понравилось. джисон потом рассыпался в благодарностях так сильно, что невольно пустил слезу, и чонин, криво-косо соглашающийся на физический контакт, когда был не наедине с кем-то, с кем этот контакт должен был происходить, обнимал его минут двадцать, шутливо журя за «квокковскую эмоциональность» и тихонько целуя в скрытую всё той же шапкой макушку, пока стафф не видел. уже когда они разъезжались по общагам, чонин втихую от всех его поцеловал — не слишком долго, но вкусно, — чем тоже обеспечил джисону немалое душевное спокойствие. остальные же, хоть и раздражённо шипели на него, результатом остались более, чем довольны. феликс даже в сердцах заявил, что «secret secret» стала его любимой песней в этом альбоме — джисон был почти абсолютно уверен, что тот чутка кривил душой, но такую оценку принял с непомерной благодарностью. однако, дни бежали, напряжение нарастало, и к выходу альбома джисон уже был готов лезть на стену от бесконечных припадков, нервов и головной боли. из шапки уже не вылезал даже во сне — было страшно. он абсолютно потерял контроль над собой и даже представить не мог, как будет выходить на сцену, не имея гарантии безопасности. он упрашивал стилистов о головных уборах, и чуть не падал в обморок от радости, когда те, пусть и с сомнением, но разрешали. к концу первой недели, когда они приехали на очередное промоушенское мероприятие, джисон привычно уже потопал к стилистам, и там прямо в лицо получил увесистым кирпичом реальности — нет, хан-сси, нельзя, нам нужен ваш образ без шляп. джисон чуть не поседел — была бы интересная смена имиджа из крашенного желтоватого блонда в пепельный. извёлся, испереживался, еле как пережил парикмахера, в едва ли сознательном состоянии вышел на сцену. было уже не просто страшно — его сковывал животный ужас. минхо, привычно немногословный, но очень глазастый, за пару минут до выступления подошёл к нему, заглянул в глаза — прямо как у оленя в свете фар — и отвёл его чуть подальше от общей суматохи. джисон жадно вылакал сунутую ему под нос воду, постарался взять себя в руки. по итогу оказался в руках минхо — тот обнимал его вплоть до момента, пока на них не рявкнул менеджер, что они задерживают выход на сцену. всё выступление джисон на повторе крутил одни и те же слова в голове, которые минхо шепнул ему на ухо несколько минут назад: — я не знаю, что с тобой происходит, но мы рядом. ты не один, ханни, и никогда не будешь один. если почувствуешь, что не справляешься — скажи, мы поможем. хорошие слова. светлонадежные. как же джисону хотелось в них верить. на одной лишь вере и выступил. первым прибежал отсматривать снятое — пилил взглядом каждый кадр со своим участием, каждое движение. почувствовал, как ноги подкосились, когда понял, что опасность миновала — если бы не стоящий прямо за его спиной чанбин, обнявший его поперёк талии, так бы и грохнулся на пол. по приезде домой джисон словил феерическую, красочную и до безумия долгую паническую атаку — организм, перепитанный адреналином за день, наконец сдался. впереди была ещё неделя промоушена, близилась осень, а он всё никак не мог нормально вдохнуть воздуха, чтобы он не так сильно окислял лёгкие. к концу второй недели он был похож на ходячий труп — визажисты еле справлялись с его мешками под глазами, парни превратились в нервные комочки переживаний за его состояние, а несчастная, дрянная психика джисона уже веялась пеплом по воздуху. с последнего выступления, отгремевшего третьего сентября, его вынесли на руках и сразу отдали медикам. джисона еле привели в чувства — настолько сильным оказался обморок. когда они приехали домой — все негласно в общежитие трирачи и хёнджина, — изначально планируя отпраздновать и хорошенько напиться во славу завершения адовых недель, все молча уселись в гостиной и, уже ничего не скрывая, потребовали от джисона объяснений. он этого ждал. он этого боялся. — что с тобой происходит? — спросил феликс. джисон поджал губы. это ли не время быть честным? — джи, пожалуйста, — тихо попросил чанбин, когда молчание затянулось. джисон вдохнул глубже. до боли. привычной, родной боли в груди. как же он устал врать им всем.. — это сложно объяснить, — наконец начал он, сглатывая колючий ком смешанных эмоций. — это.. не то, что я когда-нибудь бы рассказал вам, если бы не было необходимости. все молчали. гробовая тишина. джисон вдруг вспомнил, что так уже было — когда-то давно-давно, когда он, дурной, семнадцатилетний, сознался в чувствах к ним всем. он был их отправной точкой. по его вине они все сцепились так — общими чувствами, отношениями, любовью. джисон не мог сказать наверняка, все ли и ко всем ли испытывали те же чувства, что он сам, но ему так хотелось верить в это. как в сказке. как раньше. как больно. — почему? — первым не выдержал хёнджин. джисона переломило от того, сколько обиды плескалось в его голосе. как же он был перед ними виноват. как же он был виноват перед хёнджином. «позволь мне отплатить тем же». «пообещай, что придёшь ко мне, если тебе будет плохо». «пожалуйста, не проходи это один, я рядом». кто же он после такого?.. — прости, — еле слышно шепнул джисон. предатель, предатель, предатель. — простите. ребят, я.. мне так жаль.. зачем ты сделал это? какое право ты имел? мы все в одной лодке, как ты посмел? по щекам заструились слёзы. кажется, только у него, но феликс, наверное, тоже заплакал. и сынмин. и хёнджин. самые чувствительные из бродячих мальчишек. — я не просил извинений, — всхлипнул хёнджин. всё-таки заплакал. — я спросил.. — ещё один всхлип. джисон умирал каждый раз, когда слышал этот звук — видеть не мог из-за собственных слёз. — спросил, почему ты нам не доверяешь? — я доверяю.. — взмолился джисон. — да что ты?! — рявкнул хёнджин, выходя из-под контроля. кто-то — сынмин, кажется — обхватил его руками, чтобы тот не бросился в драку или в истерику. — доверяешь, но никогда бы не рассказал?! серьёзно?! с каких пор это называется доверием?! — хёнджин! — рыкнул чан, ярче всех — потому что сидел совсем рядом с джисоном — почувствовав, что тот перегибает. — я.. я не.. — джисон вдруг оборвался на полуслове, так и не договорив. кислород застрял в лёгких, перестал двигаться, парализовал самым неудачным приступом дыхательные пути. в ушах зашумело — джисон ничего не видел, ничего не осознавал. только по короткой, еле ощутимой вспышке боли где-то в голени понял, что бежал куда-то и, похоже, подвернул ногу. вдохнуть не получалось — словно ему мячик в горло засунули и явно не собирались вытаскивать. чувствуя, как медленно гаснет от недостатка кислорода — боги, а ведь когда-то он ему вредил — сознание, джисон вдруг абсолютно спокойно подумал «вот она какая, смерть». а в следующую секунду судорожно, отчаянно, очень болезненно вдохнул. — дыши, блять! — прошипел над ухом чей-то смутно знакомый голос. — дыши, чтоб тебя! джисон подчинился — вдохнул, выдохнул, вдохнул, выдохнул, ещё раз вдохнул. боль медленно, слишком медленно, но всё-таки сходила на нет. через десяток-другой секунд джисон вспомнил, кто он такой, ещё чуть погодя начало проясняться зрение. спустя ещё минуту он вспомнил всё, что произошло, и увидел перед собой сынмина. остаточно мутным взглядом окинул пространство вокруг них — его, джисоновская, комната. ещё раз глянул на сынмина. сынмин.. выглядел как-то странно. то ли неверяще, то ли поражённо, то ли напряжённо. джисон потратил ещё несколько бесценных секунд на понимание, куда именно тот смотрел. оцепенел от ужаса. через мгновение панически дёрнулся в сторону. — нет, стой, погоди, — тут же рванулся сынмин, перехватывая его за предплечья. смотрел теперь в глаза, хотя джисон прекрасно знал, что хотел тот разглядывать совсем не их. — не убегай, ради всего, я чуть не поседел, пока тебя догнал. джисон покорно не двигался. он ждал. ждал момента, когда сынмин поймёт, что увидел, как одёрнет руки, чтобы его не касаться, как перекосится отвращением и страхом его лицо, как он убежит в гостиную и крикнет парням, что им немедленно надо сваливать отсюда, как те, ничего не понимая, буду заглядывать в комнату, видеть, тоже убегать.. — джи, ты меня слышишь? — в чёрт знает какой раз спросил сынмин. джисон непонимающе моргнул. — я спрашиваю, ты в порядке? что? — что?.. — тут же озвучил свою мысль джисон. — сильно ударился? дышишь нормально? у тебя был приступ, если дышать всё ещё тяжело, я могу дать ингалятор, — сынмин звучал слегка обескураженно, но до невозможного ровно. ни капли страха или омерзения. как такое возможно?.. — я.. что?.. — всё никак не мог прийти в себя джисон. — боже, только не говори, что ударился головой, — взмолился сынмин, причём так серьёзно, словно действительно допускал такую возможность. пользуясь очевидным моментом, сынмин поднял взгляд, проверяя то, что видел. джисон прикрыл глаза, ожидая расправы. молчание невольно затянулось. — ты об этом говорил, когда имел в виду, что не стал бы рассказывать без необходимости? — у него получались не слишком складные предложения, но джисон уловил суть вопроса. и не уловил негативных эмоций в его тоне. он точно ударился головой, господи.. — да, — хрипло шепнул джисон. — понятно, — вдруг так легко отозвался сынмин, что джисон подавился воздухом и поднял на него поражённый взгляд. — и, по-твоему, из-за.. прости, не знаю, что это.. усики? рожки? — лучше второе, — из-за шока неадекватно спокойно ответил джисон. — хорошо. так значит, из-за твоих рожек мы должны были.. что? отказаться от тебя? бросить? — чуть ли не меланхолично поинтересовался сынмин. джисона вдруг затрясло. они же действительно.. откажутся. бросят. он так долго искал хоть кого-то, чтобы чувствовать себя другим, настоящим, кому-то нужным.. человеком. — стой, чёрт, джи, стой. прости, я пошутил, это хуёвая шутка, прости, — затараторил сынмин, обхватывая ладонями его лицо. — я отвратителен, — зашептал джисон, жмурясь. по щекам побежали слёзы. — я же отвратителен, почему тебе не противно касаться меня? я ошибка природы, я монстр.. сынмин даже не сказал ничего в ответ — просто нависнул над джисоном, усилил хватку на его щеках и поцеловал. наотмашь, будто ударил. вкусно и сладко. джисон этого не заслуживал. — что ты.. — дёрнулся было джисон, но тут сынмин натурально так, почти по-собачьи зарычал. — я не целовал тебя больше недели, — он сказал это так, словно в этом заключались все проблемы мироздания. — пожалуйста, просто заткнись и дай мне поцеловать моего парня, хорошо? джисон обомлел. не из-за поцелуя, нет. «моего парня». мой парень.. сынмин всё ещё считал его своим, не смотря на.. джисон, плюнув на всё, подался навстречу. сынмин, как и чан, обычно любил целовать с языком, но сейчас он не рвался углублять. он просто целовал, изредка прикусывая джисону нижнюю губу, и это было так знакомо, так привычно, так правильно, что джисон перестал думать совсем. в какой-то момент сынмин потянулся к нему всем телом, плавно и ненавязчиво уселся ему на бёдра — джисон на чистом рефлексе подхватил его талию ладонями, потом сразу подумал, что сынмин едва бы хотел, чтобы его касалось нечто, подобное ему, затем вспомнил, что они вообще-то прямо сейчас целовались. мозг трещал по швам, не зная, что делать и как реагировать вообще на эту жизнь. сынмин и тут ему помог — одобрительно вздохнул, на секунду отпустил его лицо, уложил ладони поверх пальцев джисона, настойчиво надавил, показывая, что лучше сжимать сильнее. джисон был ошарашен и сбит с толку. он чувствовал, как сынмин целовал его — трепетно, ласково, уверенно, чуть ли не очарованно. в его действиях не было ничего негативного, он даже не думал о чём-то плохом или опасном — он просто целовал. просто наслаждался этим. облегчение — призрачное, неясное, на которое джисон не имел права — поползло по сознанию, закрутилось в лёгких. грудная клетка, разрываемая уже который месяц тупой ноющей болью, наконец-то начала расслабляться. джисона не отталкивали. не принимали, правда, тоже, но он и не надеялся никогда на такой исход. он понимал, что сынмин, наверное, будет последним из парней, до кого джисон сможет дотронуться, и он эгоистично и неправильно брал от этой возможности всё — целовал дольше, держал в руках крепче, шумно дышал через нос и позволял сынмину всё, что тот только хотел. сынмин отстранился от него только минут через десять — джисон успел пройти половину стадий смирения за это время, — заглянул ему в глаза. вдруг замер, распахнув собственные так широко, как позволяла анатомия. — воу.. — едва ли осознанно выдохнул сынмин. джисон, ничего не понимая, опять напрягся. — что-то не?.. — и не договорил. «не так» было всё. абсолютно всё. похоже, сынмин наконец-то это понял. джисон разжал пальцы, безвольно уронил руки, чтобы больше никак не вынуждать одного из любимейших людей своей жизни касаться чего-то, чем бы он не являлся. сынмин, правда, не сдвинулся с места, будто заворожённый, продолжая держать зрительный контакт. — джи, твои глаза.. — прошептал сынмин. джисона перекосило от ласкового прозвища, а сразу следом бессердечно разбило неприкрытым восторгом в сынминовском голосе. — что с ними? — не понял джисон. — они.. — сынмин замялся, подбирая слова. — тёмные. в белках тёмные. а в радужке светлые, — он всё ещё шептал, разглядывал, явно не веря в то, что видит. у джисона поползли мурашки по позвоночнику — странные, не от страха, но и не от положительных эмоций. было.. непонятно, как реагировать. сынмин вроде не испытывал отвращения от того, что видел, но.. — а ещё у тебя зрачки вертикальные. джисон вдруг понял, что за картина предстала перед взглядом сынмина, и судорожно зажмурился. когда тот подхватил его лицо пальцами, видимо, опять собираясь успокаивать и изучать, джисон резко дёрнул головой, скидывая с себя чужие руки. — не смотри, — еле слышно попросил джисон. — пожалуйста, не смотри. сынмин замер, потом как-то непонятно, почти испуганно — вот оно, подумал джисон, вот теперь это конец — вздохнул, а ещё через секунду сгрёб подрагивающее тело в объятия. джисона, окончательно сбитого с толку, хватило только на то, чтобы спрятаться лицом в его шею и постараться не отсвечивать, чтобы его не оттолкнули слишком рано. — прости, — вдруг шепнул сынмин. — прости, джи, я не должен был так себя вести. я просто.. не ожидал, понимаешь? это что-то новое и непонятное мне, я не знаю, как реагировать. джисон продолжал трястись, продолжал жмуриться и не верил. ничему уже и ни во что не верил. сам факт того, что сынмин продолжал держать его, прижимал к себе, не испытывал к нему ненависти — был ненормальным. невероятным. джисон никогда бы не подумал, что это возможно, но это происходило. — я понимаю, как это выглядит, джи, — продолжил сынмин. он звучал как-то виновато, словно успел джисона чем-то обидеть. что ж за чертовщина творилась.. — я не знаю, что с тобой, и не знаю, почему.. мы имеем то, что имеем, — джисон почувствовал, что вот-вот умрёт от этого «мы». сынмин не собирался его бросать? он хотел остаться? чего вообще от него — мерзкого, чужого — теперь можно было хотеть? — извини, что так импульсивно тебя разглядываю, просто.. это.. он замялся, подбирая подходящее слово. джисон тут же пришёл на помощь: — омерзительно, — голос противно треснул на середине слова. какой же он жалкий, ради всего.. — удивительно, — тут же перебил сынмин. джисон опять замер, опять не поверил, но, кажется, наконец начал понимать происходящее. поднял заплаканные глаза, посмотрел на сынмина, который с его бёдер, кажется, совсем не собирался слезать. сынмин тут же ему улыбнулся — чуточку неуверенно, но искренне. — ты невероятный, джи. то, как ты выглядишь.. неожиданно и необычно, но это красиво. правда, очень красиво. феликс будет в восторге, когда увидит. джисон даже не попытался удержать дрогнувшие плечи — он что, должен показать это всем? — и просто задышал под мысленный счёт, чтобы не свихнуться и не скатиться в какой-нибудь ещё приступ. — почему ты говоришь это?.. — шепнул джисон. — потому что это правда, — легко ответил сынмин. у джисона веры в подобное было примерно ноль, но он не стал возникать лишний раз — просто повёл плечом, будто отгоняя от себя чужие слова. — а ещё потому, что я люблю тебя. всё. точка. джисон чуть опять не зарыдал. — ты.. ты правда считаешь?.. — едва не умоляюще спросил джисон, как никогда надеясь на положительный ответ. — что люблю тебя? конечно, — шутливо-обиженно фыркнул сынмин. — и что ты красивый тоже. и что ты не один, что мы примем тебя любым, просто для этого тебе нужно подпустить нас ближе. джисон вдруг почувствовал, как всё тёмное, что жило и копилось в нём, начинает трещать и медленно — слишком медленно, — но верно разваливаться. подумать только, ему хватило одного человека, чтобы.. — можно поцеловать тебя? — не дослушав собственную мысль спросил джисон. сынмин улыбнулся — ярко, по-настоящему, такой улыбкой, на которую способен был только он один. как же джисон любил эту улыбку. — иди сюда, — радостно шепнул сынмин, и джисон с удовольствием и неуверенным, но всё-таки счастьем, кинулся к нему. вот тут уже сынмин стал чуть более привычным — лез глубже, напористее, даже чуть грубее (джисон так обожал это). чувствуя, что ещё вот-вот, и он начнёт плавиться прям тут, джисон всё-таки осторожно отстранился. внутри гуляло непонятное спокойствие — словно опасность вдруг действительно миновала, словно ему не нужно ещё пережить признание шестерых человек и, возможно, всё-таки вылететь шампанской пробкой из их жизней. сынмин, кажется, прочитал его мысли, потому что: — ты великолепен, джи, — у джисона против воли потеплело в груди. — но ребята там сейчас с ума сойдут, если уже не сошли, нас почти час нет. джисон вдруг вспомнил: срыв хёнджина, плачущего феликса, злого чана. ох, мать честнáя, что же там сейчас творилось.. — как они вообще не?.. — не понял джисон, но сынмин его перебил, сразу ответив. — я попросил. сказал, что приведу тебя в норму, а пока что пусть сами успокаиваются. джисон, уже абсолютно привычно застопорившись, посмотрел на сынмина и опять почувствовал это: сам успевший поплакать, помятый, но радостный, со всклокоченными от их убеганий-догоняний волосами, сынмин казался ему чудом. светом. как же.. — я люблю тебя, — закончил джисон уже вслух. сынмин незамедлительно расцвёл улыбкой. — я тебя тоже люблю, джи. пойдём, там действительно вакханалия сейчас начнётся. сынмин поднялся с него, протянул руку в помощь. джисон сперва завертел головой, по привычке отыскивая шапку, натянул её на голову, на вопросительный взгляд сынмина ответил: — не всё сразу, ладно? я.. я сначала расскажу им, — и ухватился за его ладонь, ощущая, что именно этой руки помощи ему так не хватало всё это время. сынмин одобряюще кивнул, сжал пальцы покрепче, не выпуская его ладони, и пошёл к двери. на самом пороге комнаты джисон вдруг спохватился: — постой, сынмо, а глаза? сынмин улыбнулся ещё раз — то ли от неосознанно вырвавшегося у джисона прозвища, то ли от его судорожной шебутливости. — ну, радужка каряя, зрачки круглые, белки белые. джисон с облегчением выдохнул. где-то очень глубоко на подкорке скользнула благодарность, что сынмин не сказал «нормальные». переступил порог с мыслью, что даже если сарай уже давно прогорел, всё равно пора заливать бензином хату. они вышли в гостиную, держась за руки — шесть пар глаз тут же метнулись к ним. джисона опять скрутило испугом, но уже так, из принципа, не до панической атаки. он тихонько кивнул сынмину, будто говоря, что сам справится. сынмин посомневался секунды две, но в итоге всё-таки отошёл и сел на краешек дивана, где чонин баюкал на руках зарёванного в ноль хёнджина. там же, на диване, сидел хмурый чанбин, казалось, ведущий немой диалог с развалившемся в кресле напротив и не менее хмурым чаном. на полу рядом с креслом, где раньше сидел джисон, сложив ноги по-турецки сейчас сидел минхо, монотонно перебирающий волосы тоже заплаканного, но не так сильно, как хёнджин, феликса (тот подскочил в сидячее положение сразу, как увидел, что сынмин с джисоном вернулись). джисон попытался набраться смелости и почти придумал, с чего начать, когда хёнджин налетел на него ураганом с нервным срывом. сжал в руках, почти завыл ему в плечо, принялся ощупывать тут и там, сквозь возобновившиеся всхлипы засуетился: — блять, я тебя убью, ханджи, я тебя убью, серьёзно, ты в порядке? ты дышать не мог, это так страшно выглядело, господи, я думал, что ты умрёшь, скажи, что ты в порядке, пока я тебя не убил, ну пожалуйста.. джисон, впавший на мгновение в культурный шок, тут же выпал из него прилетевшей по лицу метафизической пощёчиной вины. аккуратно перехватил истеричные хёнджиновы запястья, постарался максимально ровно и уверенно сказать: — я в норме. джинни, всё хорошо, честно. прости, что заставил нервничать так долго, — посмотрел на других парней, что буквально пилили его беспокойными взглядами, и чуть тише добавил. — вы все, ребят. простите. — да к чёрту это всё, лишь бы ты в порядке был, — тут же огорошил его хёнджин, прижимаясь лбом к его виску и жмурясь. плакал он уже остаточно, больше от облегчения. и, похоже, никаких больше объяснений не хотел. это было бы отличным моментом, чтобы сбежать, но джисон устал бегать. от себя, от них, от правды. даже если сейчас на нём бы поставили крест, это было бы лучше, чем продолжать жить в этом море лжи и недоверия. джисон аккуратно похлопал хёнджина по спине, прося пространства. тот сразу вопросительно нахмурился. — я расскажу, — джисон нервно сглотнул, но уверенности в своём решении не потерял. — расскажу, что со мной происходит. хёнджин похлопал ресницами, потом как-то встрепенулся и абсолютно неожиданно вдруг клюнул коротким поцелуем джисона в щёку. — спасибо, — шепнул хёнджин так тепло и понимающе, что джисон сперва чуть сам не расплакался, а потом опрометчиво подумал, что сможет справиться с рассказом без единой запинки. по итогу запнулся сразу. хёнджин быстренько уплыл обратно на диван, замотался уже в чуть протестующие, но в итоге смирившиеся руки чонина. джисон ещё раз пробежался глазами по всем парням — по ободряюще кивнувшему сынмину, по внимательно смотрящему на него минхо, по тоже выдохнувшему страх за его жизнь феликсу, по измотанному чану, по, похоже, перенявшему лидерскую роль чанбину. как же он любил их. как же он хотел перестать им врать. джисон аккуратно уселся на пол между диваном и мяурачей, чтобы держать всех в поле зрения, и чтобы все могли спокойно увидеть его. набрал воздуха в лёгкие, выдохнул. бросил спичку в залитую бензином хату. — я уверен, что вы мне не поверите, — начал джисон. — но то, что я сейчас буду говорить — это правда. я докажу потом, — в груди от понимания необходимости доказательств болезненно вздрогнуло беспокойное сердце. — я сам мало чего понимаю, но.. парни слушали — послушно, тихо, внимая каждому слову. джисон прикрыл глаза, вдохнул ещё раз. на следующем же слове его прорвало. — мои родители — не люди. я тоже не человек. высказывания пока что никто не понял, но и не перебил, что уже было половиной успеха. — насколько я знаю, я родился тут. ну, на земле. а мои родители изначально жили где-то в дальней части туманности андромеды. планету не скажу, мне никогда не говорили об этом. стояла тишина. гробовая. опять. джисон так и не осмелился открыть глаза. как же, сука, страшно. — я не видел их лет с двенадцати. не знаю, куда они делись, может, вернулись к себе домой, а меня оставили, — сквозь голос прорезался горько-нервный смешок. — в общем, поэтому я никогда не знакомил вас с ними. — что за?.. — не выдержал чан, но на него одновременно шикнули, кажется, все, и он заткнулся, давая джисону продолжить. — я не знаю, как называется моя.. мой вид. мы похожи на людей — по крайней мере, родители тоже были похожи, — но мы.. что-то другое. джисон сглотнул, помолчал. досчитал до десяти, усилием воли открыл глаза. парни смотрели на него, все как один (даже сынмин, пусть только частично) — хмурые, очень хотевшие ему поверить, но не способные на это. джисон даже не думал их винить — он бы тоже не поверил. — в общем-то, различий у нас не так много, но.. — он попытался придумать хоть что-то, чтобы отсрочить момент предоставления доказательств, но на ум, по закону подлости, лезли только глупые шутки. — знаете, кислород очень жжётся первые годы. потом привыкаешь, но вначале полный ужас. он еле слышно хихикнул — почти истерически. время пришло. джисон на выдохе стянул с головы шапку, чуть не закрыл опять глаза, но в этот раз удержался. затараторил, пока ещё оставались крохи времени на объяснения. — мама как-то сказала, что к определённому возрасту их не получится больше прятать, но я забыл об этом. мои приступы и головные боли были из-за.. этого. оно берёт надо мной верх, но я очень старался быть человеком. для вас. знаю, это звучит как оправдание, и это оно и есть, но я не хотел терять вас. так не хотел.. простите. простите, я очень виноват перед вами. никто так и не сказал ни слова — все пялились. как на зверушку в клетке. не особо приятно, но пережить можно. джисон сделал ещё один глубокий вдох, заставил себя сидеть ровно, не впадать в истерики и не умолять не вышвыривать его куда-нибудь к чёртовой матери. парни осознавали. постепенно, медленно и неизбежно. первым свою реплику курлыкнул феликс: — ханни, что это? — он не звучал злобно, не звучал отвращённо — только чистый шок. тотальный. что ж, джисон знал, что вопросов будет море. не то чтобы ко всем из них он был готов, но ответить был обязан. — ну.. честно — сам не до конца понимаю. сынмо назвал их рожками. пара взглядов метнулась к сынмину — от тех, у кого психика была покрепче, и смысл доходил побыстрее. — сынмин? — вопросил чан. — сам полчаса назад узнал, не смотри на меня так, — тут же отбился сынмин. джисон запоздало ойкнул и поспешил выгородить его, пока на их ни в чём неповинного парня не навесили какое-нибудь преступление. — я никому вообще не рассказывал. никогда. сынмо увидел, потому что я был не в состоянии их прятать. я, кажется, вообще больше не в состоянии этого делать. все опять помолчали. поосознавали. джисон, чувствуя, как сердце уже которую минуту бьётся где-то в глотке от нервов (хотя казалось бы, откуда им взяться после всего пережитого) и вызывает лёгкую тошноту, не выдержал и взмолился: — ребят, пожалуйста.. какие угодно вопросы, всё, что только захотите узнать. только не молчите, пожалуйста.. — alien, — вдруг сказал чанбин таким тоном, словно ему все секреты мироздания стали понятны. джисон, восприняв слово буквально, неловко поёжился, но кивнул. действительно инопланетянин, что с него взять. пусть и всю жизнь на одной только земле и провёл. — нет, я не про это, — тут же замотал головой чанбин. все взгляды переползли к нему и замерцали любопытством. — твоя песня, «alien». я думал, что она про трудности пути и общение с социумом. джисон залился краской, но где-то внутри него всколыхнулся восторг. да, он был очень падок на людей, которым нравилось его творчество. которые ценили его. он очень любил своих парней — абсолютно искренней, чистейшей любовью, но какой-то кусочек его сердца был навсегда отдан стэй — людям, которых он обожал, которые слышали его, выучивали его тексты, находили себя в написанных им строчках. он так ценил это, что едва ли хоть один концерт проходил без моря благодарных слёз — порой на сцене, но иногда он сдерживался и выплакивался в гримёрках. как парни утешали его в такие моменты.. ох, каким же далёким это сейчас казалось.. — да, — всё-таки отозвался джисон. все опять посмотрели на него. — я написал «alien» ещё до дебюта, на самом деле.. он стал ярко-пунцовым, сам не понимая, чего так смущается. вдруг чонин резко, почти поражённо вздохнул — на секунду раньше, чем то же самое сделал минхо. — «secret secret», — одновременно сказали они, и джисон не выдержал, спрятавшись лицом в ладонях. почему-то было стыдно. сейчас то, что он создал, для него самого звучало жалко, слабо. об этом никто не должен был узнать — джисон ведь, по правде говоря, хотел сохранить эту тайну до конца своих дней. но вот так вот оно вышло.. — ханни, — позвал его чан. нежно, сука, нежно и ласково. как же джисон их не заслуживал, о, боги. какой же обузой он для них был, как же много вредил, а ведь все они были так чудесны, так удивительны, так любимы им и так любящие его, такого ничтожного.. — ханни, — чуть более настойчиво повторил чан. джисон с непомерным трудом поднял на него взгляд. с чана уже спал первичный шок, и сейчас он слегка улыбался, с любопытством маленького ребёнка разглядывая его. джисон не нашёл в себе даже малейшего соблазна одёрнуть его — какое он вообще право на это имел? — во-первых, у тебя чудесные песни, — ровно и спокойно начал чан, вполне очевидно и намеренно снижая накал страстей и непоняток в комнате переводом темы. сынмин с чонином синхронно угукнули. у джисона слегка потеплело на сердце, хоть стресс и не думал его отпускать. — во-вторых, не сочти за грубость, но я не могу не спросить. кроме твоих.. рожек, есть что-то ещё, о чём нам стоит знать? джисон секунду подумал, потом не слишком уверенно ответил: — глаза ещё меняются — сынмин видел. не представляю, как именно, я сам только про эти.. — он легонько щёлкнул по одному из тонких отростков, заставив тот закачаться, и чуть не вздрогнул от отозвавшегося под кожей импульса. без какой либо эмоциональной окраски, как по нерву случайно ударить, но он всё равно не ожидал — сам их не касался даже тогда, когда те вылезали. — хрени знаю. они чувствительные, но это всё. чан продолжал молча и достаточно выразительно на него смотреть. через пару секунд до джисона дошло. — о. если что, я никаких сверхспособностей не имею, — тут же заверил его джисон, опять покрываясь стыдливыми пятнами — ну что он за идиот, ну как можно было сразу не понять, кому какое дело до его внешности, ну. — вообще, мама говорила, что эта фигня, — ещё один щелчок по рожкам (все парни невольно переводили взгляд чуть выше, наблюдая за покачивающимися тонкими антенками). — что-то вроде.. ну, эмоционального приёмника? не знаю, как это должно работать, я научился прятать их ещё в раннем детстве и почти никогда не выпускал, поэтому если я вдруг начну летать или зеленеть, то буду в шоке. джисон кривовато усмехнулся, надеясь на успех шутки. ребята на неё не особо отреагировали, и ситуация автоматически перешла в список «стыдные моменты из жизни хан джисона». джисон вздохнул. всё, пора это завершать. трагикомедии в трёх актах пришёл конец. — ребят.. — он потупил взгляд, прикусил губу. как же не хотелось, ох, чёрт, как же не хотелось это говорить, но надо, надо было. — я понимаю, что для вас это странно, сложно и дико. я.. правда, я очень бы хотел, чтобы этого никогда не произошло. всё это.. — он махнул рукой в сторону своей макушки. — никогда мне по-настоящему не принадлежало. я.. никогда не просил об этом. мне жаль, что я так долго обманывал вас, но я понятия не имел, как рассказать об этом. я бы очень хотел быть человеком, правда, очень бы хотел. но это невозможно, и.. — джисон на секунду прервался, усилием сглотнул подступающие слёзы, постарался говорить чуть тише, чтобы голос не дрожал. — и я пойму и приму любой ваш выбор. честно, любой. на этот раз молчание не продержалось и пары секунд — заговорили сразу чанбин, минхо, сынмин и феликс. — о чём ты? — с ума сошёл? — джи, ты.. — не думай даже!.. все тут же замолчали. переглянулись. пока молча боролись за право говорить первым, со своими пятью копейками нагло — ну и разбаловали же они его — влез чонин: — хён, если это попытка бросить нас или ещё что, то я буду первым, кто тебя ударит. джисон аж поперхнулся. — что? нет, я не.. я думал, что вы.. что я вам теперь.. что?.. он настолько растерялся, что слова абсолютно и бесповоротно отказались складываться в мало-мальски нормальные предложения. ситуацию спас минхо — привычно долго молчавший и анализировавший всю ситуацию в целом, сейчас он мог полуторачасовую лекцию прочитать о том, что, как и о ком он думает. — сонни, погоди. правильно я понял, что ты считаешь, что из-за того, что мы узнали о твоих отличиях от нас, ты стал нам неприятен? — спокойно, ничуть не запнувшись в формулировке джисоновской ненормальности, спросил минхо. джисон кивнул: — да.. разумеется. как иначе-то? с разных сторон посыпались крайне возмущённые вздохи и фырканья, но джисон смотрел только на минхо — как на единственное спокойное место в мире, как на убежище от урагана, как на штиль посреди шторма. уставший не меньше их всех, неудачно подвернувший ногу позавчера на сцене, и оттого периодически куксящийся, импульсивный и громкий, сейчас он был единственным якорем, за который цеплялось джисоновское раздолбанное сознание. уже знакомо переклинило, потеплело, взвилось что-то внутри. джисон еле удержался, чтобы не сознаться минхо в любви — было бы ну вообще не к месту. но он любил его, да. очень. — и, правильно ли я понимаю, — тем же спокойным тоном, полностью игнорируя шуршания других парней, продолжил минхо. — что тебе кажется, что наша неприязнь настолько сильна, что мы больше не захотим видеть тебя рядом с собой? джисон до крови раскусил себе внутреннюю сторону щеки, чтобы не заплакать. обессиленно, сокрушённо кивнул. как же страшно. как же больно. шум ребят вдруг стих — словно по выключателю долбанули. джисон невольно съёжился. ещё более невольно поджал рожки-антенны к голове. видимо, те как-то реагировали на его состояние — чёрт пойми как, ей-богу, он понятия не имел, как работает эта часть его тела. — ханни.. — еле слышно прошептал феликс. жалобно, почти что отчаянно. джисон очень старался на него не смотреть — у феликса точно были глаза на мокром месте, джисона бы просто разорвало, если бы он это увидел. — придурок, — вдруг фыркнул хёнджин. все на него обернулись, не понимая, откуда вдруг такая злость. — мы пережили чана с синими волосами, это, блять, постраннее было. джисон замер. чан возмутился. сынмин прыснул от смеха. феликс, не успевший отойти от джисоновского согласия со словами минхо, всё-таки заплакал. чонин прикрыл лицо ладонью. чанбин поджал губы, чтобы не засмеяться. минхо бросил на них всех уничтожающий взгляд, потом снова посмотрел на оцепеневшего джисона, вздохнул. — сонни, я понимаю твой страх. ты хранил это всю жизнь и не думал, что это когда-нибудь всплывёт. но, понимаешь.. мы ведь тоже не шибко нормальные. сонни, мы ввосьмером встречаемся, помнишь? у всех нас есть что-то необычное: чанбин вон в гольф играет, сынмин вяжет по выходным, у хёнджина коллекция наклеек от бутылок йогурта. у тебя вот рожки. минхо говорил так спокойно, так уверенно, что вся нелогичность его примеров вовсе не ощущалась нелогичной. джисон моргнул раз, два. вдруг понял, к чему был этот долгий монолог. — стойте, то есть.. — он судорожно окинул их всех взглядом, не веря, что это действительно происходит. — то есть то, что я.. это не проблема? и вам не противно? — о, господи, ханни, — без преувеличений ужаснулся чан. — какое противно, ты в своём уме? ты самое очаровательное существо, которое я видел в своей жизни. — я сейчас обижусь, — заявил чонин. — я тоже, — тут же поддержал чанбин. — и я, — влез хёнджин. — а ну заткнулись, — шикнул на них минхо. джисон вдруг понял, что его отпускает. не как тогда с сынмином, нет, полностью отпускает. по щекам неконтролируемо потекли слёзы — сильным, безостановочным потоком, полные всего на свете: пережитого страха и боли, неизбежности, тоски, отчаяния, напряжения, осознания, что всё прошло, что ничего не закончилось, что его не бросят, что его любят. — простите, — зашептал джисон, пряча лицо в ладонях — те мгновенно намокли. — я такой идиот, блять, простите, я.. феликс каким-то магическим образом оказался рядом, тоже зарёванный — ну что за чудо, — и сгрёб его в объятия так крепко, что у джисона затрещали кости. — ханни, мы бы никогда.. мы бы ни за что от тебя не отказались. это же ты нас всех собрал вот так, мы только из-за тебя смогли все сойтись, как мы можем тебя бросить, sweetie, ты же наше всё.. феликс всё мурлыкал и мурлыкал ему на ухо, а джисон уже привычно чувствовал, как закручивается и расцветает мир, как в крошечных ладошках феликса зацикливается его смысл жизни, как его слова позволяют дышать и чувствовать. любовь, любовь, любовь — из джисона её выкачивать можно было литрами. — я люблю вас, — сипло, сквозь рваные вдохи и непосильное напряжение связок прошептал джисон, надеясь, что будет услышанным. — я так люблю вас.. через секунду его обнимали уже все. мир залило светом и счастьем.

04.09.2021

1:34

прошло, кажется, часа полтора, прежде чем джисон наконец-то смог успокоиться и поверить в то, что это всё, чёрт возьми, реально. былой страх сейчас казался чем-то сюрреалистичным, глупым, но джисон знал и понимал, что тогда имел на него полное право. а теперь он имел право быть живым и счастливым, и это тоже было сюром, но сюром исключительно приятным. на любые вопросы насчёт своей сути он теперь отвечал с охотой и желанием — парням было действительно интересно, но не тем интересом, который ощущаешь к диковинной зверушке в волшебном магазине, а таким, который напоминал первые свидания и конфетно-букетный период — когда тебе ну вот жизненно необходимо узнать о нравящемся тебе человеке всё-всё-всё, начиная от любимого цвета и заканчивая планами на глубокую старость. — то есть они прям настолько чувствительные? — с удивлением уточнил чан, поглядывая на рожки (они негласно решили звать их так, хоть те и выглядели скорее как тонкие антенки старых телевизоров — чёрные, потому сильно контрастирующие с его осветлёнными волосами, пару миллиметров в толщину, сантиметров двадцать длиной и с небольшим шариком-пимпочкой на конце). джисон, закутанный всем телом в чанбиновские объятия — сначала он был в руках феликса, но тот убежал забирать доставку еды, и чанбин нагло воспользовался ситуацией, — кивнул и захрустел салатом, периодически подкармливая старшего, у которого были по крайне уважительной причине заняты руки (джисоновская талия требовала профессиональной защиты). — ну вот как локтем ударяешься об угол, такие же ощущения примерно. но это если бить, — джисон потянулся ладонью к одному из отростков, аккуратно перекатил его между пальцев. — а так просто как касание, только ощущается сильно. — слушай, — не выдержал наконец-то хёнджин — и так как на иголках сидел последние десять минут, всё пытался удержаться и не спросить. — а они могут быть эрогенной зоной? ну так, теоретически? — хван хёнджин! — одновременно рявкнули сынмин с минхо. чонин показательно скривился, чан с феликсом захихикали. — тебе лишь бы потрахаться, — беззлобно усмехнулся чанбин. а вот джисон задумался. хёнджин сразу это уловил и подсел ближе, чуть ли не в лицо ему влезая от безудержного интереса. — теоретически, — наконец вынес вердикт джисон. когда хёнджин обиженно скуксился, добавил. — знаешь, у меня не было как-то возможности проверить. хёнджин потупил взгляд, чуть неловко улыбнулся — только успокоились все, не надо им заново эту шарманку нервов-приступов-слёз. потом, правда, ухмыльнулся и заиграл бровями. — ну, мы можем.. договорить не успел — джисон беззаботно и ничуть не обидевшись, но чисто из принципа выпнул его с дивана на ковёр. хёнджин заверещал, мол убивают, демоны, но его быстро заткнул чонин — подушкой в лицо. жутко эффективный способ. — нет, а если серьёзно, — вдруг подал голос феликс. — ханни, ты не против? можно коснуться? видит бог, ждал джисон этого вопроса. видит бог, не знает джисон ответа на этот вопрос. — м.. — неуверенно протянул он, прикидывая все возможные риски и гипотетические реакции своего организма на такие пируэты. — если не хочешь, то не нужно, — тут же уверил его феликс. джисон покачал головой. — нет, не в этом дело. я не против, просто.. я не знаю, как эта хрень отреагирует, — он показательно глянул вверх, мол «не я тут решаю». — но можем попробовать. с места подорвались сразу четверо. джисон от неожиданности аж икнул. рожки незамедлительно прижались к макушке, будто хотели спрятаться (к слову, прятать их теперь не получалось совершенно, и джисон ещё не знал, как будет вообще дальше жить эту жизнь, но очень надеялся, что в один день сможет договориться и сотрудничать со своей нечеловеческой частью). все тут же неловко замерли. — ребят, — чуть нервно хихикнул джисон. — давайте по одному. чанбин крепче сжал его в объятиях, но на рожки посягать не думал — просто держал, заземлял и был самым лучшим успокоительным для джисоновской нервной системы. под рёбрами опять что-то заурчало-закурлыкало, обдало нежностью и признательностью. чанбин вообще был самым уравновешенным и спокойным из них — да, громким порой, шебутным и дурачащимся, но если кому-то нужна была помощь — он приходил первым и оставался до тех пор, пока не убедится, что любимый им человек в порядке. джисон, не особо контролируя себя и не особо желая себя контролировать, сильнее вжался спиной в его грудь, чуть не под кожу ему пытаясь залезть. чанбин незамедлительно улыбнулся, стиснул его руками почти до боли, быстро и нежно поцеловал в висок — джисон едва-едва удержался, чтобы не повалить чанбина на спину и не зацеловать до предобморочного состояния. — всё хорошо, джи, — ласково шепнул чанбин ему на ухо — мурашки тут же вгрызлись в позвоночник. — спасибо, бинни, — ответно курлыкнул джисон, коротенько и быстро чмокнув его в щёку. чанбин улыбнулся ярче, светлее — такие благодарности для него были сильнее, чем признание в любви. как же джисон любил его, ох. на нём ведь первом когда-то зациклился, когда был ещё зелёным-зелёным, импульсивным и глупым. чанбин для него всегда был чем-то вроде благословения — с ним не получалось иначе. чанбин был ответственным, старшим, мудрым, готовым отдать себя во благо дорогих ему людей. джисон всегда восхищался им. в своё время чанбин стал для него отправной точкой, своеобразным нулевым пациентом — в симптоматике яро проявлялось затруднённое дыхание, ускоренное сердцебиение и светлейшее из человеческих чувств. а ещё чанбину принадлежал его первый поцелуй — вот это воспоминание в джисоновской памяти даже спустя несколько лет горело отчётливо и ярко, и было так любимо им, как было любимо очень малое количество вещей в его жизни. — извини. кто первый, ханни? — уточнил чан (который, кстати, тоже подорвался — ну не смог он удержаться, не смог), вырывая джисона из сладости-светлости воспоминаний. джисон застопорился. выбирать? из них? как? кому больше доверяет? кого больше любит? ставить под очередную угрозу их и без того пошатнувшиеся из-за него же отношения? видимо, кто-то из парней понял, куда джисона уводят мысли, и оперативно влез: — эй, не загоняйся ты так. хоть вслепую тыкни, никто не обидится, всё хорошо. джисон помотал головой, приходя в себя. понял, что выбрать действительно не сможет, и потому: — ликси. ты первый попросил, — и осторожно так, всё ещё переживая, что мог кого-то этим задеть, улыбнулся. все совершенно спокойно уселись, не скрывая любопытства впились взглядами в картинку перед собой. джисон это повышенное внимание постарался проигнорировать, сосредоточился на подошедшем феликсе. — если что, останавливай сразу, ладно? — попросил феликс. джисон послушно кивнул, чуть склонил голову, подставляясь. феликс протянул ладонь. это было похоже на вспышку. яркую, светлую, нежную, милую, сладкую. джисона ослепило, но не болезненно, ничуть, просто очень-очень неожиданно. только поэтому он вздрогнул всем телом, заставляя чанбина крепче стиснуть хватку объятий и невольно пугая феликса, что сразу же одёрнул руку. — прости-прости, больно? — тут же распереживался тот. джисон, отдышавшись от ощущений, ответил: — нет, всё хорошо. это.. не знаю, это.. — слов он так и не подобрал, но улыбался широченно. не нашёл ничего лучше, чем попросить. — можешь ещё раз коснуться? феликс пару секунд посомневался, но потом всё-таки очень аккуратно и очень медленно дотронулся до рожек. джисон на этот раз не вырывался — ощущения были послабее и не такие неожиданные, — но тихонько задрожал, прикрыв глаза. светился при этом улыбкой, поэтому никто особо за него не переживал — все с трепетом ждали. чувствуя, как всё его существо заливается светом, джисон вдруг понял, что происходило. а ещё через секунду произошло странное — из его горла вырвался неясный звук, не поддающийся какому-либо описанию. он был похож на что-то среднее между стрёкотом, клокотанием и урчанием, достаточно мягкий и переливчатый, но звонкий. «странно, но мило», как позже высказался минхо. — воу, — выдохнул чанбин у него над ухом, явно ощутив вибрацию, пронзившую всё джисоновское тело, похожее на то, как котов пронзает собственное мурчание. джисон захлопнул рот, но звук не исчез. было.. очень странно воспроизводить нечто подобное. он беспомощно замельтешил взглядом по парням, пытаясь понять, что они думают, и что вообще происходит. они, вновь все как один, сидели с вытянутыми лицами, пока что оцепеневшие от удивления. — я не.. — попытался джисон, смотря на них уже буквально умоляюще, но тут же заткнулся, когда услышал свой голос — тот тоже вибрировал и будто стрекотал. джисону опять стало страшно. не как раньше, но всё равно ощутимо — его только проклюнувшаяся жизнерадостность и вера в лучшее были скорее последствиями эмоционального отката, чем полноправным состоянием психики. напряжение поползло по коже, инстинкт «беги» потихоньку набирал громкость в сознании, и когда неясный звук вдруг оборвался, джисон опять втрескался сознанием в ступор. сколько ещё хтонической подноготной в нём хранилось? как сильно в действительности он отличался от людей? что станет финальной точкой, когда парни наконец не выдержат и оставят его? страшно. блять, как же ему было страшно. сперва он не понял, что произошло — настолько резко поменялась картинка мира перед глазами. спина ощутила слабоватый удар об обивку дивана, джисон невольно ухнул от внезапно навалившегося на него веса и только через несколько секунд наконец осознал, что был прижат телом чанбина к ткани без возможности вырваться. это тоже должно было быть страшным, но бояться конкретно этого не получалось — чанбин целовал его. джисон всхлипнул, запутанный и запуганный реальностью, но когда одна из ладоней чанбина легла ему на скулу, начав выводить большим пальцем ласковые круги по коже, а вторая несильно сжала талию, он потерял возможность к сопротивлению. джисон судорожно вздохнул, зажмурился, ответил на поцелуй. не столько как любовник, сколько как утопающий, хватающийся всеми силами за один-единственный вдох кислорода. джисон опять вспомнил, как больно было дышать земным воздухом в детстве. господи, какой же далёкой сейчас казалась эта боль. постепенно он затихнул, успокоился, стал дышать ровнее. затихнули и слёзы, катившиеся по вискам — джисон их даже не заметил сперва. чанбин аккуратно от него отстранился, внимательно вгляделся в лицо. джисон попытался улыбнуться — получилось не слишком уверенно, но вроде искренне. — извини, — шепнул джисон. проблемный, какой же проблемный, как у них терпения на него хватает.. — даже не думай, — фыркнул на него чанбин. склонился, чмокнул в остаточно влажные ресницы. джисон бессовестно поплыл от такой ласковости. — тебе не за что извиняться. и да, у тебя великолепные глаза. джисон замер, понял, еле удержался от желания зажмуриться. получается, теперь и тут контроля тоже нет.. чёрт, он теперь совершенно не похож на человека. рядом кто-то зашебуршился — джисон с неловкостью вспомнил, что они тут, вообще-то, были не одни. повернул голову, встретился взглядом с сидящим на полу в полуметре от них минхо. тот хотел что-то сказать, но чуть завис, когда увидел джисоновские глаза. смесь удивления и чего-то неясного, похожего на трепет, сверкнула у него в радужке. — ты мурлычешь, — выпалил минхо после паузы. звучал он просто невероятно — столько неприкрытого «вау» было в его голосе. — странно, но мило, но ханни, ты мурлычешь. джисон зажёгся румянцем. ну.. мурлыканьем это едва ли можно было назвать, но в целом.. это ведь не так плохо, правда? «мурлыканье» всяко лучше, чем «херь, которую ты издаёшь», да? — я не знал, что умею.. — тихонько отозвался джисон. — сможешь ещё? — протараторил минхо, сияя взбудораженным обожанием. — хо-я! — возмущённо зашипел на него чан с соседнего дивана. минхо тут же смутился. хоть и не сильнее джисона, но всё равно ощутимо. — извини, ханни, — потупил он взгляд. — но это действительно мило. джисон, пребывая в крайне спорных чувствах, неловко улыбнулся, но на вопрос не ответил — он пока не знал, как сам относится к «мурчанию» (да какое там, это ж стрёкот чистейший, ну правда) в своём исполнении. потом неожиданно вспомнил, в каком положении находился — всё ещё распластанный под чанбином у всех на глазах. не то чтобы это было чем-то удивительным, они спали друг с другом в любых составах, вплоть до всех восьмерых разом, но ситуация была сейчас вообще не та, поэтому джисон аккуратненько брыкнулся, надеясь, что чанбин правильно уловит его импульс. тот, благо, был умным и чудесным, поэтому быстренько, но спокойно поднялся и без лишних запар притянул джисона к себе, возвращаясь в положение, в котором они до этого были — джисон с радостным выдохом вжался спиной в его грудь. чанбин прижался губами к его скуле, успокаивая ещё сильнее, и джисон краем уха различил умилившийся писк то ли хёнджина, то ли чонина, то ли чана. может, всех одновременно. когда все более-менее подуспокоились и переварили новые джисоновские изменения, феликс, чёрт пойми где до этого находившийся, буквально телепортировался на диван перед джисоном, невольно напугав, и подхватил ладонями его лицо. вгляделся в глаза, непонятно засиял, в сердцах впечатался губами в губы. джисон, не успевая обрабатывать информацию, что-то пискнул, но феликс уже отстранился и сейчас снова смотрел на него. — ханни, — начал он так воодушевлённо, словно собирался сейчас секрет мироздания открыть. — это нечто. your eyes are so gorgeous, honey, it's wonderful. джисон безбожно раскраснелся и чуть склонил голову. он даже не знал ещё, как эти глаза выглядят — только с описания сынмина, и то расплывчато. основное в этой картинке всё равно оставалось именно то, что его глаза были нечеловеческими. парней его внешность не отталкивала — это он уже понял и потихоньку старался с этим смиряться, — но всё-таки.. сложно, слишком сложно. — honey, — феликс опять мурлыкнул (вот уж кто тут мурчал, так это он), привлекая к себе внимание. дождался, пока краснощёкий джисон найдёт силы поднять на него взгляд и осторожно спросил. — так твои рожки?.. их лучше не трогать? джисон тут же замотал головой, да так яростно, что та чуть с шеи не слетела. точно, касания. эмоциональный, мать его, приёмник, со встроенной аудио пластинкой. — нет, трогай, — уверенно отозвался он. собственное эмоциональное состояние напоминало ему даже не качели уже, а настоящий аттракцион — так сильно и часто сменялись чувства. — это.. это как вспышка. я не совсем понимаю, как это работает, но.. джисон замялся, принялся жевать губы, подбирая слова. в итоге раздражённо цыкнул и склонил голову вновь, яро провоцируя очередное прикосновение. — просто дотронься. пожалуйста, я не знаю, как это лучше объяснить. феликс вздёрнул брови в сомнении, но повиновался. джисона скрутило ощущениями — лёгким переживанием, сахарной радостью, нежностью, улыбчивостью, еле ощутимой нервозностью, трепетом, близким к благоговению, любовью. ох. как же великолепно это ощущалось. — я чувствую тебя, — шепнул джисон, невольно прикрывая глаза — те, заразы, опять вздумали слезиться, но сейчас исключительно от приятно-счастливого. — ликс, я чувствую твои эмоции. по коже мгновенно скользнула дрожь — удивление, смятение, непонимание. ещё через секунду джисона снесло волной, которая могла описываться только одним словом — вау. феликс невольно пришёл в восторг, когда осознал, что происходит. — да ладно.. — прошептал он, и, не удержавшись, аккуратно провёл пальцами вдоль рожка. джисона чуть в позвоночнике не надломило — у феликса был пиздецки яркий эмоциональный фон. от переизбытка собственных и чужих ощущений начало потряхивать, и джисон просяще замычал, чуть уходя от крохотной ладошки: — ликс, погоди.. феликс тут же убрал руку, но джисон в себя пришёл не сразу — да, основную массу.. канал.. поток — да, так, наверное, правильней — эмоций перекрыло, но отголоски феликсовского состояния всё ещё крутились у джисона в нервных окончаниях, прогревая и окрыляя. джисон глубоко вдохнул, чуть стрекочуще — да чтоб его, что это за звук вообще, откуда — выдохнул. со второй попытки продрал глаза, посмотрел на перевозбуждённого от любопытства феликса. — пиздец, — только и смог выдохнуть джисон. — чувствуешь эмоции? — переспросил сынмин с дивана, выглядя не менее поражённо. джисон неловко почесал затылок, привычно, уже на автомате, вжался в чанбина, чтобы подзаземлиться и устаканить мысли в голове. эффект постепенно спадал, оставляя в нём только его личную эмоциональную подноготную, но до окончательного отката ещё подождать надо было. — что-то вроде того. мама говорила про эмоциональный приёмник или что-то в этом роде, — не слишком уверенно попытался объяснить джисон. — вот это.. ну, нечто похожее. будто я перенимаю чувства ликса, будто это мои собственные, понимаешь?.. сынмин едва ли много понял, но явно намеривался понять — их персональная заучка взялась за дело, как они любили говорить. сынмин встал, подошёл, вопросительно глянул на джисона, и тот, прикинув, что в целом безболезненно переживёт ещё один аттракцион, буквально сам ткнулся макушкой ему в руку. будто беззубик из «как приручить дракона». едва ли сынмин смахивал на иккинга, но если его втиснуть в броню.. джисон не додумал — по восприятию покатилась новая волна. уже гораздо спокойнее, не такая восторженная, в первую очередь скорее любопытная и нетерпеливая, она не снесла джисона с ног, как феликсовская, но и равнодушным не оставила — у него самого принялись роиться любопытные вопросы в голове. начиная от того, почему у чанбина любимый цвет — розовый, и заканчивая размышлениями о теории квантовой относительности. джисон даже удивился, на какие чудеса способен его мозг. уже через секунду понял причину — мозг-то нечеловеческий. он не успел подумать о чём-то липком, тревожном и неприятном, как сынмин, удивительно смелый, аккуратно повёл по рожку дальше, и скорее интуитивно, чем осознанно, намотал его в один неполный оборот на палец. с джисоном одновременно случились две вещи: первая — он понял, что рожки на его голове крайне гибкие и подвижные, второе — его переебало в позвонках от внезапно вспыхнувшего в сынмине восторга. грудная клетка задрожала, «мурчание» снова разнеслось по комнате — где-то под боком крайне влюблённо вздохнул минхо. — джи, это нечто, — неспешно убрав ладонь прошептал сынмин. джисон с промедлением сфокусировал на нём взгляд. — ты в порядке? — угу, — кивнул джисон. голова чуть шла кругом от количества разношёрстных эмоций. — это странно, да? ну, чувствовать так других? просто.. — он чуть дёрнул головой, скидывая остатки не своего состояния, уцепился за самые важные мысли всей трезвой частью сознания, посмотрел на парней. — я в целом эмпатичный, но с этими.. рожками.. вам будет нормально общаться со мной? я же, получается, могу чувствовать даже то, что вы хотели бы скрыть.. повисла тишина. внезапная, непривычная, другая. если сильно прислушаться, можно было услышать, как вертятся шестерёнки в мозгах его парней. джисону вот сейчас впору было бы впервые по-настоящему испугаться, но не получилось — в нём всё ещё цвело что-то сладко-светлое от феликса и теплилось нечто милое от сынмина. джисон подумал, что это похоже на суд присяжных. едва ли он был полноправным преступником, но.. был. действительно был. он же врал, скрывал, вредил.. если бы парни сейчас внесли вердикт о его исключении, он бы не удивился. — ханни, — начал чан, разрушая давящее молчание. все тут же обратили на него взгляд, будто он мессией был, не меньше. — думаю, мы все до конца ещё не осознаём, в чём ты от нас отличаешься. ты и сам не знаешь, так ведь? — джисон чуть виновато кивнул, внутренне готовый распасться от того, как чан нарочно избегал терминов «странный», «ненормальный» или «чужой». — нам нужно время. всем. он зорко, очень внимательно посмотрел на каждого, словно кто-то сейчас бы собрался дебоширить и лезть против слов лидера — ну чушь же, ну ни у кого яиц бы на это не хватило. — я не говорю, что это будет просто. может, ты действительно умеешь зеленеть и летать, кто ж знает, — он чуть усмехнулся, и этот же смешок невольно подхватили все — джисон тоже, пусть и обиделся, что когда он первый об этом пошутил, никто не улыбнулся даже. — но я верю, что мы справимся. нас восемь, но мы в тельняшках. накал постепенно спадал, и теперь уже на половине лиц играли не слишком уверенные, но мягкие и искренние улыбки. чан, тоже почувствовав, что его проникновенные речи срабатывают, повернулся уже персонально к джисону. — ханни, у меня есть просьба. джисон чуть нервно сглотнул, но быстро и решительно кивнул. что угодно, вот правда, он что угодно готов был для них сделать сейчас. — не молчи больше, — попросил чан. джисона моментально хлестануло метафизической пощёчиной вины. — мы справимся, если будем держаться вместе, а не пытаться решать всё в одиночку. я не хочу больше неделями сидеть в незнании о том, что происходит с моим любимым человеком. джисон правда старался сдержаться. очень. но.. «человеком». «любимым человеком». господи, ну как же он.. — прости. я не буду, больше не буду, — зашептал джисон, старательно стирая бегущие по щекам слёзы. чан поднялся со своего места, подошёл ближе — минхо, феликс и сынмин тут же разошлись, пропуская его. вожак стаи во всей красе. — хён, я.. — чш-ш, — успокаивающе прошептал чан, садясь рядом и без боя забирая джисона из рук чанбина в свои. — тише, ханни, всё хорошо. джисон громко всхлипнул, уткнулся лицом ему в плечо, сжал в руках, как последнюю надежду. зажмурился, постарался сглотнуть дрожь, привычно плохо с этим справился, поэтому надломился в голосе, когда протараторил: — я люблю тебя. чан не ответил — просто поцеловал его в висок и уложил одну из ладоней на макушку. джисон тихо, на одной долгой ноте заскулил. если эмоциональный диапазон феликса показался ему огромным, то чувств у чана было вообще за гранью — так много, так светло, местами нервно и волнительно, но так влюблённо.. чан так сильно любил его.. джисон впервые за очень долгое время позволил себе подумать, что всё-таки заслуживает этого.

04.09.2021

6:52

он долго успокаивался. сколько конкретно — сам не знал, но что долго — это факт. парни терпеливо его дождались, улыбнулись ему, обняли. какие же они все были чудесные. как же джисон их любил, ох. они просидели до утра — разговаривали, отмечали завершение промоушена, радовались грядущим выходным, строили планы на тур. как раньше. почти как в сказке. больно уже не было. и все они, разумеется, натрогались джисоновских рожек — устоять уже вообще никто не мог. джисону давали передышки, чтобы не перегружать эмоциями уж слишком сильно, но эффект всё равно был значительный, поэтому он быстро перешёл с даже слабого алкоголя (к которому и так по условию имел хреновую переносимость) на ромашковый чай. не то чтобы тот сильно успокаивал, но джисон хотел в это верить. парни организовали полноценную очередь. пошли по возрасту, поэтому, по их уже устоявшейся традиции, начинал чонин. от него несло переживаниями о будущем, радостью, что всё нормализовалось, интересом и почти детским любопытством к джисоновским обновкам, ласковостью к самому джисону и львиной долей облегчения от того, что вообще происходило. милый, прелестный человечек. джисон в сердцах его затискал и зацеловал. следующим на очереди, так как сынмин с феликсом уже отстрелялись, был хёнджин. джисон ждал чего-то яркого, всплескового, какую-нибудь тревожность даже или вагон и маленькую тележку недоверия — он бы не обиделся, правда, заслужил ведь, — но когда хёнджиновские пальцы коснулись рожек, джисон моментально загорелся. тяжело задышал, сжался, зажмурился, даже застонал сквозь зубы. — ох ты ж ёпт, — высказался хёнджин, одёргивая руку. неловко почесал затылок, пока джисон пытался прийти в себя, а остальные пытались понять, что вообще произошло. — я тебя, блять.. — с натугой прошептал джисон, сияя на всю гостиную красно-помидорными щеками. — ну.. зато мы проверили, да? — очень неловко улыбнулся хёнджин. джисон ничего ответить не успел даже — чанбин внезапно понял, что случилось. — хван хёнджин! — в шоке-неверии-возмущении воскликнул он. — тебе пятнадцать что ли, сперматоксикозник несчастный?! — ну интересно же! — ответно завёлся хёнджин. послышались шлепки ладоней о лицо — ребята не могли обличить в слова свои мнения насчёт его дурости. — да блин, ну! сонни, ты как? джисон, к тому моменту успевший слегка отойти от внезапной вспышки возбуждения, притворно злобно на него зыркнул, но потом смягчился: — не сейчас, ладно? мы ещё молодые, успеем. хёнджин запищал что-то неясно-счастливое и до конца посиделок светился довольной лыбой на пол-лица. трахнул бы его кто-нибудь уже, ей-богу. потом чести «трогателя» удостоился чанбин. он почти на девяносто процентов состоял из нежности и уверенности, ещё на семь — из любви, а остальные чувства по проценту были отсыпаны на лёгкие волнения, серьёзные размышления и голод. господи, его бы только покормить.. с чанбином же одновременно и открылась ещё одна джисоновская особенность — как только тот попробовал убрать руку (безумно комфортную, которой лишаться вообще не хотелось) от рожек, один из них самодовольно и строптиво обхватил кругалём чанбиновское запястье и не дал далеко отстраниться. — джи? — с удивлением позвал чанбин. джисон отчего-то жутко смутился. — это не я. вернее, не только я. ну, это.. — он прямо на глазах прожаривался до степени медиум, пока чанбин безуспешно пытался скрыть самодовольную улыбку. — оно само вообще. чанбин тепло засмеялся, аккуратно извернул запястье в рожковой хватке и шкодливо пощекотал основание того, который его держал. рожек тут же задрожал (джисон тоже, но не так заметно), ослабил сжатие, и чанбин высвободился. тут же с удивлением отметил деталь: — джи, они удлиняться могут. джисон, только придя в достаточно устойчивое после щекотки состояние, тут же поскакал к ближайшему зеркалу, чтобы проверить. действительно удлинялись. правый рожек — как раз тот, что напал на чанбина — был длиннее левого почти в два раза. выглядело это ещё страннее, чем раньше. джисон напрягся, стараясь заставить отростки его нечеловеческого существа втянуться обратно в тело, и даже с дцатой попытки с этим справился. внутри тут же радостно взвилось понимание, что, потренировавшись, он опять сможет их контролировать. джисон, почти что окрылённый, уже хотел было вернуться к ребятам, но в последний момент глянул прямо — в глаза собственному отражению. глаза. он аж замер, когда разглядел. сынмин описал всё максимально чётко — у него действительно были вертикальные зрачки, белая, чуть отливающая чем-то золотым радужка и чёрные белки. жесть как странно. но не уродливо, кстати, просто очень-очень необычно. что ж, теперь он мог понять их комплименты в свой адрес, пусть и был с ними не особо согласен. порассматривав себя ещё пару минут, вернулся к ребятам — как раз наступила очередь минхо. от него исходила целая куча всего на свете, но преимущество осталось за таким же тёплым и ласковым чувством. а ещё минхо очень хотел заставить джисона «замурчать», и успешно с этим справился. кошатник, блин, джисону до сих пор было странно и неловко это издавать. остаток времени они просто трындели ни о чём — сошлись на мысли, что все очень хотят в небольшое путешествие куда-нибудь в горы или на море. чан притащил ноутбук, принялся строить расписание отпуска. сынмин с чонином и хёнджином ожесточённо пиздились на приставке, феликс крутился рядом с чаном, накидывая варианты отдыха, минхо мимоходом убрал бардак, который они успели развести, и теперь перекидывался с чанбином полуфлиртующими репликами, споря о чём-то лёгком и повседневном. джисон, оставшийся в уголке дивана, когда чанбин переполз к старшему, смотрел на них всех, и чувствовал, как жизнь становится счастливее и лучше. когда чан, глянув на циферблат с крайне говорящим временем 6:20, по-отцовски заявил, что вообще давно пора на горшок и в люльку, полусонные парни ни малейшего сопротивления не высказали. до второй общаги было минут пять ходьбы, но, говоря на чистоту, никто нахрен не хотел переться сейчас по законным кроватям, поэтому негласно все остались ночевать (утревать) тут. феликс сразу заявил, что спит с чанбином, минхо оперативно подоткнулся к чану, сынмин обхватил ладонями хёнджина. детский сад, ну. чонин с улыбкой чмокнул в щёку джисона, без обсуждений уплыв к нему в комнату. стройтесь парами, дети, и на тихий час, ага. ещё полчаса ушло на сборы, драки за ванную и полотенца, безостановочные подшучивания друг над другом и залетевшие смешинки в говорливые рты. по комнатам все разбрелись только к семи утра. джисон, неясно от чего крайне спокойный, тихонько скользнул за дверь своей спальни, думая, что чонин уже заснул. уже через секунду понял, что ошибся. младшенький посмотрел на него как-то странно, посомневался чему-то, но потом подошёл. джисон даже рта открыть не успел — чонин вдруг порывисто обнял его и судорожно выдохнул ему в плечо. джисон привычно подхватил его ладонями под лопатки, сам прижался ближе и, ничего не понимая, аккуратно спросил: — нини, ты чего? чонин, кажется, готов был заплакать, и джисон уже лихорадочно соображал, как и кому набивать лица за их кроху, но когда тот чуть отстранился, то оказалось, что он улыбается. — я скучал по тебе, — тихо и как-то трепетно ответил чонин. джисон нахмурился. — но мы почти каждый день вместе?.. — он действительно не понимал. чонин вдруг улыбнулся нежнее и ласковее, ещё немного грустно, но это было что-то вроде светлой грусти — уже не болезненной, но всё равно отзывающейся в сердце. — не в этом плане, — он чуть качнул головой. — я скучал по тебе, хён. джисон ещё пару секунд глупо похлопал ресницами, а потом наконец-то понял. слегка задохнулся от накативших эмоций, сам сжал чонина в руках до боли и хруста костей. — я вернулся, нини, — тихо-тихо, едва слышно прошептал джисон ему на ухо, чувствуя, как накатывают благодарные слёзы. — я здесь, теперь точно. обещаю. чонин спрятался лицом у него в шее, без намёка на стеснение глубоко вдохнул джисоновский запах, а потом вдруг тихонько заплакал. джисону опять захотелось начать извиняться, но он быстро понял, что никому это уже не было нужно — и ему в том числе. поэтому он просто прижался губами к виску чонина, зажмурился и зашептал, чувствуя, как необходимо ему говорить это, как важно ему донести до чонина каждое своё чувство: — я больше не пропаду, нини, я обещаю. не буду молчать, не буду врать. я так благодарен тебе, милый.. я так люблю тебя.. спасибо, что дождался меня. чонина чуть колошматило — накопленные переживания и страхи наконец-то отпускали его, их не слишком разговорчивого, но очень чувствительного и, кажется, всезнающего ребёнка. джисон без капли удивления, но с непомерным удовольствием почувствовал, как вновь вскручивается свет и тепло в лёгких. он любил всех своих парней одинаково сильно, но, так как те были разными людьми — чуть разной любовью. и если к тому же хёнджину или чану у него искрились как ласково-романтические, так и ярко-сексуальные чувства, то к чонину у него было нечто настолько чистое и невинное, что даже не верилось, что в нём, таком странном и невписывающемся, могло жить нечто настолько незаляпанное. чонин всегда был для него чем-то вроде исповеди или откровения, квинтэссенцией лучшего в человеке, нежностью и пушистостью мироздания. самую малость отклоняясь, приподнимая его подбородок и целуя, джисон чувствовал, как с сознания стирается всё тёмное и острое, что только оставалось в нём. — я люблю тебя, — повторил джисон, утыкаясь своим лбом в чужой и прикрывая глаза. чонин очаровательно шмыгнул носом, легко чмокнул джисона в еле заметную родинку под глазом и наконец расслабился, вверяясь в джисоновские руки. — и я тебя, — тихо отозвался он. подумал секунду, спросил. — можно заночевать у тебя? джисону показалось, что он сейчас расцветёт — так залилось теплом и сладостью сердце. — конечно, — улыбнулся джисон. чонин радостно угукнул — неужто думал, что ему откажут и на диван отправят? — и удобно уложил подбородок джисону на плечо. простояли они так вплоть до момента, пока у кого-то не занемели ноги — очень не хотелось терять даже кроху тепла, так бережно собранную и выращенную ценой больших ошибок. чонин утянул его за руку в постель, зарылся в одеяло, прижался к джисону всем телом — от него, не особо тактильного, это ощущалось чуть ли не магически. аккуратно протянул ладонь напоследок, осторожно коснулся рожек — джисона окутало чистейшей, великолепнейшей нежностью. он уязвимо прижался к чонину ещё ближе, втянул его в очередной долгий поцелуй и, когда отдача обоих стала совсем уж неспешной и сонливой, шепнул напоследок: — спасибо. ему снилось что-то — тёплое, нежное, вечное, полное радости, родного шума голосов и счастья. джисон впервые за несколько месяцев спал спокойно.