Вернутся к фанфику

Стеклянная крошка

6 ноября 2024, 15:25
      Кто бы что не говорил, воскресенье – херня. Раннее утро ещё нормально, вроде повод порадоваться тому, что выходной, но настаёт момент, когда ты понимаешь, что завтра понедельник. Суббота кстати тоже херня, ведь за ней идёт воскресенье, а для кого-то это ещё и шестой рабочий день. В принципе все дни ощущаются паршивыми, когда твой рассудок медленно, но верно расползается по швам. Разбивается на крупные осколки, осыпается на пол, где превращается в стекляшки поменьше, без возможности быть собранным воедино. Кто захочет этим заниматься? Кто будет намеренно резаться мелкими осколками, только чтобы сделать их вновь единым целым? Эти мысли не покидали Кацуки всё то время, что он спускался в подземный этаж UA. Если бы не всё это дерьмо, то он и не узнал бы о его существовании. – А для чего это вообще? – Переступая с одной ступеньки на другую, он глянул в сторону Айзавы, что сопровождал его до нужного помещения. Когда тот предложил ему встретиться с Хоннэ, Бакуго согласился без долгих размышлений. У них же есть время? Да, как всегда всё самое важное решается в последнюю очередь. Главное, что ещё не всё потеряно. – Меньше знаешь крепче спишь, со сном тебе и так проблем хватает, – И на что он надеялся? Вероятно, для учеников это в целом закрытая зона и ему тут делать нечего, независимо от причины существования этого этажа. Зато тут светло и хорошо ловит сеть. – Ну серьёзно, что находится на этом этаже? – Бакуго никогда не отличался любопытством и не совал нос туда, куда ему не следует. Но похоже эта черта передалась ему вместе с привычкой бубнить воздушно-капельным путём. – Ты правда хочешь узнать самый страшный секрет UA? В этих коридорах скрывается то, что не каждому доведётся увидеть. Но ты у нас особый случай. Пошли, – Прибавив скорости, Шота пробежался по оставшимся ступеням и зашёл в дверь, ведущую на этаж. Примечательно то, что спустится можно ещё ниже, но там свет не горит.       Догнав недалеко ушедшего учителя, Кацуки поравнялся с ним, осматриваясь в длинном коридоре. Своими размерами он походил на школьный, но стены были однотонно белые и абсолютно голые. Ни каких тебе расписаний, уведомлений, объявлений. Потому это также напоминало коридоры больницы или клиники. Жуткая хрень. – Нам сюда. Открывай, – Остановившись возле совершенно обычной двери, Шота отошёл назад, давая ему возможность отпереть её. Бакуго посмотрел на ручку, на учителя, обернулся через плечо, убеждаясь, что сзади никого нет. Никого, за исключением их двоих. – Че за секрет-та? Вы меня напугать хотите, да? – Что такого страшного может находиться в подземном этаже академии? Пыльная старая кладовка уборщицы? Так у них в общежитии такая же, там ещё лампочка перегоревшая раньше висела. Пикачу и Ленточный один раз кого-то из девчонок с её помощью напугали. Первый придумал какую-то безвкусную байку про приведение, ему конечно же не поверили, и он предложил ей посидеть в запертой кладовке, в темноте две минуты. Типа тест на храбрость. Кто это был из девчонок Кацуки точно не вспомнит, ну и не важно, как бы. Итак, девчонка заходит в комнату, а там её уже поджидает второй. Чё-то стучит, предметы тихонько двигает. Та от страха подняла все вещи в воздух – точняк, это была Круглолицая, не удивительно, что он забыл – и шибанула Ленточного об полку с краской. Они друг перед другом долго извинялись, а потом Очкастый купил туда лампочку и всё, пришёл конец "комнате страха". – Открой и тебе всё станет ясно. Но учти, возможно ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – Тон Айзавы привычно мрачен и серьёзен от чего невольно становится страшновато. Нет, дичь какая-то. Это просто розыгрыш. Учитель толком не старается, а он уже ведёт себя подобно трусливой девке. Хотя во всяких мясных слэшерах они как раз-таки не боятся отправляться в заброшенные лагеря, спускаться в тёмные подвалы. С другой стороны... Они же всё ещё в стенах UA. В том то и дело. Вдруг действительно какой-нибудь пугающий, ужасный секрет узнает и потом спать не сможет?       Положив ладонь на дверную ручку, Бакуго повернул её на свой страх и риск, медленно отпирая. Нечего бояться, там просто кладовка, просто кладовка, просто... – Это же... Электрические блоки? – Ага, питают электричеством всю территорию Академии и сеть общежитий. А ты что ожидал увидеть? Эксперимент по созданию абсолютного одарённого, имеющего все причуды мира? Мой тебе совет, смотри поменьше ужастиков, – Похлопав его по плечу, Шота пошёл дальше, про себя усмехаясь. Всё же Кацуки ещё такой ребёнок, с бурной фантазией и неполным представлением о взрослом мире.       Закрыв за собой дверь, Бакуго двинулся следом. Детский сад какой-то. Обычный технический этаж, а он навыдумывал невесть чего. Да и учитель развёл его как маленького. Далеко от этого помещения они не ушли, Шота остановился через одну дверь. – А вот здесь... – А что находится этажом ниже? И не шутите, я второй раз на это не куплюсь, – Уж кто, кто, а он умеет учиться на ошибках. – Там что-то вроде огромного склада. Запасные стройматериалы, инструменты. Это как бы весь фундамент постройки. Скучно да? Надо было тебе сказать, что UA прячет там Лох-несское чудовище, – Айзава усмехнулся уже в открытую, наблюдая, как этот ребёнок закатывает глаза к затылку и цокает, подавляя в себе ругательства. – Шутки-шутками, Бакуго, но тебе нужно морально подготовиться перед тем как зайти сюда. Если хочешь, я пойду с тобой, – Вытащив из кармана крупную связку маленьких ключиков, Шота вставил один в замочную скважину, дважды проворачивая.       Он так хотел оттянуть эту встречу. Лучше бы дальше шарахался туда-сюда по этому коридору, слушая страшилки учителя. У него тоже нормально так с фантазией. Но нет, прошло много времени. Он обязан отпереть этот ящик Пандоры, который спрятал в самый дальний угол и встретится лично с тем, что в нём скрывается. Самостоятельно. – Нет. Я пойду один. Подождите снаружи, – Морально подготовиться? Хорошо сказано. И что это должно значить? Дали бы ему что ль витаминку какую-нибудь успокоительную. А так будет сидеть в закрытом помещении и пиздеть с самим собой. Кацуки и не удивляется тому, что в своих мыслях звучит как шизофреник. – Помни, что ты можешь выйти в любую секунду. Я дверь запирать не буду, – Оставил ему путь к отступлению? Ну и пусть. Бегство означает проигрыш. Он выслушает всё, что выскажет его второе «я».       Ничего не говоря в ответ, Бакуго зашёл в комнату, где горел яркий тёплый свет. Здесь не было никаких электроустановок, стены не голые, покрыты какими-то узорчатыми обоями, стол стоит, стул сидит. Они в натуре перестроили целую комнату персонально для него одного? Её разделяло пополам стеклянное окно, как в какой-нибудь тюрьме. По ту сторону было темно. И не видно ни черта. – Что же такого произошло, что ты припёрся ко мне? Хочешь наговорить гадостей, пользуясь тем, что я до тебя добраться не могу? – За стеклом послышался приглушённый голос. Его собственный голос, пропитанный желчью и высокомерием. Заняв единственный имеющийся стул, Кацуки попытался разглядеть что-нибудь в другой части комнаты, но помимо собственного отражения ничего различить не получалось. – Прекрати. Делать мне больше нечего. Я пришёл поговорить. Включи свет, – Складывалось ощущение, что он в помещении один. Это пугало, вводило в сумасшедшее состоянии, заставляло усомниться в реальности происходящего.       Раздался странный скрежет и тихие шаги, перед тем как зажёгся свет. Со стороны Хоннэ комната тоже размерами не отличалась, зато за спиной находилась ещё одна приоткрытая дверь. Даже две комнаты под него обустроили. – Мне не о чем разговаривать с ничтожеством вроде тебя, – Рассевшись на своём стуле, Хоннэ закинул ноги на стол, широко улыбаясь. В отличие от бледного малость осунувшегося Бакуго, тот расцветал на глазах, который день расхаживая в его школьной форме. Не пришлось долго думать, чтоб понять, кого он тут пародирует. – Прекращай себя так вести. Ты же типа добренький, лучшая версия меня, – Противно смотреть. Вот оно по-настоящему отвратительное, мерзкое зрелище. Он плачущий? Он избитый? Нет-нет, с этим и рядом не стояло. – А как я себя веду? – Так же, как мы вели себя в средней школе, – Дожили, он всё больше походит на шизофреника. Не зря же ему талдычили, что они одно и то же. Вот она – стадия принятия. Хоннэ тоже удивился, в изумлении приподнимая брови. – Хорошенько тебе, конечно, мозги прополоскали. Но меня сильнее удивило то, что ты пришёл провести свой последний день со мной, – Опустив ноги на пол, Хоннэ упёрся локтями в стол, приблизившись к окошку, опираясь на переплетённые пальцы рук.       Настал черёд Бакуго удивляться. Первой мыслью было то, что он что-то неправильно расслышал. Стекло прочное, да и разговаривают они не то чтобы громко. Мало ли что он мог услышать? Затем пришло осознание. – То есть... В смысле последний... День? – Стало труднее дышать. Дыхательные пути будто забили чем-то плотным, по виску скатилась капля ледяного пота. Кровь в жилах обратилась ледяным потоком, как если бы его пытались заморозить изнутри. На мгновение в глазах всё поплыло, отчего пришлось упереться ладонью в столешницу. – О, тебе не сказали? Четырëхглазая не заикнулась даже? Они уже тобой пренебрегают... После «разрыва» у тебя остаётся ровно три дня на восстановление, – И так спокойно блядь об этом говорит! Но как? Почему? Почему он узнаёт об этом в самую последнюю очередь!? Знал ли об этом кто-то ещё? Знал ли об этом Изуку...? – А... А что дальше? – Неужели всё? Конец? Та самая потеря половины личности, которой его пугали до сей поры? Но что ему делать? Что с ним будет? Он даже не будет ощущать себя в определённый момент, в определённом месте. Где? С кем? Зачем? Какой смысл в таком существовании? – А что дальше? Ребята из класса начнут тебя по-тихой избегать, чтоб глаза не мозолил. Учителя постараются первое время уделять тебе внимание, но им это быстро надоест. Родителям нашим ничего не расскажут. Нас всего-то поменяют местами и пока твой вегетативный образ жизни будут еле как поддерживать, я стану твоей полноценной заменой. Не бойся я обязательно буду навещать тебя, приносить сухарики и показывать наши с Изуку совместные фотографии. Все и думать забудут о "настоящем" Кацуки Бакуго, от которого было слишком много проблем, – Хоннэ упивался его беспомощностью. Между ними было расстояние, прочное стекло, они никак не контактировали в том числе визуально, но Кацуки ощущал, как шею сдавливают тёплые, влажные от пота пальцы. Он втягивал через рот воздух до отказа наполняя им лёгкие, хватался за край стола, пытаясь усидеть на месте. Накатившая паническая атака была в два раза сильнее, чем в те разы, когда он проигрывал Деку. Даже трижды проклятая репортерша его не доводила до такой степени. Какой ещё вегетативный образ? Какая блядь замена!? Он же... Он ещё не вынес этих отморозков из Лиги. Он ещё не окончил UA, не стал профессиональным героем. Он же... – Я же... не извинился перед... Деку... – Вспоминая то жгучее приятное тепло на ладони, когда Мидория вчера держал его руку, Бакуго прижал её к груди, в попытке успокоиться. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Хоннэ всего лишь пудрит ему мозги. Да, нет никакого резона верить его словам. – Тебе в голову пришла идея извиниться? Вот это уже правда величайшее чудо из всех чудес. Дать совет, чтоб Изуку наверняка тебя простил? – Хоннэ преспокойно поднялся со своего сидения и задвинул его под стол, вставая ближе к окну. Дождавшись, пока эта размазня поднимет на него свой потерянный плывущий взгляд, Хоннэ ткнулся лбом в стекло, глядя на него сверху-вниз. – Сделай всем одолжение и просто сдохни, – Отпрянув от стекла, Хоннэ развернулся и ушёл, хлопая той дверью.              Понадобилась ни одна минута, чтобы восстановить дыхание и успокоить сердцебиение. Появилось ощущение, что оно, сердце, взорвётся, разорвавшись на куски. Наверное, надо будет обратиться к Исцеляющей Девочке, проконсультироваться. Но разве это будет иметь значение, если слова Хоннэ окажутся правдой? Какой от него толк если он будет обычным растением? Тогда у них с орхидеей станет намного больше общего.       Выйдя в коридор, Кацуки остановился, долго пялясь в одну точку – дверь напротив. Он не услышал зовущего его Айзаву ни с первого, ни с третьего, ни с пятого раза. Тому пришлось хорошенько встряхнуть застрявшего в своих мыслях ученика. – Теперь ты меня пугать взялся? Предлагал же вместе пойти, ну что за проблемный ребёнок, – Шумно вздохнув, Шота слегка нахмурился и подошёл к нему ближе, прижимая его лбом к своему плечу, оставляя широкую ладонь на мягкой макушке. Бакуго настолько был вымотан, что и сопротивляться не стал, стараясь подумать о чём-то другом, более важном. – Всё нормально? – Да, может он не умеет оказывать должную поддержку, но щас нужно было сделать хоть что-то. Трудно убедить Бакуго в том, что всё наладиться, но необходимо показать, что ему есть на кого рассчитывать. Ему помогут. – Да, он опять наговорил всякого, но всё хорошо. Я могу... Побыть один? Хочу позвонить, – Не зря он телефон с собой взял. Изначально таких намерений у него не было, но внезапно захотелось услышать её голос. Быть может и с ним они тоже перекинутся парой фраз, выходной же, с утра должен быть дома. – Давай поднимемся, я тебя провожу до общежития, там поговоришь, – Опустив руку, Айзава сделал шаг назад, с беспокойством глядя на своё дитë. Они все его дети, но так получается, что чаще всего он возится с худшим дуэтом и со своим преемником. – Нет, я хочу здесь и сейчас. Тут тихо и... Мне нужно срочно, пока я помню, что хочу сказать, – А то бывает, времени пройдет всего-ничего, а из головы всё повылетало. Поэтому надо действовать, пока всё крутится на языке.       Шота сдался заведомо. Понимал, что не сможет отказать этому ребёнку. Тем более сейчас. – Пошли, есть одна комната. Ничего там не трогай только. И долго не задерживайся, зайду через минут пять, – Отведя Кацуки к двери в самом конце коридора, Айзава завёл его туда, оставляя наедине с самим со... А нет, это не совсем актуально. В общем со своими мыслями и мобильным.       Оказавшись внутри, Бакуго не стал осматриваться, думать, что за помещение, для чего оно, вытаскивая из кармана домашних штанов цвета хаки свой телефон. Было непривычно набирать эти цифры, в конце концов он никогда не звонил ей первым, без особой надобности. Приложив мобильный к уху, слушая гудки, ожидая ответа, Кацуки потеребил край чёрного шерстяного свитера. Внезапно гудок оборвался, послышался шум железок, вероятно кухонной утвари и её голос. – Милая, подожди, тут вторая линия, оболтус мой звонит. Я тебя потом наберу, – Похоже опять вела разговоры с Мидорией-сан, длиною в бесконечность. На фоне что-то брякнуло, затем послышалось тихое ругательство. – Ну вот блин, обожглась из-за тебя. Чего хотел? – Не изменяя своим манерам, Мицуки начала разговор с обвинения в какой-нибудь такой глупой фигне, к которой Бакуго младший и не причастен. Но щас ему было так всё равно на её закидоны. – Да вот знаешь, просто хотел тебя услышать. Давно как-то не разговаривали, не думаешь? – Перед глазами вновь поплыло, по щекам скатились горячие капли слез. Он никогда не думал, что будет так радоваться её голосу, её раздраженным вздохам и грубым словам. Какая-никакая, но она по-прежнему его мать. – Вспомнил наконец-таки. А то учителя его к нам заезжают, а о самом сыне ни слуху, ни духу. Как у тебя дела? Надеюсь ни в какую идиотскую историю не вляпался. Опять краснеть за тебя не придётся? – На другом конце провода слышались звуки телевизора, звяканье посуды. Кацуки закусил кожу на свободной руке, пытаясь подавить свои рыдания. Что ж на него так не вовремя нашло... – С ума что-ли сошла, с-старуха! Я в полном порядке. У вас с батей как? – Не получалось даже нагрубить ей. Он прижал ладонь ко рту, надеясь на всё, во что верит и не верит, чтоб та не услышала его затруднённого дыхания. Мицуки выдержала паузу, переставая возиться со столовыми приборами, прислушиваясь. – У нас всё хорошо. Вчера ездили продукты докупали для Рождественского стола. Погоди, я тебя на громкую поставлю, отец тоже тут сидит, – В процессе готовки Мицуки никого не пускает на кухню, значит обед уже готов, и она собирает на стол, раз они с Масару вместе там сидят. – Привет, Па. Ты эти дни работаешь или отдыхаешь? – Оно по-разному получается. В предыдущее Рождество Масару занимался важным внеплановым заказным проектом: разрабатывал дизайн праздничного платья для какой-то богатенькой фифы. – Отдыхаю. Взял отпускные на следующую неделю. А ты, сынок? Приедешь? – В прошлый раз он сказал, что не хочет тратить время на стариков и лучше усиленно займётся тренировками. А щас ему так хотелось оказаться рядом с ними. Забыть обо всех ужасах, забыть о том, что с ним происходит. Нет никакого Хоннэ, его личность не претерпит никаких изменений и к нему не будут относиться, как к растению. В любом случае... – Я... Может приеду. После праздника вырвусь как-нибудь. Запустим в этом году салюты все вместе, – Приедет вовсе не он, но, возможно, такой сын им понравится намного больше? Может с таким сыном Мицуки оттает и будет более любвеобильна? – Было бы здорово, Кац... – Я не поняла, ты там плачешь что ли? Точно ничего не произошло? Смотри у меня. Помнишь, что я сказала, когда тебя похитили? Ещё раз подобная херня произойдёт, я всю твою UA на уши подниму, – А она сможет, в этом Кацуки не сомневается. Сначала вымотает нервы всей академии, потом примется за него, оставленного на десерт. – Хватит чушь пороть, старая карга! С чего бы мне плакать!? – Он не в силах им признаться. Меньше всего он хочет, чтоб старики за него беспокоились. Что бы с ним не произошло, они должны оставаться в счастливом неведении. – Хватит грубить, сопляк! Слова доброго от него хрен услышишь, а тут сам решил позвонить и обзывается ещё... Твоя помощь была бы очень кстати, если бы ты приехал пораньше, – На последнем предложении её тон заметно смягчился. Вновь пытается играть в добрую мать? А может и не пытается – хочет ею быть, переступая через свой грубый нрав, ради одного единственного сына. – Я бы приехал, Ма, но сейчас не могу. Правда хочу, но не могу. Как появится возможность, я сразу к вам, – А она появится? Навряд ли. Хочется верить, что Хоннэ солгал. Хочется верить, что он ещё увидит своих родителей, своими глазами. Отхватит мамкиного любящего подзатыльника, услышит, как отец пытается её остановить, на словах конечно, потому что тоже ссыкует под руку попасть. Хотелось бы верить, но верится с трудом. – На завтра дождик обещали, не шастай на улице... Мы будем тебя ждать, – Гадство, ему же только дождя не хватало для полного счастья. Ладно уж, выходить он всё равно не планировал. – Ага... Мам, пап я... Ну, знаете... Вас это... – Правильное слово уплывало куда-то вдаль. Не находя в себе достаточно смелости, чтоб его произнести, Бакуго сбросил трубку, откидывая телефон куда-то на пол, а сам сел возле двери, прижимая к себе колени. Теперь можно не сдерживаться.

***

– Все в сборе, – Размешав сахар, Мина отпила из кружки, наслаждаясь горячим шоколадом. Она оглядела присутствующих, разместившихся за столом, особое внимание уделяя Мидории, что пытался ложкой сделать дыру в своей кружке с Всемогущим. – И что мы будем говорить? Кто-нибудь готовил речь или что-то типа того? – Разинув рот, Денки зевнул, прикрываясь рукой. Пока остальной класс пребывал в холле, Бакусквад, с маленьким дополнением, сидел на кухне. Ещё не все до конца проснулись. Времени терять нельзя, потому было принято решение быстренько взбодриться. – Мне кажется нужно дать слово Мидории. Он знает Бакуго-куна лучше, чем кто бы то ни было, он обязательно найдёт, что сказать. Без обид, Киришима, – Кьека положила в две кружки по две ложке кофе, сахара, заливая это все кипятком, и добавила чуть-чуть сливок, двигая одну ближе к Каминари. Эйджиро на её слова лишь помахал рукой, допивая молочный коктейль с витаминами. – Не, я с тобой согласен. Мидория и впрямь намного лучше знает Бакубро. Если остальным объяснит он, будет куда понятнее, – В отличие от самого Изуку, Киришима не испытывал какой-либо ревности, дружеской или не совсем. Какие бы связи Мидория и Бакуго не строили в будущем с другими, то что они с детства были вместе, вместе прошли через определённые этапы жизни – не будем, пожалуй, в сотый раз перечислять садик, школу и остальное – неоспоримый факт. Их связь нерушима и щас они должны все вместе поспособствовать её укреплению. Ну или хотя бы сделать так, чтоб Кацуки не потерял самого себя.       Отложив чайную ложку, Изуку сделал сразу несколько больших глотков. Он предполагал, что слово передадут ему, ещё тогда, когда его решили вовлечь во всё это мероприятие. Правда даже так он не подумал насчёт достойной, внятной речи. Ну ничего, как говорится слабоумие и отвага всё вывезут. Импровизация не должна его подвести. – Не будем медлить, все ждут, – Изуку допил остатки гëкуро, от которого даже с сахаром сводило скулы, но Каччан почему-то предпочитал именно его. Ашидо, Эйджиро и Каминари с Джиро последовали за ним, оставляя свои напитки на столе. – Стойте, мы кое-что забыли, – Квартет тут же застыл, размышляя над тем, что же такое вылетело у них из головы. – Кошмар, мы к чаю так ничего и не достали. Ни конфеты, ни печенье с булоч... – Боже, да толкните уже кто-нибудь Серо, он опять уснул, – Ах да, это такое же привычное явление, как бубнеж Деку. Ханта мог уснуть где угодно, когда угодно, с кем угодно. К тому же щас он ещё и рано проснулся, что сподвигло его удобненько устроиться за столом. Ни для кого не секрет от кого он перенял эту привычку. Иногда одного из них можно было обнаружить спящим в холле. Вернувшись к столу, Киришима растормошил его, быстренько объясняя всю суть их ранних обсуждений. – Ну это было ожидаемо. Когда дело касается Каччана – Мидория у нас в первых рядах, – Ханта протёр сонные глаза, последним выходя с кухни. Их появление в зале заставило всех притихнуть. Выглядело так, словно у «Бакусквада» появился новый предводитель. – Доброе утро! Спасибо, что собрались здесь все в такую рань. Нам нужно сделать объявление, – Ашидо была всеобщей спасительницей. После её слов все посторонние разговоры отошли на второй план. Мидория встал за одним из диванов, опираясь локтями на спинку, собираясь с мыслями. – Стойте. А как же Бакуго-кун? Здесь все, кроме него, – Внимательно оглядев одноклассников, Урарака задала беспокоящий её вопрос. – Смею предположить, что причина нашего собрания и есть Бакуго-чан, ква, – Приложив указательный палец к подбородку, Асуи наклонила голову вбок. – Значит Бакуго-куну стало хуже? Последние дни он едва выходит из комнаты, – Иида нахмурился и поправил очки, держась за левую душку. Он как староста переживал за всех и каждого, вне зависимости от того здоровье это или успеваемость. – А что с его ранами? Он только единожды согласился накрасить его лечебным тональным кремом,

Яойорозу

– На прошлой неделе он говорил, что будет во главе Рождественской готовки, но похоже придётся изменить планы. Не хочется его беспокоить,

Сато

– А что со вторым?

Шоджи

– Да он же с катушек слетел. Вы разве не видели, каким Баччана позавчера притащил Айзава-сансей? Так вот, это его Хоннэ уделал.

Каминари

      В холле поднялся шум. Кто-то был расстроен тем, что не поест вкусняшек, приготовленных Бакуго-куном, кто-то задавался вопросом, сможет ли тот поправится до наступления практики, а кто-то с досадой говорил о том, что без постоянных оров и взрывов как-то слишком уныло. – Деку-кун, ты собирался что-то сказать? – Проницательность Очако была его палочкой выручалочкой. Видимо она замечала его смятение невооружённым глазом.       Обсуждения снова стихли, все взгляды устремились на него. При другом раскладе чрезмерное внимание к его персоне смутило бы, но сейчас это последнее, что волновало Мидорию. – Да, спасибо, Урарака-сан. Проблема в том, что... Нет, нельзя сказать, что это именно проблема. Каччан претерпевает некоторые изменения, преимущественно в характере. И эти изменения проходят для него, ммм, болезненно. Я понимаю, что Рождество – это наш общий праздник, но я хочу попросить вас помочь мне сделать для него сюрприз. Позволить ему отвлечься. Временами с ним трудно. Он раздражающий и грубый. Невыносимый, но я... То есть, он прикладывает не мало сил для того, чтобы стать лучше. Пожалуйста, помогите мне донести до него, что он важен и нужен, даже если не каждый из вас так считает, – Окончив свою речь, Изуку с облегчением выдохнул. Он чуть не съехал на другую тему, признаваясь ребятам в том, в чем не до конца признался самому себе. «Нравится» и «люблю» это как-никак разные понятия, несущие в себе разный смысл, в разных контекстах. – Он ни разу не улыбнулся пока произносил всё это. Всё настолько плохо?

Кода

– А ты ещё не понял что ли? Мы же говорим о Бакуго. Его душа окутана тьмой и лишь мы способны стать светочем, что её рассеет, – Токоями-кун пытается сказать, что щас только мы можем помочь Бакуго, – Никто и не думал о том, что проблемы Кацуки – это исключительно его проблемы. Каждый предлагал какие-то идеи или делился своим мнением. Бакусквад и Мидория не могли не радоваться, пускай последний не спешил это демонстрировать, сохраняя вдумчивый вид. – А вот если бы у него была подружка, то и проблем таких не возникло. Он совсем не умеет пользоваться той сексуальностью, которой его одарила природа, – От такого даже те, кто не был в курсе всей ситуации уставились на Минету как на чокнутого. Конечно, в общем представлении он олицетворял выражение: «Угадай, что выкину», но всё же время от времени это было что-то очень неожиданное. И до безобразия тупое. – Вы чего уставились? Я не прав что ли? – Моргнув пару раз, Минору повторил позу Тодороки, закинув ногу на ногу, разместив руку на подлокотнике, чем заставил Серо поджать губы. – Пятьдесят на пятьдесят. Помнишь, во время Спортивного фестиваля, когда Бакуго пытался подорвать Урараку, ты предположил, что ему не нравятся девушки и он «из этих»? Поздравляю, ты на сто с плюсом процентов был прав, – Со стороны Оджиро, точнее сидящей рядом с ним Хагакуре послышался восторженно-удивленный писк. По всей видимости Шото был прав – многие девочки увлечены такими вещами. – Но это спорное заявление, вот если бы существовала ориентация Деку-сексуал... – Каминари! – Что? Мне показалось это уже ни для кого не секрет, – Пока Джиро в который раз избивала своего парня ушными шнурами, Изуку расправлялся с новой пищей для размышлений, толком не покраснев от того, как Денки охарактеризовал предпочтения Каччана. Лишь поймав на себе взволнованный взгляд Урараки, он заметно улыбнулся, покачав головой, мол, ничего такого. – Тогда надо заранее распределить обязанности. На всё про всё у нас остался максимум день, – Тенья взял на себя роль организатора, а Яомомо тут как тут взялась расписывать кто и что на себя возьмёт. – ... Ага, значит Хагакуре-сан, Оджиро-сан, Урарака-сан, Ас-Цую-сан и Аояма-сан поедут в торговый центр покупать украшения. Токоями-сан, Шоджи-сан, Сато-сан и я отправимся в супермаркет, закупать продукты. Потом Каминари-сан, Тодороки-сан и Серо-сан съездят за ëлкой. Джиро-сан ответственная за музыку, Минета-сан и Кода-сан будут со всеми украшать общежитие, когда принесут украшения, Иида-сан всё проконтролирует, а Киришима-сан и Ашидо-сан... – Момо глянула в их сторону, останавливая свою быструю запись. Все, за исключением троицы выбрали себе задачи. Мина при их упоминании широко улыбнулась, поднимая руки вверх. – О, у нас с Кири супер-пупер-секретная миссия! Нам нужно уговорить учителя Айзаву и директора Незу разрешить использовать кое-что для кое-чего, хе-хе. Костюмы он уже заказал, будет десять зелёных и десять красных. Основные цвета праздника, – Несмотря на то, что подруга говорила загадками, Яомомо приняла этот ответ, оканчивая список. – А что насчёт вас, Мидория-сан? – Как-то слишком много «-сан». Ладно уж, все привыкли к порядочности и вежливости Момо. Она не торопилась отвлекать Изуку от глубоких дум, в которые тот был погружён так, что даже забыл о своей привычке бубнить. – Я... – У Мидории будет важнейшая из всех возможных задач. Он должен... – Договорить, однако Киришима не успел. В прихожей раздался дверной хлопок, оповещающий о том, что кто-то пришёл. Все повернулись на звук, первым делом замечая учителя. Шота разулся и прошёл вглубь помещения, заинтересовано оглядывая сборище. – Что за собрание? Накосячили и думаете, как оправдываться будете, чтоб не влетело? – Он предполагал в чем скрывается истинный смысл их общего сбора, но надо же было как-то разбавить атмосферу, сосредоточить их внимание на себе. – Нет, что вы, Айзава-сенсей, просто мы... Каччан? – Взявшийся оправдываться Мидория всё равно отвёл взгляд за спину Шоты. Бакуго призрачной тенью направился в сторону лестницы, к своему сожалению отмечая, что в зале собрались все. Все, кроме него. «Ребята из класса начнут тебя по-тихой избегать, чтобы глаза не мозолил...»

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!