Вернутся к фанфику
Такой, какой ты есть
21 ноября 2024, 18:22 В холле тихонько играла музыка, по всему первому этажу разносился приятный запах приготовленных вкусностей. Все бегали, суетились. Иида даже в преддверии праздника не мог усидеть на месте и отдохнуть: то придержит стул для Каминари, полезшего поправлять гирлянду на окне, то поможет Ашидо и Джиро вырезать снежинки. Наблюдая за ним, Очако лишь покачала головой и достала из коробки маленький жёлтый шарик.
– Нет-нет, смотри, тут висит большой красный шар, а здесь – красный леденец, значит сюда надо повесить что-то другого цвета, – Урарака посмотрела на Эри, что, поморщив носик принялась разглядывать игрушки в коробке, думая, какую повесить. Все такие яркие, и большие, и маленькие.
– А можно зелёный шарик? Он напоминает мне братика Деку! – Вытащив шар, Эри обхватила его двумя ручками, широко улыбаясь, сверкая белоснежными зубками. Её улыбка была столь заразительна, невозможно устоять, чтоб не улыбнуться в ответ.
– Конечно. Вешай так, чтобы рядом не висели игрушки одинаковых цветов. Со стеклянными точно справишься? – Двинувшись чуть правее, туда, где ещё не висели игрушки, Урарака достала из другой коробки стеклянный колокольчик. Верхнюю часть они успели украсить ещë до прихода Эри и учителя Айзавы. Шота ушёл куда-то, пообещав зайти позже, а Эри вызвалась помочь закончить с украшением ёлки. Оставались нижние веточки.
– Точно-точно! А звезду когда? А можно я её поставлю? Во-он туда, на самую-самую верхушку, – Эри достала из той же коробки синюю стеклянную шишку, обсыпанную белыми крапинками с блёстками, имитирующими снежок. Очако внимательно проследила за тем, как та бережно держит стекло, вешая за петельку на ветку, двигая её чуть дальше, чтоб та ненароком не соскользнула. Какая умница.
– Уверена, никто не будет против. Попросим Шоджи-куна, чтоб поднял тебя на руки. Тогда...
– Всё готово! Урарака-сан, поможешь еду перенести? А то Яойорозу с ног уже валится, весь вечер у плиты считай, – С кухни вышел Киришима, держа в руках небольшую пирамидку из двадцати с лишним блюдец. Остальные тоже таскали тарелки и вазы, наполненные различными салатами, закусками, горячим.
– Да, сейчас! Забыла совсем. Эри-чан, развесь оставшиеся игрушки пожалуйста. А мы столы накроем и тебя позовём, – Поправив шапочку Санты, Очако поднялась с пола, заодно поправляя подол своего костюма и прибежала на кухню, стараясь ни в кого не врезаться. Она взяла крупную глубокую тару, наполненную свежими сливами, персиками и мандаринами.
– Ох, не стоило, я сама бы справилась, – К ней обратилась Яомомо, что наконец смогла снять фартук, вешая его на крючок возле раковины.
– Ты и так потрудилась на славу, Яойорозу-сан. Меньшее, что мы можем сделать это помочь тебе накрыть на стол, – Очако коснулась оставшейся вазы с конфетами, которую успела взять Момо. Та засияла розовым и поднялась в воздух, плавно пролетая следом за тарелкой с фруктами.
– Позволь себе отдохнуть. Праздник ведь как-никак, – Они вместе вернулись в зал, где без конца пестрило красным и зелёным. Остальные ребята ловко расставляли блюда и посуду, Иида с бородой Санты раскладывал подарки под ёлочкой, пока вокруг него прыгала и скакала Эри.
– Яомомо-чан, Урарака-чан, фрукты и сладости ставьте вот сюда! – Стоя возле высокого стола, одними глазами уминая торт-мороженное украшенный клубникой, малиной и голубикой, Мина помахала им, после чего посуда полетела в указанное направление.
– Эй, ты сейчас торт слюной закапаешь, садись давай, – Как заботливая подруга, Кьëка оттащила ту от стола с десертами, усаживая на диванчик рядом с основным. Очако заняла местечко возле Цую, Момо села неподалёку от Джиро. Вскоре все приготовления закончились.
– Quelle beauté! Ваши кулинарные умения поражают до глубины души, madame Yaoyorozu, – Подливая себе в бокал французское слабенькое – подарок от маман и папá – Юга сделал парочку глотков, закусывая «Чеддером».
– Tu me flattes, Aoyama-san, – Взяв пустую тарелочку, Момо положила себе немного салата из дайкона и куриную ножку, подливая из чайничка чёрного чая.
– Ммм, реально вкуснотища. Вы за весь день так много наготовили. Посуду оставьте нам, – Каминари сразу же нацелился на говядину в устричном соусе, в качестве гарнира накладывая тори хибачи рис.
– Да, после такого мы должны Яомомо-чан на руках носить, ква, – Попросив Коду передать салат с морской капустой, Цую наложила себе побольше, зная, что её мало кто ест.
– Сестрёнка Яорозу такая молодец! – Эри которую посадили рядом с главным Санта-Клаусом в лице Теньи, восторженно замахала куриной ножкой. Относясь с пониманием, Иида вежливо попросил её не играть с едой, вместо того, чтобы зачитывать километровые правила этикета за столом.
– Даа, из нас всех с Яойорозу-сан разве что Сато и... Бакуго... Сравнятся, – Хватило всего одного предложения чтобы всеобщее праздничное настроение скатилось в тотальное днище. Осознавая, что он ляпнул, Оджиро с досадой стянул с головы зелёную шапку, бросая виноватый взгляд на Мидорию. Первое время может тот и старался приободрить себя, показать, что с ним всё в порядке, но все всё прекрасно понимали. Он и сейчас продолжил бы молча глазеть на жаренного лосося, если б не затронули по-настоящему волнующую его тему.
– Киришима-кун, ты поднимался к нему? Как он? – Переведя взгляд на Эйджиро, Тенья поставил тарелку обратно на стол. Ну вот, вновь включился его режим старосты. Только вроде отвлёкся, даже собу с курицей и овощами себе положил.
– Я не знаю. Он не отвечает. Он с вечера воскресенья спать не ложился. Я боюсь, что... – Ещё одна тарелка с громким звоном опустилась на деревянную поверхность стола. Изуку толком не притронулся к рыбе. Поднявшись с дивана, не оборачиваясь на молчаливо-понимающие взгляды одноклассников, он направился к лифту, засовывая руку в карман зелёного костюма.
«Мидория, пойди сюда»
Остановившись напротив металлических раздвижных дверей, Изуку ткнул на кнопку вызова. Не может он вместе с остальными наслаждаться праздником, пока с Каччаном творится невесть что. К тому же имея шанс узнать, что именно.
«Что такое, Айзава-сан?»
Кабинка открылась и Изуку шагнул внутрь, почти нажимая на кнопку четвёртого этажа. Изначально он сомневался в этом поступке, понимая, что переступает границу всего возможного. Пускай Кацуки потом злится, ругается, пусть хоть ударит его, но он не отступит.
– Подожди Мидория! – Он тут же нажал «отмену», поворачиваясь на голос Эйджиро. Тот держал в руках последний нетронутый костюм Санты, предназначенный для Бакуго. Они смотрели друг на друга до тех пор, пока двери не начали сдвигаться – Изуку слишком резко ударил по кнопке, чтоб это предотвратить. Похоже вместо Кацуки, Кири скоро начнёт бояться его.
– В Камино ты сказал, что именно я должен протянуть ему руку, потому что он считает меня равным и всё такое. Несмотря на то, что я хочу помочь ему не меньше твоего, мне кажется сейчас он нуждается лишь в твоей руке. Пожалуйста, верни нам того ворчливого, взрывного Бакуго. Больше на это никто не способен, – Протянув Мидории костюм, Киришима вперился в него решительным, уверенным взглядом, не позволяя сомневаться в своих высказываниях ни себе, ни ему.
«Мой тебе рождественский подарок. Не забудь вернуть потом. Это так-то нарушение правил»
Сжав ключ в кармане ещё крепче, Изуку забрал протянутый костюм, отходя назад, вновь нажимая на кнопку четвёртого этажа.
– Положись на меня, – Двери окончательно сомкнулись. Улыбка Эйджиро действительно подбодрила его и воодушевила, но не на долго. С каждой меняющейся цифрой этажа, Мидория чувствовал возрастающую тревогу. Он конечно понимает, что Каччан не натворит каких-нибудь неотвратимых глупостей, но всё равно страшно. Если он даже Киришиме не открывает, то...
«... Он нуждается лишь в твоей руке»
Нет времени на волнения и сомнения. Если ему настолько плохо, то Изуку разделит с ним его страдания, хочет того Бакуго или нет. Главное, чтобы тот был в состоянии чего-то хотеть или не хотеть. Стоило лифту раскрыться, он буквально выскочил из него, пробегая по коридору в определённом направлении. Мидория остановился только тогда, когда оказался у заветной двери. Разжав ключ, вытащив руку из кармана, он решил для начала постучать.
– Каччан? Ты тут? Открой пожалуйста, – Ну да, так он и открыл. Хотя, что ещё можно сказать, с учётом того, что Кацуки в любом случае не откроет? Но лучше уж что-то сказать, чем сразу задействовать свой «подарок». Постучавшись ещё раз, Изуку прислушался, подойдя вплотную к деревяшке. Шорох какой-то. А ещё снизу дует. Выждав от силы минуту, он достал из кармана ключ, вставляя его в замочную скважину. Айзава-сенсей верно подметил – это против правил, но, когда дело касается Каччана, Изуку трудно думать о каких-то там правилах.
Повернув ключ два раза, он вынул его и спрятал обратно. Сердце щас из груди выскочит. Их практически ничего не разделяло. Мидория дёрнул ручку, а затем и дверь на себя. В лицо сразу же ударило холодным воздухом. Ну хоть не кулаком. Первое, что бросилось в глаза – это открытый настежь балкон. Теперь понятно, чего так дуло. Второе, что не могло не броситься в глаза – это Каччан, спокойно себе подметающий полы. В комнате была идеальная чистота, словно он только и делал, что натирал до блеска каждый уголочек и полочку. Изуку наблюдал за тем, как недоумение на бледной физиономии сменяется удивлением, удивление – шоком, а шок не спеша преобразуется в осознание.
– Ты как...? Откуда...? – Оперевшись на метлу, Кацуки закашлялся, поднеся ладонь ко рту. В горле запершило из-за длительного молчания.
– Каччан! – Мидория рванулся вперёд, но тот выставил перед собой швабру, не позволяя подобраться ближе.
– Стой там, где стоишь, – Откашлявшись, Кацуки чуть покачнулся медленно моргая. Силуэт Деку перед глазами расплывался, голова шла кругом и в целом состояние было хуже некуда.
– Почему ты не с остальными? Зачем пришёл? – Попятившись назад, он сел на кровать, не выпуская щётки из руки. Несмотря на тихую потаённую радость, вызванную приходом Изуку, он не хотел, чтобы тот тратил на него своё время. Тем более в Рождество.
– Потому что там нет тебя. Давай вместе спустимся. Как же у тебя тут холодно, можно я закрою? – Но Мидория и шагу сделать не успел, прям перед ногами об пол ударилось древко швабры, едва ли не попадая по нему.
– Я те сказал – стой там, где стоишь. А ещё лучше развернись и свали отсюда. Тебя ждут твои друзья, – Правильно, Изуку не должен здесь находиться. Не потому что он хер знает откуда надыбал ключи от его комнаты, учитывая то, что это запрещено уставом – иметь ключи от чужих комнат. Потому что просто – не должен. Ему это не нужно.
– Но ведь тебя тоже ждут. Я хочу, чтобы ты пошёл туда со мной, – Про себя он добавил, что не уйдёт, пока тот не выйдет наружу. Вслух это прозвучало бы чересчур эгоистично. И пусть Мидория привык в первую очередь думать о других, так случалось, что с Каччаном он разрешал себе быть эгоистом. Ещё одно нарушенное правило.
– Вы позавчера готовились к празднику. Без меня. Не надо ничего объяснять, мы с Дерьмоволосым уже всё обсудили, – Киришима напрямую задал ему вопрос, понимает ли он почему они его не позвали. Ну как тут не понять? Рождество, праздник, все будут веселиться, сверкать широкими дебильными радостными улыбками, петь песни, объедаться вкусной жрачкой. Зачем ему там появляться? Зачем ему своей кислой, разбитой сонной миной портить торжество? Он там не нужен.
– Ну и какой же вывод ты сделал из этих обсуждений? – Твердолобость и упрямство Каччана начинали раздражать. Казалось, что он следует каким-то своим ошибочным убеждениям и ни в какую не хочет принимать действительность.
Стиснув зубы, Бакуго заметно оскалился, приподнимая верхнюю губу. Сил уже нет спорить с этим идиотом. Настойчивость и эгоизм Деку начинали бесить.
– Вы хотели нормально отдохнуть, чтоб я не маячил перед вами как бельмо на глазу!
– Мы хотели сделать тебе сюрприз, чтоб ты не чувствовал себя таким подавленным, дубина!
Кацуки резко поднялся с кровати, роняя щетку на пол и чуть сам не упал, еле сохраняя равновесие. Изуку выронил из рук костюм, готовясь помочь ему при любом раскладе. Этот идиот едва способен держать глаза открытыми, что это вообще за херня?
– Каччан...
– Ты их попросил, да? – Никто не стал бы для него так стараться. Никто не стал бы с ним нянчится, если бы к этому не был причастен Деку. Других причин нет. И проступающая на этом глупом веснушчатом лице досада выдаёт его со всеми потрохами.
– Да, но все поддержали эту идею и оказали мне помощь. Мы не можем спокойно наслаждаться праздником, зная, что ты страдаешь здесь один. Каччан, пожалуйста..!
– Пожалуйста, оставь меня в покое! Как же ты не понимаешь, это не имеет значения. В конце концов... Скоро от моей личности ничего не останется, – Этого они с Эйджиро не обсуждали. Он не говорил об этом ни с кем, храня в себе, не переставая думать о том, что его ждёт подземная комната в UA, а его роль будет играть этот добренький Бакуго.
– Что? – Он ослышался? Нет. Нет-нет-нет. Изуку отчётливо помнит, что после «разрыва» у Кацуки ещё максимум неделя, чтобы всё наладить. Так было написано в дневнике. Если только Хоннэ...
– Что слышал. Я не сплю вторые сутки. Я ни на минуту не могу сомкнуть глаза, потому что меня не покидает мысль о том, что проснусь уже не я. Вернее я, но не тот я... – Пошатнувшись сильнее, Кацуки тыльной стороной ладони вытер глаза. Черт. Ну вот опять. А что ещё ему остаётся? Если уж последнее, что он может ощущать и испытывать – это боль и нескончаемый поток слëз, то так тому и быть.
– Киришима пытался успокоить меня. Продолжал талдычить о том, что Хоннэ исчезнет и всё наладится. Но почему... Почему я чувствую себя так... Словно исчезнуть должен именно я? – Из него не то что герой, из него даже человек нормальный не получился. Почему он не мог вести себя как все? Почему пытался казаться тем, кем не является? Чтоб считать себя лучшим, надо соответствовать. Разве это про него?
– Вы с ним... Этот другой Каччан... Он не боялся открыться тебе. Вы могли спокойно разговаривать и... Он мог, не стыдясь показать, что любит тебя. Он защищал тебя, он мстил за тебя. С ним тебе было хорошо. А я... Не могу... – Жалобно всхлипнув, стискивая футболку на груди, чувствуя, что на сердце вновь стало неспокойно, Бакуго свалился на пол. Почти. Мидория за считанные секунды преодолел то незначительное расстояние между ними, подхватывая его на руки, позволяя повиснуть на себе, придерживая за предплечья.
– Я понял тебя, Каччан. Знаешь, ты на самом деле такой плакса, – Моменты, когда Кацуки был эмоционален до такой степени – исключительно рядом с ним – можно пересчитать по пальцам, но Изуку сказал это не со зла. Без попытки задеть. Не ему его дразнить, когда у самого глаза на мокром месте.
– Ты изводил себя мыслями о том, какие вы разные, как хорош он и как плох ты. Но ты опять забыл о том, что он – часть тебя. Он – это ты. А тебя я готов принять любым. Добрый ты или злой, хороший или плохой. Несгибаемый идеал, мой символ победы или уязвимый, ранимый человек, нуждающийся в помощи. Я приму тебя просто потому что ты это ты, Каччан, – Вместе с его телом, Мидория держал в руках мелкие осколки разбитой души. Кому как не ему взбредёт в голову собирать их воедино, не боясь порезать пальцы? Он отдаст всего себя, чтоб сделать их вновь единым целым.
Подхватив Бакуго поудобнее, Изуку перетащил его на застеленную кровать, бережно укладывая. Ему хоть пару часиков поспать бы. Оставив того лежать на мягкой поверхности, Мидория отодвинулся, почти отпуская. Кацуки перехватил его запястье, слабо обхватывая своей рукой. Он отвернулся к стене, собирая остатки решимости в кулак.
– Не уходи... Деку, останься со мной, – Слова застревали в глотке, но он прилагал все усилия для того, чтобы выговорить их. Лишь бы побыть ещё немного близь такого родного кудрявого задрота.
– Не волнуйся, я не уйду. Отдохни, тебе станет легче, – Присев на краешек кровати, Мидория взял его за руку, вспоминая, как много значит для него этот жест.
Впервые за двое суток Кацуки почувствовал себя расслабленным. Рука Изуку теплая, шершавая, такая же, как в прошлый раз. Нет, сейчас намного лучше, чем в прошлый раз. Тепло заливало изнутри, и все до единой тревожные мысли растворялись в нём, как в горячей карамели.
– Спасибо... ку, – Прошептав это себе под нос, Бакуго закрыл глаза, пытаясь уснуть. Его более не беспокоили мысли о неминуемом «исчезновении». До тех пор, пока Изуку держит его за руку, он может не бояться...
– Каччан. Эй, Каччан, а ты светишься, – Приблизившись к его лицу, Мидория назойливой мухой жужжал что-то над ухом.
– Неподходящее время ты для тупых шуток подобрал, дай поспать, – То они его гонят спать, то наоборот спать не дают. Друзья это всё-таки такая геморрная штука.
– Нет, Каччан, ты правда светишься. Успеешь ещё поспать, смотри! – Сжимая его ладонь сильнее, Изуку забрался на кровать, упираясь в неё коленями, кладя вторую руку ему на плечо. Кацуки еле как продрал глаза, замечая, что и впрямь в комнате стало светлее. Его кожа источала странное, необычайно знакомое голубое свечение. Этот факт мигом его взбодрил.
«Не облажайся»
Собственный голос ударил по ушам своей серьёзной, стальной интонацией. Даже сейчас он продолжает вести себя как мудила.
– Без тебя уж разберусь... – Исчез. Он с концами исчез, оставив лишь горстку воспоминаний и одну конкретную мысль. Не налажай. Не растеряй того, чего ты достиг на данный момент. Не порви ту хрупкую красную нить, что связывает тебя с любимым человеком.
– Ты что-то сказал, Каччан? – Продолжая висеть у него над душой, Мидория щурился от света. Он понял всё без лишних слов, а потому не стал бесить Бакуго дополнительными расспросами. Его взрывной, ворчливый Каччан вернулся.
– Да так, сам с собой. Иди сюда, мой задрот, – Не спрашивайте, каким таким образом «тупой» преобразовалось в «мой». Свободной рукой, Кацуки притянул его к себе, кладя ладонь на лопатку. Световое шоу закончилось, он потух и единственным источником освещения осталась настольная лампа. Неуклюже разъединив переплетённые пальцы, Изуку заключил его в крепкие объятия, на которые незамедлительно ответили тем же. Сердце колотилось как бешеное, одна только мысль о том, что они обнимаются в кровати Бакуго по обоюдному желанию, сводила с ума.
– А Каччан меня любит,
– Тебе кто такую дичь сказал?
– Ты, – Мидория отодвинулся, чтоб посмотреть на него, улыбаясь простодушно, ласково и мечтательно. Показушно закатив глаза, Бакуго потрепал его пушистые волосы, стараясь не выдать свою довольную улыбку.
– Что-то не припоминаю такого. У тебя слуховые галлюцинации, – Он беззлобно усмехнулся, перебирая кудряшки. Прежде чем Изуку сказал какую-нибудь хрень, Кацуки не задумываясь прижался своими губами к нему, приподнимаясь на кровати. Выпученные от шока зелёные шары безусловно того стоили. Пытаясь вспомнить как это делалось в фильмах, хотя обычно на сценах такого характера он кривил мордой и отворачивался, особенно когда родаки смотрели какую-нибудь сопливую романтику, Бакуго нежнее провёл пальцами по спутанным на затылке волосам, выкидывая дурацкую шапочку непонятно куда. Неожиданностью стало, когда Деку вспомнил, что ему тоже надо что-то делать, а не изображать статую и попытался ответить ему, неумело двигая губами. Поцелуй, если это можно так назвать, получался смазанным и неаккуратным, как это и бывает в первый раз, потому, уже после третьего столкновения зубами, они отпрянули, молча глазея друг на друга.
– Ну и че ты молчишь? Не понравилось что ли? – Проявление натуры, стремящейся к идеалу в любой деятельности, к которой он приложил руку, не заставило себя долго ждать. В прочем это не стало чем-то сверхъестественным для Изуку. Тот вообще мало о чем мог думать.
– Да! То есть нет! То есть... Черт, я не понял, давай ещё раз,
– Обойдешься, – Перестав играться с вьющимися прядями, Кацуки оттолкнул его, нормально садясь. А то задрот оборзел, зажимает его тут. Не дорос ещё.
Похоже Деку и сам понял, что переборщил, устраивая руки на своих коленях. Образовавшаяся между ними неловкая пауза, заставляла обоих заливаться пунцовой краской смущения. Ещё чуть-чуть и Мидория точно начал бы безостановочно бормотать: «Каччан поцеловал меня. Мы поцеловались с Каччаном. Каччан. Каччан. Каччан...» Помотав головой, Изуку поднял с кровати свою шапку, натягивая её на макушку.
– Кхм-кхм, так, мы это... Теперь встречаемся, да? – Раз уж они оба в кои-то веки признали свои чувства, приняли их и даже не побрезговали обменяться слюной, как это раньше называл Бакуго, такой вывод напрашивался сам по себе.
– Не-а мы не встречаемся, тупица, – Опустив ноги на пол, Кацуки встал и подошёл к двери, подбирая красный костюм Санты. Ого, на шапочке помпончик был выполнен в стиле взрыва. Дизайнер постарался.
– Но тогда зачем ты... П-поцеловал меня? – О Боже, он всё же произнёс это вслух. В голове не укладывалось, что Каччан, тот самый Каччан, который постоянно: «Сдохни!», «Тупой задрот», «Свали с дороги» Сам. Поцеловал. Его.
– М? О, я всего лишь забрал свой рождественский подарок, – Подойдя к Мидории, что тоже поспешил подняться, глядя на него растерянно, печально, Бакуго тяжело вздохнул. Он надеялся, что не придётся ничего разжевывать и распихивать по полочкам.
– Я подумал, что... Ну, знаешь, ты мне нравишься и... И я тебе вроде как... И в таких ситуациях люди обычно того... Этого...
– Деку. Хватит мямлить. Неужели ты сам не понимаешь, почему мы не можем быть вместе? – Это очевидно, но по пухлой мордахе курчавого придурка было понятно, что ему нихера не понятно.
– Потому что мы оба парни?
– Дебил! Если бы меня это волновало, я бы не стал с тобой сосаться. Грр, нам нельзя встречаться, потому что у нас отключается функция здравого мышления, когда с одним из нас случается какая-нибудь стрёмная ебатня. Я знаю из-за чего проявился твой Чёрный Кнут, мелкий ты обманщик. Так что нам стоит воздержаться, – Проведя ребром ладони по плечу Мидории, словно смахивая пыль с ткани, Кацуки заметно улыбнулся, видно что-то замышляя.
– Звучишь как монахиня при православной церкви... – То что, Бакуго узнал таки секрет Чёрного Кнута смущало ещё сильнее, поэтому сверхразум Изуку выдал первое, что пришло на ум. И знаете, стоит отдать должное бурной фантазии, что начала подбрасывать образы недо-парня пере-друга в нестандартном монашеском подряснике. Ну, если бы монашка с которой содрали этот подрясник была бы проституткой.
– Че... Ладно, проехали. Слушай, Деку, а не одолжишь мне свой идиотский костюмчик? – Хитро щурясь, Бакуго потянул его за воротник, вновь роняя красный наряд, чтоб ему неладно было. Мидория, ещё усерднее стараясь очистить голову от разношерстных картинок, повторно прокрутил для себя вопрос.
– Хочешь... Чтобы мы поменялись?
– Не, эта хрень нам не понадобится. Для тебя у меня есть кое-что получше. Гораздо лучше, – Переведя взгляд на свой таинственный шкаф, о котором Деку по-прежнему мало что знал, Кацуки снова дёрнул его за воротник, теперь уж точно демонстрируя желание снять с него эту тряпку. Что ж, этот вечер не может стать страннее, верно?
***
Перелезая через спинку дивана, чуть не наступая на руку Рикидо, Денки обошёл второй диван, подбегая к ёлке, при этом уворачиваясь от Мины. – Умоляю, пощади, Ашидо-сан! Он убьёт меня. Бакуго превратит меня в фарш, если я расскажу, – Развернувшись в сторону кухни, Каминари побежал туда, но в последнюю секунды круто повернул к коридорам. – Ты бы лучше боялся того, что в фарш тебя превращу я, если ты продолжишь молчать, партизан несчастный! – Неясно, со сладкого она такая буйная или её до такого состояния довело выражение лица, с которым вернулся их горе-разведчик. Подобный спектр эмоций мог значить, что в комнате может происходить всё что угодно, от смертельной дуэли до контента с чрезвычайно высоким рейтингом. А этот чертила будто воды в рот набрал. Мина замахнулась на него металлическим тонким прутом, созданным с помощью причуды Яойорозу, но Пикачу извернулся так, что она чуть не попала по столешнице с десертами. Остальные не собирались в это вмешиваться, наблюдая за представлением с первых рядов. – Юная Ашидо, мне кажется ты перегибаешь палку, – Тошинори, пришедшего навестить и поздравить ребят, тоже усадили за стол, угощая всем, что под рукой окажется. – Да я щас эту палку сломаю! Об него же, – Нагоняя Денки, пробегая мимо коридора, она вновь замахнулась, но толком не успела ударить: её налету грубо перехватили, останавливая. Повернувшись глянуть на этого смельчака, Мина встретилась с кроваво-красным хмурым взглядом, едва выглядывающим из-под светлой чёлки и белого пушка на шапке изумрудного оттенка. – Убьёшь так кого-нибудь, ненормальная. Вы че за цирк опять устроили? – Кацуки из коридора ещё не вышел, а ему уже охота подняться обратно, забить на этих придурков и поспать часов так двадцать. Желательно в обнимку с зелёным ботаником, а то в комнате и впрямь теперь морозилка. Глядя на него Мина поджала нижнюю губу, отпуская прут, что распался в воздухе ещё раньше, чем упал на землю. – Б-б... Баааа... – Ещё два слога чужого имени утонули в груди, плотно перетянутой тканью костюма Санты. Даже при том, что они шились с запасом, чтоб не облегало, Кацуки ощущал толику скованности. Всё же грудь у Деку поменьше будет. – Не думал, что когда-нибудь скажу это, но, Баччан, ты мой спаситель! – С левого боку к нему также с объятиями пристроился Денки, которому больше не угрожали ни Мина, ни металлический прут. – Бакубро! – С дивана тут как тут подскочил Киришима, обнимая его с левой стороны, ластясь щекой о плечо. И ведь не скажешь им про личное пространство сейчас. Все волновались, скучали, так что ему пришлось засунуть язык поглубже в задницу, чтоб не начать ворчать, и просто принять обнимашки. Но он ни за что не признается, что тоже скучал по своим идиотам. – С возвращением, чувак, – А вот и Серо соизволил оторваться от своей снегурочки, присоединяясь к этой человеческой каше, обнимая их всех со спины, укладывая подбородок на макушку Бакуго. Вот скотина, всего-то пять сантиметров разница. Ловя стеснительно-неуверенные взгляды Джиро, Кацуки лишь цокнул и ухмыльнулся, махая свободной рукой, второй придерживая Ашидо. – Че сидишь, Ушастая? Особое приглашение ждёшь? – После его слов, та резво поднялась с диванчика и подойдя к ним встала рядом с Ашидо, так же его обнимая. Эх, нет, похоже ему придётся навсегда забыть о понятии личного пространства. – Я так рада, что тебе стало лучше, Бакуго-кун, – Ну за что они все такие противно-милые? И скромно жмущаяся к нему Кьëка, и мажущая слезы, сопли ему на костюм Мина, и зажимающие его с трёх сторон Денки, Ханта, Эйджиро. – Всё-всё, задушите щас. Потискали и хватит, я вам не плюшевый мишка, – Стоило ему договорить, как что-то оглушительно бомбануло. Пока они обжимались, Шоджи и Токоями достали хлопушки, используя их по назначению. Вокруг них закружились разноцветные кругляшки из фольги – конфетти. – Сюрприз! – Оставшиеся на своих местах вместе с малышкой Эри, подхватившей общее настроение, дружно замахали руками; Всемогущий как-то по-отцовски улыбался, держа кружку с чаем, а Бакусквад наконец перестал душить Кацуки своей любовью. – Какие же вы все невыносимые... – Нет, он ещё не настолько готов раскрываться, чтобы петь дифирамбы своим замечательным друзьям и одноклассникам. – Мы тебя тоже терпеть не можем, братан. Ладно, давай за стол, а то ты, наверное, голодный как собака, – Плосколицый привычно растянул губы в широченной улыбке, спеша вернуться к своей двуликой Джульетте. Что ж, отчасти он его понимал. Киришима с Енотоглазой тоже вместе сели, как и Пикачу с Джиро. – М, кстати, а ты куда Мидорию дел? Съел, а костюм на себя напялил? – Подкладывая себе в тарелочку толстенные куски говядины, Киришима внимательно осмотрелся, чтоб убедиться, что Изуку среди них нет. Успевший насесть на кацудон Бакуго замер с бутылкой острого соуса в руках, словно только щас вспомнил про этого чудика. – Мм, точняк. Эй, Деку! Негоже будущему символу мира за углами шкериться. Выходи, – Пляшущие в глазенках Кацуки черти говорили сами за себя – зрелище обещает быть бодреньким. Все с интересом уставились в проём коридора, так как взгляд Бакуго был устремлён туда и никуда иначе. – Теперь всё хорошо. Почему? Потому что я здесь! – Со стороны лестницы вылетел Мидория, используя причуду, сияя зелёными молниями, и принял фирменную стойку Всемогущего, поднимая вверх сжатую в кулак ладонь. Одет он был соответствующе. – Ааа, В-всемогущий, и вы здесь!? – Зажмурившийся ранее Изуку заметил учителя только когда открыл глаза. Одно дело изображать героя, когда тебе четыре года и мельтешить в этой пижаме только перед мамой, а другое... В шестнадцать лет... Перед классом и кумиром... – Каччан, так нечестно! – Ой, да чего ты разнылся сразу, думаешь хоть кто-то удивлён? Все видели твою задротскую обитель. Задрал, садись уже, – Как повезло, что набор пустых приборов кто-то поставил именно рядом с Деку, потому сейчас они как всегда сидели вместе, когда дело касалось их рассадки в классе по номерам. – Помню такие пижамки на деток малых продавали, лет так десять назад. Где же ты её откопал, Мидория, мальчик мой? – Повезло ему, по левое плечо сидит Каччан, по правое – Всемогущий. А до этого никто беспокоить не хотел, даже Киришима оставил между ними свободное пространство. Взяв тарелку с давно остывшей рыбой, Изуку искоса посмотрел на Бакуго, не зная можно ли об этом рассказывать или нет, но тот предпочёл уделить внимание закускам и салатам, добавляя свой острый соус во всё подряд. Серьёзно, он даже тарталетки с сыром и кальмаром этим соусом мажет! – Да я и не откапывал её нигде. Это подарок от Каччана, – Первой реакцией было удивление. А за ним отовсюду посыпались комментарии и недоверчивые возгласы. – Как мило с твоей стороны, юный Бакуго,Всемогущий
– Тебе очень идёт, Деку-кун!Урарака
– Мне мама в детстве такой же покупала. Старику он не понравился, а я бы и сейчас от него не отказался,Тодороки
– Если мне не изменяет память, со слов Киришимы, этот костюм сделан на заказ,Серо
– На заказ!? Так качественно? И главное сидит как влитой. Кто-то слишком хорошо знает размеры Мидории... – Минета заткнись!Много кто
И всё в таком духе. Различные комплименты сыпались на чудо-дуэт как из рога изобилия. Мидория старался ответить всем и каждому с опаской поглядывая на Кацуки, боясь, что он в рандомный момент может разозлиться и вспылить из-за многочисленных обсуждений. Что же до самого Бакуго... – Кто занимался готовкой? – Ему было настолько индифферентно, что он толком не стал комментировать двусмысленные подъебы Минору, для которого окончательно сложился весь пазл. Бакуго Кацуки – гей, влюблённый в Мидорию Изуку. – Яомомо-чан, ква. А десерты готовил Сато-чан, – То-то же у Рогатой аж харя трещит от восторга, сидит тортом щеки набивает. Оглядев оценивающим взглядом весь стол, а потом и Яойорозу с Рикидо, Кацуки налил себе яблочного сока из коробки, стоящей рядом с бутылкой вина. Ах да, для француза с лазером в пузе это практически обыденность. – Молодцы, ничего не запороли, – Жалко, что ему так и не удалось забрести на кухню, с этими своими пиздастраданиями, но рождественский ужин оказался в надёжных руках. Грудастая тоже своего рода и швец, и жнец, и на дуде игрец. А Сато так ваще мастер кондитерского дела. – Благодарю, Бакуго-сан, – Перед хорошим поваром, достойно оценивающим твои навыки, нельзя прибедняться. – Пустяки. Твои успехи в работе над собой куда значительнее, как я погляжу. – Ой, помолчи, а! – Каждый раз, когда Сахарный человек делился с ним новыми рецептами выпечки, он не забывал зачитывать ему морали о том, как важно научиться контролировать себя, не боятся своих слабостей и не пытаться возвышать себя над другими. В общем вёл себя как заботливый старший брат, хоть и был младше. Так у них и прошёл праздничный ужин. Все пели, плясали, Ленточный и Дерьмоволосый не упустили шанса постебать Кацуки, в открытую обсуждая его «задротский шкаф» и зелёный костюм, предназначенный отнюдь не ему. Видно инстинкт самосохранения напрочь атрофировался. По окончании застолья все собрались возле ёлки, детский сад ей богу. Зато исполнилось пожелание Эри – Мезо без каких-либо возражений поднял её к самой верхушке ёлки, чтоб она поставила яркую жёлтую звёздочку. Итак, все принялись распаковывать подарки. Когда Бакуго в этой дебильной жеребьёвке вытянул Аояму, он вообще не имел понятия, что можно ему подарить. Кто-то дарил подарок на основе своих собственных предпочтений, одна из причин по которой у него на носу красуются очки «нулевки» то бишь без диоптрий. Спасибо старосте, хотя бы зрение не испортит. Но и тут он столкнулся с бесячей дилеммой – отсутствие каких-либо выраженных предпочтений. Да, был у него лёгкий фанатизм по Всемогущему, но он же не идиот Деку, чтоб коллекцию свою раздаривать. И нет, ему не жалко. Ну может чуть-чуть. Страдал бы он с этой мыслью и дальше, если бы не зацепился взглядом за мелкие золотистые серьги в ушах Юги. А потом ещё и вспомнил об этом так удачно, когда Рогатая его потащила в клинику. Поэтому, пока Бакуго стоял истуканом с непонятной коробкой, ходячий диско-шар, окружённый девочками, через фронтальную камеру любовался своими новыми серёжками, в которых на свету переливались прозрачно-голубые камни. Топазы что ли, вроде так их в ювелирке назвали. Естественно он никаких намёков не оставил на себя, как на дарителя. В благодарностях Кацуки не нуждается, главное, что его подарок пришёлся по душе. А теперь можно и со своей коробкой разобраться. Неоново-розовый стикер, прикреплённый к поверхности аккуратно упакованного подарка был с подписью: «Бакуго-куну от Круглолицей». – Эй, Урарака, это что? – Отвлекая на себя Очако, обсуждающую что-то с Мидорией, жующим подаренные зефирки, Кацуки помахал коробкой, слыша странное бряцание. Сказав что-то ботанику, Круглолицая вместе с ним подошла к ёлке и, спрятав игрушку мини-Всемогущего, достала вторую такую же по размеру коробочку. Её она протянула Деку. – Это... Я не знаю. У меня появилось какое-то импульсивное желание сделать подарок тебе, Бакуго-кун, чтобы поддержать, наверное. А потом взбрело в голову сделать вам с Деку-куном как бы парные подарки. Откройте, посмотрите, – Надо было заранее подумать над тем, что сказать. Урарака ещё для себя не до конца обозначила, что хотела выразить этим подарком. Вероятно, тот символизм, который ей привиделся, означал что-то метафоричное. У мальчиков просто будет такое маленькое постоянное напоминание. Кусочек друг друга. – О, не стоило, Урарака-сан. Ты на свои деньги покупала? Наверняка это обошлось тебе дорого, – При упоминании денег Очако издала какой-то крякающий звук, неловко почесывая затылок. – Ан нет, я использовала те, что были выделены на украшение. До меня поздно дошло, что я потратила чужие деньги на свою прихоть, но Яомомо-сан отнеслась к этому с пониманием, – Если Мидория, отложив пачку зефирок в карман, взялся разворачивать подарочную упаковку, то Кацуки продолжал с недоверчивым сомнением разглядывать коробку. Подарок от Круглолицей. Ему. Честно говоря, когда речь заходила об Урараке, он считал, что девушка воспринимает его как, эм, этакого соперника. Может быть даже относится с неприязнью из-за того, что она вот любит Мидорию своей светлой дружеской любовью, а он, гадина, не покидает мыслей ненаглядного Деку с учётом того, что ему не приходиться для этого что-то делать. – Вау, звёздочки, так ещё и оранжевые! – Блин, на магазинной упаковке же обозначено. Надо было выбросить её и переложить гирлянды во что-то другое, чтобы сюрприз в квадрате получился. Сформировав для себя некую догадку, Бакуго неторопливо развернул свой подарок. Как он и думал. – Зелёные... – Какие красивые! Братик Деку, а давай их на ёлочку повесим? Они к этой большой жёлтой звезде так подходят, – От любопытного взгляда Эри, облюбовавшей плечи Шоджи, не укрылось, как они тут отдельно от всех втроём распаковывают последние коробочки. Черт, Деку к этой малявке относится трепетно, вряд ли он... – Давай как-нибудь в другой раз, Эри-чан. А то с ней возиться, открывать. Я сам посмотрю, как она горит, а потом обязательно покажу тебе, – Хах, собственнический говнюк. Спрятав коробку за спиной, Изуку потянулся вверх, предлагая Эри мизинец, чтоб связать это обещание клятвой. Удивительно, девочка капризничать не стала, согласилась на другой раз, переплетая с ним свой крохотный мизинчик. – И ты зелёные звёздочки тоже покажешь, братик Каччан! – Тупой Деку с этим своим тупым Каччаном. Его теперь так каждый встречный поперечный будет кликать? Ему в лагере Диких Кошек хватило! Эри и ему протянула мизинчик, сверкая заколкой-яблочком в волосах. И, сделав недовольнейшее выражение лица из всех возможных недовольных лиц, Кацуки всё же обхватил её мизинец своим. Вскоре они с Шоджи пошли дальше обследовать общежитие. Навряд ли это сравнится с той высотой, на которой пребывал Мидория, в ходе сражения с Чисаки, но даже так Эри нравилось кататься на чужих плечах. А Мезо и не в тягость. – Спасибо большое, Урарака-сан. Я её в качестве подсветки в комнате повешу, – Вытащив спрятанную коробочку, Изуку прижал её к груди. Этот подарок будет иметь для него двойную значимость. – Спасибо, Круглолицая. Я... Не выброшу её короче. Я спать, – Сунув коробку под мышку, Бакуго потопал к лестнице, однако по пути наткнулся на вернувшегося Айзаву, в руках которого был комплект школьной формы. Ах да, Хоннэ... – Твоё, – Протянув ему одежду, Шота дождался пока тот потянется за ней, и дёрнул его за руку на себя, прижимая к плечу как в прошлый раз. Кацуки весь оцепенел, но вырываться не стал. – Ещё раз ты исчезнешь у меня на глазах, я тебе голову оторву, – Из воспоминаний Хоннэ он узнал, что учитель практически всё своё свободное время, вместо того чтобы спать, сидел и разговаривал с ним. И в его последние секунды он тоже находился рядом, будто знал, что тот испарится с минуты на минуту. – Спасибо. За всё. И за ключ в том числе, – Айзава отодвинулся от него, возвращая форму, принимая такой безучастный вид, мол, знать не знает о чем речь. – Понятия не имею о чëм ты, – Он как ни в чем не бывало прошёл мимо него, мимо Деку, и остановился только возле Фумикаге, Коджи и Маширао, что потихоньку начали убирать пустые тарелки со столов. – Куда? А ну стоять. Ты ещё главный сюрприз не видел, пошли, – Путь на верхние этажи ему преградила Ашидо. Стоящий возле неё Кири, понял, что останавливать её дело гиблое, да и не зря же они договаривались и с учителем, и с директором. – Отстань, я спать хочу, – После безуспешных попыток обойти Рогатую, Бакуго подхватил её на руки, перекидывая через себя. Та аж взвизгнула, цепляясь за Эйджиро, сразу же, как смогла устоять на своих двоих. – Бакубро, этот подарок не только для тебя...***
– Напомни, нахера мы согласились на это? – Проведя рукой по ближайшей стене, поднимаясь по ступеням, Кацуки в который раз поборол желание сорвать с глаз эту проклятую повязку к чертям собачьим. В гробе бы он не видал эту сладкую парочку с их сюрпризами. – Ашидо-сан и Киришима-кун старались ради нас. Было бы слишком грубо отказать им. Ой! – Споткнувшись на лестнице, Мидория едва ли не упал, утаскивая за собой Бакуго, с которым они держались за руки потому что «так удобнее». Ага, прям комфорт-люкс мать вашу. – Деку, ты там за перила держишься или как? Харэ падать, – Завели их бог знает куда, завязали глаза, чтоб не подглядывали и всё ради: «Да ладно тебе, братан, ты потом ещё спасибо скажешь. Весело будет». Ну этим вон весело, конечно, а они с Изуку должны как два крота в этой... Где они вообще? – Извини, Каччан. Не видно же ничего. Сколько ещё подниматься? – По ощущениям они преодолели уже этажей десять. С физическими нагрузками в UA не сравнится, но для сюрприза что-то не радует совсем. – Ещё пять пролётов и железная лестница на крышу. Там удобнее будет, – Я слышу, как ты ржёшь ублюдок! – Когда человека лишают одного из пяти органов чувств, остальные четыре обостряются у него до предела. Так что даже со своим хреновым слухом он мог уловить смешинки в интонации Эйджиро. Неизвестное место, в котором они находились пахло пылью и сыростью, хотя снаружи воздух был свеж. А ещё везде тихо. Абсолютная тишина. Стены лестничного проёма холодные, будто они в заброшенном здании. Подтверждением этой теории служил фонарик в руках Кири, свет от которого просвечивал через зелёную атласную ленту. Значит они поднимаются на крышу пятнадцатиэтажного заброшенного дома. А может и не дома. Кто знает? – Каччан, что ты думаешь по поводу предложения Тодороки-куна? – Стараясь переступать со ступени на ступень так, чтобы не запинаться, Мидория решил развеять повисшее молчание. Ещё в общежитии перед их уходом Шото предложил им двоим стажироваться у своего отца. И это было как раз кстати, если учесть то, что и Сороконожка, и Грантарино ему отказали, ссылаясь на множество важной работы. У Кацуки ситуация была ничем не лучше. Мало того, что Бестджинс сказал не приходить к нему, пока он не придумает себе «нормальное» геройское имя, так тот ещё и пропал черт его побери. – А че тут думать? Папаша Двумордого – это самый перспективный вариант. С Всемогущим он конечно не сравнится, но титул героя номер один не раздают кому попало, – Лучшие должны тренироваться у лучших, не так ли? И пусть к этому званию Бакуго ещё переть и переть, он не отступит. Он станет одним из лучших, вместе с Изуку и остальными придурками. – Пожалуй соглашусь. Думаю, у него есть чему нас научить, – Не уж то он сможет стажироваться вместе с друзьями? Вместе с Каччаном. Не то чтобы с Мирио ему было некомфортно, опыт в офисе сэра Ночноглаза, вечный ему покой, был неотъемлемой частью его тернистого пути, но всё же... Это Каччан. А Каччан это всегда отдельная тема, отдельный разговор. Он просто особенный. Мир без него не представлялся целостной реальной картинкой. Да что там, без него вся жизнь была бы какой-то не такой. Неправильной, неполноценной. – Ну, поддерживать хорошие взаимоотношения с семьей он нас вряд ли научит... – Каччан! – Но ты прав, задрот, чему-нибудь да научимся, – Вон, впереди идущий Дерьмоволосый тоже похыхыкал с его шутки. По оставшимся этажам они поднялись молча. Кири предупредил их, когда пришлось подняться по прямой железной лестнице, придерживая для них люк. Они на улице – стало ощутимо холоднее и светлее, невзирая на поздний час. Поднявшись первым, Бакуго обернулся, пытаясь на ощупь найти Деку, помогая ему подняться. – Спасибо, Каччан, – Пройдя чуть дальше, на свет, Кацуки зевнул, прикрываясь свободной рукой. Выпитый по наставлениям Рогатой кофе толком не помогал, от него кажись только сильнее в сон клонило. Половину часика надо продержаться, а там уж утащит Мидорию в общагу. – Теперь можно снять повязку, Киришима-кун? – К их общему удивлению ответа не последовало. Складывалось впечатление, что помимо них тут и вовсе никого нет. Словно подкрепляя правдивость своих размышлений, Изуку чихнул, прикрываясь предплечьем. – Будь здоров... Слышь, Киришима, ты куда запропастился? Можно эту хрень снять? – Но нет, дело было не в том, кто задаёт вопрос. Ответа не добился и Кацуки, а потому тупо сорвал с себя ленту, чтоб наконец узреть, что учудила эта парочка. Он и Деку любезно помог снять оранжевую ленточку, развязывая узел на затылке. Тот стал крутиться волчком, искать Эйджиро, но его и след простыл. Зато внимание моментально переключилось на другую не менее интересную деталь. – Чего ещё можно было ожидать от пришельца помешанного на романтике... – Плед, усыпанный лепестками красных роз, туча свечей, расставленных на краю крыши в качестве освещения. Ужин при свечах под открытым небом на крыше многоэтажки. Ладно, за креативность можно четыре поставить. Минус балл за долбаную лестницу. – Подожди, Каччан, это же... – Пройдя мимо уютного местечка, организованного специально для их первого свидания, Изуку, ведя за собой Бакуго, подошёл ближе к краю крыши, осматривая то, что было внизу. И в миг все фрагменты мозаики встали на свои места. – Полигон Бета, – Молвили они одновременно. Под ними простиралась жилая зона, окутанная тьмой. Чуть приподняв, голову, Мидория ахнул, завороженный невероятной картиной. – Красиво та как... – А че красивого то? Темно как в... – Не успел Кацуки закончить фразу, что явно попортила бы хрупкую атмосферу романтического вечера, Изуку прикоснулся к его подбородку, слегка приподнимая. Звёздное небо, усеянное миллиардами белых светящихся точек, каждую из которых было прекрасно видно, благодаря отсутствию постороннего освещения. Свечи не в счёт. – Ну красиво же? – Бакуго повернул голову в сторону, опуская взгляд на Деку. Отражаясь в больших зелёных глазах, радужку которых сейчас практически не видно, небо казалось ещё красивее. – И не поспоришь, – Разжав его ладонь, делая шаг назад, он передвинул Мидорию немного вперёд, оказываясь у него за спиной и закинул руки на плечи, обнимая. А ведь в средней школе тот был таким мелким задохликом, в шею дышал... «Я забыл, существует способ, который может оказаться эффективным, если ты очень хочешь стать героем. Сделать прыжок веры с крыши... Изо всех сил веря, что у тебя появится причуда в следующей жизни!» Блядь, нет! Заткнись. Ну почему именно сейчас?! Это не психопатологические репереживания, но конечно же он не мог не вспомнить об этой ситуации, об этом ебаном предложении и своём отвратительном поведении, находясь здесь, на крыше. Всё, хватит. Давно надо было сделать то, о чем он думал уже некоторое время. Кацуки уткнулся лбом в пушистый загривок и закрыл глаза, делая глубокий вдох. Яблоком пахнет, значит он не ошибся, когда позавчера в душе вымыл голову яблочным шампунем, предполагая, что он принадлежит Изуку. – Деку... Я должен... – Нет, Каччан, ты не должен. Возможно иногда ты говорил очень обидные вещи и относился ко мне не самым лучшим образом, но я не держу на тебя зла. Не нужно извиняться. По крайней мере не сейчас. Давай отбросим мысли об угнетающем прошлом, непредвиденном будущем и насладимся безмятежным настоящим, – Изуку неспешно повернулся к нему лицом, прижимая к себе ссутулившегося Бакуго. Ему эти извинения, если начистоту, нужны как обувь русалке. Он всегда находил оправдания для поведения, поступков, слов Кацуки, а потому просто-напросто морально не готов услышать от него просьбу простить. – С Рождеством, Деку. – С Рождеством, Каччан. Они любовались звёздами, пока Мидория не начал чихать и хлюпать носом. Ага, щас, вот только заболеть им ещё не хватало. Знал бы Бакуго, куда их приведут и что тут будет так прохладно, натянул бы на него кофту и шарф на шею повязал. А то конец декабря, а этот идиот в одной пижаме. В полпервого ночи. Было решено перебраться к пледу и свечам. – Тут ещё есть одеяло, под корзинкой, – А в корзине два термоса с горячим чаем и несколько сэндвичей, чисто перекусить. Расположившись поудобнее на пледе, Кацуки снял с себя шапочку Санты и надел её на Изуку, что раскладывал бутерброды по одноразовым тарелочкам. – Дай сюда, – Он забрал одеяло, прячась под него и укутал Мидорию, забирая свою тарелку и термос. Единственное, что нервировало – липнущие к одежде лепестки цветов. – Да почему именно розы? Фантазия закончилась на моменте со свечами и звёздным небом? – Бакуго недовольно фыркнул, снимая со штанины очередной лепесток. – Тебе не нравятся розы? – Завернув сэндвич в салфетку, Мидория открутил крышку, принюхиваясь. Горячий молочный шоколад. – Ага, они скучные. Типа многие любят красные розы и это так банально. Будто других цветов не существует, – Кацуки пока не спешил браться за свою еду, грея руки о термос. Наверняка там зелёный чай, который по идее должен его взбодрить. – А какие цветы тебе нравятся? – Странно наверно задавать подобный вопрос парню, но хотелось и дальше развивать диалог как непринуждённую отвлечённую беседу, и не имеет значения, какая тема будет в ней затронута. Изуку надкусил бутерброд, про себя интересуясь, что же туда добавили? Ветчина вроде бы, сыр... Он внезапно подавился и закашлялся, откладывая еду обратно на тарелочку. – Гортензии зелёные. Вообще все зелёные цветы выглядят прикольно, необычно... Ты чего давишься сидишь? – Бакуго похлопал его по спине, замечая, что у того аж глаза заслезились. Еле как проглотив пищу, Деку открыл рот, часто глубоко вдыхая, судорожно махая рукой перед лицом. А, вот оно что. – Острый! Кошмар, какой же он острый, – Понятно, там же не подписано нигде, что из этого сродни детскому завтраку, а что может устроить во рту настоящий пожар. Подняв треугольничек хлеба от своего бутера, придерживая его салфеткой, Бакуго в приглушённом свете постарался разглядеть из чего слеплена эта еда. Во, у него тут сверху что-то вроде паштета намазано, а Мидории повезло меньше. – На, закуси, этот нормальный, – Он поменял тарелки местами, не шибко та брезгуя. Серьёзно, некоторые люди че только в рот не пихают – доесть маленько покусанный сэндвич не так уж и стрёмно. Хотя значительную роль тут играет то, что это Деку. А с ним они ещё в садике чуть ли не с одной тарелки кашу ели. – Спасибо, – Забрав предложенный бутерброд, Изуку в один укус съел половину. Паштет из тунца поприятнее будет, чем чили соус. – А тебе вроде бархатцы нравились. Ты их с клумбы постоянно рвал, а воспитатели ругались, не знали кто это, и всё поймать тебя не могли. А когда тебя спалил какой-то статист, я ему в кровать жабу подкинул, – Крику тогда было. Нянечки в ужасе, ругаются, допрашивают всех, мальчуган-ябеда в слезах. Не в обиду Асуи, но не всякий захочет спать с жабой. Хотя она лягушка. И для лягушки красивая, забавная, если объективно оценивать. – Они мне и сейчас нравятся. Из-за той жабы Маюри-сан забыла, что это я цветы рвал, поэтому я ещё несколько раз после этого бегал их собирал. Зато маме потом такой классный гербарий подарил, – По довольной роже видно – не жалеет. Ну и правильно, Кацуки на его месте тоже ничего бы не пожалел для Мидории старшей. Его мать всё равно особо не восторгалась его рисунками, поделками. Или показывала это не так откровенно, как Инко, что воспевала оды и эпопеи своему маленькому, миленькому мальчику-зайчику, потому что он такой молодец, такая умничка. – Слушай, Деку, я тут пораскинул. Давай на каникулах вместе домой смотаемся? Я своих стариков навещу, ты Мидорию-сан проведаешь и... Может соберёмся все вместе. Как раньше, – Кацуки зажевал бутерброд, поглядывая на горящую ароматическую свечку. Он только щас учуял приторный запах карамели. Мерзавцы, ну вот знают, знают, чем подкупить, чтобы он им потом мозги не вынес. Пережевав откушенное, Изуку сделал пару небольших глоточков шоколада, чтобы не обжечься. – Было бы здорово. Думаю, тётя Мицуки, дядя Масару и мама будут только рады. А я вспомнил, как мама, приходя от вас приносила мне подарки. Она говорила, что это ты мне их передавал, но просил её не говорить об этом. Якобы они от тётушки, – Инко с ласковой улыбкой рассказывала о том, как взъерошенный Каччан всём своим видом демонстрируя недовольство, отдавал ей какую-нибудь маленькую игрушку или брелочек, тараторил, чтоб она ни слова не говорила о нём и поднимался к себе в комнату. Весь такой злобный, бу-бу-бу, старая карга его видите ли заставила. – Не знаю я ни про какие подарки, ты походу опять что-то выдумываешь, – Доев свой бутерброд, Бакуго зевнул и прижался щекой к плечу Деку, закрывая глаза. Всего лишь на минутку, дать глазам отдохнуть. Он не уснёт. Он точно не... – Врушка. Качан?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!