Глава 35

Кромешная ночь законно владела своим временем. Он шёл сквозь чащу леса, не разбирая дороги. Ему было плевать на тревожный гул деревьев и тихое перешёптывание диких трав, которые пожухли под влиянием осени. Скоро всё вокруг покроется снегом, скрываясь от любопытных глаз. Ночь. Он ненавидел ночи, хотя сам был таким же чёрным, как они. Его глаза и волосы были цвета глубокого антрацита, его душа была ничуть не светлее, в отличие от того, из-за кого он возненавидел весь мир. Как только он понял, что на самом деле чувствует, то всё вокруг стало ненавистным, так как эта любовь была ненормальной. Аморальной и порицаемой обществом так же, как им самим, но он ничего не мог сделать с этим. Он убеждал себя, что нужно избавиться от того, кто вызывает в нем эту слабость, убить, уничтожить и, наконец, освободиться от этого бремени. Но упорный внутренний голос нашёптывал ему: он никогда не станет свободным. Только в одном случае: если умрёт сам.       — Но я не хочу умирать, — прошептал альфа, выходя на небольшую поляну. — Не хочу. Я должен достигнуть высот и стать для потомков великим. В этом моё предназначение. А он… Альфа обвёл глазами полянку, которая была полностью погружена во тьму. Луны не было на небе, и освещать её некому. Днём же он сюда никогда не приходил со времён юности. Слишком много воспоминаний о красивом, совсем ещё маленьком омеге, лежащем среди душистых цветов и мечтающем о счастливой взрослой жизни.       — Он исчез, оставив меня совсем одного, — пробормотал альфа и опустился на колени, не обращая внимания на свой дорогой костюм. — Как же я тебя ненавижу и люблю. Мужчина согнулся и едва слышно заплакал, роняя крупные слёзы на землю. Только здесь он мог дать волю своим настоящим чувствам. Всем был дан приказ не приближаться к этой поляне на расстояние нескольких километров в любое время суток. Посмевших нарушить его слово, которое являлось законом, ждала мгновенная смерть, и желающих не находилось. Вскоре тихий плач перерос в громкие рыдания, которые в свою очередь закончились отчаянным криком, полным дикой боли. Он выпускал наружу все свои страдания, чтобы утром вновь стать холодным и расчётливым для окружающих. Но сейчас альфа, прижимаясь лбом к влажной траве, задыхался от безысходности и отчаяния. А тот, кто забрал его сердце и душу, кто бросил слова об абсолютной ненависти ему в лицо, кто заявил, что не останется рядом ни в каком статусе, где-то сейчас мирно спал в уютной постели. И если учитывать его возраст, то наверняка не один. Эта мысль доводила альфу до исступления и заставляла рвать траву зубами, издавая болезненные звуки. Лес внимательно наблюдал за его мучениями, свидетелем которых становился не раз. Но этому альфе никто не мог помочь, только он сам. Только в его руках была такая возможность, но он предпочёл выбрать другой путь. Неправильную дорогу, которая в итоге приведёт к гибели многих, и тех, кто виновен, и тех, кто был совершенно ни при чём. Война не разбирается, кто прав, а кто нет. Она просто беспощадно уничтожает всё вокруг, не щадя никого.

***

Юнги осторожно выбрался из объятий Намджуна. Альфа давно спал, вымотанный ночной охотой на людей, а вот к Мину сон не шёл. Он всё время прокручивал в голове случившееся. Его много что беспокоило, в том числе фраза Чимина про смерть. И если сразу они с Тэ её списали на потрясение Пака, то сейчас эти слова не давали Юнги покоя. «Он словно спрашивал у кого-то, почему он умрёт, — мысленно рассуждал Мин, подойдя к окну, за которым уже забрезжил рассвет. — В наш тот диалог они логически не вписываются. Складывается впечатление, что Чимин увидел кого-то помимо нас с Тэхёном перед тем, как потерять сознание. Но, похоже, он ничего не помнит. Странно всё. Что-то мне беспокойно за него. Нужно проверить, как Чимини. Моё сердце не на месте». Омега оглянулся на истинного. Джун, обняв подушку вместо Юнги, безмятежно пребывал в царстве сновидений и даже не догадывался, что его любимый собрался на время уйти из дома. Мин, стараясь не шуметь, приоткрыл окно и, перекинувшись Снежкой, выпрыгнул на улицу. Громко фыркнув от того, что мягкие лапки замочила утренняя роса, Снежка дёрнул белоснежной шкуркой и направился к дому Пака с целью удостовериться, что его друг в порядке. Юнги необходимо было успокоить свою душу, убедившись, что Чимин нормально себя чувствует и сладко спит. Врождённая интуиция усиленно подталкивала кота к дому Пака. Она тихо нашёптывала: «Не всё в порядке, иди к нему». А Мин всегда привык доверять этой даме, которая в большинстве случаев оказывалась права. И если она почему-то молчала, когда их похитили, то теперь назойливо повторяла одно и то же. «Ну что с ним могло случиться за пару часов? — разглагольствовал сам с собой Юнги, ловко перепрыгивая невысокие заборчики на своём пути. — Он же обычный человек, и ему не угрожает дома никакая опасность. Дрыхнет небось, а я здесь волнуюсь почём зря. Хотя, возможно, от стресса у Чимина что-то переклинить могло. И вдруг он заболел? Ой-ой-ой, как же сложно. Люди такие хрупкие по своей сути. Чуть ветер подул, сразу сопли. Что-то не сложилось так, как они хотели, — здравствуй, депрессия. А тут такой сюрприз: лучшие друзья оказались оборотнями. Да и выглядел Чимини каким-то подавленным, когда мы расходились. Бррр, прохладно стало по утрам, и лапоньки мокрые уже. Сейчас проверю и вернусь назад под тёплый бок Джуни. Он даже не поймёт, что я уходил. Только бы у Чимина окошко было открыто». Снежка обошёл дом Чимина, пристально сканируя окна своими янтарными глазами. В одном из них он увидел Бон-Бона. Собачка тихонько поскуливала и перебирала лапами по подоконнику. «А вот это интересно. Почему Бон-Бон проснулся в такую рань? — подумал Юнги. — Бля, вроде всё закрыто. Придётся рисковать». В следующее мгновение Юнги стал человеком. Он толкнул раму, чтобы убедиться, что окно действительно закрыто. К его облегчению, фрамуга легко подалась вперёд, от чего Бон-Бон издал непонятный звук, исчезнув из виду. Мин вновь принял образ Снежки, ещё больше заинтересовавшись поведением пёсика. Легко запрыгнув внутрь, Юнги сразу же увидел высокий стул у окна, на котором до этого сидел Бон-Бон. Всё походило на то, что собака знала о предстоящем визите кота. Мин прислушался к звукам в доме. Первое, что он услышал, — это какое-то невнятное бормотание из спальни Чимина. Затем острый слух кота уловил тиканье настенных часов и звук капающей воды из крана на кухне. Осторожное негромкое потявкивание Бон-Бона подсказало Снежке, что собачка его зовёт. Не долго думая, кот отправился на зов приятеля. В спальне Пака горела прикроватная лампа, а сам Чимин крепко спал, повернувшись набок. Бон-Бон сидел рядом с кроватью со стороны, на которой расположился хозяин, и словно ждал тот момент, когда придёт Юнги. Периодически Чимин говорил слова на непонятном Мину языке, что заставило кота остановиться и прислушаться. Бон-Бон, увидев, что Снежка замер посредине спальни, нетерпеливо засучил передними лапками и довольно громко тявкнул. «Зачем ты меня так настойчиво зовёшь? — пронеслось в голове Юнги. — Что ты хочешь показать?» Мин быстро подошёл к собаке, глянув на спящего Чимина. «А это что ещё за хрень?!» На обнажённой груди Пака светился голубым неоновым цветом кулон, отбрасывая блики на белую кожу Чимина. Он то становился ярче, то темнел, почти потухая. Лицо Пака было расслабленным, и на нем не было ни беспокойства, ни какого-то выражения тревоги. «Ни фига не понимаю. Почему эта штука так ярко искрится? Я же видел раньше у Чимина этот кристалл, и он был просто обычной стекляшкой. Так какого рожна он сейчас переливается, как фонарик на рождественской ёлке? И откуда он у Чимина?» Юнги запрыгнул на кровать, усевшись на уровне груди Пака. Ему нужно поближе рассмотреть эту загадочную штуку. Судя по всему, Бон-Бон уже не раз подобное наблюдал, поэтому и позвал показать это Снежке. Всполохи на кулоне завораживали кота, отражаясь в его больших глазах. Снежка зачарованно смотрел, как они пробегают снизу вверх по кристаллу и возвращаются, как будто бы маленькие юркие змейки. Инстинкт охотника заставлял кота попробовать поймать одну, но Юнги себя сдерживал, понимая, что он может разбудить Чимина, устроив ловлю огоньков.       — Солнце никогда не будет чёрным, — отчётливо прошептал Чимин. — Никогда. Юнги навострил ушки, заметив, как только Чимин сказал эти слова, голубых вспышек в кулоне стало в разы больше. Они начали двигаться быстрее и хаотичнее, словно их кто-то невидимый взбудоражил.       — И луна не станет мраком, — продолжил Пак. — Только ты. «Кто «ты»? И о чём вообще речь? — задавался вопросами Мин, таращась на кулон, который, казалось, сейчас взорвётся от количества огоньков в украшении. — Солнце, луна, что за бред? А если эта штука бабахнет, что тогда делать? Может, всё-таки разбудить его?»       — Лишь горечь губ, лишь похоть глаз…        Вот всё, что ты мне дал сейчас.        Твоя любовь — запретный яд.       В объятьях ждёт кромешный ад. Продекламировав это четверостишье, Чимин затих, и кулон на его груди резко погас, став тёмным безжизненным камнем. Дыхание Пака было равномерным, веки слегка подрагивали, говоря о том, что в данный момент он видит какой-то сон, в который Юнги доступа не было. А кот бы с удовольствием посмотрел, что там происходит. Мин всегда мечтал иметь способность посещать чужие сны, но, увы, такой дар ему не преподнесли те, кто раздаёт налево и направо способности. Хотя на самом деле Юнги не знал, как вообще эти способности оказывались у того или иного оборотня. И только ли у оборотней? Какие силы выбирают, кому именно отвалить какой-нибудь дар предвидения или как, например, у него — возможность влиять на сознание истинного? Но в силу своей профессии, Мин себе ярко нафантазировал этакий консилиум божественных существ, которые сидели с умными лицами и отсыпали из своих закромов избранным смертным необычные возможности. «Во дела, — продолжал свой мысленный монолог Снежка, переключив своё внимание на лицо Чимина. — О ком же ты говоришь? Чья любовь — запретный яд? Или ты просто летаешь в мире снов? Но тогда что это за штукенция на тебе, которую, по моим наблюдениям, ты никогда не снимаешь? Где ты её взял? Что-то мне это совсем не нравится. Надо осмотреть всё. Вдруг найду какую-нибудь подсказку?» Кот спрыгнул с постели Пака, убедившись, что тот окончательно успокоился, мирно посапывая во сне. Он зыркнул на тихо сидящего на полу Бон-Бона, но собачка в ответ на взгляд Юнги лишь похлопала круглыми глазами и выставила розовый язык наружу. «Ты обычный собакен, — сделал вывод Юнги, проходя мимо пса, — а вот твой хозяин… Что-то я начал сомневаться в его обычности. Но не чувствую в нём никакой сущности, кроме человеческой. Возможно, это как-то связано с чем-то другим, с тем, что к оборотням не имеет отношения. Ведь и люди могут быть наделены какими-то силами или чем-то подобным. Я много читал про это». Кот отправился в гостиную Чимина с намерением исследовать комнату на наличие странных и необычных, по его мнению, предметов. Юнги давно не был в гостях у Пака, и, возможно, за это время что-то в обстановке всё же изменилось. Бон-Бон хвостиком увязался следом за Юнги, глухо цокая коготками по светлому паркету. Этот звук для чувствительных ушей кота был весьма громким. «Что ты, как лошадь, топаешь? — недовольно сморщил нос Снежка. — Слоняра, а не маленькая собака. Топ-топ-топ. Иди потише, Бон-Бон!» Парочка пушистых друзей важно вошла в гостиную, которую постепенно начал окрашивать в свои розовато-золотистые краски рассвет. Лучи восходящего солнца над кромкой леса падали через окно на новую картину. Этот пейзаж Юнги прежде не замечал у Пака. Кот с разбега запрыгнул на камин и уставился на полотно, внимательно рассматривая каждую деталь. «Я уже это видел, — обеспокоенно подумал Снежка. — Определённо, я видел подобный город в лесу. Это было во снах. Но эти дома непохожи на те, которые были в поселении Джина, Тэ и Джуна. Этот город мне незнаком. Что это за место? И почему Чимин его нарисовал? Как он узнал о другом мире?» У Юнги не было сомнений, что этот шедевр — творение рук Чимина, так как он сразу заметил внизу картины подпись Пака. Лес на полотне был словно изумрудная вуаль, имеющая неповторимую палитру красок и текстур. Складывалось впечатление, что он простирался на тысячи километров куда-то вглубь картины. Между искусно нарисованными деревьями возвышались величественные здания из стекла и бетона, зеркальные окна которых отражали ясное голубое небо. Но на изображении были только дома и лес. Сколько Юнги ни вглядывался в нарисованное, он не увидел ни одного человека или другого существа. Там даже не было птиц. Его поразило увиденное не меньше, чем светящийся кулон на шее Чимина. Но пока Юнги не мог сложить имеющиеся пазлы в одно целое, так как не хватало ещё пары штук для разгадки. У Мина появилось стойкое ощущение, что Пак не тот, за кого себя выдаёт. Хотя, вполне вероятно, Чимин и сам не подозревает ни о чём. Юнги с его наблюдательностью давно бы заметил, что в нём что-то не так, но Чимин всегда себя вёл как обычный парень. Любил своих родителей и собаку, иногда рассказывал о своём детстве, сетовал на отсутствие второй половинки, работал, отдыхал, веселился. Простой молодой человек, имеющий корейские корни и всю жизнь живущий в Канаде, такой же, как другие люди. Но теперь, когда Юнги всё видел своими глазами, то он в этом уже не был уверен. «Что-то здесь не так, и я это выясню, — решил Юнги. — Нужно Джуна расспросить побольше об их мире, заодно и Чонгука. Возможно, этот город подойдёт под их описание. Всё же мои сновидения могут быть недостоверными. И необходимо попросить волков показать мне амулеты, открывающие портал». Кот оторвал взгляд от картины и обвёл глазами периметр. На низеньком журнальном столике он заметил странный пузырёк с зелёной жидкостью, которая заманчиво переливалась неоном. Она мгновенно начала притягивать Снежку к себе, как мощный магнит. Почему-то Юнги захотелось немедленно попробовать на вкус то, что находилось внутри этой бутылочки. Загадочная субстанция, казалось, завладела разумом кота. Она словно настойчиво приказывала подойти и отпить хотя бы один глоток, обещая что-то невообразимое, запредельное, интригующее и бесконечно прекрасное. Не совсем контролируя свои действия, Мин пошёл к столику, на ходу обратившись в человека. Он, как будто бы под каким-то непонятным гипнозом, взял пузырёк в руки, собираясь его открыть и сделать этот вожделенный глоток. Но вдруг послышался сонный голос Чимина:       — Бон-Бон, ты где?!       — Чёрт, — прошептал Юнги, приходя в себя. — Нельзя, чтобы он меня увидел в таком виде. Я не объясню внятно, что делаю у него в гостиной голышом. Он подумает, что я за ним слежу. Хотя это самая настоящая правда. Мин с сожалением поставил бутылочку на место и, перекинувшись в кота, быстро юркнул под диван как раз в тот момент, когда Чимин, шаркая тапочками по полу и широко зевая, появился в гостиной.       — Вот ты где, — пробормотал Пак, узрев своего питомца, который, распластавшись, заглядывал под диван и задорно вилял хвостом. — Бон-Бон, а что ты там увидел? Пойдём кушать. «Кыш отсюда, надоедливая плюшка, — мысленно зашипел Снежка на собачку, напряжённо наблюдая за ступнями Чимина. — Не хочу, чтобы он узнал, что я тут шарился без спроса». Внезапно Бон-Бон из поля зрения Юнги исчез, и Мин понял, что Чимин взял пёсика на руки.       — Ты же меня обычно будишь в такое время, — проворчал Пак, унося собаку на кухню. — Что случилось сегодня? Или ты мне хотел дать отдохнуть после вчерашнего? А ты знал, что твой обожаемый Снежка вообще-то человек? Представляешь, Бон-Бон, у Юнги есть настоящий хвост. Но ты наверняка это знаешь. Животные чувствуют подобное. Юнги осторожно выполз из своего укрытия, услышав, как Чимин на кухне, разговаривая с собакой, начал хлопать дверцами шкафчиков. Кот посмотрел на столик, но бутылочки там уже не было. По всей видимости, Чимин вместе с Бон-Боном и её прихватил с собой. Мина распирало любопытство: что же в ней такое было и почему он так хотел отпить эту жидкость? В тайне Чимина добавилось ещё загадок, на которые Юнги нужно было узнать ответы. А так как он принадлежал к семейству одних из самых любопытных зверей, то Юнги не успокоится, пока всё не выяснит. Незаметно прошмыгнув к открытому окну, Снежка быстренько сделал лапки из дома Пака, чтобы обо всём спокойно подумать, лёжа рядом с Джуном, который проснётся лишь через пару часов. Юнги нужно было составить план и следовать ему. Но первый пункт в этом гениальном плане уже был: с особым пристрастием расспросить Чимина о его детстве и юности.

***

Сокджин задумчиво смотрел из окна своей спальни, как Снежка перепрыгивает заборчики, довольно шустро направляясь к своему дому. Мин явно был у Чимина, но что он там делал в такое время? Ещё вчера вечером, когда они с Хосоком вернулись домой после свидания, Джин заметил отсутствие своей машины во дворе. Но альфа его успокоил, сказав, что, скорее всего, Джун, Юнги, Тэ и Гук куда-то поехали отдыхать, так как в обоих домах не было света. И Джин решил, что обязательно позвонит позже брату, чтобы узнать, куда все делись. Но они с Хосоком так увлеклись друг другом, что опомнились лишь тогда, когда автомобиль был на месте, а в соседних домах горели окна в спальнях, хотя уже была глубокая ночь. Джин хотел было пойти к Тэ и Чонгуку, но Хосок не дал ему этого сделать, уложив назад в постель и сказав, что всё можно выяснить утром.       — Милый, — услышал омега голос проснувшегося Хосока, — ты почему так рано встал? Мы поспали всего пару часов.       — Пить захотел, — ответил Сокджин и повернулся лицом к постели, где сонно щурился обнажённый альфа.       — Ты попил?       — Да.       — Ну так ползи назад, в мои объятия, — Хосок раскинул руки, приглашая Джина. — Мне без тебя здесь холодно.       — Чон Хосок, не ври, пожалуйста. Ты волк и тебе не холодно при такой температуре, — пробурчал Джин, забираясь на постель. — Не стыдно мужа обманывать?       — А я не о температуре воздуха, — парировал Хосок, сгребая омегу в капкан своих рук. — Я о том, что мне сразу холодно внутри, когда ты уходишь.       — Хо, я только что видел Снежку, — пробормотал Джин, устраиваясь головой на плече у супруга.       — И что?       — То, что он шёл от Чимина. Это очень странно.       — Почему? — не понял Хосок. — Может быть, он просто гулял?       — Не похоже, — возразил Сокджин. — Хо, а вдруг Юнги решил замутить с Чимином за спиной у Намджуна?       — Глупое предположение. Юнги и Джун — истинные, и это просто невозможно. И потом, Юн же знает Пака уже давно. Почему он раньше этого не сделал? Подождал истинного и решил ему рога наставить? Что-то не сходится.       — Юнги — кот, и у него всё не так, как у нас или у обычных людей. Его кошачья логика иногда не поддаётся объяснению с разумной точки зрения. Мне вообще кажется, что у него мозг работает в обратную сторону. И мы не знаем, какая истинность у людей-котов. Вдруг ему, как льву, нужно несколько истинных?       — Джини, ты себя слышишь? — покачал головой Хосок. — Во-первых, у львов прайд состоит из одного самца и нескольких самок. А Юнги у нас — омега. Во-вторых, ещё раз повторяю, если бы это было так, то он бы не стал ждать появления Намджуна и уже вовсю бы любился с Чимином. Не придумывай всякую чушь. Давай лучше поспим ещё.       — И всё же мне сдаётся, что что-то происходит, а мы с тобой не в курсе, — упрямо заявил Сокджин. — Нутром чую. Где они все шлялись вчера?       — Значит, соберём сегодня семейный совет, — прошептал Хосок, закрывая глаза, — и прямо спросим. Тем более нужно решать, как мы будем возвращаться домой. Все вместе или отдельно, по парам.       — А давай мелких первыми отправим, — предложил Сокджин, которому было страшно встретиться с родителями после побега. — Пусть почву подготовят, а там и мы подтянемся.       — Джин, ты же старший брат Тэ, и это твоя обязанность прикрыть его зад, а не наоборот.       — Вот так всегда, — тяжко вздохнул Сокджин, про себя решив, он всё же прижмёт лучшего друга к стенке и заставит его рассказать, что Юнги делал у Чимина в полшестого утра, когда его брат, как приличный альфа, явно спал в своей постели. Продолжение следует…