Вернутся к фанфику

Дождись меня

24 ноября 2024, 14:23

***

– А он забрался на него сверху и кричит: «Эй, эй, эй! Этот холодильник – прекрасное сидение». Сколько он весил? Двести семьдесят пять что ли? А нет, он тогда сказал, что похудел. Двести пятьдесят пять. Даа, тренировки были изнурительные. Я тренировался пока ел, тренировался пока учился. Ел и учился, пока тренировался. И ещё надо было в промежутках спать, – Изуку коротко рассмеялся, облокачиваясь на стол и почесал кончик носа, мило так щурясь. – Понятно чего ты ходил с таким видом, будто спишь по два часа в сутки. Открой окно пожалуйста, духота ужасная, – Самый разгар июля никого не щадил. Даже Кацуки, который к жаре относился достаточно терпеливо, раз уж для его причуды это самые благоприятные условия. Оттянув горловину мятно-зеленой «футболки» – ткань аж к телу прилипла – он продолжил шинковать пекинскую капусту, лишь на секунду отвлекаясь, бросив взгляд на Мидорию. Обычно Бакуго, как и мать, терпеть не мог, когда во время готовки на их кухне кто-то крутится, однако в отличие от неё он наделил одного единственного человека определёнными привилегиями. Та и отца пускала только если что-то срочное, а так её кухня – её крепость.       Поднявшись из-за стола, Изуку подошёл к окну, отодвигая занавески под цвет цветущей лаванды. Удивительно, что такая женщина, как Бакуго-сан любит пастельные цвета. – Погода хорошая, солнечная. Может сходим прогуляемся после обеда? Урарака-сан приглашала нас пройтись по парку. Они с Тогой хотят покататься на колесе и поесть мороженого, – Дёрнув на себя ручку от окна, Мидория приоткрыл его. Пускай растения в доме у Мицуки по-прежнему вяли, подобная участь не могла постигнуть вишнёвые деревья. Они росли прямо на заднем дворе, посаженные лично ею.

«...‌А҉ х҉ д҉ а҉, н҉ а҉ ш҉ м҉ а҉ л҉ ь҉ ч҉ и҉ к҉ ж҉ е҉

н҉ е҉ н҉ а҉ в҉ и҉ д҉ и҉ т҉ д҉ о҉ ж҉ д҉ ь҉...»

– А что, у Клыкастой уже окончился курс реабилитации? – Помнится Круглолицая долго копила деньги на полную оплату её лечения, как физического, так и психологического. Пришлось ещё полгода бороться с анемией, эта отчаянная два литра крови на войне потерять успела, пока их не нашли. В общем таблетками её пичкали щедро.       Нарезав капусту, Кацуки выложил её на тарелки поверх риса, добавляя свинину, лук и сухие приправы, поливая соусом из куриного бульона и сухого белого вина. Пять порций свежего кацудона готовы, оставалось доделать карри. Шагнув к плите, он поднял крышку, помешивая пережаренную с овощами курицу. – Нет, но её начали выпускать потихоньку. В прошлый раз они ходили в кино, правда под присмотром социального работника из того центра, в котором лечится Тога, но сегодня они должны быть вдвоём, – Отойдя от окна, Деку прижался к нему со спины, кладя руки на талию, переплетая их в замочек на животе. А вот за это действительно можно было получить по лбу: отвлекать Кацуки во время готовки категорически не рекомендуется. Но удержаться так трудно, когда любимый домашний Каччан в его футболке и мамином фартучке с цветочками готовит на всю их семью. Мидория коснулся губами обнажённого участка кожи на стыке шеи и плеча. Невероятная причуда: нитроглицерин действовал не только как взрывоопасное мощное вещество, но и играл роль добротного омолаживающего крема. Малость загоревшая под июльским солнцем кожа была мягче пуха. Приоткрыв рот, он легонько прикусил её, чувствуя, как Бакуго вздрогнул. Доиграется же. – Изуку, я не собираюсь как в прошлый раз краснеть перед тётушкой, только потому что ты не можешь контролировать свои любовные приступы. Щас все зубы ложкой повыбиваю, – Да уж, Каччан без грубостей это не Каччан. Хотя тут и дураку понятно, что он несерьёзен. Просто не хочет признавать, что все эти телячьи нежности ему нравятся до пресловутых бабочек. Но принимать любовь всё ещё неловко. А вот дарить её он оказывается умеет. По-своему, иногда неумело, но приятно. Охренеть как приятно.

«...‌Е҉ д҉ и҉ н҉ с҉ т҉ в҉ е҉ н҉ н҉ о҉ е҉, ‌‌ в҉ т҉ е҉ б҉ е҉, ‌

ч҉ т҉ о҉ м҉ е҉ н҉ я҉ и҉ н҉ т҉ е҉ р҉ е҉ с҉ у҉ е҉ т҉ э҉ т҉ о҉ т҉ о҉,

ч҉т҉о҉ т҉ ы҉ б҉ л҉ и҉ ж҉ е҉ к҉ М҉ и҉ д҉ о҉ р҉ и҉ и҉ И҉з҉у҉к҉у҉,

ч҉ е҉ м҉ к҉ т҉ о҉ л҉ и҉ б҉ о҉ д҉ р҉ у҉ г҉ о҉ й҉ ...»

– Извини, Каччан, мне тоже было неловко. Особенно, когда она затронула тему нашей сексуальной жизни, – Да они там все чуть со стыда не сгорели. Масару молча попивал чай, сочувственно глядя на мальчиков, Мицуки выглядела так, словно готовилась слушать интереснейшую историю, – попкорн ей в руки, – а Инко выдохнула с таким облегчением, стоило им убедить её в том, что они не занимаются полноценным сексом. Не то чтобы она была против, но всё же это опасно, муторно и требует основательной подготовки. Круглосуточный патруль, задержание злодеев и банальная бумажная волокита высасывали все соки. Быть героем это не только на камеру красоваться и автографы раздавать. Потому они вполне обходились руками. – Ой, не напоминай. Я чувствовал себя подростком, которому родаки решили рассказать, что такое дрочка и секс. На, попробуй, – Взяв из ящика с приборами чистую ложку, Бакуго зачерпнул из сковороды немного карри, протягивая ему, подставив ладошку, чтобы не накапать. Оставив в покое его плечо, Изуку подул на мясо с овощами, чтоб маленько остудить, и засунул ложку в рот, пробуя, что получилось. По запаху можно догадаться – внеочередной кулинарный шедевр. Куриное филе таяло на языке, а фейерверк из разнообразных пряностей и лёгкий привкус кокосового молока били по рецепторам нещадно сильно. Кацуки даже перца много не стал добавлять, принимая во внимание то, что оба Мидории его плохо едят. – Ммм, это великолепно, Каччан. Я уже говорил и не единожды повторю: за твою еду я буду носить тебя на руках до конца наших жизней, – Духовка издала характерный пикающий звук, оповещая о своём отключении. Значит и синнабоны запеклись. Отключив рабочую конфорку под сковородкой, Бакуго убрал ложку в раковину и переставил посудину на другую конфорку, успевшую остыть. Следует накрыть на стол. – Ага, да, умрём старые, сморщенные, дряхлые в один день, зато счастливые. Но герои так не погибают, Изуку. Поэтому побереги свои многострадальные культяпки для подвигов, я пока способен передвигаться на своих двоих, – Кацуки неспешно повернулся к нему лицом, чмокая в щеку, и скинув с себя его ладони, взялся собирать на стол. Нужно было разложить рис с карри по тарелочкам и достать синнабоны из духовки. Мидория же занял место за столом, зная, что предлагать помощь бесполезно. Он прекрасно понимал, что имеет ввиду его любовь. Герои умирают молодыми. Умирают неожиданно. Это может быть несчастный случай. Или убийство. Но... – Мы пережили столько кошмаров. Пока мы вместе, с нами ничего не случится. К тому же, в твоих силах, я уверен побольше, чем в своих. Каччан ведь такой крутой, – Изуку прикрыл глаза и ослепительно улыбнулся. Видимо что-то в этой жизни не меняется никогда. Он, как и раньше смотрел на Бакуго сияющим взглядом, со звёздочками в бездонных омутах. После тех ужасных событий, оставшихся в памяти блеклой картинкой, им пришлось собирать друг друга по частям, по кусочкам, скрепляя всё заботой и любовью. Но теперь они вместе, плечом к плечу, исполняют свою мечту. На равных.

«...Н҉ е҉ в҉ а҉ ж҉ н҉ о҉ к҉ а҉ к҉ и҉ х҉ в҉ ы҉ с҉ о҉ т҉

т҉ ы҉ с҉ у҉ м҉ е҉ е҉ ш҉ ь҉ д҉ о҉ с҉ т҉ и҉ г҉ н҉ у҉ т҉ ь҉

т҉ ы҉ в҉ с҉ е҉ г҉ д҉ а҉ б҉ у҉ д҉ е҉ ш҉ ь҉ н҉ е҉ б҉ о҉ л҉ е҉е҉

ч҉ е҉ м҉ т҉ е҉ н҉ ь҉ ю҉ у҉ н҉ о҉ г҉ М҉ и҉ д҉ о҉ р҉ и҉ и҉

И҉ з҉ у҉ к҉ у҉...»

      Разложив всё по тарелкам и вытащив остывать булочки, Кацуки быстренько прибрал всё лишнее, нарезал хлеба и снял фартук, вешая возле холодильника. Точно, надо бы ещё чайник поставить. – Можешь не подлизываться, дурачок, хватит тебе на вторую порцию кацудона. Если в тебя влезет конечно. Всё готово! – Он прокричал это громко, чтоб родители из зала услышали. Первым на кухню заглянул Бакуго старший, проходя к столу, присаживаясь напротив мальчиков. За ним практически следом пришли Мицуки и Инко, держась скрещенными на уровне груди локтями, как две лучшие подружки, коими они и являлись. – Да не уж то и часу не прошло. Рис хорошенько сварил? Мясо вовремя выключил? А капуста? Опять небось порубал, – Мицуки села рядом с мужем, а во главе стола посадили Мидорию старшую. У каждой тарелки в соответствии с правилами лежали вилки, ложки, ножи и палочки. – Не начинай, ма! Мне не пять лет и ты прекрасно знаешь, что в готовке мне равных нет, – О не-ет, все знали к чему это ведёт. Они ведь не могли как нормальные люди пожелать друг другу приятного аппетита и поесть. Изуку переглянулся с мамой, с без пяти минут затем и тяжко вздохнул. – Естественно тебе нет равных, кто тебя учил та? – Я сам всему научился! – Ой-ой, поговори мне тут ещё, сопляк! Я на тебя столько нервов и сил тратила. И вот твоя благодарность? – Ах, ты хочешь, чтобы я тебе напомнил, на что ты там силы тратила, ма-ма? – Стукнув ладонью по столу, Мицуки собиралась подняться, но её удержал Масару, схватив за плечи. Мидории младшему же было достаточно взять Кацуки за руку, чтобы успокоить. – По-моему ты сильно на него давишь, Мицу. Как мать, я понимаю твои чувства, но сейчас это не то, что он хочет услышать. Ты молодец, малыш Кацуки, получилось очень вкусно, – Инко ласково улыбнулась, потрепав сидящего справа от неё Бакуго младшего за плечо. Ближе всего к ней сидели их взрывоопасные блондины, видно потому что она могла потушить их запал одним добрым словом.

«...С҉ п҉ р҉ а҉ в҉ а҉...»

– И вы туда же, тётушка... Спасибо, – Инко всегда относилась к нему так. Не то чтобы не воспринимала всерьёз, но для неё он тоже был милым мальчиком. Вспомнилось как он случайно подслушал их с матерью разговор, сразу после того, как он и Изуку официально объявили о своих отношениях и общих планах на будущее. Тогда Мидория сказала, что всегда считала Кацуки хорошим мальчиком, просто: «Порою дети бывают такими жестокими. Мне было очень обидно, когда Изуку приходил домой в рванье или побитый, но он ни разу не жаловался на твоего Кацуки. Когда он был крохой я не верила, что без причуды он сможет стать героем. Я не смогла оказать ему должную поддержку и сомневалась в нём. Поэтому я хотела довериться ему хоть в чём-то. Если он восхищался Кацуки, если он считал его крутым, несмотря на дурное поведение и отношение, я хотела верить в то, что тот измениться в лучшую сторону, повзрослеет. И глядя на него сейчас, я не жалею о выборе своего сына. Кацуки вырос достойным человеком». Знала бы она, сколько он слëз пролил после этих слов.

«...П҉ а҉ л҉ е҉ ц҉... Ф҉ и҉ н҉ т҉...»

– Прости, я... Это тяжело. Ещё вчера он был вот такой, а теперь вон какой и... Кац, мне правда жаль. Время летит так быстро, и я боюсь, что с тобой снова... – Она обвела рукой в воздухе его верхнюю часть туловища и прикрыла глаза, прижимая эту же руку ко лбу.

«...Д҉ о҉ л҉ ж҉ е҉ н҉ п҉ о҉ б҉ е҉ д҉ и҉ т҉ ь҉, а҉...

И҉ з҉ у҉ к҉ у҉...?»

– Это нормально, дорогая, но Инко права. Кацуки уже не тот ребёнок и как бы ты этого не хотела, уже никогда им не станет. Даже если ты будешь относится к нему так же, как относилась, когда он им был, – Слова мужа были горькой правдой. Мицуки хотела, чтобы её сын был её гордостью, был хорош во всём, но сама того не осознавая вдолбила ему мысль о том, что он всегда делал недостаточно. Недостаточно силён, недостаточно умён, недостаточно старается для достижения высот. А потом ещё удивлялась, в кого он растёт таким озлобленным, высокомерным, грубым паршивцем, не желая принимать то, что сама приложила к этому руку.       Когда наступила полная тишь да гладь, все принялись за еду. Мицуки и Кацуки иной раз бросали друг на друга затравленные взгляды, но молчали, не зная с чего начать. – Ох, эмм, Изуку, а у вас какие планы на сегодня? Неужели все выходные дома просидите? – Слава спасителю Масару, он больше всех не мог выносить этой давящей тишины. Не зря учился подбирать для таких ситуаций нейтральные темы разговора. – Мы хотели прогуляться вместе с Ураракой-сан и, ну, её подругой в парке. У нас что-то вроде двойного свидания, ахах. Ой, ты так и не сказал, Каччан, что думаешь насчёт её предложения? – Расправившись со своим любимым кацудоном, Мидория принялся за карри. Вероятно, вторая порция любезно оставленная ему Каччаном в него не влезет. Ну да ладно, вечером ещё поест. – Аа, Урарака. Чудесная девочка. Мы с ней кстати недавно в торговом центре пересекались, – Инко решила поддержать тему, помогая развить её и забыть о ранних семейных разборках. К тому же свою хорошую подругу Изуку приводил к ним в гости и не раз. Но она сразу сделала для себя вывод, что сын привёл к ней отнюдь не будущую невесту. О какой невесте может идти речь, когда на втором этаже в его кровати спит уставший после ночного патруля Каччан, который не хочет идти домой, потому что там мать с расспросами пристанет? – Давай сходим. А то Круглолицая вообще редко отдыхает. Либо на работе, либо со своей Комарихой, – Деку аж подавился от смеха. Нет, он конечно всё понимает, но это так тупо и нелепо, что блин смешно. Послышался свист чайника. – Осторожней, Изу. Кацуки, ты не против, если я всем чаю налью? – Ей всё ещё было неловко хозяйничать у них на кухне, хоть они и были семьёй. Именно, целостной, любящей полноценной семьёй – Да, пожалуйста, вам не нужно спрашивать. Сахар в шкафчике на нижней полке слева, а коробки с чаем... – Справа, рядом с сухими хлопьями. Я помню, милый. Тебе гëкуро, да? – Ох, эта женщина слишком хорошо его знает. Собрав пустые тарелочки, Инко поставила их в раковину и выключила скипевший чайник. – Не, мне обычный чёрный. – А мне гëкуро, мам.

***

      Покачнувшись, Бакуго сильнее сжал руку Изуку, второй держась за перила. Наверное, не нужно было идти на американские горки с набитым желудком. Ощущение, словно его внутренности взболтали, как ингредиенты в миксере. И Мидория выглядел не намного лучше. – А давайте ещё раз? – Не отпуская ладони Урараки, Тога бодро улыбнулась, демонстрируя острые клыки. На ней было небесно-голубое платье с золотистыми пуговицами, а на голове темно синий ободок с крупным бантиком. Вместо двух пучков был один, но всё такой же малость неряшливый.

«...Т҉ о҉, ч҉ е҉ г҉ о҉ я҉ д҉ е҉ й҉ с҉ т҉ в҉ и҉ т҉ е҉ л҉ ь҉ н҉ о҉

с҉ е҉ й҉ ч҉ а҉ с҉ н҉ е҉ х҉ о҉ ч҉ у҉... Э҉ т҉ о҉ м҉ и҉ р҉

в҉ к҉ о҉ т҉ о҉ р҉ о҉ м҉ н҉ е҉ т҉ т҉ е҉ б҉ я҉...»

– Это было потрясно, но меня щас наизнанку вывернет. Дайте перевести дух, – Спасибо, Изуку, мысли прям озвучил. Сделав глубокий вдох, Бакуго так же выдохнул, стараясь справится с тошнотой. Сейчас бы чего-нибудь холодненького. Сойдёт даже, если его Тодороки заморозит с макушки до пят. Ленточный грёбаный счастливчик. Зимой – персональная грелка в постели, летом – кондиционер. Так, Изуку вроде что-то про мороженое говорил? – Слабенькие вы, мальчики. Геройствовать так впереди планеты всей, а тут какая-то горка вас подкосила, – Очако и Химико дали друг дружке пять, заливаясь звонким смехом. Урарака сияла ярче солнца, прижимаясь бочком к бочку Тоги. С трудом поверишь, что пару лет назад любовно виснувшая на её предплечье блондинка была их заклятым врагом, следующим каким-то своим идеалам, помешанном на крови монстром. Мало кто поверит, что люди предрасположены к таким кардинальным изменениям. А Кацуки верит. Ведь если он станет отвергать очевидные перемены в этой девушке, то это будет значить, что он тоже не изменился. Их изменила любовь к замечательным созданиям. Время от времени ему казалось, что Круглолицая излучает такое же свечение, что и его Изуку. А они с Клыкастой светятся в ответ, отражая этот свет.

«...М҉ о҉ и҉ ч҉ у҉ в҉ с҉ т҉ в҉ а҉ а҉ б҉ с҉ о҉ л҉ ю҉ т҉ н҉ о҉

н҉ а҉ с҉ т҉ о҉ я҉ щ҉ и҉ е҉, п҉ о҉ э҉ т҉ о҉ м҉ у҉...

Я҉ п҉ е҉ р҉ е҉ д҉ а҉ м҉ т҉ е҉ б҉ е҉ в҉ с҉ ю҉ с҉ в҉ о҉ ю҉

к҉ р҉ о҉ в҉ ь҉...»

– Давай пожалеем этих слабачков, Очако-чан. Пойдёмте на колесо обозрения, – Повернувшись в сторону огромного аттракциона, Химико указала на него пальцем. Колесо поднимается замедленно, а о прекрасном виде, что открывается с наивысшей точки, они с Мидорией знают не понаслышке. У Бакуго на компьютерном столе стоит фотография в рамочке, где они на этом же колесе. Изуку там дремлет, а он ему рожки подставляет. Правда, когда это было... Он что-то не припоминает. – Ой, да вы там громче всех кричали. Если мы слабаки, то вы две трусишки, – Они вчетвером направились к колесу, единогласно поддерживая предложение Тоги. Кажись тошнота отступила-таки. По крайней мере Деку позволил себе выдохнуть спокойно. – Мы кричали от восторга, глупый Кацуки-чан. Нам не страшны такие карусели, ведь Очако-чан может летать. С ней я в полной безопасности, – Мда уж, речи Клыкастой слаще тех синнабонов, что они съели на десерт. Однако соперническая натура Каччана не позволяла ему дать ей задавить их в этой словесной битве. – У Изуку есть причуда полёта, а я могу так бомбануть, что мало не покажется, – Он, как и в юношестве погонял между пальцев множество искр. А Мидорию это никоим образом не потревожило. Он конкретно залипал на эти искры, забывая, что, как и где произошло. – Один-один, Кацуки-чан. Обе стороны утратили две важные фигуры. Интересно, что будет дальше? – Химико пристально поглядела на него, не моргая, а после вновь повернулась к Урараке, утаскивая её к аттракциону, переходя на бег. Ни Круглолицая, ни Изуку не придали значения этой фразе. Почему же тогда для Кацуки она прозвучала так странно, будто он понимает и в то же время не понимает, о чем она говорит? Ерунда какая.       Прибавив скорости шагу, они поспешили догнать девушек. Вскоре все четверо приобрели билеты и забрались в одну просторную кабинку. – Как проходит твоя реабилитация Тога-сан? Удивительно, что тебя так свободно выпускают оттуда. Не пойми неправильно, это очень здорово, но... Всё равно удивительно, – Изуку отвёл взгляд, чувствуя стыд. Ох, какой же он идиот. Столько времени прошло. От той прошлой Химико из Лиги Злодеев ничего ведь толком не осталось. Нет, она про них не забыла. По мере возможности видится с Шуичи и Ацухиро. Так же она успела навестить Тойю, перед тем как тот... Скончался. – Ахах, всё нормально, Изуку-чан. Спасибо, что беспокоишься. Моя реабилитация проходит вполне сносно. Условия центра меня удовлетворяют, относятся ко мне неплохо. А ещё на моей защите всегда стоит Очако-чан. Кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть реальностью, – Обняв руку Круглолицей, Тога прикоснулась своей щекой к её щеке, легонько об неё потираясь. Привыкшая к такому Урарака лишь мягко улыбнулась, прикрывая глаза.

«...К҉ о҉ г҉ д҉ а҉ т҉ ы҉ д҉ о҉ т҉ я҉ н҉ у҉ л҉ а҉ с҉ ь҉ д҉ о҉

м҉е҉ н҉ я҉... М҉ о҉ ё҉ с҉ е҉ р҉ д҉ ц҉ е҉ с҉ т҉ а҉ л҉ о҉

т҉ а҉ к҉ и҉ м҉ л҉ ё҉ г҉ к҉ и҉ м҉. Т҉ а҉ к҉ и҉ м҉

л҉ ё҉ г҉ к҉ и҉ м҉, с҉ л҉ о҉ в҉ н҉ о҉ о҉ н҉ о҉ м҉ о҉ г҉ л҉ о҉

у҉ л҉ е҉ т҉ е҉ т҉ ь҉...»

      И вот. Опять. Она опять сказала непонятно-понятную фразу, а Изуку и Очако её проигнорировали. Почему? Почему только он считает это странным? А что именно? Тога странная? Или это он странный? – О чëм ты задумался, Каччан? Тебя что-то беспокоит? – Маленько наклонившись вперёд, Мидория заглянул ему в глаза. Проницателен, как всегда. Хотелось бы поделиться с ним этими переживаниями, но Бакуго даже для себя их сформулировать не может. Он просто-напросто переутомился. А Химико и впрямь со странностями. Стоит забить. Покачав головой, Кацуки приобнял его за плечи, двигая ближе к себе, отвлекаясь от видов за стеклом. – Не бери в голову, Изуку. Так, пустяки. Вспомнил, как мы на прошлой неделе поймали чела с дебильной причудой, – Не нужно затрагивать эту тему. Дождётся момента, когда они останутся с Клыкастой наедине и обсудят всё начистоту. – Ой, а мне Деку-кун про это не рассказывал. Можно послушать? – Девочки глядели на него с любопытством и неприкрытым интересом. Что ж, сказал «а» – говори «б». Да начнётся пробежка по воспоминаниям, которые... Были почему-то так размыты? – Да без б. Мы короче пытались задержать одного мудилу-карманника, а у него причуда такая мерзопакостная. Он касается двух человек и на одного из этих двоих как бы действует смертельный яд, а «противоядие» – второй человек. И мы самым наитупейшим образом попали под действие его причуды. А чтобы противоядие подействовало нужно поцеловаться. Причуда типа называется – «Поцелуй покойника». Нам пришлось лизаться в полицейском участке на глазах у Цукаучи. В камеру свою этот мерзавец попал с парочкой сломанных рёбер и раскуроченным носом, – Оба раскраснелись как помидорки, в девочки глядя на них только расхохотались. Бакуго закатил глаза, чтоб не ляпнуть чего грубого. Случай же и впрямь писец нелепый. Угораздило же. – Это так романтично. А кто из вас был «противоядием»? – У Химико глаза заблестели от любопытного восторга. Достигнув пика, колесо начало опускаться. За разговорами время и вправду пролетает, глазом моргнуть не успеваешь. – Я, и если б не Каччан, то это ничтожество так легко не отделалось бы. И это я поцеловал его тут же, как узнал каким образом можно нейтрализовать действие причуды, – Задумчиво приложив указательный палец к нижней губе, словно усиленно пытаясь что-то вспомнить, Урарака посмотрела на них и усмехнулась. – Вот в чем уж точно нет ничегошеньки удивительного. Деку-кун всегда был таким, – Помнится на втором году обучения она как-то додумалась спросить у Неджире, что было там. Тогда все пытались вытравить этот кошмар из головы, из сердца, из души. Но два омерзительно ужасных момента Хадо всё же удалось вспомнить, рассказать. И... Боже, лучше б она этого не слышала. – Ого, теперь я понимаю, почему тебе так не понравился мой жизненный путь. Мой способ выражения любви. У тебя он совершенно другой, Изуку-чан, – Закоренелый собственник, упёртый баран и неконтролируемый монстр. А ведь у них есть что-то общее. Правда если она хочет быть похожей на того человека которого любит, то Мидория хочет обладать этим человеком, держать его при себе и следить за каждым его шагом, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке и он не лежит не помирает где-нибудь с разорванным сердцем. – Колесо остановилось. Съедим по мороженке? – Они вышли с аттракциона, чувствуя себя варёными красными раками, обмахиваясь руками, будто чудом сбежали из кастрюли. Хотя раком из них был только Мидория. – Милая Очако-чан, ты не против, если я подожду на скамейке. Возьмёшь мне на свой вкус, – Тога села на ближайшую лавочку, продолжая сжимать ладонь Урараки. А ведь они не разу не отпускали друг друга, находясь здесь, в парке. Кацуки с Изуку в общем-то тоже, но то как они держались друг за друга смотрелось так, словно по-другому нельзя. Словно они поддерживали жизнь друг в друге и если одна из них отпустит, то другая... – Я тоже останусь, Изуку. Мне возьми что-нибудь с карамелью, – Вытащив из заднего кармана шорт бумажник, Бакуго протянул ему пару купюр. Он отпустил руку Мидории, но не почувствовал чего-то дурного. А вот когда Клыкастая выпустила ладошку Очако из своих рук для него ощутимо что-то треснуло. Он проследил за удаляющимися спинами Деку и Круглолицей, затем повернулся к Тоге. Почему она выглядит так... Знакомо? Почему её взгляд такой...? Почему весь её вид говорит о том, что она собралась умирать?

«...С҉ п҉ а҉ с҉ и҉ б҉ о҉ т҉ е҉ б҉ е҉, О҉ ч҉ а҉ к҉ о҉ - ч҉ а҉ н҉,

т҉ы҉ с҉ д҉ е҉ л҉ а҉ л҉ а҉ м҉ е҉ н҉ я҉ т҉ а҉ к҉ о҉ й҉

с҉ ч҉ а҉ с҉ т҉ л҉ и҉ в҉о҉ й҉. Т҉ ы҉ п҉ р҉ а҉ в҉ д҉ а҉

с҉ д҉ е҉ л҉ а҉ л҉ а҉ м҉ е҉ н҉ я҉ н҉ е҉ в҉ е҉ р҉ о҉ я҉ т҉ н҉ о҉

с҉ ч҉ а҉ с҉ т҉ л҉ и҉ в҉ о҉ й҉, О҉ ч҉ а҉ к҉ о҉ - ч҉ а҉ н҉...»

– Чудесный сон не так ли, Кацуки-чан? Интересно, кому из нас он принадлежит? – Она повернулась к нему лицом и начала... Растекаться? Расплываться? Вроде это её причуда. Черты Химико округлились, она стала выглядеть младше. Один небрежный пучок превратился в два, а вместо голубого платья на ней оказался бежевый шерстяной свитер и короткая темно-синяя юбка. – Кто ты? – Что здесь происходит? Её слова опять были понятны, но сама их суть ускользала из-под пальцев. Тога подскочила со скамейки и встала перед ним. Сделав ладонями чашечку, она прижала еë к щекам и широко улыбнулась, наклоняясь поближе. – Я Тога Химико-чан, девочка с самой миленькой улыбкой на всём белом свете, – Выпрямившись, она спрятала руки за спиной. Её фигуру обдувал лёгкий приятный ветерок и на мгновение Кацуки привиделось что этот ветер развевает не только её хлопковую юбку, а вообще... Всё. – Жаль, что мы смогли познакомиться как нормальные люди только здесь. Я люблю Очако-чан, а она любила Изуку-чана. Мне хотелось бы узнать побольше про человека, которого любит он. Но мне уже пора, – Тихонько напевая себе что-то под нос, Химико вприпрыжку направилась в сторону... Подождите, что? Там, где только что была тропинка, ведущая к какому-то аттракциону образовалась белая дыра. Её границы, вернее границы мира, в котором они находились, осыпались подобно древней засохшей краске. Свет поглощал всё больше и больше пространства. – Эй, куда ты пошла? – Он поднялся следом, но не смог сделать и шагу. Сейчас ведь... Изуку с Ураракой вернутся? Вернутся? Откуда? Куда уходили? В голове внезапно стало так пусто. Мысли разбегались как тараканы и исчезали. Черт он даже не помнит о чем думал! Что это?

Что это?

Что это?

– Туда, куда тебе идти ещё рано, Кацуки-чан, – Вдалеке послышался чей-то голос. И свет погас.

***

Небо. Серое. Дождь. Дым. Или пар. Странный такой, светлый. Он лежит на чём-то твёрдом. Странно, впервые дождь не кажется противным, смывая с лица кровь и грязь. Будто он очень долго спал, а потом проснулся и сразу под холодный душ. Спал? Интересно, а что ему снилось? И где он вообще?

Кацуки едва разбирая, что творится кругом, поднялся с земли. В голове неразбериха и вокруг всё расплывается, правым глазом почти не видно ни черта. Тихо. Или нет, громко? Неясно. Давно он не ощущал себя таким потерянным. Нужно зацепиться за что-то. Хоть что-то...

«Эй, Изуку, я же... Всё ещё смогу догнать тебя?»

Изуку? Где он? С ним всё в порядке? Главное, чтобы он не пострадал и не попался в руки... Все За Одного? Или Шигараки? Кто эти люди? Странно, опять понятно всё и ничего. Опустив взгляд вниз, Бакуго даже с такого расстояния умудрился выцепить из творящейся вакханалии окутанный зелёными молниями и Чёрным Кнутом силуэт. Изуку. Теперь всё хорошо, раз уж Изуку здесь.

Теперь их чувства едины

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!