Глава 22

      — Так ты меня кормить собираешься? — деловито поинтересовался Юнги, прервав затянувшийся поцелуй.       — Что? — оторопело протянул Намджун, приходя в себя.       — Есть, говорю, хочу, — сморщил нос Мин. — И кофе. Я только что в голодный обморок, между прочим, упал. Альфа непонимающе похлопал глазами. Что снова произошло? Как он позволил этому нахальному парню обвести себя вокруг пальца? Лежит же, зараза такая, лыбится, как будто сладкую конфету съел.       — Ты же притворялся, — пробормотал Джун, но не отпустил Юнги. — Специально разлёгся здесь, чтобы я испугался и начал тебя приводить в чувство. И зачем ты это сделал?       — Поцеловать тебя захотелось, — честно ответил Мин.       — И поэтому ты в обморок брякнулся?       — А как бы ты ко мне ещё наклонился? — задал встречный вопрос Юнги. — Только не говори, что тебе не понравилось.       — Эмм… — замялся Намджун. Он не хотел признаваться Юнги, что ему очень понравился его поцелуй. Понравилось вот так держать его в объятиях, как Джун делал это сейчас. Что его не оставил равнодушным вкус губ Мина и этот пронзительный взгляд янтарных глаз, смотревших прямо в душу.       — Может, поможешь встать? Или мы так и будем валяться посередине двора? — усмехнулся Юнги. — Давай, Ким! Подъём! Мне холодно лежать на земле!       — Да, — заторможенно произнёс Джун, поднимаясь. — Извини. Он подал руку Мину и помог встать на ноги. Чувства, которые испытывал альфа, не поддавались логике. Если в прошлый раз он ощутил возмущение после поцелуя Юнги, то сейчас в его животе приятно щекотало, и сердце билось в два раза быстрее. «Если он Снежка, то всё объяснимо, — размышлял Джун, наблюдая, как Юнги начал отряхивать одежду. — А если нет? Что тогда происходит? Как я могу, зная истинного, так реагировать на другого. Причём на человека. Мой волк принял Снежку. Да и я вроде как тоже. Ну да, я понимаю, что мы не сможем быть вместе, но кошара всё равно мой. А это тогда кто? Бля, нужно срочно узнать: Юнги и Снежка — это одно и то же или всё же разные существа? Иначе моя волчья кукуха засвистит весёленький мотив».       — Странно, — вдруг выдал Мин и направился в дом.       — Что? — нахмурился Намджун, последовав за омегой.       — Ты сам по своей воле передо мной извиняешься, — хмыкнул Юнги, открывая дверь. — Очень настораживает такое поведение.       — В этом нет ничего удивительного, — ответил альфа. — Я не сразу сообразил, что тебе холодно. Вот и попросил за это прощения. Я всё-таки воспитанный человек. «Ты хотел сказать: волк», — добавил про себя Юнги. Мин вошёл на кухню и присвистнул, оглядывая беспорядок. На столешнице кухни валялись разные баночки, которые Джун ночью в спешке вышвыривал из настенного шкафчика. На столе остались засохшие следы крови. Бинты и ватные диски были разбросаны по полу. Там же оказалась кастрюлька, в которой альфа варил лекарство.       — Намджун, что за это ядерный взрыв? — с притворным интересом спросил Мин. — Что снова случилось с кухней Джина?       — Я Снежку спасал, — буркнул Джун, принимаясь убирать банки с травами. — Извини за беспорядок.       — Послушай, — Мин сел на стул, так как стоять ему было больно, — прекрати извиняться. Иначе я подумаю, что ты меня реально отравить хочешь. Заманил сюда и сейчас лишишь жизни. А она мне дорога. Я люблю жизнь. Прикольная она штука, знаешь ли.       — Как думаешь, — альфа перестал прибираться и пристально посмотрел на Юнги, — кто покусал Снежку? Ты же видел на нём следы от клыков?       — Видел, — поджал губы Мин. — Собака, наверное. Здесь псин полно. Есть даже бродячие. Он-то прекрасно знал, кто его пытался порвать на куски. Но не мог кот сдать себя с потрохами Джуну. Ещё время не пришло. Не только из кошачьей вредности Юнги принял такое решение. Что-то внутри омеги подсказывало, что слишком рано открывать своё настоящее лицо Намджуну. Нужно подождать. Вот только чего именно, Юнги и сам не знал. Но он привык доверять своей интуиции. Если бы не она, то кот не выжил бы в этом мире. Интуиция была верной спутницей Юнги на протяжении всей осознанной жизни. Иногда коту казалось, что кто-то намеренно подсказывает ему, что и как делать. Возможно, это на самом деле так было, ведь Юнги ничего не знал о своих сородичах и какими способностями они обладали. Ему часто снились необычные сны, в которых он бывал в разных мирах. Например, в мире волков. Поначалу Мин думал, что это обычные сны, просто его подсознание выдаёт ему такое захватывающее, красочное кино. Но когда он повстречал Джина, то понял, что это самые настоящие вещие сны. После того, как Сокджин рассказал ему о родном доме, Юнги долго приходил в себя. Ведь описанный Джином мир в точности соответствовал тому, который он видел во снах. Но об этом Юнги умолчал. Та же интуиция подсказала не говорить о снах другу. Так нужно было, только непонятно кому. Как бы то ни было, эта способность помогала Мину создавать потрясающие истории. Ведь, по сути, он описывал места, где бывал в своих странных сновидениях. И сказка про Лунного Волка была не им придумана. Он лишь добавил от себя предположение о вое диких волков на Луну. Было ещё кое-что, о чём промолчал Мин, рассказывая эту грустную историю. Лунный Волк потеряет не только возлюбленного. Но сон про этого волка всегда обрывался на одном и том же месте, и Юнги не знал конец этой истории.       — Что-то мне перестали нравиться собаки, — тихо пробормотал Намджун.       — Что ты сказал? — Юнги сделал вид, что не расслышал.       — Ты какой кофе любишь? — перевёл тему альфа и продолжил наводить порядок.       — С молоком и без сахара, — ответил Мин, следя глазами за волком. «А круто он на кухне смотрится, — думал кот, уставившись на широкую спину альфы. — Правду говорят, нет ничего сексуальнее альфы, который вам готовит. Мышцы, ишь как перекатываются. Обалдеть. Вот был бы ты, Джуни, котом, то мы бы всё уже давно решили и самозабвенно шпилились на этом столе, забив на кофе и завтрак. А так придётся тебе пройти через все стадии принятия. Гнев вроде уже был. Начался торг. Следующая депрессия. Интересно, а как волки депрессуют в ипостаси зверей? Лежат под ёлкой, прижав уши к голове, и тяжко вздыхают, втыкая на Луну? Хотел бы я на это посмотреть».       — Держи, — Джун поставил перед омегой кружку с кофе. — Попробуй. Кофе у меня сносный получается. Да и завтрак тоже вкусный будет.       — Спасибо, — вежливо поблагодарил Юнги и заглянул в кружку. — А молочка побольше можно?       — Ты любишь молоко? — прищурился альфа.       — Да. А что тут такого? Я и йогурты люблю, и сыры разные. Мороженое тоже.       — Что ты ещё любишь? — Джун сел напротив Мина и подпёр щёку рукой. — Мясо любишь? Ему действительно было интересно знать. Может быть, Юнги хоть так себя как-то выдаст.       — Люблю. Мин встал и сам взял молоко из холодильника. Он вернулся к столу и долил себе молока столько в кружку, что в ней стало не кофе с молоком, а наоборот. От внимания Джуна это не ускользнуло. «Коты любят молоко, — вспомнил рассказы о кошках альфа. — И Юнги тоже. Первый плюсик в графу, что он Снежка».       — Ещё я люблю огурцы, — ляпнул Мин, осторожно усаживаясь на стул. — И малину. Но я тебе уже об этом говорил.       — А какое ты мясо любишь? — продолжал свой допрос Джун.       — Говядину, свинину. Почему ты спрашиваешь?       — Хочу предложить тебе бекон на завтрак, — выкрутился Ким. — С яйцами.        «Чьими?» чуть было не брякнул Юнги, но вовремя остановился. Ведь нормально же общаются. Зачем всё портить.       — Отлично, — улыбнулся омега, принимаясь за свой напиток. — Я за. «Намджун, ты идиот, — мысленно обругал себя Ким. — Ты думал, он тебе скажет, что на грызунов охотится? Куда делся мой ум? Этот мир на меня действует неправильно». Джун решил развить другую тему. На самом деле ему почему-то резко перехотелось в данный момент узнавать, кто такой Снежка. Это может подождать. Альфа ощутил желание просто спокойно позавтракать в компании Юнги, выпить кофе и расспросить о работе Мина. То, что произошло всего десять минут назад во дворе, сейчас Намджуна беспокоило меньше всего. Он забил на всё. Есть только эта тёплая кухня, он, Юнги и приятная беседа. Обо всём остальном Джун подумает после, со всем разберётся и решит, как взрослый человек, что дальше ему делать.

***

Юнги тихо зашипел от боли, потрогав рану. Он стоял перед большим зеркалом в одних джинсах и рассматривал следы от клыков дикого волка. Именно он напал на кота. Этот волк был одиночкой, потому что стаи Юнги рядом не почувствовал. И, скорее всего, старым. Молодой волк не подошёл бы так близко к посёлку в это время года. Именно поэтому Юнги не ожидал нападения, когда гулял вдоль окраины леса. Но ничего, Мин отомстит этому блохастому отродью. Напишет жалобу, что видел дикого больного волка в округе, и пусть его отлавливают люди. Рана болела, ведь пластырь с лекарством отлепился от Юнги при обращении, а новый приклеивать не было времени. И теперь нужно было срочно её обработать, чтобы не пошло заражение.       — Чёрт бы побрал лопоушку с его неуёмным любопытством. А ещё говорят, что это коты любопытные, — проворчал Мин, смачивая рану антисептиком. — Надеюсь, у волчары из леса не было бешенства. А то каюк мне. Похожу днём с пластырем, а вечером вылижу, когда стану Снежкой. Прилепив новый пластырь, Юнги рухнул на постель, собираясь подремать. Он устал. Силы были на исходе у омеги. Юнги до последнего старался не показать Намджуну, как ему было больно. Если бы не этот фактор, то их совместный завтрак можно было бы назвать идеальным. Они больше не пререкались друг с другом, мило разговаривали о каких-то пустяках и ели по-настоящему вкусный завтрак, приготовленный заботливыми руками Намджуна. Юнги бы всегда так хотел завтракать до конца своих дней. Улыбаться этому матёрому волку и благодарить за еду. Но это может и не сбыться. Всё зависит от Джуна и от того, какое решение он примет. Мин боялся, что альфа всё же предпочтёт свой мир и уйдёт туда навсегда. А он останется здесь с разбитым сердцем и невыносимой тоской.       — Несправедливо, — горестно прошептал омега, накрываясь одеялом. — И вообще, судьба со мной поступает жестоко. Гадкая судьба. Его глаза медленно закрылись, и Юнги постепенно провалился в очередной яркий сон.

***

Омега в странной шляпе с пером ястреба посмотрел на небо, затянутое хмурыми серыми тучами. Деревья вокруг тревожно шумели, качая кронами.       — Будет буря, — сделал вывод старый шаман и вернулся в свой дом, стоявший на большой поляне посередине густого леса.       — Сон, когда придёт Ёниль? — спросил его гость с белыми, как первый снег, волосами, сидевший за массивным дубовым столом. — Мне опасно здесь находиться.       — Здесь тебе ничего не угрожает, Сунхо. И ты об этом знаешь. Никто из волков не сунется в такую погоду на мою территорию. Скоро начнётся гроза.       — Сон, я хочу знать, что с моим внуком, — произнёс Сунхо, поднявшись из-за стола. — У меня мало времени. Мне нужно вернуться домой, пока меня не хватились. Он принялся нервно расхаживать по большой комнате, увешанной разнообразными сухими травами, от которых исходил приятный запах. До Сон тяжело вздохнул, глядя на необычного для их мира посетителя. Вот вечно куда-то торопится.       — Придёт Ёниль, и мы всё узнаем. Имей терпение, Сунхо. Не мельтеши, у меня в глазах рябит.       — Если бы не война, я бы никогда не отправил Юнги в мир людей, — прошептал Сунхо. — Я же даже не могу без твоей помощи узнать, как он.       — Сунхо, мы его отправили туда, так как все хорошо знали, что Юнги убили бы ещё в колыбели, если б о его существовании пронюхал ваш нынешний правитель. Я ещё удивляюсь, как он тебя не казнил.       — Пожалел, наверное, — тихо произнёс Сунхо. — В отличие от моего сына и зятя. А может, ему нужны мои способности? Я не знаю. Никогда не устану тебя благодарить за помощь, До Сон. Только через ваш мир есть переход к людям. Может, и у нас где-то есть, но наши амулеты не находят его. Он показал на круглый кулон с ярко-зелёным камнем внутри.       — Но вы можете переходить в наш. А мы в ваш — нет, — по-старчески хмыкнул лекарь клана Чон. — Вот эта система меня немного напрягает. Наши предки как-то неправильно поделили переходы и амулеты миров. Такое ощущение, что они пьяные в карты играли на это.       — Возможно, ты прав, — усмехнулся Сунхо. — Только вот мне интересно, почему в твоём клане нет амулетов перехода? Только в клане Ёниля.       — А в твоём мире у всех есть такие амулеты? — ехидно спросил Сон. — Нет. Они же передаются по наследству уже тысячу веков. И ты должен будешь отдать свой Юнги.       — Да! — воскликнул Сунхо. — Но для этого он должен вернуться домой! Или хотя бы в мир волков. Портал между вашим миром и миром людей отторгает мой амулет!       — Я в курсе! — закатил глаза шаман. — Не ори. Вернётся он. Я это знаю. Но не домой. Смирись.       — Я уже смирился, — сбавил тон Сунхо. — Ему ни в коем случае нельзя туда. Раздался тихий стук в дверь, и она отворилась. На пороге стоял довольно высокий и стройный омега с голубыми глазами, с большой сумкой на плече.       — Привет всем, — улыбнулся он, входя в дом. — Начинается дождь. Скоро будет гром. Пора, ребята.       — Ты принёс? — деловито полюбопытствовал До Сон, снимая шляпу с лохматой головы.       — Да, Сон.       — Привет, Ёниль, — поздоровался Сунхо. — Хорошо выглядишь.       — Спасибо, — омега поклонился блондину и поставил сумку на стол. — Сон, чтобы к тебе добраться нужно пройти ад.       — У нас нет ада, — парировал лекарь. — Мы могли бы, как всегда посмотреть, что у них творится в твоём доме, но Сунхо там нельзя появляться.       — Да. У нас в клане дурдом, — Ёниль сел за стол и принялся доставать из сумки весьма большой предмет, который оказался кристаллом глубокого синего цвета. — Все Тэхёна ищут. Мой зятёк с катушек съехал. Орёт на всех, как потерпевший.       — Вот ты его «любишь», — рассмеялся До Сон. — Хотя у нас тоже не лучше. Мёнсу Джиха за Чонгука со свету сживает, причём в буквально смысле.       — Я так понимаю, ваш план идёт по одному месту, и парочки уже встретились? — влез Сунхо.       — К сожалению, да, — серьёзно ответил лекарь. — И, скорее всего, они вернутся. Тогда нужно что-то ещё придумать. Хосок с Джином первые под ударом. Кан сделает всё, чтобы их убрать со своего пути. А ведь всё так хорошо было. Мы отправили Джина в мир людей, он затянул с собой Хосока и тем самым спас его. То же было с Тэ и Гуком. Но от судьбы не уйдёшь. Истинные рано или поздно должны были встретиться. И если Хо я ещё смутно вижу в будущем, то Чонгука там больше нет.       — Может, у тебя просто помехи из космоса? — ляпнул Ёниль, прогоняя от себя знакомое чувство страха за судьбу своих внуков. — Ну знаешь, как бывает? Бури на солнце и тому подобное. До Сон смешно вытаращил глаза, но ничего не сказал. В этот момент раздался первый раскат грома, и за окном начали сверкать молнии.       — Пора, — Ёниль протянул руку лекарю. — Читай заклинание. Шаман, крепко сжав ладонь Ёниля, начал бормотать незнакомые Сунхо слова. По кристаллу пробежали всполохи голубого цвета. Сначала их было немного, но затем камень постепенно заполнился неоновым голубым свечением и на его поверхности начали появляться силуэты. С каждым словом Сона они становились всё чётче.       — А через чей амулет мы сейчас будем всё смотреть? — тихо поинтересовался Сунхо.       — Соседского мальчика, — пробормотал Ёниль, вглядываясь в поверхность кристалла. — Мои внуки сняли свои амулеты. И мы могли их только слышать, когда они находились дома. Сейчас они наверняка где-то по лесу носятся. Но мы же на Юнги собрались глянуть. У соседа Джини и Юнги есть запасной, на всякий случай. До Сон дочитал заклинание до конца, и картинка в кристалле стала ясной.       — О! — воскликнул лекарь, увидев происходящее. — Сунхо, а твой внучок даром время не теряет!       — Я вижу, — протянул Сунхо, во все глаза рассматривая, как его внук целуется с кем-то, лежа на земле. — Он альфу себе нашёл? Или это просто человек?       — Это же Джун! — завопил Ёниль, узнав своего старшего внука. — Сон, Юнги целуется с Намджуном!       — Ну так они же истинные, — спокойно ответил До Сон. — Вполне логично.       — Чего?! — хором заорали Сунхо и Ёниль. — Как истинные?!       — А я что, — лекарь сделал невинные глаза, — вам не говорил? Да?       — Нет!       — Ой, я совсем старый стал, — покачал головой шаман. — Память подводить стала. Ну вы полюбуйтесь на них. А я травки переберу.       — Сидеть! — рявкнул Ёниль. — Что ты ещё нам не рассказывал, старый перечник?!       — Вроде всё, — замялся До Сон. — Ну кроме того, что вы породнитесь. Он поочередно указал на Ёниля и Сунхо, которые уставились друг на друга округлыми глазами, осознавая сказанные только что слова. «И то, что быть вам прадедами», — добавил про себя До Сон. Пока омеги приходили в себя от новости, которую До только что на них вывалил, шаман наблюдал, как картинка с парочкой исчезла, и появилась мордочка белой собачки. Это означало одно: паренёк, на котором был кулон, уходил со двора Сокджина. «Чимини, куда ты пошёл? Там всё самое интересное начинается», — с сожалением подумал До. Внезапно амулет Сунхо изнутри вспыхнул зелёным светом. Омега напрягся и произнёс:       — Меня зовут назад. Мне пора. Он встал и направился к двери, но не дойдя до неё обернулся:       — Сон, оберегай моего внука, пожалуйста.       — Стараюсь, как могу, — ответил лекарь. — Всё будет, Сунхо. До скорой встречи. Надеюсь, она будет приятная, и ты сможешь увидеть Юнги вживую. Оборотень кота молча вышел за дверь прямо под проливной дождь.       — Они же вроде бы воду не любят, — прошептал Ёниль. — Эх, жаль, что никогда не смогу увидеть их мир. Судя по рассказам Сунхо, он очень отличается от нашего.       — Отличается, — подтвердил До Сон. — Но не дай Святая Луна, чтобы наш мир был таким же. И для этого нужно приложить все усилия, чтобы клан Кан не стал единственным в этом мире. Так не должно быть. У Кана очень завышенные запросы. Он хочет иметь власть над всеми стаями. А ты сам понимаешь, что это означает.       — Гибель всех больших кланов, — удручëнно ответил Ёниль. — То есть нас всех. И первые, кого он убьёт, будут Хосок и Чонгук.       — Да. И заодно твоих внуков. Ему их шаман наплёл в уши, что Хо и Гук — та самая преграда к осуществлению его плана. Если бы мы не отправили Джина и Хо в то время, то Хосока отравили бы. Уже готовился яд для него. До Сон знал будущее всех заинтересованных лиц. У него был дар ясновидения, передававшийся из поколения в поколение. Только вот на нём всё и завершится. У До Сона не было детей. Он знал судьбы всех. Кроме Чон Чонгука, младшего сына вожака клана Чон, который просто исчезал, когда Сон пытался хоть что-то увидеть, оставляя вместо себя своего омегу. Ким Тэхёна. Продолжение следует…