Глава 39

До Сон, надвинув шляпу на глаза, условным знаком постучался в дом Ёниля, намеренно проигнорировав звонок. Было далеко за полночь, и старый шаман не боялся, что его кто-то увидит. Волки в это время обычно были в домах со своими семьями, кроме тех, кто патрулировал территории. Это в полнолуние города и лес в тёмное время суток кишели оборотнями всех мастей, которые отдавали дань Святой Луне и занимались весьма приятным делом. Сейчас же большинство спокойно отдыхали в тёплых постелях, обняв вторые половинки, или нянчили волчат, рассказывая им сказки о невероятных существах, живущих в других мирах.       — Входи, — тихо прошептал дедушка братьев Ким, когда открыл дверь. — Тебя никто не заметил?       — Нет, — покачал головой Сон и довольно шустро для своего возраста проскользнул внутрь. — Я бы почувствовал.       — Что за необходимость тебя сюда привела? — обеспокоенно поинтересовался Ёниль, осматривая с головы до ног друга, который стащил свою странную шляпу и выглядел весьма взбудораженным. — Сон, ты мог воспользоваться голограммой для связи. Мы же не в каменном веке живём. Зачем было самому переться ночью?       — А она у меня есть? — снисходительно фыркнул До Сон. — Эти технологии не для меня, старого. В моей голове голограмма получше будет. Твой супружник дрыхнет уже?       — Да. Пойдём в нашу тайную комнату. Если Лихён проснётся, то подумает… Хотя, он не проснётся. С годами стал крепче спать. Что очень удивительно для волка. Целую ночь под боком храпит и фыркает во сне.       — Могу дать очень забористую настоечку, чтобы он не спал, а ты стонал, — сразу же предложил лекарь, подмигнув Ёнилю. — Покажите молодняку, как ночи проводить нужно.       — Да ну тебя, Сон, — отмахнулся Ёниль, отправившись из прихожей в коридор, в конце которого был спуск в подвал дома. — Мне уже не до этого.       — Ой, ну что ты себя чуть ли не в гроб положил? — пробурчал До Сон, следуя за Кимом. — Какие твои годы? А постонать под своим альфой — дело святое.       — Такие же, как и твои, — парировал Ёниль, открывая дверь на лестницу, ведущую вниз. — И что-то я не вижу рядом с тобой альфу уже очень много лет.       — Я не могу любить другого, — тихо произнёс До Сон. — Мой мужчина давно умер, и ты знаешь об этом.       — Прости, Сон, — искренне проговорил Ёниль, глядя, как один за другим зажигаются фиолетовые светильники на стене до самого входа в подвал, заливая ступеньки призрачно-лиловым светом. — Ляпнул не подумавши. Очень жаль, что люди намного меньше нас живут. Дейк был замечательным человеком, и мне очень жаль, что ты провёл с ним так мало времени.       — Мы не властны над своей судьбой, Ён, — печально сказал До Сон, начав спускаться по ступенькам. — Я не мог оставить наш мир навсегда. Дейк не имел возможности попасть к нам. И потом, ему нужно было позаботиться о Юнги, а мне о наших волчатах. Но я ни капли не жалею, что встретил его и полюбил. Когда-нибудь мы всё же будем вместе. Однажды настанет мой черёд уйти, и я к нему присоединюсь уже в другой жизни.       — Так что произошло? — снова полюбопытствовал Ёниль, решив сменить болезненную для шамана тему.       — Мне было видение о нападении Кана. Омеги вошли в большую комнату, в которую был запрещён доступ всем обитателям дома Ёниля, включая его супруга. Здесь практически ничего не было, не считая круглого стола, сделанного из векового дуба, на котором стоял кристалл, удобных кресел с мягкой обивкой и большого шкафа у стены. Этот предмет мебели для Ёниля служил чем-то вроде сейфа, так как на его дверцах были установлены замки с кодом, а сам шкаф был несгораемым. Там дедушка Ким, являясь одним из круга посвящённых, хранил все свои артефакты, старинные книги с заклинаниями и инструкциями и, до определённого времени, эликсир Гидеры. Но старейшины круга приняли решение, что лучше всего убрать из мира волков эликсир, способный оборотня навсегда превратить в зверя, и передали всё, что было у стражников, людскому ордену Гильдии. Кристалл загадочно играл своими тёмно-синими гранями на свету и выглядел обычным безжизненным камнем, так как был неактивен и не связывался с медальонами, которые были ещё пока в мире людей. Но, как понял Ёниль, они с Соном сейчас его оживят.       — Это связано с возвращением детей? — Ким сел за стол и прикоснулся ладонью к одной стороне кристалла, от чего внутри него пробежали едва заметные искры. — Сэгон хочет помешать нашим мальчикам?       — Да. Они сделают переход завтра утром на вашей территории, — До Сон устроился напротив Ёниля. — Но я почему-то видел, как Кан нападает на них на нашей земле, недалеко от моего дома.       — Мальчишки не глупы, — заметил Ким. — И наверняка уже сопоставили все факты. Так что, думается мне, они вместо того, чтобы явиться на глаза родителям, хотят навестить в первую очередь тебя, чтобы узнать, что же именно произошло с ними. И нам старым, мой перечник, придётся держать перед ними ответ. Ума не приложу, что придумать в своё оправдание.       — Возможно, пришло время рассказать твоим внукам о круге, Ён, — тяжело вздохнул До Сон. — И переложить всю ответственность уже на их плечи.       — Мне бы не хотелось, — поджал губы Ким. — Они ещё так молоды. Это тяжёлое бремя. Я всю жизнь страдаю от великой миссии, обманывая всех вокруг.       — Но рано или поздно придётся это сделать, — возразил шаман. — И Джину с Тэ не придётся скрывать ничего от истинных. Хосок тоже должен стать одним из стражников.       — А Чонгук? — с надеждой спросил Ёниль, в упор посмотрев на друга. — Скажи, что он также войдёт в наши ряды.        Но До Сон покачал головой в отрицании.       — Бедный Тэ, — прошептал Ким. — Как же ему будет больно.       — Ён, мои видения не всегда точны. Иногда они искажаются. Да и вообще реальность может изменить ход событий в будущем. Мы же смогли уберечь Хо от отравления, которое должно было состояться ещё десять лет назад. И теперь я вижу, как он будет вожаком и посвящённым.       — Но, кроме этой ситуации, твои предсказания сбывались, — едва слышно проговорил Ёниль. — И ты не видишь Гука в нашем мире. Он исчезнет, а мой маленький Тэхён будет обречён на вечную боль. Ты же сам понимаешь, что Тэхён уже никогда не сможет жить с другим волком. Да он изначально не мог связать свою судьбу с кем-то ещё. Чонгук — его пара. Единственный, кто должен быть рядом с моим любимым волчонком.       — Если мы убьём Кана, то поменяем ход событий, — вдруг уверенно произнёс До Сон. — Если перестанет существовать тот, кто возможная причина исчезновения Чонгука, то всё изменится. Да и Чимин сможет вернуться домой и занять своё законное место под этим небом. Я чувствую, что зверь Чимина с каждым разом становится всё активнее, он начинает просыпаться. Дело времени, когда амулет перестанет справляться, и наш малыш всё вспомнит. Но до этого нам нужно поставить в известность Намджуна, кто такой этот мальчик, чтобы он был на подстраховке. От осознания своей сущности психика Чимина может не выдержать.       — Хитрая ты лиса, Сон. Специально отправил в мир людей моего старшего внука, чтобы тот в итоге присматривал за Юнги и Чимином. И вот за то, что ты сразу не сказал об истинности Джуна с Юни, мне хочется отгрызть твой старый куцый хвост.       — Он не куцый, вполне себе ещё пушистый, — парировал шаман. — Ён, это ничего бы не изменило. Джун всё равно бы встретился с Юнги. Не там, так здесь. Наследный кошачий принц придёт в мир волков.       — Ты серьёзно?       — Ага. Этот шалопай не сможет удержать своё любопытство. Так что ты познакомишься с ещё одним зятем лично. Но давай вернёмся к волчатам.       — Давай. Как мы можем убить Кана? Сон, это противоречит нашим принципам. Нам запрещено применять смертельное насилие. За это последует жестокое наказание, — напомнил Ёниль, поглаживая камень. — Старейшины такое не простят, даже если это предотвратит войну. Ты же знаешь, нарушение законов посвящённых грозит казнью.       — Я готов рискнуть, — шаман гордо вскинул лохматую голову. — Ён, я достаточно пожил на этом свете и могу спокойно умереть, если это поможет защитить наши стаи. Такие, как Сэгон, ненасытны в своём желании обладать безграничной властью. Кто знает, может быть, за нашим миром настанет черёд людей. Если он узнает о другом мире и завладеет амулетами для перехода, то и они будут под угрозой. Люди слабы перед силой волков и их развитием. Наше оружие, которое всё же успешно создаётся, несмотря на клыки и когти, способно их уничтожить на раз. И я полагаю, он сможет придумать способ перетащить его через порталы.       — Но зачем ему мир людей? — недоумённо спросил Ёниль.       — Быть самым могущественным и великим вожаком — вот его цель. Для Кана, если он всё же поработит волков, вскоре станет этого мало. Он жаден. Ён, Сэгон всегда был таким и хотел обладать тем, что нельзя себе присвоить. Если быть точнее, кого нельзя себе присвоить. Он ошибка, которую допустила Святая Луна, решив подарить ему жизнь. Кан Сэгон безжалостен, деспотичен, с чёрной душой, точно такой же, как его шерсть. Для него нет понятия «чистая любовь». Его любовь порочна, аморальна и жестока. Он готов растерзать того, кого он так фанатично любит, только из-за того, что тот не захотел быть рядом с ним. Это больная любовь, которая принесёт только слёзы и кровь всем вокруг, включая его молоденького любовника. Ли Тай ещё даже не подозревает о своей истинности и кто именно его настоящая пара. И если об этом узнает Сэгон, он сразу же убьёт шамана, несмотря на все его способности.       — Ой, чувствую, это будет кошмар, — проворчал Ким.       — Ты прав. Но пока нужно сделать так, чтобы сыновья наших вожаков не попали на территорию клана Чон.       — И что мы предпримем?       — Сейчас выпьем чаю и потащим свои пушистые жопы к вашему порталу. Конечно, перед этим посмотрим, что они там делают. Хотя, мне кажется, всё, что мы услышим, — это страстные стоны. Мальчишки, в отличие от нас, молоды и горячи. Они ночи с пользой проводят.       — Ты ж сказал, что они только утром сделают переход, — вытаращил голубые глаза Ким. — Чего ночью-то переться?       — А вдруг пропустим? Нужно подстраховаться. Кстати, хочешь я тебя обрадую? До Сон хитро прищурился и вытянул губы, с удовольствием глядя на то, как тревога на лице Ёниля сменилась искренним любопытством.       — Это что-то новенькое, — недовольно ответил Ким. — Ты меня только расстраиваешь. Давай, радуй. Хотя я сейчас испытываю неоднозначные чувства по поводу возвращения внуков.       — Ты скоро станешь прадедушкой! — важно выдал шаман и, увидев, что очи друга стали большими, как две плошки, добавил: — Не таращись так, а то я подумаю, что ты решил Святой Луне свою волчью душу отдать раньше времени.       — И кто из них меня осчастливит? — выдавил из себя Ёниль. — Джин? Или Тэ?       — Нет, — лыбясь, заявил лекарь. — Всё, как и положено. Старшенький постарается.       — Намджун? Как? — ошалело протянул Ким. — А вообще это возможно?       — Ну да, — пожал плечами До. — Вполне себе возможно. Юнги же омега.       — Так он кот!       — И что? От этого он омежкой перестал быть? — резонно возразил лекарь. — Будет у тебя хорошенький правнук. Только не знаю точно, какой у него зверь в итоге. Но что-то мне подсказывает, что котёнок. Хотя, у Джуна сильные гены, так что…       — Не дури голову, старый болтун, — насупился Ён. — Ты просто меня отвлекаешь от мыслей о судьбе Тэхёна. Я не верю, что у оборотней, принадлежащих разным видам, может получиться потомство. Тем более они же размером вообще как небо и земля. Как Юнги сможет выносить щенка волка? Ляпаешь что попало. Не шаман, а трепло огородное. До Сон весело захохотал смехом, больше похожим на карканье вороны, но не стал переубеждать Ёниля. Пусть потом Ким сам разбирается с этой новостью. Он его предупредил, а уже как и что делать с необычным правнуком — дело Ёниля. А в том, что белоснежный котик со взором цвета янтаря подарит сына большому матёрому волку, шаман не сомневался. Он собственными глазами видел, как в будущем кругленький Юнги требует у Намджуна принести ему мяса в шоколаде, политое сверху сливками.

***

Юнги крутился рядом с Намджуном, не находя себе удобную позу для сна. Он то забрасывал ногу на волка, то залезал ему под руку, то ворчал, что слишком жарко, то тыкался носом в грудь Джуна и бормотал, что тот как-то по-особенному сегодня пахнет. Альфа терпеливо гладил неугомонного кошака по обнажённой спине и тихо уговаривал поспать, так как с самого утра они собирались провожать волков. Но ничего не помогало. У Юнги словно шило в одном месте образовалось и не давало спокойно лежать.       — Я не могу, — сдался Мин, садясь на постели. — Мне всё не так и всё не то.       — Милый, ты просто переживаешь из-за ухода Джина и Тэ, — произнёс Джун, закинув руки за голову. — Плюс ещё ко всему весь загадочный Чимин.       — А по-моему, дело не в этом, — пробормотал Юнги, прислушиваясь к ощущениям в организме. — У меня такое впечатление, что меня бросает в жар и очень хочется секса. Джун, я серьёзно. Мне нужен твой член.       — Минет? — невинно захлопал глазами Намджун, напрягаясь от решимости истинного. — Могу сделать.       — Нет, — Мин стянул одеяло с альфы и залез на него, проехавшись обнажёнными ягодицами по достоинству Джуна, которое тут же отреагировало. — Джуни, ну сколько можно себя держать в руках, подержи лучше меня. Юнги наклонился к шее любимого и играючи лизнул её языком, при этом издав мурчащий звук. Намджун, не удержавшись, обхватил упругий зад кота, сильнее прижимая к себе. Его губы нашли ухо омеги и поцеловали аккуратную мочку. Затем Джун слегка прикусил её зубами, тихо зарычав. Обоняние волка уловило изменившийся запах кота, который ему подсказал, что Юнги действительно возбуждён до предела, и одними оральными ласками в этот раз Намджун всё не уладит. Его омега хотел полноценный секс, впрочем, как и сам Джун.       — Джуни, — простонал Мин, почувствовав, что пальцы альфы скользнули в ложбинку между его ягодиц, — давай в этот раз всё сделаем по-взрослому. Я не могу больше ходить не траханным при живом альфе рядом. Отсасываешь ты, конечно, крышесносно, но я хочу большего.       — Шерстяная гадина, — пророкотал Джун, покрывая поцелуями лицо омеги, — ты можешь всё не опошливать? Мы же любим друг друга. Так где же вся романтика?       — Ну возьми меня чудесно романтично, — выдал Юнги, закатывая глаза от удовольствия. — Можно с оттяжкой. Разрешаю даже отшлёпать. Джун, я скоро девственником вновь стану. Ты чувствуешь, что я хочу тебя до дрожи?       — Милый, а если…       — Никаких если! — прервал Мин альфу и резко отстранился. — Твой волчара спит, и ты не обратишься в процессе. Чего ты боишься? Скажи прямо! Мне надоели твои отговорки. Блять, по идее, это ты меня должен на секс уламывать, а не наоборот! Лютик, я себя чувствую испорченным парнишкой, который хочет сорвать твой цветок невинности.       — Не злись, киса, — миролюбиво произнёс Намджун, поудобнее устраивая на себе омегу. — Малыш, если честно, то я боюсь, что ты забеременеешь. Я не смогу остановиться в нужный момент. У нас омеги не могут иметь детей до двадцати пяти лет. А после, если не хотят волчат, сами принимают лекарства. Поэтому у меня нет опыта прерывания акта.       — А презервативы зачем существуют? — недоумённо приподнял бровь Юнги.       — Они для меня не подойдут. Котик, у меня сперма совершенно другая, и её очень много. А из своего мира я как-то с собой этот контрацептив не захватил. Да и даже наши презики дают только пятьдесят процентов защиты.       — Ого, — вырвалось у Мина. — То есть ваше семя такое ядрёное?       — Ну да. Мы же волки. В этой ипостаси мы вообще не предохраняемся. Так, иногда, когда делаем это в человеческом облике. Я думаю, твои сородичи, если они вообще где-то есть, тоже не загоняются по поводу контрацепции в образе котов. Интересно, а у них, как у обычных кошек, сразу по пять штук котят рождается? У людей-волков, например, редко когда два в одном помёте. Обычно один.       — Ты мне зубы не заговаривай, — Юнги стукнул по мощной груди альфы кулаком. — Джун, не факт, что мы сможем иметь потомство. Как ты себе это представляешь? А если и получится, то будем воспитывать того, кто родится. Но мне кажется, что ни фига подобного не случится. Поэтому, мой любимый большой мужчина, возьмите меня, наконец, и сделайте своим окончательно и бесповоротно. Намджун ничего не ответил, а лишь, улыбнувшись, накрыл рукой возбуждённый член Юнги и довольно ощутимо его сжал, вызвав у омеги протяжный стон. Он сам уже не мог себя постоянно сдерживать, каждую ночь обнимая голого кота и прижимаясь к его аппетитной попе своим членом. На самом деле Джун поражался своей выдержке и тому, как ему удавалось держать своё желание под контролем. Но теперь, чувствуя, как природная смазка Юнги оставляет свои следы на его достоинстве, выдержка волка полетела куда подальше. В конце концов, он не железный, а шерстяная гадина стал ещё больше двигать туда-сюда своим тазом и легонько царапать кожу на плечах Джуна. Утробно зарычав, альфа резко подмял под себя хитрого кота, который по потемневшему взгляду волка понял: он своего добился. Намджун, хищно оскалившись, схватил за шаловливые руки Юнги и зафиксировал их над головой омеги.       — Держишь свои лапки в таком положении, котёнок, — приказал альфа таким тоном, что у своенравного кота волоски стали дыбом по всему телу и вдруг очень захотелось подчиниться. — А я буду тебя не трахать, а любить. Понял?       — Да, — покорно согласился омега, сглатывая вязкую слюну. — Я понял.       — Хороший мальчик, — похвалил волк, начав выцеловывать шею Юнги. — Вкусный мальчик. Любимый мальчик.       — Джун, а можно без долгих прелюдий? — каким-то очень жалобным голосом попросил Мин, ощущая горячие сухие губы альфы, которые блуждали по всему телу. — Меня уже трясти начинает. В подтверждение слов омеги по его животу пробежала судорога, так как Намджун прошёл языком по эрогенной зоне Юнги, находившейся под пупком.       — Как скажешь, моя любовь, — прошептал альфа, разводя ноги омеги в стороны. — Если что-то будет не так, либо ты почувствуешь дискомфорт, сразу же говори мне. Я попытаюсь себя контролировать. Тебе не должно быть больно со мной.       — Хорошо, — едва слышно ответил Юнги. — Я готов.       — Не так быстро, мой хороший. Всё же я не обделён размером. Джун начал растягивать омегу, хотя делал это впервые. Оборотням-волкам растяжка не требовалась в любом обличье, но в его руках сейчас плавился не волк и даже не человек. Это совершенное существо, рождённое специально для Намджуна, так сладко стонущее от его действий, поражало воображение альфы. Он уже видел, когда Юнги кончал от минета, но сейчас омега выглядел иначе. Его лицо было настолько красивым, что Джун не мог оторвать взгляд. Полуоткрытые губы, с которых всё чаще стали срываться стоны, тянули к себе магнитом и обещали подарить райское наслаждение. Запах феромонов омеги кружил голову волка и заставлял забыть об окружающем мире, в котором он завтра расстанется с братьями. Белая кожа, которая покрывалась мурашками от каждого прикосновения, была словно вся насквозь пропитана сильнейшим желанием Юнги принадлежать ему. И это желание необходимо было выполнить немедленно, так приказывала волку природа. Джун, стиснув зубы, начал медленно входить в омегу, стараясь не причинить боли, хотя смазки было достаточно, чтобы этого не произошло. Но альфа все ещё не мог полностью расслабиться и наслаждаться процессом долгожданного соития. Юнги ему казался таким маленьким, как будто он был в данный момент не человеком, а крошечным Снежкой, и если Джун сделает неверное движение, то обязательно покалечит его.       — Двигайся, — прошептал Юнги, подмахнув бёдрами. — Мне не больно, мой альфа. Слышишь? Я хочу тебя всего. Намджун отпустил себя и вошёл полностью, становясь одним целым со своим любимым котом, за которого порвёт любого.       — Мы навсегда вместе, — задыхаясь проговорил Ким, делая глубокие толчки в омегу. — Юнги, ты моя жизнь и мир. Я не смогу без тебя жить.       — И я! — стоном вырвалось у кота. — Я люблю тебя, волк. Где-то за окном тревожно шумел тёмный лес, предчувствуя первый снег и заморозки. Но в этой уютной спальне в мягком свете ночника два абсолютно разных существа стали цельным живым организмом с одной судьбой на двоих. И если один из них погибнет, то тут же не станет и второго. Просто они уже не смогут функционировать обособленно. Ведь как можно жить без куска сердца?       — Я люблю тебя, — прошептал Джун, обильно кончая в Юнги. — Так люблю, что готов задохнуться от этой любви. Никогда, слышишь, никогда не бросай меня.       — Я же не дурак, — ответил Мин, когда его собственная сперма разлилась между их животами. — Я же твой личный кошмар. Ты забыл об этом?       — Чудо ты, а не кошмар, — Намджун чмокнул в хорошенький нос Мина. — Любимое и неповторимое. Шебутное и неугомонное. Любопытное и вредное. Но мне другого не нужно. Мне сейчас так хорошо, что я готов завыть. Но мой зверь спит, похрапывая. И плевать он хотел на наши забавы.       — Вообще-то, мне наши сущности немного жаль, они-то спариванием уже никогда не смогут заняться. И Снежка, получается, всё-таки помрёт девственно-чистеньким.       — Юни, ну ты хотя бы в такой момент можешь не балагурить? — нахмурился Джун. — Сейчас так прекрасно всё. Тебе не тяжело?       — Нет. Но ты явно хочешь, чтобы я залетел, — хмыкнул Юнги, но не спихнул с себя альфу. — Хотя мне тоже очень комфортно, как будто нужно спокойненько лежать и ощущать твой член в себе.       — Это волчья повадка, — объяснил Намджун, приподнимаясь на локтях, чтобы Мину было легче. — Мы сразу не выходим.       — Вот так дети и появляются, — буркнул Юнги, ещё не подозревая, как он был в этот момент прав. Продолжение следует.