Вернутся к фанфику

Д̶е̶р̶ж̶и̶с̶ь̶ о̶т̶ м̶е̶н̶я̶ п̶о̶д̶а̶л̶ь̶ш̶е̶

13 сентября 2024, 08:34
– М-да уж, такими темпами он вообще не исчезнет и будешь ты с ним уживаться, как с братом близнецом, который тебя терпеть не может, — Тяжело вздохнув, Эйджиро сел на скамейку рядом с Кацуки. На свежем воздухе тот более-менее успокоился. По-прежнему хмурый, он сидел, прислонившись к спинке, закинув руки за голову. Мидория ушёл от них не так давно, не при самых хороших обстоятельствах и не в лучшем расположении духа. Повезло, что Хоннэ не может уходить на большое расстояние от настоящего Бакуго, иначе мог и следом за ним увязаться. Как не погляди, а этому гаду его компания нравится намного больше, чем компания самого себя. — Иди нахер я и без тебя знаю, — При мысли о том, что Хоннэ будет всегда находиться рядом, его аж передёргивало. В академии, в классе, в общежитие. В одной комнате буквально! Хотелось взорвать что-нибудь или кого-нибудь, но главный претендент на это во всех смыслах сука неприкосновенный. — Чего ты на Мидорию-то так взъелся? Он же помочь хочет, — Да, может раньше Киришима и промолчал бы, пропустил всё мимо ушей, привыкший к тому, что эти двое всегда общаются подобным образом, но пере-дружба с Миной научила его тому, что отмалчиваться слишком долго нельзя. Может образоваться недопонимание. И даже в такой ситуации Ашидо мужественно взяла всё на себя, решая прояснить все детали их взаимоотношений раз и навсегда. Какая же она всё-таки классная… Так, что-то он далеко ушёл в своих размышлениях, щас Кацуки опять скажет, чтобы он перестал строить это противное влюбленное выражение лица. — Да знаю я! Он со всеми так. Всем стремиться помочь, всех спасти, всех уберечь. Всех, кроме себя. Просто после того, как появилось это его… Ответвление причуды, он будто стал что-то недоговаривать. Скрывать. Нет, конечно я плевать хотел на его секреты, но… Пфф, нахрен. Не хочу об этом говорить, — Да, суть Одного За Всех, ещё пятёрка не открытых причуд – это сам по себе один большой секрет, который Изуку никому не должен был рассказывать. Но он рассказал. Вопреки всему поделился этой тайной с ним. С Бакуго. И при этом у него есть ещё какой-то секрет? Смешно. Что может быть более конфиденциальным? Знает ли об этом Всемогущий? — Слушай, я тебя прекрасно понимаю. Хочется, чтобы твой друг детства тебе всецело доверял и тому подобное. Каким бы горделивым засранцем ты не казался, иногда тебя нетрудно прочитать. Но что если ты зря загоняешься? Что если это тебя даже не касается? Может это какой-нибудь… Постыдный секрет? — Не часто им удаётся поговорить так спокойно и откровенно. Может Бакуго и подпускал к себе Эйджиро ближе, чем кого бы то ни было, а он в свою очередь не упускал возможности этим воспользоваться, без левого умысла, конечно, но всё же Бакуго оставался прежним Бакуго. Вслух Киришима этого никогда не скажет, но иногда его друг был похож на страуса, который сунет голову в песок и плевать ему вообще, что снаружи происходит. — Друг детства. И вправду, он всё ещё считает меня своим другом детства. После всего, что я… — Так ты рот там свой закрой, я дублёра не нанимал! Но в общем этот урод прав, друг детства из меня получился хреновый. Да и какие у Деку могут быть от меня постыдные секреты? Он с детского сада за мной ходил по пятам, прятался за деревьями и смотрел этим своим… Взглядом. Я знаю его слишком хорошо. И в башке у него одна героика, он же не ходячий спермотоксикозник по типу Пикачу, — Кацуки поднялся со скамьи, потянулся, размял плечевые суставы, руки, как перед тренировкой, и сунул их в карманы спортивок, направляясь в сторону общаги. — Могу себе представить… Может я и не знаю Кацуки Бакуго из средней школы, но тот которого я знаю сейчас на самом деле не такой уж и плохой парень. Хоть и ведёт себя иногда как упёртый баран, — Эйджиро улыбнулся этой своей зубастой акульей улыбкой и, поднявшись, направился следом.       Бакуго только хмыкнул и закатил глаза, не останавливаясь. Время уже приближалось к вечернему, солнце садилось, окрашивая закатное небо красно-рыжим, розово-малиновым, каким-то фиолетовым, напоминающим волосы той наглой девчонки с Рентгеновским Зрением. Похолодало. — Базар фильтруй, дерьмоволосый. Статус друга не сможет уберечь тебя от участи быть взорванным к чертям собачьим, — Несмотря на содержание, ругательства звучали совсем беззлобно. Сразу видно, что это он так, для вида, чтоб не растерять лица после недавних событий. — Спасибо, Киришима, — Эйджиро повернулся на голос, замечая идущего рядом с ним Хоннэ. Возможно зря он слëту начал относится к нему несколько предвзято, стараясь не воспринимать их с Кацуки как единое целое. Но он ведь не ошибся, когда думал, что сможет разглядеть в Бакуго что-то большее, чем злобного, высокомерного, грубого выскочку, каким его могли воспринимать другие. Хотя он уверен на сто процентов, что знает человека, который никогда не подумал бы в таком ключе о своём друге детства. — Да не за что, — Одарив Кацуки-Хоннэ такой же широкой улыбкой, он продолжил путь.       Вся идиллия этой дружеской, спокойной, доверительной обстановки улетучилась в тот момент, когда они пересекли порог общежития. Как назло, в холле собралась бóльшая часть класса. Мысли о том, что Деку мог всем всё растрепать не возникло ни на секунду. Выходной в конце концов, да и Мидория он… Ну, не такой человек. Они редко говорят друг о друге с кем-то, хотя знают друг друга как самих себя. Да и раньше Кацуки из принципа не говорил о нём. Ну, вернее, как, разве что оскорблял. И унижал. Часто. — Как круто! А он тоже может использовать причуду? А если я к нему прикоснусь, ты почувствуешь? — Хагакуре присела на диван рядом с Хоннэ, о чëм говорила левитирующая розовая домашняя футболочка, и взяла его за руку, чуть выше локтя. Так же свободной рукой, указательным пальцем она начала тыкать его в щеку. Эти придурки-одноклассники облепили его со всех сторон. Ну, вернее не совсем его. Видно мозги всем отшибло, смелыми себя почувствовали. Или расслабились из-за его поддержки во время командных сражений с классом «Б». А может ещё раньше, на Культурном Фестивале. — Нет, причуду я не могу использовать и с этим жалким куском дерьма меня ничего не связывает, — В холле стало настолько тихо, что слышно было лишь потрескивание электричества в лампочках. Яойорозу прикрыла лицо ладонью, едва не выронив из рук чашку с чаем. Стоящая рядом с ней Джиро шокировано переглядывалась с Миной, возле которой уже успел пристроиться Киришима, и Асуи, держащей в руках тарелку с тортиком, который вероятно испёк Сато. Тоору медленно отодвинулась от Кацуки, отрезвленная резким высказыванием. Даже Тодороки, разговаривающий с Иидой и Ураракой на соседнем диване, выглядел удивлённым, при том, что зачастую его лицо казалось напрочь атрофированным с застывшей на нём маской спокойствия. Все они смотрели на настоящего Бакуго, ожидая его реакцию. Взрыв? Ответное оскорбление? Вряд ли он позволит кому-то так спокойно себя оскорблять. Даже самому себе. — Я иду спать, — Кацуки просто развернулся и ушёл в сторону лифта. Не имея права выбора, Хоннэ последовал за ним.       Первый раз, когда он сказал что-то про самого себя. Первый раз, когда он разделил их, говоря про настоящего Бакуго, как про отдельного человека. Кусок дерьма значит. Оставшись в лифте наедине с самим собой, он горько усмехнулся. Даже не удивительно, честно говоря. — Неужели ты ненавидишь меня настолько сильно, а, чëртова подделка? — Ответа не последовало.

***

      Как только они вышли из здания академии, Хоннэ наконец отпустил Изуку. Вместе с этим прекратился и словесный поток Бакуго, состоящий из бесконечных оскорблений самого себя. И тогда он кратко, обобщённо, не упуская шанса обозвать девчонок каким-нибудь нелестным словцом, рассказал о том, что они обсуждали в кабинете директора, пока Киришима где-то шлялся. – Не смотри на меня так. Когда я пришёл, Мидория уже был вместе с Айзавой и Всемогущим. Мне, по-твоему, нужно было в сторонку учителя отвести, чтобы всё рассказать? Вот я и рассказал всем троим. Ну и прибежали тоже соответственно трое, – Неловко было говорить о Изуку так, будто он не идёт сейчас рядом с ними, но надо было себя как-нибудь оправдать, пока Кацуки не научился подрывать людей одним своим злобным пристальным взглядом. В такие моменты даже Эйджиро чувствовал себя не в своей тарелке. Бакуго на это ничего не ответил, а значит оправдание худо-бедно сработало. – Каччан, как ты себя чувствуешь? – Отойдя от этой длинной истории и всё проанализировав, Мидория напомнил о своём присутствии, теперь уж точно разобравшись где настоящий Кацуки, а где... Привычный Каччан. – Лучше не бывает, Деку. Щас пойду плясать от радости. Ты чем вообще слушал, придурок?! Больше всех просил рассказать, а по итогу всё мимо ушей пропустил? Опять думаешь о всяких своих задротских штуках? – Бакуго плюхнулся на скамейку, широко расставив ноги и упёрся локтями в колени, сгорбившись. Киришима предпочёл постоять в сторонке, чтоб под горячую руку не попасть, а Хоннэ сел с краю, как можно дальше от настоящего. – Я внимательно слушал, Каччан, просто я имел ввиду не это. Меня беспокоит то, что нету третьего. Ты сам сказал, что причуда той девушки должна была разделить тебя на три части, но она разделила тебя надвое. Я подумал, что, если ты и этот Тате..маэ... – Изуку, стоя напротив, показал руками жест напоминающий соединение двух деталей конструктора или что-то вроде того. Он уж тем более не стремился пристроиться на скамейке, но при этом стоял как-то близко. – ...Слились? Это объяснило бы, почему сейчас вас... тебя только двое. Как ты чувствуешь себя в психическом плане? Это ощущается так, будто в твоей голове есть кто-то ещё? Второй поток мыслей? Полное раздвоение личности? Хотя нет, если вы слились, то скорее всего ничего подобного ты чувствовать не будешь. Блин, жаль ручки с тетрадкой нет, мне нужно это записать, – Незаметно для себя, Мидория опять начал бубнить. И хоть это уже считалось обычным явлением, всё равно неимоверно раздражало. – Два, три, да хоть сразу десять. Плевать! Рано или поздно он всё равно исчезнет. Зачем лишний раз сотрясать воздух? – Кацуки снова глянул на Хоннэ. Ладно, к его призрачному присутствию он привыкнет, хоть и не сразу, главное, чтоб это недоразумение молчало в тряпочку. Раздражает. – Ты же сказал, что он исчезнет только, если ты будешь рядом с тем, с кем ты недостаточно откровенен. И с тем, с кем активнее всего себя проявляет он, – Эйджиро кивнул головой в сторону Хоннэ.       Ежу понятно кто этот человек. И Бакуго точно знает кто этот человек. Именно поэтому можно с уверенностью сказать, что личность он восстановит не скоро.       Изуку поднял взгляд в небо, пытаясь сгруппировать свои мысли. Он до сих пор пытался зацепиться за те странные ощущения, когда Кацуки спокойно держал его за предплечье, при этом не сдавливая руку, не причиняя дискомфорта. Это было так непривычно. Как-то неожиданно, ново. Возможно даже приятно... – Кто-то с кем Каччан недостаточно откровенен? Интересно, кто бы это мог быть? – Мидория опустил взгляд на Бакуго, при этом выглядя таким счастливым, будто ему подарили эксклюзивный детализированный набор фигурок Всемогущего в одном единственном экземпляре.       Выпрямившись, Кацуки откинулся на спинку скамьи и отвернулся. Пока Деку смотрит на него таким взглядом, он всеми фибрами, на физическом уровне ощущает, как Хоннэ прожигает его взглядом переполненным ненавистью и отторжением. Он так и кричит: «Ты не заслуживаешь, таких взглядов от Деку. Ты не заслуживаешь находиться рядом с ним. Ты не заслуживаешь внимания Изуку». – Не знаю, мне всё равно! Я не верю в бредни этой дуры. Она даже причуду контролировать не может, так откуда она может знать на сто процентов, как её аннулировать? Говорю же, сам как-нибудь исчезнет. Не будет же он вечно здесь ошиваться. Должен быть какой-то предел, – Мидория на глазах заметно погрустнел и блять как же он это ненавидит! Нет, не Мидорию, и не его способность грустить. Скорее это относится к источнику его грусти. Находясь рядом со своими придурками, если быть точнее Очкастым, Двумордым и Круглолицей, он постоянно улыбается. А какие причины должны быть, чтобы он улыбался рядом с Бакуго? Да никаких! И это раздражает. Бесит. Доводит до белого каления. Потому что он всё равно продолжает улыбаться. Всё равно ищет повод с ним заговорить. Пытается помочь. – Каччан, это не тот случай, когда отговорка «сам исчезнет» сработает. Я просто подумал, что мы могли бы...– Изуку сделал шаг вперёд, касаясь носком своих кроссовок носка чужого ботинка. И пусть этот контакт был максимально ничтожно минимальным, он отскочил назад так, словно вместо Кацуки тут сидел Каминари, который иногда мог случайно ударить небольшим разрядом тока. – Нет, ничего, забудь. Я лучше пойду, – Мидория сделал шаг назад, а потом ещё пару на всякий случай и развернулся, направляясь к зоне общежитий. – Куда? Стоять. Договаривай! – Казалось тот на мгновение замешкался и замедлил шаг, но тут же ускорился, переходя чуть ли не на бег. Бакуго поднялся было следом, но вовремя одернул себя. Чего это он? Делать ему больше нечего, как бегать за этим ботаником. На него накатила такая волна злобы, что даже Киришима захотел ретироваться куда-нибудь обратно в академию. – Ну и правильно, вали! Будто жалкий кусок дерьма вроде тебя сможет мне чем-то помочь. Мне твоя помощь нахрен не сдалась! Ты нашёл себе нормальных друзей, так что перестань таскаться за мной! – Кацуки вновь откинулся на спинку и прикрыл глаза рукой. Так было легче представить, что рядом никого нет. Никто не видит насколько он жалок. – Просто перестань смотреть на меня... Так... – Последнее предложение прозвучало хрипло и тихо. Он не понимал Деку. А когда он что-то не понимает, он злиться. И злиться в частности на Деку. И этим всё портит. – Он уже ушёл......       Вашу мать, ну почему именно перед сном всякая хрень всплывает? Не хватало ему каждую ночь страдать бессонницей из-за чертовой саморефлексии. Именно по этой причине он так часто уходил спать как можно раньше, только чтобы около часа перед сном залипать в потолок и думать о том, какой же он мудак. Но в этот раз причина его бессонницы заключалась не только в этом... – А ты типа вообще спать не собираешься? – Бакуго снял с зарядки телефон и поднёс к лицу, морщась от яркого света экрана, бьющего прям по глазам. Без пятнадцати три. Сегодня самокопание заняло в два раза больше времени чем обычно. Хоннэ спокойно сидел за его столом и, не отрываясь, наблюдал за ним. Кажется, толком не моргал. И конечно же игнорировал. – При остальных ты как-то сговорчивее был. Че щас-то язык в задницу засунул? – Ещё немного подождав, Кацуки скинул с себя одеяло и сел, надевая оставшиеся висеть на спинке кровати спортивки и майку. Запихав телефон в карман, он также сунул ноги в тапки и прошёл к выходу из комнаты. – Ну и хер с тобой. Отмалчивайся сколько хочешь, мудила блядь, – Забавно, он только недавно мысленно обозвал себя мудаком, а теперь вот и его так назвал. А может с его присутствия и выйдет какой-нить толк. Так гораздо лучше, чем разговаривать со своим отражением, как полоумный баклан.       Запирая за собой дверь, Бакуго надеялся, что это недоразумение останется в комнате. Но нет, стоило ему оказаться в лифте, как эта хрень появилась буквально из воздуха, нагло так ухмыляясь, мол, никуда ты от меня не денешься, идиот. По пути на кухню, он предельно вежливо попросил Хоннэ остаться в холле, практически не используя при этом мат. Достижение, не иначе.       Но, оказавшись на кухне, он успел трижды подумать о том, чтобы подняться обратно к себе и всё же попытаться уснуть, вместо того чтоб утолять голод поздней ночью. Стоящий к нему спиной Изуку медленно, но всё же неумело нарезал пучок пекинской капусты, при этом на плите у него стояла сковорода с остывающей свининой, а сам он напевал что-то себе под нос, настолько сосредоточившись на готовке. Кацуки тихонько подошёл к нему, заглядывая через плечо. – Деку, ну кто так режет? Мельче. Мельче нужно резать. Как ты это потом жрать будешь? – Отойдя назад, Кацуки сложил руки на груди и оперся бёдрами о столешницу, на которой всё ещё стояли миски с мукой, взбитыми яйцами и панировочными сухарями. Мидория крупно вздрогнул, что-то пискнул, роняя нож на доску и повернулся к нему лицом, втягивая голову в плечи. – Зачем так пугать, Каччан? У меня же нож был в руках, а если бы я тебя поранил? – Нашёл за кого беспокоиться. Ну как обычно, а то что он сам порезаться мог, так об этом мы не думаем. Бакуго на это лишь цыкнул и занял место за столом, беспристрастно поглядывая на Деку, что повернулся обратно к своей капусте, продолжая издеваться над овощем. – Учитывая криворукость твоих на сто рядов переломанных культяпок, ты меня мог и убить. Но об этом тебе остаётся только мечтать, так просто я не сдохну. И вообще какого хрена ты не спишь? Время видел? – Закончив шинковать капусту, Мидория сложил её в небольшую пластиковую миску и залил кипятком из заранее кипячёного чайника. Дальше под руку неуклюжего повара попала свинина, которую нужно было порезать длинными полосками. – Видел. А не сплю я по той же причине, по которой сейчас здесь находится Каччан. А ещё ребята волновались за меня, я не хотел лишний раз попадаться им на глаза, вот и пришлось отложить ужин, – Когда он вечером вернулся в общежитие, огорчённый очередной стычкой с Бакуго, Урарака и Иида сразу отметили, что у него случилось что-то нехорошее. Тодороки же предложил поговорить по душам, ведь они друзья и должны помогать друг другу. Каминари, пытаясь превратить всё в шутку и как-то подбодрить даже пообещал, что они купят ему тот сухой завтрак, который когда-то прорекламировал Всемогущий, и который закончился несколькими днями ранее. Пришлось сослаться на усталость из-за тренировок с Чёрным Кнутом и, сделав как можно более беспечный вид, отправиться отдыхать к себе в комнату. – И часто ты так откладываешь ужин? Не удивительно, вон как щëки отожрал, – Хотя объемными у него вообще-то были не только щеки. Если в средней школе Изуку ходил прям дрыщ-дрыщом, то уже в академии он стал выглядеть как-то более... Здорóво? И... Привлекательнее что ли? Чего только стоили эти упругие ляжки, которые так хорошо обтягивала ткань зелёного геройского костюма. Так. Блять. О чём он сейчас думал? – Не так уж и часто! И-и нормальные у меня щеки. На себя бы лучше посмотрел, а то твоя... – Осознав, что он только что чуть не ляпнул, Деку засунул в рот кусок свинины, только чтоб заткнуть себя и отвлечься.       Остальные приготовления прошли в тишине. Хоть они и пересекались взглядами раза четыре, до определённого момента оба собирались молчать. – Мне тоже наложи. – Чего? – Я повторять не собираюсь, чёртов задрот, я голоден и думаю твоя баланда вполне сгодиться, для ночного перекуса, – Изуку хотел ответить, что не будет кормить его "баландой", пусть сам себе готовит «нормальную еду», но потом вспомнил с кем он разговаривает. Это же Каччан. Он априори не может по-человечески о чём-то попросить. Потому Мидория лишь улыбнулся и достал вторую глубокую чашку, выкладывая туда рис, капусту, мясо, лук, и полил это всё соусом. – Я не стал много сахара сыпать в соус, так что ты можешь есть с острым, – Пододвинув ему чашку, Мидория вытащил из холодильника большую бутыль соуса чили, оставляя её перед Кацуки и только потом принялся за свою порцию, следуя последовательным действиям по инструкции из интернета. – Кто вообще ест кацудон с острым соусом? – Бакуго с сомнением поглядел на бутылку чили. Ничего нового в том, что Деку так хорошо знает его вкусовые предпочтения, но всё же это ощущалось как-то... Не то что неправильно, скорее наоборот, правильно, но это немного другое слово. – Каччан, ты ешь всё с острым соусом. Поэтому его приходится покупать чуть ли не каждую неделю, – И Изуку постарается не говорить о том, что за запасом этой невыносимой дряни, от которой у него краснело всё лицо и слезились глаза, следит именно он.       Кацуки пробурчал что-то под нос, может быть очередное ругательство и всё же добавил этот несчастный соус в свою тарелку. Тц, будто он не заметил, что новая бутылка появляется каждый раз после того, как за продуктами сходит задрот. Что ж, допустим это был немой договор притворится слепыми и тупыми. – А где тот второй Каччан? – По правде сказать, ему не очень-то хотелось говорить про Хоннэ. То, что Бакуго его ненавидит видно и без лишних слов. Хотя это и кажется необычным феноменом. Разве взглянув на Каччана кто-то подумает, что он ненавидит себя настолько сильно? Кто-то наоборот скажет, что самооценка у него до небес. И всё же никто не стремился бы стать лучше всех, если бы уже считал себя лучшим.       Кацуки нахмурил брови и сморщил нос, словно Иида ему в очередной раз зачитывал лекцию о том, как такое количество острого может повлиять на его здоровье. – Я вышвырнул его в окно. – Каччан, это не смешно! – Это просто у тебя нет чувства юмора, тупой ботаник, – Глядя на Изуку, что вернулся к своему ужину, обиженно надув при этом щеку, Бакуго бесшумно усмехнулся. Как же хорошо, что Хоннэ нет сейчас рядом. Точно ляпнул бы какую-нибудь херню, из-за которой он опять вспылил бы. А под раздачу попал бы Деку. – Как там с Чёрным Кнутом? Другие причуды ещё не давали о себе знать? – Этот придурок ведь правда должен был сегодня тренироваться, чтоб обуздать новую причуду. А вместо этого бегал волновался лишний раз о нём. – Ну... Никак? Мы позвали Айзаву чтоб в случае чего он стёр мою причуду, но с прошлого раза так ничего и не изменилось. Плюс лишь в том, что я научился её контролировать. Быть может причина отсутствия какого-либо продвижения заключается в отсутствии триггера? Тогда мне ни Серо, ни Ас..Цую помочь не смогут. А ведь они так мастерски владеют своими причудами, – Мидория сунул себе ещё несколько ложек кацудона, чтоб занять рот едой. А то Каччан щас снова жаловаться начнёт, что он бубнит и слишком много болтает. Они уже давно не сидели вот так вдвоём, при этом не ругаясь. Невероятно, похоже наверху его кто-то да услышал. Стоит насладиться этим недолгим моментом. – Их причуды специализируется на этом. Естественно они будут мастерски ими владеть. Для этого у них было предостаточно времени. Ты упомянул триггер. Что это за триггер? – Да, Кацуки помнит, что тот назвал триггером появление предыдущего владельца Чёрного Кнута, но в этом нет никакого смысла. Это поспособствовало проявлению причуды, но этот Банджо же не должен появляться каждый раз, когда необходимо использовать Кнут? Логично? – Я же говорил, пятый просто сказал мне, что «время пришло». Я пытался сконцентрироваться на чувствах, которые испытывал тогда, но ничего не получилось, – Не может же он сказать, что перестал контролировать своё сердце только потому что Монома оскорбил Каччана? Это вызовет ещё больше вопросов. А ответы он дать не может. Пока что. Наверное. – Значит ты просто неудачник. Если не можешь использовать вторую причуду, то как ты собираешься развивать ещё пять? Если будешь медлить, то ВЗО одолеет кто-нибудь другой, – Кацуки добавил ещё соуса. И не потому, что кацудон получился невкусным. Он был неплох. Трудно признавать, но он был очень даже неплох. – "Кто-нибудь" это ты? – Изуку вновь улыбнулся и встал из-за стола, доставая из кухонного шкафчика две кружки. Опять же не будем обсуждать то, что он из двадцати кружек может определить какая принадлежит Каччану. – А кто ж ещё! Да пока ты телишься, я и Шигараки вынесу, и ВЗО задницу подорву, тогда тебе... – Не придётся рисковать собою лишний раз, – Оба повернулись на голос Хоннэ, решившего именно в этот момент появиться и сказать что-нибудь такое из-за чего хочется и вправду вышвырнуть его в окно или запереть в подсобке, в надежде что он просто сдохнет! – Ой, второй Каччан тоже пришёл. Ты не голоден? – Мидория уже давно уяснил, что в такой ситуации лучше промолчать, чтоб не раздуть из мухи слона размером с динозавра. Может когда-нибудь у него и будет возможность поговорить с Бакуго нормально, при этом не ощущая себя так, будто ходишь по минному полю. – Он не ест. И не спит. Невыносимый, надоедливый, мерзкий ублюдок, я же тебе сказал там сидеть! – Как только рядом появлялось это подобие человека, уровень агрессии, злобы и ненависти у Кацуки словно выкручивался на максимум. Особенно, когда рядом так же находился Изуку.       Хоннэ даже не посмотрел в его сторону, только прошёл дальше на кухню, присаживаясь недалеко от места Деку. – Успокойся, Каччан. Просто постарайся не обращать на него внимания. Нам нужно снова встретиться с девушкой с курса поддержки, чтоб узнать, как можно больше о её причуде, – Без лишних вопросов Мидория заварил именно тот чай, который предпочитает Каччан, добавляя при этом две ложки сахара и разбавляя ровно настолько, чтобы можно было пить, не обжигая при этом язык. – Нам? – Бросив на него скептический взгляд, Бакуго всё же прислушался к его совету. И не потому что это совет глупого Деку. На улице ночь. Все спят. Не дай бог какой-нибудь придурок-одноклассник выползет из своей конуры и услышит их разговор. А потом имбецилы по типу Пикачу, Шароголового и Ленточного будут шептаться о том, что он по ночам пьёт чай с идиотом Деку.       Изуку глупо замахал руками, пытаясь прикрыться, при этом чуть не сметая со стола кружку с чаем. – Не воспринимай это как помощь, Каччан! Я не буду тебе помогать. Это просто личный интерес. Ты же знаешь, я задрот, который за всеми следит, бубнит постоянно и пишет свои задротские штуки в тетрадочки. Тебя это не касается, – М-да, сколько ему не говори, а он всё равно не понял, что врать не умеет от слова совсем. И он опять что-то скрывает. Если он говорит, что Кацуки это не касается, то дело обстоит так, что истина полностью противоположна. Ну да ладно, в этот раз он подыграет, за то, что Деку догадался промолчать после того, как припëрся этот. Бакуго просто молча забрал кружку, доел свою порцию, пытаясь всячески отбросить мысль о том, чтобы в следующий раз приготовить что-то самому. Ну, для себя конечно.       Главное, чтоб поблизости как-нибудь случайно оказался Деку и ему пришлось бы великодушно его угостить, при этом конечно сделав вид, что ему не особо та и хочется делиться, сказать, что тот может и не есть, если не хочет... Из него лжец тоже такой себе выходит. Обмануть самого себя труднее всего. – Не надо, я сам помою. Поставь в раковину, – Возразил Кацуки, когда Мидория решил захватить и его тарелочку, собираясь помыть свою. – Да мне не сложно, Каччан. Много ведь мыть придётся. Там ещё сковородка, кастрюлька... – Вот ещё, чтоб какой-то чёртов задрот мыл за меня посуду. Топай спи, иначе щас пинками погонят. Если будешь уставшим на тренировке, я тебя сам спать уложу. Но только не удивляйся, если очухаешься в медпункте, – Поиграв искрами на пальцах, Бакуго в несколько больших глотков выпил чай и подошёл к раковине, решив разобраться с посудой прямо сейчас. Нужно тоже идти спать. – Ты всё же беспокоишься за меня, Каччан, – Изуку посмотрел на свой нетронутый чай и вышел из-за стола, задвигая за собой стул. Он бросил последний взгляд на Кацуки, плечи которого были напряжены из-за чего мышцы рук казались твёрдыми, подобно камню. Но не такому, в какой обычно превращается Киришима при затвердевании, а более такой... Обработанный. Словно мраморная скульптура. – Че вякнул? – Доброй ночи, Каччан, – Мидория поспешил убраться подальше и как можно скорее, выйдя из этого странного наваждения. Нельзя. Вот вообще нельзя. У них только начало что-то налаживаться. Если он себя выдаст, то можно ставить крест не просто на нормальных взаимоотношениях, а на жизни в принципе. – Уткнись в подушку и сдохни! – Как только Деку ушёл с кухни, Бакуго упёрся руками в раковину. К чёрту этот соус чили и чай на грани кипятка, если после них он чувствует себя так, словно его окунули в лаву. И начхать на то, что такой чай и такой соус потребляет он постоянно, а подобным образом чувствует себя только в редкие определённые моменты. – Спокойной ночи, Деку.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!