Вернутся к фанфику

Раскол

16 сентября 2024, 21:56
      Этот день начинался так же, как и все предыдущие. Ну как там обычно описывают? Солнце светит, птички поют, будильник долбит по мозгам. Да, сегодня вставать было труднее чем обычно. Когда Кацуки кое-как разлепил глаза, не глядя куда-то там ткнул на экран и перевалился на другой бок, чтобы поспать ещё минуток десять-двадцать, он чуть не грохнулся с кровати, заметив, Хоннэ, что как перед сном устроился за его компьютерным столом, так и сидел. Не двинувшись. Ни на миллиметр. Так Бакуго и получил заряд бодрости на весь день вперёд. Настроение правда уже гадкое. Ну потому что блять так и до инфаркта можно довести! — Кто так делает вообще, дебила ты кусок?! Ты хотя бы притворился бы спящим, я че зря этот футон тебе искал, доставал? Скотина неблагодарная, — В общем после подобного нежного пробуждения, Кацуки, проклиная весь белый свет, оделся, захватил с собой всё необходимое для душа и вышел из комнаты. Он всегда просыпался пораньше, чтоб успеть сгонять помыться, пока остальные ещё спят. Потому что идти после кого-то утром — то ещё испытание. Мыться в кабинке, в которой какой-нибудь Шароголовый избавлялся от утреннего стояка было… Скажем неприятно. Может Бакуго и не гипербрезгливая личность, но всё же… Всё же такое для него достаточно мерзко. Так что, пока никого нет, он пользовался этой привилегией раннего подъема.       На душ ушло не более десяти минут. Но это были лучшие десять минут, потому как он наконец остался один. Абсолютно один. Хоннэ ждал его снаружи, возле ряда раковин. И пусть с утреца принято принимать холодный душ, он напротив варился под струями кипятка расслабляющего мышцы. Однако, как только он переоделся в чистое, накидывая влажное полотенце на шею, и вышел из помещения с душевыми, к своему неудовольствию заметил, что придурки-одноклассники по-тихой начали просыпаться. На выходе его встретил всё ещё малость сонный зевающий Киришима, по-дружески хлопнув по плечу, а возле умывальников стояли Шоджи и Денки. Остановившись возле занятой раковины, где он перед душем оставил зубную щётку и пасту, Кацуки принялся начищать бивни, при этом стараясь не замечать стоящего неподалёку себя, отражающегося в зеркале. — Ну и, как оно, Каччан? — Каминари намочил щётку, выдавил на неё немного яблочной зубной пасты и сунул за щеку. Мезо, отвернувшись от них, слегка приподнял маску. Да, чаще всего после Кацуки в ванную комнату приходил именно он. Они не обговаривали это прямо, но Бакуго даже привык. Тот мог пожелать ему доброго утра, услышав в ответ приглушённое «угу», но им этого более чем хватало. –Ты про што? — Получилось шипеляво, из-за того, что щётка по-прежнему находилась во рту. Похоже он ещё не до конца проснулся, раз не попытался даже треснуть этому Пикачу, который думает, что имеет право называть его так. Ну да ладно, ему не нужны лишние вопросы по типу: «Почему Деку можно, а остальным нельзя?». Да потому что это Деку. И всё тут. — Как это «про што»? Про ваши ночные посиделки с Мидорией. Я часа в три спускался вниз, хотел воды попить, а вы были такими шумными. Ну ты не парься, Каччан, я ничего не подслушивал, — Денки набрал немного воды из-под крана, прополаскивая рот, и сполоснул щётку, ставя её в свой стаканчик, с которым он спустился. Кацуки медленно повернул голову в его сторону, чувствуя, как в руке опасно начинает нагреваться зубная щётка. И непонятно что его пугало больше, то что этот недоумок мог услышать больше чем нужно про Один За Всех или то, что он засвидетельствовал как они с Деку спокойно, сидят и кушают еду, которую приготовил Изуку. В три часа ночи. — Каминари-кун, даже если то, о чем ты говоришь — правда, я считаю, что ты не должен рассказывать об этом кому-либо ещё. Это ведь касается только Мидории и Бакуго. Если не говорить о том, что от этого сейчас зависит твоя жизнь, потому что ты ходишь по крайне тонкому льду, то подумай ещё о том, как сильно это расстроит Мидорию, — Вот что называется помощь пришла оттуда, откуда не ждали. В своём выговоре Шоджи предельно серьёзен. Он был одним из тех, кто узрел в каком состоянии находился Изуку прямо после того как Лига Злодеев забрала Кацуки. Пусть отношения у них довольно сложные, но видно, что Мидория цепляется за каждую ниточку и соломинку, ведущую к другу детства. И по всей видимости успешно. Чужие сплетни и обсуждения могут вызвать агрессию у Бакуго, а это может напрямую повлиять на их едва улучшившиеся отношения. — Вы говорили про Мидорию? С ним всё хорошо? Вчера после возвращения он не выходил из комнаты, — Каминари выдохнул с облегчением, радуясь тому, что в этот раз гнев Бакуго обрушится не на него. В помещение вошёл Тодороки, а он мог провоцировать эту ходячую бомбу на ножках похлеще любого другого. И зашёл кстати не один, почти впритык за ним следовал Ханта, сонно почесывая макушку. И либо Каминари сам ещё не проснулся, либо с ума сошёл, но лишь на миг ему показалось, что зашли они, держась за руки. Буквально миллисекунда, но было же? Было? — Делать мне нечего, обсуждать этого тупого задрота! Если так интересуешься, то зайди в его задротскую обитель и спроси напрямую. Вы же друзья, черт тебя побери, — Завершив утренние гигиенические процедуры, Кацуки забрал все свои вещи и ушёл, по пути толкая Двумордого плечом. Да, может совместная подготовка к пересдаче экзамена на получение геройской лицензии маленько сблизила их — до такой степени, что у них на этой неделе должно пройти совместное интервью — но они по-прежнему соперники, одноклассники и не более. Другом Шото пока сложно назвать.       И нет, Пикачу нихрена не сошёл с ума. Иначе можно утверждать, что сумасшествие у них одно на двоих.       После душа по плану был завтрак, сделанный на скорую руку. На нескольких бутербродах или какой-нибудь условной яичнице с беконом можно было спокойно дожить до завтрака в Академии. Наблюдать за тем, как девочки пытались накормить чуть ли не с ложки “добрую версию Бакуго-куна", было не по себе. Сколько бы он не рявкал на них, сколько не материл самого себя – всё без толку. А он сегодня вёл себя ещё более своевольно. Нет, Хоннэ по-прежнему не мог отойти далеко, но больше общался с остальными, не ограничиваясь парой фраз. И если поначалу это было относительно терпимо, то стало практически невыносимо, когда пришёл Деку. Он как обычно сиял своим ярким таблом, смеялся со своими друзьями-идиотами, а Кацуки оставалось ловить обеспокоенные взгляды пришедшего Киришимы, который и за ним следить успевал, и со своей Енотоглазой ворковать.       Хоннэ поднялся со своего места и подошёл к Мидории, что пытался отыскать в холодильнике достойную замену хлопьям «Плюс Ультра!». – Ну что, выспался, задрот? – Изуку едва не подскочил на месте, высовываясь из холодильника. На кухне их сейчас было немного, половина ушла завтракать в холле, а кто-то, растянувшись на диване всё ещё пытался подремать. Но все присутствующие в лице Эйджиро с Миной, Круглолицей с Очкастым, Лягушки с Токоями и Хвостатого с Шоджи заметно притихли. – А, это ты, второй Каччан. Не совсем. Обычно я ложусь спать не так поздно. Ты же знаешь, – Закрыв холодильник, так и не выбрав ничего, Мидория вновь открыл его, в попытке всё же что-то выбрать. Мало того, что с утра он туго соображал, даже после холодного душа, так ещё и Каччан такой... Не Каччан. – Знаю. Ты если не выспишься потом весь день ходишь носом клюëшь. Будь осторожен на сегодняшней тренировке, иначе я надеру тебе зад, – Ещё никогда ему не угрожали так спокойно и почти ласково. Хоннэ потянулся вперёд, пытаясь прикоснуться к влажным вьющимся волосам на макушке. Изуку уловив это движение кое-как подавил желание шарахнуться в сторону. Может... Один раз... Ничего плохого не случится ведь? – Точно! Бакубро, ты же обещал мне... – Поздно. Взрыв долбанул по ушам так сильно, что некоторые чуть со стульев не попадали. Поражало то, что, находясь в состоянии всепоглощающей злобы, Бакуго смог контролировать себя, чтоб взрыв был почти не ощутим для окружающих, если не считать звука. Больше всего досталось ложке, от которой осталась лишь горстка пепла, рассыпавшаяся на светлой скатерти.       Киришима резво поднялся на ноги и подошёл к Хоннэ, перехватывая его руку, аккуратно оттаскивая от Мидории. Пусть Бакуго всячески продолжает отрицать очевидное, подавляет свои чувства и маринует себя в самоненависти, но если он не хочет этого показывать, то Эйджиро приложит все усилия для того, чтобы этого никто не увидел, пока его друг наконец не разберётся в себе. – Пошли собираться, Бакуго. Ты обещал, что по дороге объяснишь, как решать то уравнение с несколькими корнями и десятичной дробью в ответе, – Киришима бесцеремонно потащил Хоннэ за собой с кухни. Кацуки не стал его осуждать за безвкусную и хреново обыгранную сценку, потому стряхнул оставшийся на руке пепел и ушёл, мысленно посылая Очкастого с его лекциями о безопасности.       Итак, забудьте. Эйджиро ему не друг. Он нахрен лучший друг!

***

– Это ещё что за херня! Какого чёрта здесь происходит?! – Кацуки подошёл к своей парте, возле которой стояли Айзава и Всемогущий. Последний, в своей героической форме ставил ещё одну парту, двигая другую ближе к окну. – Это не "херня", как ты выразился, юный Бакуго, а вынужденная мера. Пока эффект причуды не спадёт и второй юный Бакуго не исчезнет, вы будете сидеть рядом, – Договорив, Всемогущий снова сдулся в эту свою тощую форму, при этом откашливая в платок сгустки крови. Жуткая картина. – Вы в порядке? – Хоннэ подошёл ближе, обеспокоенно наблюдая за своим кумиром. Кацуки ещё в общежитие попытался убить его после той выходки на кухне, но тогда его успокоил Киришима. Ну вернее, как успокоил. В очередной раз начал втолковывать то, что он не сможет нанести этому ублюдку ни капли урона. А вот взорвать общагу для него раз плюнуть. – Всё нормально, Бакуго-кун. Это уже привычное дело. Во время перерыва зайди в мой кабинет, пожалуйста, нужно будет... – Какая ещё в жопу вынужденная мера!? Этот выродок не отходит от меня! Он постоянно преследует меня, таращиться на меня так, будто я утопил его собаку. А когда я ложусь спать, он просто садится за стол и сидит неподвижно всю проклятую ночь! – Тяжело дыша, Кацуки прижал руку к своей голове, чувствуя странную пульсирующую боль. Он опять перегнул палку. Это и есть проявление его Татемаэ – истеричный ублюдок, воображающий из себя невесть что? Хах, понятно. Остальные в классе начали бросать на него взволнованные, сочувствующие взгляды. – На что вы уставились, ублюдки!? Не думайте, что такая мелочь выведет меня из строя я вас всех... – Бакуго покачнулся, свободной рукой опираясь на парту. В ушах стоял звон, а в голове звучали голоса. Его собственный, ещё чьи-то тихие, чуть уловимые и голос Деку. Ругательства, избиения, просьба перестать... Средняя школа? Деку на него кричит, о чём-то спрашивает. А он сам плачет... Полигон Бета? – Почему Бакуго-кун так сильно побледнел, ква? – Последнее, что он увидел, прежде чем отключиться – яркая зелёная вспышка молнии, так быстро оказавшаяся рядом.       Просыпаться было так легко. Ощущение, словно он проспал часов десять, при этом всё тело такое расслабленное, вялое, как после качественного массажа. – Никаких физических травм я не заметила, так что вероятнее всего мальчик просто переутомился. Про второго нечего говорить. Он пустой. Просто пустой. Сознательно это всё тот же Бакуго-кун, но физически это даже не человек. Неопределённая материя, созданная причудой той девочки... И ещё поцелуйчик! – Кацуки зажмурился, чувствуя что-то влажное на своей щеке. Это точно был скрипучий старческий голос Исцеляющей Девочки. Похоже его опять кто-то притащил в медпункт на руках. Помнится, он ужасно долго злился на Деку за то, что тот нёс его под мышкой, когда они сбегали от Всемогущего-злодея. – Каччан? Ты очнулся? – Ну вот, вспомнишь солнце, вот и... Неважно, понятно короче. Приоткрыв глаза, Бакуго и впрямь заметил Шузенджи, Всемогущего и Деку, что сразу подскочил с его больничной койки, отходя назад. – Бакуго, мальчик мой, как ты себя чувствуешь? – Что-то слишком часто в последнее время он слышит этот вопрос. Если бы Кацуки в самом раннем детстве не видел отца Деку, то тоже мог бы предположить какую-нибудь бредятину по типу той, которую придумал Двумордый про брак ради причуды и Мидорию в роли сына Всемогущего. Они ведь чертовски похожи. Этого нельзя отрицать. – Сейчас всё нормально, – Больше никаких болей, странных голосов и лишних чувств. Стало как-то чересчур пусто. Это действие причуды Исцеляющей Девочки? Вся тяжесть мигом пропала и не было такого двойственного состояния. Неужели... – А где этот? Хоннэй или как его там? – Бакуго приподнялся на койке и внимательно оглядел кабинет. А ведь он находится этажом выше и вообще в другом крыле. Может этот урод действительно пропал? – Причём тут мëд, Каччан? – Изуку честно недоумевал первый десяток секунд, но красноречивый, цепкий взгляд кроваво красного сразу дал понять, что Деку "тупица, ну как так можно вообще! Мозги используй, если они у тебя есть конечно". – Ааа, ты про второго Каччана. Он остался в классе. Мне тоже это показалось странным, но... – Не называй его так, – Кацуки подвинулся ближе к краю, ставя ноги на холодный пол. Его ботинки нашлись под койкой. Он поспешил обуться и подняться, убеждаясь в том, что его больше не покачивает. – Что ты имеешь ввиду? – Мидория рефлекторно дёрнулся вперёд, но был остановлен упавшей на плечо рукой Всемогущего. Сейчас лишняя забота может только задеть Бакуго. И сам Изуку это понял быстро, переглянувшись с Всемогущим. Они оба хорошо понимают не только друг друга, но и Кацуки, потому, со временем, но научились сводить такие стычки к минимуму. – Я сказал не называй его так же, как и меня. Мы не одно и то же, – Шагнув вперёд и ещё раз убедившись, что никаких проблем с координацией у него не возникло, Бакуго прошёл к раздвижной двери. – Юноша, тебе бы ещё отдохнуть! – Сам как-нибудь разберусь, – Ему срочно необходимо найти эту соплячку с курса поддержки. Пусть выкладывает всё. Он должен как можно быстрее избавиться от этого Хоннэ. Если то, что произошло сегодня только начало, то стрёмно думать, что может произойти через неделю. – Каччан, подожди пожалуйста! Давай пойдём в класс? Айзава-сенсей сказал, что Шинджитсу-сан придёт туда после занятий, – Остановившись, Кацуки обернулся на Деку, стоявшего чуть позади. – И сколько я так провалялся? – Три часа, – По времени у них сейчас должны проходить тренировки. По понедельникам у них обычно спарринг, но ведь Мидории ещё нужно отдельно тренировать Чëрный Кнут. А он опять всё пропустил из-за того, что волновался за него. И опять смотрит на него этим взглядом, мол, не ругайся, но я не мог поступить иначе. – Ясно. Ну так пошли, че ты сзади плетëшься? Сам же хотел узнать подробнее про причуду этой придурошной, – Бакуго повернулся вперёд и продолжил идти. Деку догнал его всего за пару шагов, идя в одном темпе. Плечом к плечу. Да, так и должно быть.       Хоть Изуку и взбодрился, повеселел немного, он старался сильно это не показывать. А то вдруг Каччан начнёт спрашивать кто его до кабинета Исцеляющей Девочки нёс, тогда уже станет не до веселья. Или вдруг станет отчитывать за то, что он все занятия просидел на его койке, каждые полчаса спрашивая у Шузенджи когда же он проснётся. – Каччан, у вас с Тодороки-куном интервью в среду, да? – Шото даже расспрашивать особо не пришлось, он выложил всё сразу на блюдечке. Об этих двоих трещали все, кому не попадя. Остановить злодея, едва ли получив геройскую лицензию это ещё постараться надо. Так, нужно слегка поубавить своё восхищение. Он будет злиться. – Ну спасибо, что напомнил, задрот. Эта тупая репортëрша гонялась за нами дня три, потому что ей нужно было интервью как можно скорее, пока тема актуальная. Директор добился того, что интервью перенесли ещё на три дня, чтоб мы типа морально подготовились. Но как тут блять морально подготовишься, когда происходит такая..! – Изуку повернулся к нему, хватая под руку и дёргая на себя. – Тише, Каччан! У кого-то ведь ещё уроки идут. Я вообще-то именно об этом и хотел с тобой поговорить, – Он отпустил Кацуки как только тот замолчал. Можно сказать, воспользовался его замешательством, вряд ли он ожидал, что Мидория культяпки свои распустит. – Может ты не пойдёшь на это интервью? Эти два дня были для тебя эмоционально выматывающими. Давай ты отдохнёшь, а на интервью пойдёт другой Ка... Кхм, вернее Хоннэ? – Что-то ему подсказывает, что его Каччан в такой ситуации будет вести себя на интервью ещё хуже, чем, если бы ничего не происходило. Вдруг ему вновь станет хуже? Что сегодня произошло? Тогда, когда он обращался к их одноклассникам, Изуку будто вернули в среднюю школу, где были только издевательства и толпа пресмыкающихся перед Бакуго одноклассников. А сам Каччан вёл себя так, словно мир вращается вокруг него. Дурак. – Ну уж нет. Чтоб эта тварь на камеру ещё и мной прикидывалась, да никогда в жизни, – Добравшись до нужного кабинета, Кацуки открыл дверь, заходя внутрь. Шинджитсу читала какой-то блокнот в синей кожаной обложке, периодически сдувая с лица пряди белых волос. Тошита тыкала кнопки игровой консоли, расположившись на подоконнике, Киришима и Хоннэ играли в карты, а Айзава, привычно свернувшись в углу кабинета, спал в своём жёлтом мешке, подобно гусенице.       Мидория знал, что должен сказать о том, что Каччан и другой Каччан – это одно и то же. Это часть одной личности, что вместе представляют из себя Кацуки Бакуго. Но разве он мог? – Бакуго-кун, ты пришёл, – Фуранка отложила свой блокнот и встала из-за парты, подходя к ним. Найбу тут же отключила свою консоль, пряча в карман серого пиджака. – Ну здорова, несчастный. Слышала ты потерял сознание и проспал несколько часов, – Девушки остановились напротив, при этом улыбаясь. Одна скромно, чуть заметно, но тепло, а другая игриво, задиристо, обнимая свою подругу. Если бы Кацуки спросили, он бы не смог ответить рад он их видеть или нет. Ответ на этот вопрос весьма неоднозначен. – И тебе не хворать, шибанутая. Давайте, рассказывайте, как мне избавиться от этого как можно скорее? – Он кивнул головой в сторону Хоннэ, что отвлёкся от карт, как только они зашли. Шинджитсу подошла обратно к первой парте, за которой ранее сидела и взяла блокнот, присаживаясь на стул. Рядом на стол облокотилась Тошита.       Мидория и Бакуго заняли места во втором ряду, разворачивая стулья так, чтобы видеть Фуранку. – Этот блокнот принадлежит моему отцу. Он потратил много времени на изучение моей причуды, надеясь, что я найду ей применение в психологии. Папа знает многое, но даже он был поражён тем, что на Бакуго-куна моя причуда повлияла иначе. Но на основе того, что я ему рассказала он уже сделал некоторые заключения и теории. Можете посмотреть, – Фуранка протянула блокнот Кацуки, но тот у него не задержался. Повертев его немного в руках, оценивая качество кожи, текстуру бумаги, он передал его Изуку, удобнее устраиваясь на стуле. – Пусть с этими рукописями возиться ботаник. Мне нужна конкретика. Почему после того, как я потерял сознание этот придурок остался тут, а не оказался рядом со мной, как это обычно происходило? – Бакуго глянул на Шинджитсу, что начала задумчиво стучать пальцем по своему лбу, вспоминая записи. – О, вот, я кажется нашёл. Это вторая стадия – Раскол. Происходит на вторую-третью неделю, после того, как «пациент» попал под причуду. Если между настоящей личностью, Хоннэ и Татемаэ слишком большая эмоциональная пропасть, то Хоннэ начнёт полностью отделяться от своего источника и сам становится источником.. – Изуку поднёс указательный палец к губам, начиная в своей странноватой манере бормотать под нос. Если для Эйджиро и Кацуки это была повседневщина, то Найбу с этого немного выпала. – А он всегда так? – Деку ты либо про себя, либо громче давай, хватит под нос себе мурлыкать, идиот, – К всеобщему и своему удивлению, Бакуго сказал это относительно спокойно, толком голос не повышая, как если бы он просто отчитывал ребёнка, бегающего по коридорам. Хотя нет, херня сравнение, этот ребёнок бы скорее полетел в окно. – А, извините, сейчас. Тут написано, что в этой стадии Хоннэ становится более самостоятельным. Некоторые его мысли и желания начинают формироваться вне зависимости от остальных частей личности. Татемаэ же в это время либо становится менее активным, либо наоборот, как в нашем случае, начинает выходить из-под контроля. Как я понял это зависит от человека. И в нашем случае всё гораздо сложнее, – Мидория, пролистал чуть-чуть вперёд, пытаясь найти те теории и заключения, которые касаются именно Каччана. – То есть хотите сказать, что это убожество заведомо сильнее, чем я? Не слишком ли дохрена привилегий? Он значит может сидеть тут спокойно, формировать себе свою собственную личность, а я должен страдать, при этом разрываясь ещё на две личности? – Что за непонятная хуйня? Каким образом вообще получилась такая противная, неконтролируемая, сильная – чтоб ей пусто было – причуда? Интересно какие причуды у её родителей? – Это убожество и есть ты. И пока ты это не примешь, о восстановлении своей личности можешь и не мечтать. Научись уживаться с собой в гармонии. У тебя «Раскол» произошёл во второй день. Во второй день! Третья стадия это конечная. Последствия «Разрыва» ударят по тебе намного сильнее, чем сегодня, – Тошита снова не экономит свою прямолинейность, высказывая всё так, как есть. Даже представлять не хочется, что там может быть хуже, чем то, что происходило сегодня. Да и само слово "разрыв" звучало как-то... Опасно. – Вот, Каччан, я тут нашёл то, что тебе посоветовали, – Изуку раскрыл блокнот, оставив его на парте за которой сидел Бакуго. Тот опустил максимально незаинтересованный взгляд на записи, будто его это вообще никак не касается и это не из-за него здесь все собрались. – Первое: Приведите в порядок свои мысли. Вам требуется полноценный отдых в течение нескольких дней (желательно недели). Проведите время в благоприятной для вас обстановке, с друзьями или семьёй. Второе: Не пытайтесь уйти от своего Хоннэ. Чаще с ним разговаривайте. Чтобы принять, вы должны услышать друг друга и понять. Третье: Проводите больше времени с тем человеком, к которому тянется ваше Хоннэ. Возможно, вы пока не осознаете кем для вас... Да что это за бредятина! Твой отец психолог что ли? Нахрен оно мне надо? У меня с головой всё нормально, – Захлопнув блокнот, Кацуки с громким стуком положил его обратно на стол. Серьёзно ощущение, что он читает рекомендации от мозгоправа. Оно ему надо? – Ну это пока, – Заткнись придурошная! Я справлюсь и без этих дибильных.. – Каччан, – Взяв блокнотик, Мидория вновь протянул его Бакуго, не выпуская из своей руки. Главное, чтоб этот жест не восприняли как предложение помощи. – Пожалуйста, Каччан. Чем быстрее мы с этим разберёмся, тем меньше остальные будут за тебя беспокоиться. Я больше не буду пропускать занятия и тренировки, если ты воспользуешься этими записями. Хотя бы прочитай, – Вот гадёныш, уже знает, как правильно что-то предложить, чтоб к нему минимум прислушались. Максимум со стопроцентной вероятностью сделали так, как он просит.       Кацуки взялся с другой стороны за блокнот, прикасаясь влажными подушечками к шершавым покрытым шрамами пальцам. Кажется, теперь и он почувствовал себя так, словно его Пикачу током бацнул. – Не хотелось бы провести Рождество в какой-нибудь дурке из-за дурёхи, не умеющей держать в узде свою причуду. Пошли, Киришима, будем "проводить время в благоприятной обстановке", – Ответив на улыбку Деку широкой ухмылкой, Бакуго забрал блокнот и поднялся со стула, направляясь к выходу. Эйджиро без промедлений последовал за ним, лишь единожды оборачиваясь на Хоннэ. Его значит можно так оставить? – До следующего понедельника у тебя освобождение, Бакуго. Надеюсь этого времени хватит, чтоб ты вернулся в строй. До того момента тебя подменит он, – Айзава, что уже достаточно давно на самом деле не спал, посмотрел на Кацуки взглядом, не принимающим возражений. Что ж, ничего же не случится от того, что этот хрен неделю будет слушать вместо него лекции, решать задачки по математике и тренировать физические упражнения? По крайней мере не должно. – Я вас понял, сенсей.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!