human.

14.09.2024

00:00

— ханни! джисон подскочил на кровати, чуть не выронил телефон с открытым bubble, испуганно икнул и повернулся к распахнутой двери. — какого.. — начал он, и не договорил — на него накинулись с воплями. — с днём рождения! — ты уже такой большой! — сонни, с днюхой! — скоро как чан старый будешь! — торт не сломайте, ироды! — с днём рождения, ханни! — поздравляю! джисона придавили к постели, облепили со всех сторон, принялись обнимать-тискать-целовать, пока сам джисон отчаянно пытался не оглохнуть от их криков. ох, ну и придурки же, ну. — спасибо, — он невольно улыбался, хоть и старался возмутиться, что ему рвут барабанные перепонки. — ребят, ну тише, вы чего.. ай, ликс! не кусайся! спасибо, правда, спасибо, вы.. да бля, не кричите вы так.. ну ребят! он вдруг сам захохотал — какая-то зараза принялась тискать его за рожки, и, кроме собственных радостных эмоций, по нему прокатилось цунами чужого восторга. ребята, что предсказуемо, не остановились, пока джисон не начал дышать через раз, будто в приступе, пока у него не заслезились глаза от смеха и пока не онемели губы от обилия поцелуев. наконец его выпустили, дали отдышаться и понять вообще, что происходит. рядом с ним на кровати сидели минхо, чонин и феликс, чанбин с хёнджином оккупировали его рабочий стол, сынмин культурно устроился на коврике у кровати, и только чан — буквально единственный непричастный к их вакханалии человек, джисона ещё не тискавший — стоял посреди комнаты с тортом в руках. — с днём рождения, ханни, — улыбнулся он, протянул чудо кулинарии джисону. джисон потерял дар речи. торт был самый обычный, кругленький, в один этаж, обмазанный кремом, со свечками, но был один крохотный такой нюанс — он был в виде земли. не как грунта, а как планеты. такой крохотный плоский глобус. а над кореей, прямо над сеулом, горела яркая точка, подписанная коротким и лаконичным «дом». и туда же были на шпажках натыканы палароидные фотографии — его личные, их восьмерых вместе, причём все из тайного домашнего архива, где им не нужно было прятаться и играть в парочковый фансервис. на другой стороне, чтобы не подпалить фотки, в глазурь были воткнуты две свечки — двойка и четвёрка. но то, что выломало джисона окончательно — надпись. «welcome home, honey». к «o» были пририсованы антенки-рожки. — ребят.. — прошептал джисон, поражённый и покорённый до глубины души. — с днём рождения, сонни, — ласково прощебетал хёнджин со своего места. — спасибо, — искренне выдохнул он, сияя улыбкой на всё лицо. — это чудесно, ребят, правда, спасибо. обнимашки пошли по второму кругу — уже куда спокойнее, по одному, с быстрыми поцелуйчиками и пожеланиями всего сладкого, светлого и лучшего в этом мире. чан на этот раз тоже поучаствовал — джисон еле от него оторвался. среагировал, только когда чанбин на них зашипел: — парни, свечкам сейчас будет хана, и торту тоже, если вы в таком же темпе продолжите. джисон усмехнулся, кинул на него хитрый взгляд: — не завидуй так явно, детка. чанбин закатил глаза. джисон подполз ближе к торту, ещё раз посмотрел на произведение искусства. готовил феликс — он почему-то был уверен в этом. с того станется. джисон быстрым взглядом окинул парней — они улыбались, смотря на него. джисон прикрыл глаза, чувствуя себя самым счастливым человеком этой планеты. он не ломал голову над формулировкой, не выбирал из многих вариантов. подумал первое, что пришло в голову: «хочу всегда быть рядом с вами» задул свечи. на сердце было тепло. даже не верилось, что ему уже двадцать четыре. казалось, ещё недавно он был семнадцатилетним дурнем, только-только разобравшемся в какой-то поверхностной части себя, осознавшем свою влюблённость, и не обычную, которая положена всем семнадцатилетним дурням, а многогранную, к семи людям одновременно. ещё недавно он, трясущийся от нервов и боящийся быть отвергнутым, сознавался им в своих чувствах, как в преступлении. ещё недавно они боялись друг друга и того, что привязываются, что начинают любить — они этого хотели, они этого желали, это приводило их в ужас. ещё недавно они учились говорить друг с другом, боязливо урывали секундные поцелуи с губ в закоулках агентства, где не стояло камер, принимали факт того, что не выберутся уже из этой связи. — сонни, нам всем дали выходные, — радостно поделился хёнджин. у джисона опять отвисла челюсть. — это как? нам в тур скоро, у всех расписание же.. — не понял он. чонин под боком захихикал. — нини? — требовательно вздёрнул бровь джисон, всё ещё не верящий в происходящее. это чтоб им всем, да с такой загруженностью, да с недавним подписанием договора с новым модельным домом, да с туром на носу, да с востребованностью для шести с хреном (и это только его, лично джисона!) дочерних проектов, да со скорым релизом очередных песен, да с кучей малой всякого другого, и выходные? всей группе? это что, сказка? — чан договорился, — вместо чонина ответил минхо. джисон почувствовал, что приходит в экстаз — лицо затрещало от радостной улыбки. — ты не обольщайся, у нас план уже! — тут же пригрозил ему феликс. — какой? — не сбавляя радости вопросил джисон. — так, смотри, — тут же подключился чанбин. — через полчаса приедет доставка, и мы идём есть. — и пить, — поддакнул минхо. — и пить, — согласился чанбин. — все, кто сегодня не спал, виноваты в этом сами, единственный сон возможен только в дороге. — мы куда-то едем? — очередной раз потерял челюсть где-то на полу джисон. — на чеджу, — довольно кивнул чанбин. джисон впал в такой шок, что его можно было начинать откачивать. — так не успеем же.. — он уже ничего не понимал. — не успели бы, если бы нам дали один день, — согласился сынмин. — но у нас их три. — охуеть, — только и смог выдохнуть джисон. когда-то давно три дня выходных ещё были для него в порядке вещей. в те времена они брали перерывы от концертов и работы, ездили отдыхать за границу или сидели по домам и общались оттуда. времена пандемии в двадцатом году — одновременно чудесный и при этом ужаснейший период. у них было столько свободного времени, что не оставалось ничего, кроме как прожигать его за играми или написанием песен. тогда почти все сидели по комнатам на персональном карантине, чтобы не слечь с ковидом, и джисон мог выпускать свои нечеловеческие части на проветривание — но не выпускал, боясь потерять контроль или вообще не помня о своей сущности (тогда шёл уже шестой год его скрытной жизни без единого инцидента, а обилие работы не позволяло вспоминать, что он, вообще-то, не был человеком). сейчас же три дня отдыха были для них чуть ли не полноценным отпуском — в комплекте вместе с популярностью шла и ответственность, и необходимость безостановочного тяжёлого труда. не верилось, просто не верилось, что им позволили подобное. — есть только один нюанс, — вдруг сознался чанбин. джисон тут же облегчённо выдохнул — вот оно. значит, всё не просто так. не бывает же дыма без пожара, ну. — тебе нужно будет к вечеру запилить трансляцию на часочек в честь дня рождения. — и всё? — джисон недоверчиво на него глянул. это традиция же — на день рождения устраивать развлекаловку для фанатов. тем более, со стэй у них в последнее время активно только хёнджин общался, джисон по ним соскучился уже жутко, самому только в радость будет подарочки на камеру пораспаковывать. — неа, — вдруг влез чан. — мы летим на чеджу сегодня в восемь вечера, тебе надо успеть собраться и примерить все подарки. джисон хотел переспросить, но не успел — минхо несдержанно гнусливо захихикал. джисон чуть не икать начал поражённо от быстрого осознания ситуации. — нет.. вы чего?.. ребят, ну нет.. — он даже отползти по кровати подальше хотел, но ему такой возможности не дали — крайне шустрый чонин быстро переместился к нему за спину и сгрёб в объятия. он в последнее время вымахал так, что было почти обидно — если поставить джисона рядом с чонином, то именно джисон будет казаться макнэ. — не переживай, там не так трудно всё, — попытался успокоить его минхо, но джисон не поверил. — ага, плавали, знаем. я всё ещё помню, как чанбин вёл трансляцию в белье, которое ты ему купил, мне такого не надо, спасибо. — нет, от минхо действительно ничего страшного, — влез уже хёнджин. он расцвёл вдруг улыбкой, и нехорошей такой, как у чёртика. — но там есть и от меня подарочек. джисон почувствовал, что приходит в ужас. прошлый такой «подарочек» от хёнджина им чуть карьеру не загубил. тогда было день рождение чана, и он единственный был выходной — по крайней мере, он должен был быть выходным, но они писали новую песню, пробовали демки, и так далее и тому подобное, поэтому чан припёрся в студию, в которой, кроме трирачи, вскоре нарисовалась ещё парочка продюсеров от агентства. и вот всё хорошо было, ну вот чудесно всё шло, пока чан не начал на глазах краснеть и всем своим видом источать нервозность. джисон тупил всего на пару секунд дольше чанбина, а когда они оба поняли, что происходит, то чуть в моменте не поседели. разделились тогда на два лагеря — чанбин, врущий поубедительнее джисона, остался спасать ситуацию в студии, а джисон поскакал по всему зданию в поисках хёнджина. когда нашёл в танцевальном зале, то выдернул прямо посреди тренировки, оттащил в сторону и яростно так прошипел «вырубай нахуй, чан в студии, ты что творишь вообще?». у хёнджина тогда вся жизнь перед глазами пронеслась, но ебучий вибратор на дистанционном управлении он отключил, и потом долго оправдывался, мол «я думал, он дома сидеть будет, я не знал, я не хотел». ужас, да и только. повторять судьбу чана джисону (да ещё и в самолёте!) отчаянно не хотелось. — джинни, — проникновенно начал джисон. — я, конечно, люблю тебя, и всё такое, но.. хёнджин вдруг взорвался смехом. чанбин тут же закатил глаза, чонин хлопнул себя по лицу, чан заворчал под нос. джисон, привычно в отношении этих придурков, впал в ступор. — а я говорил, что ему нельзя эту реплику давать, говорил! — сетовал тем временем феликс. — он врать умеет хуже меня, на что вы надеялись?! — ну ты его лицо видел? — продолжая ржать проскулил хёнджин. — ну как я мог не? джисон, уже подумывая, как бы развестись с ними всеми быстро и безболезненно, внезапно оказался спасён сынмином: — ничего тебе надевать не надо, они шутят. чан договорился, что ты просто проведёшь трансляцию, и всё, мы сами не до конца поняли, почему агентство так легко согласилось. джисон облегчённо выдохнул. потом наконец-то понял всю картинку в целом и пояснил. — согласились из-за меня, — все подняли на него вопросительный взгляд (даже хёнджин, остаточно и тихонько посмеивающийся). — я песню выпустил только что. воцарилась тишина. гробовая. знакомая, чёрт побери, такая знакомая. такая же была в его семнадцать, когда он признавался в чувствах к ним всем. такая же была в его двадцать, когда он раскрыл им свою сущность. такая же была в его двадцать два, когда он купил восемь обручальных колец и сказал, что в лас-вегасе, который входит в список городов их ближайшего туда, можно тайно узаконить однополый брак на сколько угодно персон, не имея американского гражданства. — какую? — прошептал сынмин. — почему не сказал? джисон невольно смутился. — потому что это подарок, — от повышено-удивлённого внимания начало припекать уши, и рожки невольно прижались к макушке. — для стэй, для меня и для вас. в первую очередь — для вас. все переварили информацию за пару секунд — потом повскакивали, начали доставать телефоны. — в record? — уточнил уже открывающий ютуб хёнджин. — чанни, кинь мои наушники со стола, — попросил минхо, ткнув на рабочий стол джисона. — а мне вторые, джисоновские, я свои оставил, — тут же подключился чонин. — так, заткнулись, не мешаем, — фыркнул на них чанбин, уже подключая свои огромные накладные. — в record, да.. — как-то слабовато отозвался джисон на уже забывшийся вопрос хёнджина. он не ожидал, что все так бурно среагируют, но был очень благодарен за это. и за то, что каждый слушал отдельно, сам для себя — джисон построил лирику на обращении к одному человеку, поэтому всем вместе слушать было бы не тем эффектом. все притихли, вслушались. джисон услышал, как задохнулся феликс, узнав интро, услышал его же поражённый шёпот, когда тот понял смысловую связку «human» со старой как мир «alien». все остальные тоже поняли, но отреагировали поспокойнее — только чан поднял на него полный сложнопередаваемых чувств взгляд, но вскоре уткнулся им в текст песни. джисон откинулся спиной на изголовье кровати — чонин успел сползти на пол, пока искал наушники, неудачно кинутые чаном мимо его ладоней — и прикрыл глаза. он смущался — слегка, не слишком сильно, но привычно. так было со всеми слишком личными песнями, когда их слушали те, кто мог досконально понимать заложенный в строчки смысл. тишина обещала висеть ещё минуты три, поэтому джисон невольно провалился в воспоминания. когда парни поняли истинный смысл «alien», она оказалась заслушана ими до дыр — они хотели понять его, почувствовать, заочно пережить с ним то, что не успели пережить в действительности. потом завалили сотней и одним вопросом, заобнимали, залюбили. самые чудесные слушатели его творчества. та же участь быстро постигла и «secret secret» — джисон безбожно сгорал от стыда, хотя парням очень нравилось то, что он писал. он помнил, как чанбин задался вопросом, почему в лирике так много слов про дождь, и джисон хлопнул себя по лбу, поняв, что рассказал им не всё про рожки. да, по большей части «проливной дождь» был метафорой — описанием его состояния, моря слёз и недосказанностей, — но было и физическое воплощение. джисон ни за что не забудет шокированный восторг, перекосивший лица парней, когда он собрал их в ванной и прямо в одежде залез под напор душевых капель. тогда рожки буквально зажглись. он сам не так давно об этом знал, но от контакта с водой кончики-пимпочки начинали светиться, переливались цветами, словно преломлялись радугой от света. ох, сколько же потом песен вышли из-под пера парней, где свет был центральным образом — джисон вечно пытался отрицать свою причастность к этому, но все они знали, почему чанбин и чан писали именно эти слова. джисона выбил из воспоминаний внезапный всхлип — он удивлённо замотал головой и понял, что феликс заплакал. джисону тут же захотелось броситься к нему, утешить, но он быстро понял, что пока рано. феликс, скорее всего, заслезился где-то в районе строчки про ангела, а значит сейчас не время останавливать его слёзы — они успеют политься ещё сильнее ближе к последнему куплету. такое, кстати, тоже уже было. их первое выступление с «secret secret» было для джисона одним из самых волнительных выходов на сцену, своеобразной исповедью, которую бы услышало катастрофически огромное количество людей. они все пели чисто, вживую, и то, как парни вытягивали свои партии, с какой отзывчивостью они озвучивали свои строки, разбивало джисона все три с половиной минуты. к последней, сынминовской, партии зарыдали четверо — сам джисон, феликс, хёнджин и чанбин. остальные продержались буквально ещё пару десятков секунд, когда убежали со сцены переодеваться для следующего выступления — визажисты были в полном шоке и панике, едва успев их перегриммировать, потому что слёзы быстро остановить смогли только единицы из них. джисон любил это выступление самой чистой любовью, которую только мог испытывать к времени своего пребывания на сцене. джисон услышал, как кто-то скинул наушники-капельки — те с характерным звуком покатились по полу. успел только приоткрыть глаза, когда в него влетел сынмин, стиснув в руках до хруста и боли. у него тоже были влажные ресницы, но до феликса с его начинающейся трогательной истерикой сынмину было далеко. джисон обхватил его объятиями в ответ, зажмурился, тихонько заурчал (для него этот звук всё ещё был скорее стрёкотом, но парни яростно настаивали на мурчании, и он просто смирился в какой-то момент). — дай, — шепнул сынмин сквозь зубы, стараясь дышать и не плакать. джисон покорно выпустил рожки, которые чисто по привычке уже скрыл — они теперь поддавались каждому его импульсу и совсем не портили жизнь. сынмин без промедления протянул ладонь, зарылся ею джисону в тёмные волосы, позволил рожкам самовольно обвить юркими змейками свои пальцы. джисон затрясся — сынмина переполняли чувства. радость за него — сильная, безусловная; гордость, милая и честная; восторг, чистый и беспримесный, отдающий восхищением; трепет, не поддающийся достойному описанию; любовь, затапливающая и обнимающая, почти душащая — настолько она была сильна. — джи, это прекрасно, — прошептал сынмин ему на ухо, пуская кроме естественной дрожи ещё и табун мурашек по его телу. — это чудесная песня, она великолепна. я.. — он чуть запнулся, судорожно вздохнул, продолжил со столь явной улыбкой, что джисону показалось, будто у него сейчас уголки рта к ушам разъедутся. — я так рад за тебя, солнце, так рад.. джисон, и без этого отлично его понявший, чуть извернулся и поцеловал, прерывая поток откровений, которые могли в любой момент разодрать ему грудную клетку. сынмин почти никогда не называл никого ласковыми прозвищами, но если делал, то, значит, сам был нестабилен настолько, что его чуть ли не спасать надо было. джисон подтянул сынмина ближе к себе, становясь чуть ли не всем, что его окружало, и тот чисто на рефлексе и для большего удобства влез джисону на колени. воспоминанием шибануло так сильно, словно дежавю случилось — тогда было так же. только тогда в большем дисбалансе был джисон, и плакал тоже он, но всё остальное — поза, поцелуи, факт того, что первым опять оказался именно сынмин — было точно таким же. как же джисон любил его, твою ж мать. через несколько секунд в них врезался феликс — чуть ли не с разбегу, зарёванный и счастливый до невозможности. ещё мгновение спустя джисона зажали капустой, стиснув со всех сторон в поцелуи-объятия. джисон почувствовал себя самым счастливым человеком в галактике. как они успокаивались — даже богу неизвестно. но к двум часам ночи они уже сидели в гостиной в общаге джисона и минхо, доедали и допивали то, что привезла доставка — огромный шведский стол с кучей всего на свете, — трещали о грядущем отпуске на чеджу, строили планы на дальнейший тур и почти безостановочно смеялись. джисон успел заскочить в bubble, написал несколько сообщений для стэй — часть его сердца всё ещё была отдана им без возможности возвращения, и он действительно с нетерпением ждал грядущие концерты, чтобы увидеть лица обожаемых людей. там же, в babble, наткнулся на сообщения сынмина с поздравлениями и коротким «human так восхитительна» и невольно громким всплеском мурлыкнул от любви к этому человеку (и к остальным шестерым, ещё ничего не написавшим, потому что они прямо сейчас поздравляли его безостановочно и лично). расходиться никто не хотел, и все приняли абсолютно безответственное решение, что сбегут к себе и соберут вещи тогда, когда джисон угонит в агентство, чтобы провести трансляцию. джисон, в свою очередь, ещё более безответственно попросил минхо собрать их чемоданы в одиночку — ох, как же он потом об этом пожалеет. в итоге на собственную трансляцию он почти что опоздал, зато приехал зацелованный и залюбленный, за что заслужил несколько крайне красноречивых взглядов от стаффа и усиленно старался не краснеть, пока визажистка быстро замазывала парочку слабых засосов — надо обязательно прибить как-нибудь феликса за кусачесть — на его шее, профессионально делая вид, что она великая слепая. пообщался со стэй он с невыносимым удовольствием, с трепетом поведал публичный смысл «human», как подарка только для фанатов, и даже задержался лишние двадцать минут, всё никак не желая оставлять любимых человечков по ту сторону экрана. только когда телефон пиликнул содержательным сообщением от чана «мы сейчас улетим без тебя, и не смей потом жаловаться», джисон вынужденно быстро попрощался и побежал упрашивать стафф подкинуть его до аэропорта. уже сидя около иллюминатора в частном самолёте, держащем курс на чеджу, он посмотрел на парней, мирно сопящих (чанбин не шутил, когда сказал, что поспят они только в дороге) на соседних местах, джисон натянул на голову излюбленную старую шапку бини, позволил рожкам выползти наружу и выдохнул спокойно. впереди их ждали шикарные дни заслуженного отдыха, потом начинался волнительно-чудесный тур, безымянные пальцы всех восьмерых грели тайные обручальные кольца, и джисон чувствовал, что больше в его душе нет и не будет ничего болезненного и острого. он прикрыл глаза, планируя всё-таки вздремнуть остаток полёта, и подумал, что он самый любимый, любящий и счастливый человек во всей вселенной.