Глава 43

Чуть ранее Чимин не мог найти себе места в своём уютном доме. Он беспокойно ходил из комнаты в комнату, ощущая какую-то непонятную тревогу. С чем это было связано, Пак не знал. Он даже позвонил родителям, чтобы убедиться, в порядке ли они. Но Юна заверила сына, что всё хорошо, и, как всегда, напомнила: ни в коем случае не снимать кулон с шеи. Убедившись, что с родными всё нормально, Чимин снова принялся мельтешить по дому, не обращая внимания на притихшего Бон-Бона. Пёсик забрался на диван и, положив голову на передние лапки, наблюдал за хозяином круглыми глазками, не издавая ни звука. С Чимином что-то происходило, но что именно, Пак не мог разобраться. У него внутри как будто что-то оживало, заполняя доселе неизведанными ощущениями. И ещё тяга пойти в лес становилась невыносимой, словно его кто-то подталкивал к этому, хотя уже было поздновато для прогулки. Чимин до этого старался избегать вечернего и ночного леса. Как нормальный человек, он понимал, что это как минимум небезопасно, особенно теперь, когда стая волков вернулась и шастала где-то поблизости, иногда нарушая спокойствие их мирного посёлка своим протяжным воем.       — Да что со мной такое? — прошептал Чимин, прижимая руку к груди, в которой стало слишком горячо, словно у него начинался приступ лихорадки. Но в отличие от предыдущих случаев, когда Пак обычно падал без сил в постель, сейчас он, наоборот, ощущал какой-то прилив энергии, настолько сильной, что ему казалось, ещё чуть-чуть, и она выплеснется наружу. Чимину стало невыносимо жарко и душно в доме. Ему необходим был свежий холодный воздух осеннего леса с его запахом хвои и мха. Резкая головная боль заставила парня пойти в ванную комнату, чтобы взять там в аптечке обезболивающее. Бон-Бон тут же увязался за хозяином, следуя за ним по пятам. Открыв настенный шкафчик, глаза Чимина наткнулись на загадочный пузырёк, который он нашёл в своей постели, когда был у родителей. Пак в итоге, решив, что это какое-то лекарство, поставил его сюда и на время позабыл о нём. Взяв бутылочку в руки, он долго смотрел на неоновую жидкость внутри, больше похожую на зелёный абсент, который он когда-то пробовал, но спиртной напиток так ярко не переливался. Затем, не совсем осознавая свои действия, Чимин сунул пузырёк в карман и, выпив таблетку, посмотрел на пёсика, который тихо сидел рядом, что было совершенно не похоже на шебутного Бон-Бона. Как правило, собачка всегда крутилась под ногами, тявкала или фыркала, словом, издавала множество разных звуков и постоянно виляла хвостиком. Теперь же Бон-Бон замер, словно чувствовал, что происходит с Чимином.       — И всё же пойдём прогуляемся, малыш, — сказал питомцу Пак и, нагнувшись, почесал его за белым ушком. - Не могу я дома находиться. Наверное, нужно зайти к Юнги с Намджуном. Мы некоторое время не общались. Возможно, я узнаю о мире Джуна что-то ещё, это жуть как интересно. Только нужно голову прочистить и организм успокоить. Просто кофе перепил, вот меня и штырит. Бон-Бон тоненько гавкнул, соглашаясь с хозяином, и с готовностью вскочил на лапки. Чимин вышел в коридор и, накинув тёплую куртку, вышел во двор. Холодный вечерний воздух приятно проник в лёгкие, подарив чувство какого-то облегчения, но ему этого было мало. Чимин бросил взгляд на дом Сокджина. Тёмные слепые окна вызвали у него грусть от разлуки с другом, ведь он понимал, что это навсегда. Джин больше никогда не вернётся, так он сам ему сказал. А Чимин любил друга всей душой. Они долго жили рядом, ходили друг к другу в гости, выбирались потусить в Нельсон, взаимно поддерживали, сопереживали, утешали в трудные минуты. Теперь Чимин может видеть улыбку Сокджина лишь только на фотографиях в своём телефоне. Он посмотрел на дом Юнги, но и там не было видно признаков жизни.       — Видимо, ещё не вернулись из города, — тяжко вздохнул Пак, по привычке нащупав кулон на шее. — Ну что же, как раз прогуляюсь по посёлку. Возможно, даже к мадам Николь зайду, чтобы отвлечься. «Иди в лес! Пора домой!» — этот приказ застал Чимина врасплох. Что-то категорично заявило о каком-то доме. Это был не внутренний голос, тот, которым человек ведёт диалоги сам с собой. Это вообще был не чей-то голос, а ощущение Чимина. Какая-то сущность начала медленно просыпаться, заполняя всё нутро Пака. Он вдруг стал лучше видеть, несмотря на то, что сумерки стремительно сгущались. Резко почувствовал запахи, которые до сих пор был не в состоянии ощутить обычным обонянием. Звуки вокруг стали громкими и отчётливыми. Чимин даже услышал, как где-то в кустах в конце его участка зафыркал ёжик. Кулон под его майкой внезапно начал становиться всё теплее, но Чимин из-за одежды не видел, что он весь светится.       — А-а-а! — простонал Чимин, вновь хватаясь за грудь, в которой жгучим пламенем что-то требовало свободы. Бон-Бон испуганно заскулил, но Пак не обратил внимания на любимую собачку. Он словно сомнамбула пошёл в сторону леса, так как уже не мог сопротивляться этой странной тяге. Его как будто направлял невидимый кукловод, заставляя упорно идти в самую глубь леса. Туда, где был овраг, над которым почти всегда висел клубистый туман, тщательно скрывая всё то, что там находилось. Где-то вдалеке завыли волки, но и они больше почему-то не пугали Чимина. На этот раз он в этом вое услышал не угрозу, а какое-то раболепное приветствие, словно стая диких волков почтительно с кем-то здоровалась.       — Юнги рассказывал, когда ушёл Сокджин, что дикие волки боятся оборотней, но тянутся к ним, — пробормотал сам себе Чимин, уверенно шагая по извилистой тропинке, усланной опавшей листвой. — Поэтому Джин и Джун всегда принимали специальный отвар. Возможно, что Намджун не успел вовремя его выпить, вернувшись из города. Вот они и почувствовали. Но что-то ему настойчиво нашёптывало, что эта песня волков не в честь Намджуна. И самое странное было в том, что лес, плотно окутывавшийся серыми сумерками, больше не производил на него впечатление чего-то жуткого, как это было раньше. Чимин мог пойти погулять по лесу днём, когда ярко светило солнце и всё вокруг не пугало каждым шорохом, но никогда вечером или ночью. Для него в это время лес становился врагом, в котором Чимина обязательно убьют. Так было всегда, сколько он себя помнил. Но всё вдруг внезапно изменилось. Он словно оказался в родной стихии, где ему было самое место, среди этих деревьев, кроны которых медленно качал шаловливый ветер. Когда он наконец вышел к оврагу, то кулон начал нестерпимо жечь, и Чимин вытащил его из-под майки. Всё вокруг мгновенно озарилось голубым светом, исходящим от украшения.       — Что за фигня? — глядя на кулон, сдавленно прошептал Пак, не в силах поверить, что он видит это свечение собственными глазами. В искрящемся кристалле маленькие разряды молний хаотично двигались вверх-вниз, завораживая Чимина своим причудливым танцем. — Что вообще происходит? Но, несмотря на крайнее удивление, его рука нащупала в кармане пузырёк. Чимин оторвал взгляд от кулона и уставился на бутылёк. Он внезапно понял, что эти две вещи как-то взаимосвязаны между собой, и, не раздумывая, открыл пузырёк. Всё его существо почему-то начало требовать немедленно выбросить эту дрянь, но Чимин поднёс его к носу и, сделав глубокий вдох, упал на колени от запаха, который ему показался очень неприятным и вызвал приступ тошноты. В следующее мгновение перед глазами Пака начали быстро сменяться картинки из прошлого. Он стремительно вспоминал всё, что так тщательно скрыли из его разума на все эти годы. Вот он маленький чёрный волчонок на руках у родного отца, благородного волка, вожака клана Кан. Город посреди густого леса, почти такой же, как на его картине. Большая поляна, усеянная красивыми благоухающими цветами. И он, тот, кто должен был стать его защитой с рождения, надёжной опорой, самым близким существом после смерти папы, которого Чимин не помнил, так как родитель умер, производя его на свет. Сэгон — его брат по крови папы, грязно возжелавший Чимина себе в омеги, несмотря на кровное родство.       — Я волк! — выкрикнул Пак, сжимая пузырёк в руке. — Я на самом деле не человек! Меня обманывали! Надрывно заорав, Чимин силой воли превозмог нежелание своего волка, который окончательно проснулся, пить жидкость из пузырька, сделал первый глоток эликсира Гидеры. Маленький Бон-Бон отполз в кусты и, испуганно поскуливая, наблюдал, как его всегда добрый и милый хозяин превращается в огромного чёрного волка с мощными когтистыми лапами, каждая из которых была больше, чем его голова. Чимин оскалил пасть и глухо зарычал, повернув голову в сторону оврага. Кулон на его могучей шее остался даже после перевоплощения. Он засверкал ещё ярче, и туман начал зеленеть. Портал открывался, приглашая Чимина в его мир, в котором он не был с подросткового возраста. Теперь, вспомнив почти всё, он ярко увидел тот день, когда его при помощи зелья, которое он только что выпил, заставили обратиться в волка и отправили сюда, где его уже встречали люди в чёрной одежде. Сделал это старый лекарь клана Чон. «Господи, я был знаком с отцом Чонгука и Хосока, — пронеслось в большой мохнатой голове. — Он когда-то почтил наш клан визитом вместе со своим шаманом. О чём это я? Я теперь не могу обращаться к богу людей. У меня только одно божество — Святая Луна. Ну что же? Пора домой». Чимин, совершенно позабыв о своём пёсике, сиганул в зелёные клубы тумана, абсолютно не зная, что окажется по ту сторону портала. Но если при переходе в мир людей его волк был слабым и хилым, еле живым, то теперь, погружённый в состояние оздоровительного сна на долгое время, он окреп. Стал могучим и таким сильным, что не каждый альфа смог бы одержать над ним победу в схватке. Пак Чимин, рождённый Каном, был доминантным омегой. Исключительным в мире волков, где такие особи рождались раз в сотни лет. Бон-Бон, увидев, что хозяин исчез в тумане и он его перестал чувствовать, разразился истеричным лаем и бросился за помощью к тем, кого считал семьёй всем своим маленьким собачьим сердцем: к мистеру Снежке и противному волчаре, который нагло захапал себе его объект обожания.

***

      — Ого, — протянул Юнги, внимательно выслушав рассказ, — охренеть можно. Получается, Чимин — законный наследник клана Кан по крови. Его отец взял замуж папу Чимина уже с волчонком? Но как омега может быть вожаком? Джуни, разве у нас так положено? Намджун сидел рядом с истинным и так же впитывал в себя каждое слово старейшины людского ордена, который был в курсе существования мира волков. То, что такой орден вообще был, альфу как раз таки не удивило. Он давно подозревал, что у дедули здесь есть какие-то сообщники, но то, что всё взаимосвязано и Кристиан знает о происхождении Юнги, для него стало открытием. На вопросы: «Что такое Гильдия?» и «Кому она подчиняется?», Кристиан загадочно улыбнулся и сказал, что это не в его полномочиях полностью посвящать Намджуна в подробности. Он выполняет лишь отданный приказ До Соном: всё рассказать о происхождении Чимина Джуну и тщательно следить за Паком. И если бы стали заметны сильные изменения в поведении Чимина, то подготовить его к возращению памяти, которую именно орден стёр и вложил в голову омеги фальшивые воспоминания о его счастливом детстве в качестве человека и любящих родителях. Ненастоящая жизнь Чимина была продумана до мелочей, вплоть до того, что в его голову вложили никогда не существовавшие моменты, вроде путешествий с Юной и Джихо в другие страны, когда он был якобы обычным человеческим ребёнком. Но они опоздали. Зверь Чимина проснулся раньше планируемого срока, и теперь Пак находился в мире волков.       — Ну вообще нет, — задумчиво проговорил Намджун, покосившись на притихшего Бон-Бона, который удобно устроился на руках у Юнги. — В нашем мире происходили единичные случаи рождения доминантных омег. Как правило, это были обычные волки, не принадлежащие к благородным родам правящих кланов. Они настолько редки, что наш мир даже не заострял внимание на них. Родился? Ну и ладно. Такой омега не интересовал альф, так же, как и они его. Подобные волки почти всегда становились отшельниками и умирали в одиночестве. Иногда они всё же встречали своих истинных омег и жили парами. Но я доминантных омег не встречал ни разу.       — Оу, и такая истинность бывает? — округлил глаза Юнги, ласково гладя шёлковую шёрстку Бон-Бона. — Ничего себе. Хотя здесь девочки тоже могут любить девочек, а мальчики мальчиков.       — Мистер Снежка, на свою истинность посмотри, — насмешливо хмыкнул Кристиан. — Вот последнее для вас как раз таки нормально. В мире волков нет девочек.       — Кстати! — воскликнул Юнги так громко, что пёсик испуганно вздрогнул. — А в моём мире дамы есть? И вообще, откуда я взялся? Где этот мир и мои родители кошки-кукушки? Чем я им не угодил? Или я тоже неправильный для мира котов, как Чимин? И там вообще одни женщины, а я вдруг с писюном родился? Хотя это навряд ли, размножаться они как-то должны. Или там у дам есть и члены? А я родился только с членом, безо всяких сопутствующих приколюх, и меня просто вышвырнули за бракованность? А вы мне тоже память стёрли? Да? И я на самом деле неправильный наследник какого-нибудь королевства?       — Боже, вот откуда в твоей голове такие фантазии? — простонал Кристиан, закрыв лицо руками. — Ну какие дамы с членами? Где ты этой ереси набрался?       — Не знаю, — невозмутимо ответил Юнги, пожав плечами. — В Тайланде их дохрена, но ты же понял, что я имел в виду гермафродитов, существ, имеющих два набора половых органов, способных самооплодотворяться.       — Тогда по твоей логике, у тебя должен быть только один родитель, — подал голос Николас, исследовавший во время разговора всё вокруг и нашедший разорванную в клочья одежду Чимина с пустым пузырьком из-под эликсира. — Но ты ошибаешься, Юнги. Когда-нибудь и ты о себе всё узнаешь. Нам запрещено тебе об этом говорить. Кристиан, у нас с тобой будут большие проблемы.       — Да, Юнги, — подтвердил Кристиан. — Это не в нашей компетенции.       — Вот жеж, — насупился Мин, которого разрывало от врождённого кошачьего любопытства. — И сколько мне ещё ждать?       — Я не о Юнги, — Николас подошёл к старейшине и протянул бутылёк. — Узнаёшь?       — Чёрт! — Кристиан подскочил на ноги. — Это же наш эликсир! Твою мать! Мы действительно забыли его в прошлый раз в доме у четы Пак! Но Юна не нашла! Значит, это Чимин обнаружил первым, и сейчас он его выпил!       — А что это за пойло? — сразу же влез Юнги, удивившись такой бурной реакции нового знакомого. — Я его видел у Чимина. И, по правде говоря, мне очень хотелось попробовать. Не знаю, как объяснить, но меня дико тянуло это сделать.       — Эликсир Гидеры, — устало проговорил Кристиан, сбавив тон. — Вожделенный напиток для всех оборотней и очень опасный. Если сделать хотя бы глоток, то зверь выходит из-под контроля и пытается подавить человеческую сущность оборотня.       — И чем это грозит? — хмуро спросил Намджун.       — Оборотень может навсегда остаться в обличии зверя, став действительно диким. Он будет обладать невероятной физической силой и руководствоваться только инстинктами. Всё разумное мышление исчезнет, оставив только животную сущность. По сути, это будет монстр без тормозов.       — И Чимин его выпил весь? — ахнул Юнги и, отпустив Бон-Бона, тоже встал. — Но что будет с моим другом? Он уже превратился в чудовище?       — Нет, — спокойно ответил Николас, спрятав пузырёк в нагрудный карман рубашки. — Зверь Чимина изначально не такой, как у всех. Чимин только родился в образе волчонка и практически сразу перекинулся человеком. В отличие от своих сородичей, он почти никогда не обращался. Его волк был таким слабым, что ему не хватало сил на обращение. По правде говоря, мало кто верил, что Чимин вообще доживёт до своих лет. Быть оборотнем и не иметь возможности становиться волком — всё предвещало скорую смерть. Умрёт зверь, умрёт и человек — закон природы оборотней. Но, несмотря на ожидания окружающих, Чимин прекрасно чувствовал себя в образе человека и был довольно живым и непоседливым ребёнком. Эликсир Гидеры всегда на его зверя действовал не так, как на остальных. Это мы узнали, когда Чимин пришёл сюда. Он придавал ему сил, иногда спасая от окончательной гибели. Но его волк, в отличие от других, почему-то всегда протестовал против эликсира. Не нравился он ему. Думаю, что сейчас ничего не изменилось. И волк Чимина позволил всё же Паку, точнее Кану, выпить Гидеру, чтобы помочь вспомнить, как нужно обращаться и сделать переход. В данном случае это даже хорошо. Но всё равно меня с Кристианом ждёт суровое наказание. Нас не простят за такую оплошность. Ведь любой из вас мог попробовать эликсир, и результат был бы плачевным. Даже с тобой, Юнги, могло случиться непоправимое, если бы ты не устоял, когда обнаружил Гидеру у Чимина.       — Получается, что Чимина спрятали от посягательств его брата? — уточнил Намджун. — Я почему-то полагал, что рассказы о младшем брате Сэгона — выдумка. Ведь почти никто из других кланов его не видел. Ходила какая-то байка о том, что когда-то был красивый юный омега в семье Кан, но он то ли умер, то ли бесследно исчез. А выходит, это правда.       — Да, — кивнул Кристиан. — Просто старший Кан не хотел афишировать до определённого времени наличие такого необыкновенного сына и планировал передать своё место именно Чимину, наплевав на все устои волков. А вот Сэгон насквозь пропитан пороками. Он напал на Чимина, когда тот этого не ожидал. Они были в то время на своей любимой поляне. До того дня Чимин свято верил, что Сэгон любит его настоящей братской любовью, но, как оказалось, она была отнюдь не братская. Сэгон попытался насильно овладеть младшим братом, которого произвёл на свет их общий папа, полагая, что Чимин не сможет дать отпор, потому что не обращался в волка. Но зверь омеги собрал все силы и не дал ему этого сделать.       — Так вот откуда у Сэгона шрам у виска, — догадался Намджун. — Это Чимин ему располосовал морду.       — Да. И так как, несмотря на свою слабость, Чимин был рождён доминантным омегой, то нанесённые им раны не поддаются волчьей регенерации. Вот такая у его когтей и клыков есть особенность. Чимину удалось сбежать от Сэгона, но он не пошёл назад в клан. Испугался, что ему никто не поверит. Он решил идти на территорию клана Чон и просить защиты у отца Хосока и Чонгука. Иррациональный, конечно, страх, потому что отец Чимина очень любил его. Но это было верным решением. Его по пути перехватил До Сон, и Чимин оказался здесь, в относительной безопасности, так как Сэгон не оставил бы его в покое. Плюс ко всему, уже тогда он жаждал стать вожаком. И если бы Чимин не подчинился, отказавшись от места вождя и став его омегой, то безжалостная сущность Сэгона убила бы его, наплевав на свою больную любовь. Да и в мире людей, в окружении заботы, позабыв о том, что он оборотень, Чимин начал набирать силу. Он не терзал своего волка постоянными упрёками в слабости, давая тем самым окрепнуть зверю в блаженном сне. Правда, иногда его всё равно пытались убить.       — Как?! — вытаращился Юнги. — Кан знает о мире людей?       — Нет. Его шаман, Ли Тай, знает. Он обладает мощными способностями.       — Как всё интересно, — протянул Мин, снова подхватив Бон-Бона на руки. — У меня к вам куча вопросов, господа.       — Снежка, давай повременим с вопросами, — вздохнул Кристиан, теребя амулет на груди. — Уже почти стемнело. Намджуну необходимо срочно вернуться домой, разыскать Чимина и помочь мужьям своих братьев в войне с Каном.       — Всего один, — настойчиво проговорил кот. — Почему я видел сон про Лунного Волка?       — Про какого Лунного Волка? — осторожно поинтересовался Николас. — Ты о чём?       — О белоснежном волке, который остаётся один, без своей пары.       — Юни, это просто сон, — пробормотал Намджун, взяв за свободную руку любимого. — Обычный неприятный сон. Джун ожидал, что Бон-Бон по привычке зарычит на него, но этого не произошло. Пёсик спокойно сидел на руках Мина и никак не реагировал на присутствие Намджуна.       — Всё, что сейчас происходит, тоже похоже на кошмарный сон, — резонно возразил Юнги. — Так ответьте мне, господа, раз вы в курсе всего. Почему Тэхён останется один и куда денется Чонгук?

***

Омега вышел на границу между кланами и остановился, жадно вдыхая давно забытый воздух родного леса.       — Моя земля, — прошептал Чимин, обводя глазами подозрительно притихшие деревья. — И пора её себе вернуть… Омега достал из кармана пузырёк с эликсиром, который ему дал До Сон. Когда Чимин сделал переход, то он не успел сделать и пары шагов, как его встретил старый шаман. Сон увёл Чимина к себе в дом, дал одежду, накормил и долго рассказывал, почему с ним так поступили. В принципе, Чимин и сам практически всё вспомнил. И вот на рассвете, когда До Сон уснул, Пак решил посмотреть на свою территорию. Пока просто увидеть и ощутить под своими ногами землю, на которой он родился. Чимин глянул на полный неоновой жидкостью пузатый бутылёк. На этот раз его волк не противился, наоборот, сам хотел это зелье. И не потому, что планировал взять контроль над Чимином. Сэгон — вот главная причина. Он забрал у омеги всё: его настоящую жизнь, место вожака, и даже попытался посягнуть на душу и тело. И за это Чимин заставит его заплатить сполна. От любви и уважения к брату, которые он когда-то испытывал, не осталось ни следа. Вместо них пришла ненависть, хотя она возникла ещё тогда, на цветущей поляне, надёжно спрятанной от посторонних глаз посреди густой чащи.       — Ты умрёшь, подонок, — зло прошипел Пак, открывая бутылёк. — Власти захотел? Только ты не учёл несколько фактов: что я жив и смог стать сильнее тебя, а те, кого ты хочешь убить, мои друзья, почти семья. Я сам тебя порву на куски, мразь. Продолжение следует…