Глава 34

Ночной лес тревожно шумел, наблюдая, как разгорался безжалостный огонь, уже охвативший первый этаж дома Питерсона. Яркое пламя яростно вырывалось наружу из окон и начинало лизать своими жгучими языками бревенчатые стены. Густой дым тёмными клубами поднимался к звёздному небу, заворачиваясь причудливыми вихрями. Полностью одетые оборотни и Пак стояли около машины Джина, которую Тэ благоразумно выгнал с территории особняка, и также смотрели на это зрелище, словно заворожённые дикими плясками огня.       — А мы случайно лес не угробим своими действиями? — озабоченно пробормотал Тэхён, не в силах отвести взгляд от пылающего здания. — Об этом не подумали. Лес сухой и может вспыхнуть, как спичка.       — Я подумал, — усмехнулся Юнги, демонстрируя чей-то телефон. — Этот мобильник взял у одного из погибших. Экстренные вызовы можно делать без разблокировки. Сейчас вызовем с него пожарных и бросим в огонь.       — Юн, ну ты и прошаренный, — искренне восхитился Чонгук. — Джун, тебе в омеги достался весьма умный парень.       — И хитрый, как лиса, — усмехнувшись, добавил Намджун. — И вредный.       — Я — кот! — важно заявил Мин, гордо задрав подбородок. — Я умный, хитрый, вредный, мстительный, своенравный и злопамятный. Плюс ко всем достоинствам ещё и прекрасен, как египетское божество. Кстати, а вы в курсе, что древние египтяне поклонялись кошкам? Это древнейшая человеческая цивилизация Северной Африки, процветавшая на берегах Нила с середины четвёртого тысячелетия до нашей эры.       — Я знаю, кто такие древние египтяне, Юнги, — закатил глаза Чимин. — Можно не проводить ликбез.       — Так я не тебе говорю, — хмыкнул Мин и снисходительно зыркнул на волков. — У нас тут имеются граждане другого мира, в котором Египта нет. И кошек тем более.       — Да есть у нас кошки, — возразил Тэ. — Просто обычно живут обособленно, вдалеке от нас. И все практически дикие. Обычные кошачьи: рыси, тигры, барсы и так далее. Но никак не оборотни.       — А львы? — деловито поинтересовался Юнги. — Эти у вас имеются? Если да, то где живут? У вас саванна есть?       — Наш мир очень разнообразный, Юн, — серьёзно проговорил Чонгук. — Только не так густо заселён волками, как ваш — людьми. И мы, кстати, в плане развития технологий далеко впереди вас.       — Ой, да ты что! — сморщил хорошенький нос Мин. — Футы-нуты, лапы гнуты! Какие мы важные!       — Вам не кажется, что пора уносить отсюда ноги? — встрял Тэхён, который всё никак не мог оторваться от созерцания беснующегося огня. — Юни, вызывай пожарных и уезжаем. Во-первых, пламя может перекинуться на деревья, и мы станем виновниками природной катастрофы. Во-вторых, нужно поговорить с Хосоком и Джином. Странно, что они до сих пор с нами не связались. Неужели ещё не поняли, что нас нет дома?       — Тэ прав, — поддержал брата Намджун. — Милый, звони. Поговорим по дороге домой. И о божествах, и о кошках. Меня это заинтересовало. А насчёт Джина, так они с Хо любятся вовсю. Им не до нас. Пользуются спокойным временем, пока это ещё возможно. Когда вы вернётесь в наш мир, то у них шанс побыть наедине будет только ночью. Мин послушно выполнил просьбу истинного. Он, быстро сообщив о пожаре спасательной службе, торопливо сбросил вызов, когда оператор начал спрашивать о личности звонившего. Затем Намджун забрал у омеги телефон и приказал всем сесть в автомобиль, а сам направился к горящему дому. Альфа со всей силы швырнул мобильник в адское пламя, в котором навсегда исчезали комната порока и её хозяин. Совсем скоро стены из дорогого дерева, хранившие воспоминания об извращениях Питерсона и его жертвах, превратятся в обугленные руины. Перестанут существовать, унося с собой тайну о произошедшем сегодня. Люди никогда не смогут понять, как именно встретили свою смерть погибшие, которых найдут по приезде. Это останется ещё одним загадочным случаем, и его припишут к нападению стаи диких волков. Постепенно история обрастёт придуманными фактами, превратившись в страшную сказку, которую будут рассказывать местные жители приезжающим туристам. И только лес будет знать всю правду, ведь он был прямым свидетелем того, как существа из другого мира свершили свой суд над негодяями. Но без них мир людей стал лучше этой ночью.       — Поехали, — приказал Джун Тэхёну, сев в машину на заднее сиденье рядом с Юнги. — Скоро здесь будет куча людей. Нужно успеть до того, как они подъедут.       — Желательно, чтобы мы никого не встретили по дороге в посёлок, — резонно заметил Чонгук, сидевший спереди. — Трогай, малыш.       — Тэ, жми на газ! — бодро выкрикнул Юнги. — Мы сваливаем!       — Чего ты орёшь, как будто тебе хвост прищемили? — поморщился Тэхён и завёл мотор. — Юн, я не глухой. Какой-то ты слишком оживлённый.       — Так я же ночью почти всегда бодрствую. Поэтому такой активный в это время суток, — вытаращил янтарные глаза Мин. — За исключением тех ночей, когда я тусовался на груди Намджуна у вас дома.       — В смысле, тусовался на груди Намджуна? — недоумённо спросил Чонгук. — Это как?       — А так, что он даже не подозревал, что я с ним сплю, — хвастливо ответил Юнги. — Он меня тогда ещё ненавидел, но дрых со мной, как младенец. Или в вашем случае волчонок. Намджун промолчал и, улыбнувшись, вспомнил, как ему снилось кошачье мурчание, которое было вовсе не сном. Теперь его шерстяная гадина по ночам не перекидывался в кота и предпочитал нежиться в постели с Джуном голышом. По правде говоря, у них ещё не было настоящего соития, хотя альфа сильно хотел присвоить истинного окончательно. Только лёгкие оральные ласки и бесконечные поцелуи. Но Намджун тянул с сексом не потому, что рана на боку Юнги ещё не зажила. Она как раз таки уже затянулась полностью. В глубине души волк боялся причинить вред любимому. Джун не знал, как может себя повести его тело в процессе. Вполне вероятно, что альфа себя не сможет полностью контролировать и обратится в волка, что чревато большими последствиями для Юнги. На разумные доводы Мина, что волк Намджуна дрыхнет от отвара и ему вообще плевать на то, что альфа делает в образе человека, Джун уклончиво отвечал какими-то нелепыми оправданиями. Например, тем, что в его сущности природой заложено не причинять боли своему омеге. Юнги по-кошачьи рассержено фыркал и требовал с него минет за подобные глупости, ворчливо бурча, как он всё же рано или поздно соблазнит неприступного альфу.       — Юн, вы могли погибнуть. Над вами этот урод мог надругаться, — напомнил Тэхён, вырулив с лесной дороги. — А с тебя как с гуся вода. Совсем, что ли, страшно не было?       — Я кот! Какой в пень гусь?! — праведно возмутился Мин от такого сравнения. — Вот вам не нравится, когда вас называют собаками, а мне когда гусем! Ужас какой-то! Я гусь! Тэ, я же могу кровно обидеться и начну мстить.       — Как?! В тапки написаешь?! — весело захохотал Чонгук. — Юн, ты меня прости, но я вообще думал, что ты ёж!       — Ты недалёкий, — небрежно махнул рукой Мин. — Что с тебя взять?!       — Плохо же ты меня знаешь, — пробормотал Гук, успокаиваясь. — Но Тэ прав. Ты как-то слишком всё легко воспринял. Тебе и Чимину угрожала реальная опасность. Ты, конечно, оборотень, но совсем маленький. Тебя могли запросто убить.       — У меня девять жизней! — важно выдал Юнги, переплетая свою руку с рукой Намджуна. — Точнее, уже восемь. Одну забрал плешивый волк из леса, чтоб его блохи сожрали.       — Малыш, ты же не знаешь этого наверняка, — мудро заметил Джун. — Это я тебя спас, и никто твою жизнь не забирал.       — То, как ты меня спасал, может быть, отминусовало ещё одну, — невозмутимо парировал Мин. — Но неважно. Главное, что мы живы и здоровы, а те твари уже разговаривают с королём Ада.       — Кстати о божествах, — вспомнил Намджун. — Люди серьёзно поклонялись кошкам? Это правда? Или ты всё придумал?       — Это правда, Джун, — подал голос притихший Чимин, у которого из головы не выходил странный пузырёк. — У египтян была богиня Баст или Бастет. Её изображали в виде кошки или женщины с кошачьей головой. Она считалась защитницей фараонов и бога солнца. Ее культ был широко распространён, а кошки почитались как ее воплощения. Это приводило к их мумификации и священному статусу.       — Кто такие фараоны? — сразу же заинтересовался любопытный Чонгук.       — Что-то вроде ваших правителей, но только очень древние, — просветил Гука Пак. — Хотя я же не знаю, какие в вашем мире порядки, но понял, что у вас вожаки. Да и в наших книгах говорится, что у оборотней вожди. Доминантные альфы или что-то такое.       — Почти так, — хмыкнул Намджун.       — Слыхал? Мне поклонялись, и даже, возможно, сейчас поклоняются, — пафосно выдал Юнги, толкнув истинного в бок. — Люди любят котов, не то что некоторые.       — Так я же тебя люблю, — опешил старший Ким. — О чём ты?       — У тебя выбора нет, — не задумываясь, ляпнул Мин. — А что, если мои родичи тоже какие-нибудь коронованные особы? И я вообще наследный принц в изгнании? Было бы круто.       — Не лопни от собственной важности, Юн, — насмешливо проговорил Чимин. — Мы верим во всё, на что фантазии хватает. У людей сотни богов. А насчёт принца, то тут спорный вопрос, что это круто. Если тебя вышвырнули из твоего мира, то значит не особо ты там и нужен. Прости, но это правда.       — Какой-то ты злой, — буркнул Юнги, положив голову на плечо Джуна. — Нужно тебе парня найти, и вмиг подобреешь.       — Просто устал и переосмысливаю жизнь, — тяжело вздохнул Пак, уставившись в окно. — Не каждый день узнаёшь, что все твои друзья оборотни. Как-то грустно от этого и обидно, что не такой же. Я, получается, белая ворона в нашей компании.       — Понимаю, — неожиданно серьёзно произнёс Мин. — Всю жизнь был таким, каким ты себя сейчас ощущаешь. Да и остаюсь таким же. Это они все одной породы. А я выбиваюсь из этой стаи.       — Никуда ты не выбиваешься, — подал голос Тэхён, сосредоточенный на ночной дороге. — Не городи чушь. Ты истинный моего брата. И этим всё сказано. Ты — наша семья и Чимин тоже. Неважно, что он обычный человек. Верно говорю, дорогой? Тэ бросил быстрый взгляд на задумчивого жениха. Чонгук всё внимательно слушал, но не произносил ни слова. Он смотрел на пыльную дорогу через лобовое стекло и молча впитывал информацию о необычных божествах людей, о переживаниях Чимина и грусти Юнги, который всю жизнь был вдали от своей настоящей семьи. Гук думал о том, когда они с Тэ вернутся домой. Как он обнимет папу, по которому безумно скучал. Увидит строгого отца и ворчливого деда. Как его будет тискать дедушка и сто процентов причитать, что он похудел, шляясь неизвестно где. Ещё Чонгук представлял, как ведёт за руку Тэхёна, чтобы представить семье и клану своего супруга. Но за этими радужными мечтами стояла суровая реальность. И как только лапа Гука ступит на землю родного мира, он станет вновь воином, который обязан защищать свой клан, даже ценой собственной жизни.       — Гуки, — позвал Тэ, обеспокоенный таким поведением обычно весёлого и беззаботного Чонгука, — милый, что с тобой?       — Ты что-то спрашивал? — вынырнул из своих размышлений альфа и вопросительно посмотрел на Тэхёна.       — Он спрашивал, твоя ли я семья? — нагло влез в разговор пары Юнги. — И Чимини в её ряды входит? Если нет, то мы с ним свою стаю организуем. Лютика в неё возьмём и Бон-Бона.       — От всей души благодарю, — пробормотал Намджун, ярко представив себе эту шикарнейшую стаю, состоящую из волка, кота, человека и мелкой визгливой собачки, — за то, что так благосклонно взял меня в стаю. Всю жизнь о подобном мечтал.       — Чего ты бубнишь? — Юнги легонько стукнул Джуна по плечу ладонью. — Лопоушка, мы тебя вожаком сделаем. Будешь нас всех защищать. Но меня, конечно, больше всех. Я же твой муж как-никак. Чимин, ты согласен стать членом нашей стаи? Придумаем свои законы и тому подобное. Я могу это сделать сам.       — Юнги, ты неподражаем, — восхитился Чонгук и обратился к Тэ: — Он всего несколько часов назад был в лапах извращенца, а теперь собственную стаю уже организовал, не выходя из машины. Поразительно.       — Юн, а разве коты стаями живут? — Чимин озадаченно почесал голову. — У них же вроде прайды или что-то подобное.       — Это только у львов, — снисходительно ответил Мин. — А другие коты живут поодиночке. Но это обычные кошачьи. Я же оборотень, человек-котик, и мне нужна социальная группа. Вы не представляете, как я рад, что мне не нужно больше скрываться от вас. Раньше грустно было. Либо Снежкой нужно было к вам приходить, либо как Юнги. Теперь могу, не боясь последствий, обратиться в мистера Снежку прямо перед вами. Только Джини был в курсе.       — И молчал, зараза, — недовольно проворчал Намджун. — А я с ума сходил, думая, что у меня крыша засвистела.       — Какое же чудо тебе досталось, Джун, — не удержался от комментария Чонгук. — Я бы сказал, в перьях. Но Юнги обидится и написает мне в обувь.       — Я тебе в лоб тресну, — не остался в долгу Мин, насупившись. — Так надёжнее будет. Тэхён, твой мужик неадекватный. Пошутила над тобой ваша Святая Луна и послала дурачка в мужья. И кто только планировал его вожаком кланов сделать? Он же без мозгов.       — Обиделся, что ли? — Гук обернулся на Юнги. — Ну прости. Неудачная шутка, Юн, и ты наша семья, так же как и Чимин. Хотя мне твоя идея со стаей нравится. Отличное решение замутить мини-клан.       — Спасибо, — улыбнулся Юнги, польщённый словами Чона.       — Да какой мини-клан?! — вытаращился Джун, в котором заговорил консерватизм и не мог даже мысленно допустить, что безумная идея истинного воплотится в жизнь. — Это даже не мини-стая, а фигня какая-то.       — И я тебя назначаю вожаком этой фигни! — торжественно провозгласил Мин, глянув на Пака. — Чимин, ты же не против? Можем голосование устроить. Только жаль, что Бон-Бона нет.       — А у Бон-Бона самый решающий голос? — выдавил из себя Чонгук и, не выдержав, рассмеялся на всю машину. — Если быть точнее, то лай?! Бля, я сейчас сдохну от смеха! Тэхён последовал примеру любимого. Следом к ним присоединились Чимин с Намджуном. Один Мин сидел с хитрой мордахой, очень довольный произведённым эффектом. Эту откровенную чушь он нёс только с одной целью: чтобы все расслабились и забыли на время о произошедшем, в том числе и он сам. Тэхён прав, ему было страшно. Особенно насторожил тот факт, что он не почувствовал опасность, когда их с Чимином похитили в Нельсоне. Обычно интуиция кота никогда его не подводила. Но, видимо, в этот раз произошёл какой-то сбой. Или любовь притупила инстинкты выживания? Неужели это плата за не совсем правильную истинность? Юнги не знал ответа, и это его сильно беспокоило.

***

Статный седовласый альфа вошёл в супружескую спальню и замер на пороге. Он с болью в груди посмотрел на похудевшего бледного мужа, который лежал на большой постели, укрытый тёплым одеялом. Веки омеги слегка подрагивали, а пересохшие потресканые губы были чуть приоткрыты. На лоб с едва заметными морщинками упала прядь. Такая же тёмная, как волосы их сыновей. Тонкие руки, лежащие поверх одеяла, больше не украшали любимые кольца и браслеты Мёнсу. Даже с безымянного пальца исчезло обручальное кольцо омеги. Мёнсу несколько дней назад швырнул его прямо в лицо Джиха и заявил, что хочет развода. Вожак клана Чон не знал, что ему делать. Поначалу, когда младший сын исчез, то муж устраивал истерики и дебоши, пугая всех обитателей дома. Он бросался с кулаками на альфу, во всём обвиняя его. Кричал, что именно Джиха — тот, из-за кого пропали их сыновья. Проклинал и плакал, выкрикивая красочные ругательства. Но затем Мёнсу просто лёг в постель и заболел. Он отказывался принимать пищу. На просьбы обратиться в волка, чтобы стало легче, отвечал, что теперь никогда не станет перекидываться и умрёт. Джиха понимал, когда пропал старший сын, то у омеги ещё оставался младший, и забота о нём не позволяла Мёнсу опускать руки. Но теперь у супруга не осталось того, за что он будет всеми силами цепляться. Поиски Чонгука не принесли никаких результатов, хотя волки клана Чон прочесали всю свою территорию вдоль и поперёк. Он исчез так же бесследно, как и Хосок. Запах сына обрывался около оврага, за которым был старый дом отца Джиха. Складывалось впечатление, что Гук просто взял и растворился в воздухе. То же было когда-то с запахом Хосока. Джиха начал подозревать: именно этот овраг — причина пропажи двух его сыновей. Но как выяснить, так ли это, он понятия не имел. Каждый день, глядя, как чахнет Мёнсу, альфа осознавал, что единственный шанс не потерять супруга навсегда — это найти их детей.       — Я тебя чувствую, — внезапно послышался слабый голос омеги. — Уйди отсюда. Я не хочу тебя видеть.       — Милый, — Джиха подошёл к постели и присел на край со стороны Мёнсу, — послушай, мы их найдём. Я знаю, что они живы. Чувствую.       — Ты десять лет не можешь найти Хосока, — прошептал Мёнсу, не открывая глаз. — Десять, Джиха. Почему я должен тебе верить? Зачем ты снова решил объединить кланы? Почему именно Чонгук? Мои мальчики… По впалым щекам Мёнсу заструились ручейки слёз, но он даже не пытался их вытереть. Тихо плакал, закусив нижнюю губу, чтобы рыдания не вырывались наружу. Волк Джиха требовал у альфы перекинуться и позаботиться о супруге, который испытывает такую боль. Но вожак контролировал обращение. Сейчас не самый подходящий момент. Он ожидал гостя.       — Дорогой, не я принял это решение, а совет старейшин, — начал оправдываться перед мужем альфа. — Ты же это знаешь, но во всем винишь меня.       — Ты вожак, — едва слышно проговорил Мёнсу. — Ты мог хотя бы сначала проговорить с сыновьями. Но ты решил приказать. Поставить перед фактом. Я тебе уже говорил, что это неправильно. И к чему всё привело? Моих сыновей нет больше со мной. Уходи. И дай мне развод. Я хочу умереть свободным от тебя.       — Никакого развода, — покачал головой Джиха. — Не надейся. Ему хотелось заорать на мужа за такие слова, которые так безжалостно вгрызались в его душу. Ведь он тоже страдал от этой ситуации. Хосок с Чонгуком и его дети. Но Джиха сдерживал себя, его супруг болен. Температура у омеги держалась уже пару дней и, казалось, не собиралась спадать. И то, что Мёнсу не ел и отказывался принимать лекарства, только усугубляло положение.       — Я тебя ненавижу.       — Неправда, — тяжело вздохнул альфа, борясь с сильным желанием взять за руку мужа. Но он знал, что Мёнсу выдернет её и прикажет больше никогда к нему не прикасаться.       — Правда, — прошелестел омега. — Я сказал, уходи.       — Нет. В дверь раздался лёгкий стук, и в роскошную спальню вошёл молоденький омега лет двадцати. Мёнсу перевернулся на бок, натянув на голову одеяло, чтобы слуга не видел его слёз.       — Господин Чон, к вам посетитель, — объявил паренёк, поклонившись.       — Пусть войдёт, — разрешил Джиха, поднимаясь. — Я его уже заждался.       — С каких пор ты принимаешь посетителей в моей спальне? — раздался бубнёж из-под одеяла.       — Это наша спальня, — возразил альфа.       — Уже нет, — приглушённо ответил Мёнсу. — Забыл, что ты теперь ночуешь в другом месте?       — Ну и что у вас случилось? — послышался хриплый голос До Сона. — Зачем меня оторвали от важных дел? Помирает кто-то? Лекарь вошёл в комнату, как всегда одетый в странный наряд. Шляпа с ястребиным пером красовалась на голове омеги, делая его образ ещё более экстравагантным. До Сон поправил на плече холщовую сумку и, особо не заботясь о дорогом ковре на полу, прошёл по нему своими грязными истоптанными башмаками.       — Здравствуй, вожак, — лекарь слегка поклонился Джиха. — Что за пожар?       — Здравствуй, До Сон. Давно не виделись. Беда у нас случилась, — альфа указал на кокон из одеяла, в котором замер Мёнсу, прислушиваясь к разговору. — У него температура не спадает. И он не хочет есть и обращаться. Даже пьёт очень мало.       — Понятно, уморить себя решил, — укоризненно покачал головой До Сон. — И я так понял, что ваши модно-кучерявые лекари не могут справиться?       — Да, — подтвердил Джиха. — Мёнсу их выгоняет постоянно. Ты сможешь помочь? Я не хочу потерять ещё и супруга.       — А кого ты ещё потерял? — округлил глаза лекарь.       — Ты совсем из ума выжил? — опешил вожак. — Или память отшибло? Сыновей!       — Кто тебе сказал, что ты их потерял? — продолжал гнуть свою линию До Сон. — Ничего ты их не терял. Просто немножечко разлучился на время. Эй, Мёнсу! Выползай из убежища! Я тебе травки принёс. Вмиг твою хворь прогоним! Одеяло зашевелилось, и из-под него появилось белое лицо Мёнсу с широко распахнутыми глазами, в которых плескалась надежда.       — До Сон, что вы сказали? — тихо спросил омега.       — Что травки тебе принёс. Давай, милый. До Сон сейчас тебя полечит. На лапки поставит. Будешь, как молодой, со своим супружником носиться по лесу. Лекарь прошествовал мимо ошалевшего от полученной информации Джиха и начал выставлять на прикроватную тумбочку из тёмного дерева какие-то склянки и пузырьки, делая вид, что ничего не происходит.       — До Сон! — зарычал Джиха, приходя в себя. — Я приказываю как твой вожак: объясни свои слова!       — Какие именно? — состроил святую наивность До Сон. — Не кричи, вожак. У меня в ушах звенит от твоего вопля. А я уже старый, могу всё разом забыть от сильного звука. Здоровье-то не то.       — Пожалуйста, скажите, что вы имели в виду, говоря о разлуке на время, — взмолился Мёнсу, садясь на постели. — Папа же мне рассказывал про ваше предсказание о Чонгуке. То, что он исчезнет из нашего мира по вине белого волка. Так и произошло. И что означает «немножечко разлучился»? Моё старшее дитя покинуло меня десять лет назад. До Сон обвёл глазами спальню супругов Чон. Она была современной и очень стильной. В духе теперешнего времени. Здесь была огромная кровать с великолепным шёлковым бельём, шикарный бежевый ковёр, модная мебель цвета горького шоколада, голограмма часов, отмеряющих ход быстротечного времени. Эта спальня была совсем не такой, какими были раньше спальни вожаков. Всё изменилось. Но лекарь хорошо помнил те времена, когда ещё не было высотных домов посреди леса и не было автомобилей. Когда клан мог общаться только при помощи ментальной связи и не использовал всякие технологии для того, чтобы поговорить с родственниками, живущими не рядом. Лишь только он застрял в своём времени и старом доме с механическими часами и травами. Но именно До Сону было подвластно то, что никому не по силам в мире волков и других известных ему мирах. Он видел прошлое, он знал настоящее и мог заглядывать в будущее, иногда хитро меняя ход его событий. До Сон был одним из самых могущественных представителей круга посвящённых, которые охраняли переходы между мирами. Но у него была коварная и сильная соперница — судьба. Она всегда вела с ним свою нечестную игру, пряча козыри в рукаве. И, как правило, разрушала все планы лекаря изменить всё в лучшую сторону. Но в редких случаях она всё же ему проигрывала.       — Это предсказание ещё не сбылось, мой милый мальчик, — горько усмехнулся До Сон, посмотрев на Мёнсу не по годам молодым взглядом. — А насчёт ваших сынишек. То они скоро вернутся. Оба. Так что давай, Мёнсу, приводить тебя в порядок. Ты же не хочешь на свадьбах сыновей быть, как бледная поганка?       — Что?! — воскликнули супруги одновременно. — Какие свадьбы?!       — Те, что вы планировали, — как ни в чём не бывало ответил До Сон.       — До Сон! — взвыл Джиха раненным зверем. — Я же тебя спрашивал, когда исчез Хосок, знаешь ли что-нибудь об этом! Но ты ответил, что нет!       — Ну я тогда и не знал, — нахально солгал лекарь. — Всё! Выйди из комнаты. Ты мне мешаешь лечить твоего мужа!       — Чего?!       — Кыш, я сказал, — махнул рукой лекарь. — Кыш. А то порчу на понос наведу. Вот будет умора: суровый вожак на толчке собрания проводит.       — Я тебя казню, — клятвенно пообещал Джиха. — Вот посмотришь.       — Да-да-да, большой и страшный грозный волк, — хмыкнул До Сон. — А ты забыл, как я тебя по пушистой жопе лупил, когда тебе было десять зим от роду? Вожак, иди. Не мешай.       — Пользуешься своей неприкосновенностью, старый мухомор, — оскалился Джиха. — И не стыдно?       — Вот именно за эти слова я его тогда отлупил, — заговорщицки прошептал лекарь Мёнсу, который, открыв рот, слушал перепалку До Сона и мужа. — Знатно так приложился. А потом сам же его задницу и лечил. Омеге до одури хотелось знать, почему этот странный пожилой шаман так неформально разговаривает с вожаком клана. Раньше Мёнсу такого никогда не замечал. Хотя лекарь очень редко бывал в их доме. За подобную фамильярность должно было последовать жестокое наказание. Но, судя по вдруг появившейся улыбке Джиха, этого не произойдёт. И Мёнсу задался вполне закономерным вопросом: «Кем именно приходится До Сон его супругу?» Продолжение следует…