Глава 42

      — У нас ничего не получилось, Гальмонт, — Ёниль почтительно склонился перед мужчиной с глазами цвета весенней травы, сидевшим за большим круглым столом. — Война в нашем мире объявлена. До Сон и Ёниль, воспользовавшись тем, что Кан отвлёк оба клана от их персон, быстро вернулись к оврагу и сделали переход. Но не в мир людей, а в совершенно немыслимый как для оборотней всех видов, так и для человечества мир, войти в который могли только посвящённые. Да и то не все, а лишь избранные, имеющие для этого на запястье правой руки особый знак, который и открывал ворота портала. Он не был похож ни на один из миров, о которых было известно. Здесь жили те, кто за всем наблюдал, мудро управлял всей Гильдией Эрк Марака, ревностно охранял переходы во избежание столкновений миров и их обитателей, следил за выполнением заветов предков. Высшие существа, наделённые особыми магическими силами, с которыми не могли сравниться даже способности До Сона. Их почтительно называли великими старейшинами или ардами. Все они были рождены в разных мирах, которые были так или иначе связаны между собой. Но так как их способности выходили за грань понимания, то подобных существ собирали в одном месте — Алиарде, небольшом мире, который завис в пространстве и времени. Через прозрачные стены замка обитателей Алиарда, который прозвали Хрустальным, были видны миллиарды звёзд, множество планет и галактик. Это место было свящённым, не тронутым злом и дурными мыслями. Ардов приравнивали к божествам, но это было не так — они все были смертными. Несмотря на всю силу, арды не имели права вмешиваться в события миров. Такие, как До Сон, могли пытаться влиять на ход истории в своём мире, так как не были высшими существами. А вот для самих старейшин это было табу, наложенное ещё со времён создания всего. Они только наблюдали и давали советы, но не применяли свою могущественную силу, чтобы, например, убить ещё в младенчестве будущего тирана, который мог подчинить себе свой мир. Им нельзя было в принципе кого-то убивать, впрочем, как и всем остальным посвящённым. За нарушение следовало строгое наказание: лишение силы и изгнание в безжизненный абсолютно пустой мир, где следовала неминуемая мучительная смерть. Такой запрет был введён, чтобы исключить малейшее желание стать единственным владыкой всего.       — Я бы не сказал, что у вас ничего не получилось, — на губах старейшины появилась ободряющая улыбка. — Проходите и присаживайтесь. Остальные скоро присоединятся. У них какой-то там спор в библиотеке.       — О чём? — как бы невзначай поинтересовался лекарь, усаживаясь за стол на красивый стул с бархатной обивкой красного цвета.       — Сон, умерь своё любопытство, — покачал головой Гальмонт. — То, о чём спорят арды, тебя не касается.       — Прости, старейшина, — стушевался До Сон. — Всегда был любознательным.       — А то я не знаю, — хмыкнул Гальмонт, который был по происхождению оборотнем волка и являлся альфой. — Ты с детства такой.       — Старейшина, вы можете объяснить свои слова? — попросил Ёниль.       — Могу. Вы своими действиями подарили целых десять лет жизни без тирании миру волков. Когда младший Кан только обрёл власть над кланом, он был слишком молод, слишком импульсивен в своём стремлении. Он только что потерял того, кого любил, хотя неправильной и порицаемой любовью. Его мозг туманила боль, и этим воспользовался хитрый шаман, папаша Ли Тая. Сынуля тогда ещё был мал для таких интриг. Именно он внушил Сэгону мысли о власти над всеми волками и что это Хосок причина, по которой он не сможет осуществить задуманное. Его действия мне до сих пор непонятны. Для чего именно он это сделал?       — Возможно, чтобы его сын стал в будущем супругом единственного правителя всего мира волков? — предположил Ёниль. — Другого смысла я не вижу. До Сон поджал губы, раздумывая: сказать ли другу и старейшине всю правду, которую знал только он.       — Вполне может быть, — продолжил Гальмонт, поправив ворот шёлковой тёмно-синей рубашки, в которую был облачён. — Но вы Хосока вместе с истинным отправили к людям, тем самым предотвратив его убийство. Ведь как считал Сэгон? Если он устранит будущего вожака, то деморализует сразу оба клана, и ему будет проще начать войну. Несмотря на свою неуёмную жажду власти, он всё же понимал, что просто напасть было бы гиблым делом. Но Хосок просто исчез, а кланы Чон и Ким, наоборот, стали ещё больше укреплять свои силы, хотя они всё ещё были по отдельности. И тогда Кан решил подождать и тоже как следует подготовиться, чтобы наверняка завоевать тех, кого он желал себе в рабы. А вот с Чонгуком и Тэхёном ваши действия были, скажем так, бесполезными. Истинным пришло время встретиться. Да и Кан бы уже в любом случае напал. Он готовился к войне десять лет, тщательно продумывая все ходы. Но в его голове всё так же сидит назойливое убеждение, вложенное шаманом клана, что именно Хосок и Чонгук будут помехой к господству. Их он будет стремиться первыми убить любыми способами. До Сон, что думаешь предпринять в этот раз?       — Пора вернуть настоящего вожака клана Кан, — серьёзно ответил лекарь, решив запасной вариант про убийство Сэгона своими руками не озвучивать, так как за это его могли наказать прямо сейчас. — Того, кому по праву рождения принадлежит клан.       — Но омеги не могут быть вождями, — возразил Ёниль. — Ты забыл наши законы?       — Законы иногда нарушаются, — спокойно парировал Гальмонт. — Законы ваших миров. Этому мальчику предначертано стать вожаком. И он им должен стать. Первый в истории волков омега-вождь. Занятно. Только вот его зверь… Он же слаб.       — Зверь Чимина набирает силу, — объявил До Сон. — Его время для этого пришло. Но есть ещё одно обстоятельство. Ёниль и Гальмонт заинтересованно уставились на лекаря.       — Старый шаман клана Кан почти не ошибся, предполагая, что его сын будет мужем вожака клана Кан…       — Что?! — изумлённо воскликнули хором старейшина и Ёниль.       — Да.       — До Сон, — зелёные глаза арда сузились, — даже мы со своими способностями не знали об этом. Хитрая ты, старая лиса. Разве можно такое утаивать от великих? Наказать бы твою задницу, чтобы неповадно было!       — А я знал, — в комнату вошёл изумительно красивый высокий омега, самый молодой светловолосый ард из расы кошачьих, но не из царства котов-оборотней. — Мои способности предвидения помощнее будут. Струящаяся шёлковая одежда белого цвета выгодно подчёркивала стройную фигуру, придавая омеге особую изящность. Но в отличие от Ёниля, До Сона и даже Гальмонта, которые были полностью в ипостаси людей, этот ард имел видимые кошачьи уши и белый пушистый хвост, плавно раскачивающийся из стороны в сторону по воздуху. Это был фурри, самый великолепный представитель из своего бывшего мира.       — Лихан! — возмущённо воскликнул Гальмонт, хлопнув по столу рукой. — И ты туда же!       — Не бухти, — отмахнулся кот, плюхаясь на стул. — Если бы всё рассказывал вам, то ваши головы треснули б от потока информации.       — Но это же важно! — не сдавался альфа.       — И что бы ты сделал? — прищурил янтарные глаза Лихан. — Правильно. Ни-че-го. Мы не вправе вмешиваться в ход событий миров. Пусть это делают они, — кот указал на Ёниля и До Сона, хитро подмигнув. — У них это прямо замечательно получается. Правда, косяки случаются. Но кто не без изъянов? Ну, кроме меня, конечно. Кстати, а чего сидим? Валите в свой мир. Там к вам скоро заявится долгожданный гость. Если быть точнее, то гости.       — В смысле?! — вытаращился До Сон, он-то ничего не предвидел на данный момент. — Сам?!       — Я же говорю, что мой дар покруче твоего будет, — насмешливо фыркнул кот. — Я всё-таки ард. Сам придёт, без твоей помощи. А ты, — Лихан выразительно посмотрел на Гальмонта, — отдай приказ людскому ордену немедленно связаться со старшим сыном вожака Ким и рассказать ему, кто такой Чимин. Время начало действовать против нас. Я пойду к главе и всё объясню. Гальмонт ничего не возразил на деловитые указания нахального фурри, так как знал, что Лихан действительно сильнейший оракул из всех существующих, и глава старейшин, который в этот момент был занят совершенно другим миром, не имеющим никакого отношения к волкам, обязательно его выслушает и одобрит все действия. Но про себя в который раз подумал, что коты, неважно, фурри это или просто оборотни, — самовлюблённые задницы. Хотя надо признать, вот у этого задница была чудесной, потрясающе прекрасной, заставляющей сердце альфы биться быстрее положенного, вопреки принадлежности к разным видам. Ведь высшее ли ты существо или обычный человек — чувства у всех одинаковые, если дело касается любви.

***

      — Я устал, — пробурчал Юнги, откидываясь на спинку пассажирского кресла. — Милый, как у тебя голова не пошла кругом от всех этих цифр, букв и графиков? Я ни фига не понял из того, что говорил тебе помощник Хосока. Муть какая-то.       — Это на самом деле легко, — улыбнулся Джун, сосредоточенно ведя машину Сокджина. — В моём мире это как детская математика. Ничего сложного, если есть аналитический склад ума. Пара возвращалась из Нельсона, где провела первую половину дня, занимаясь делами агентства и галереи. Юнги «Лунного Волка» взял на себя. Он с пристрастием расспросил Оливию о запасах статуэток, сделанных Джином, и объявил ей, что будет искать нового художника или скульптора, чтобы поддерживать галерею на плаву. На что девушка радостно захлопала в ладони, окончательно убедившись, что «Лунный Волк» не закроется, и, несмотря на сопротивление Юнги, расцеловала его в обе щёки. Благо Намджуна в этот момент рядом не было, он находился в конторе Хосока, вернее, уже в своей. Иначе бы Оли получила знатный нагоняй за поползновения на его шерстяную гадину.       — Кстати, давно хотел спросить, — Юнги сел ровно и уставился на Джуна немигающим взглядом. — Откуда у тебя документы человека и права на вождение автомобилем? Я же видел своими глазами твоё удостоверение личности. У вас тоже такие же, и они из вашего мира?       — Нет, — покачал головой Джун. — Мне дедуля отдал ещё в то время, когда сюда впервые привёл. Как он их сделал, мне не сказали. Просто вручил, и всё. Но сдаётся мне, что у дедули здесь есть какие-то сообщники. Потому что и Сокджину я лично принёс в своё время удостоверение личности, которое мне дал всё тот же дедушка. У нас же подтверждение личности — амулеты. В них есть вся информация о волке. У каждого свой собственный, который ему вешают на шею при рождении. Мне другое любопытно: как Хосок умудрился здесь раздобыть документы и устроить свою жизнь без особых проблем? Джину, как ни крути, помогал дедуля. А ему кто?       — Когда они уходили, я не заметил на шее Хосока медальон, — задумчиво проговорил Юнги, вновь расслабившись. — У Чонгука был, и очень дорогой, судя по виду. Возможно, Хо просто смог продать свой за хорошие деньги. В этом мире за бабло купить можно почти всё, даже собственную жизнь.       — Скорее всего, так. Волк никогда не расстанется с фамильным амулетом добровольно, ведь это, по сути, вся его подноготная.       — Джуни, давай навестим Чимина, — предложил Юнги, глядя, как за окном машины постепенно начали сгущаться сумерки. — Я его не видел после ухода твоих братьев. А это уже несколько дней.       — Но он был дома. Вчера вечером у него горел свет. Да и Бон-Бон с утра носился по лужайке во дворе.       — Давай позовём его на ужин. Чимину одиноко. Я это знаю. Да и не мешало бы начать о нём узнавать больше.       — Не возражаю, малыш. Но пусть свою пищалку оставит дома, — насупился Джун, подумав о маленьком сопернике. — Эта тявкалка меня бесит.       — Намджун, ну ты серьёзно? — усмехнулся Юнги и, протянув руку к альфе, нежно погладил его по тёмным волосам. — Милый, я тебя люблю. Прекрати ревновать к собаке. Это смешно.       — А мне не смешно, — невозмутимо ответил Намджун, сжав руль. — Он ведёт себя так, как будто ты принадлежишь ему. Но ты мой! Жаль, метку тебе не могу поставить. Так бы я показал этому пушистому пискливому комку, чей ты на самом деле.       — Ким Намджун, твоя ревность к мелкому псу, которого ты можешь убить, просто рыкнув на него в образе волка, не просто смешная, а тупая! — выдал Юнги, но в душе ему нравилось такое собственническое поведение Джуна. Мин был таким же, если ещё не хуже. Джун пока не давал поводов для ревности, не считая того случая, когда он мило разговаривал с Чимином. Но тогда они ещё не были в отношениях. Юнги чувствовал, что если кто-нибудь посмеет позариться на его волка-лопоушку, то этот кто-нибудь пострадает и морально, и физически. Кот церемониться не будет: нет глаз — нет проблем.       — Что-то мне подсказывает: Бон-Бон не из трусливых, чтобы помереть только от моего вида, — вынужден был признать альфа. — Хотя он тоже визжит, как и остальные собаки, когда мой зверь не спит. Но сдаётся мне, что ради тебя он ко мне самоотверженно драться полезет, если понадобится. И этой псине будет по фигу, что я его могу раздавить одной лапой, как назойливую козявку.       — Джуни, ревность большого волка к маленькой собаке — полнейший абсурд, — пафосно заявил Юнги.       — Да? — приподнял бровь альфа. — Тогда давай я себе заведу маленького котёнка.       — Чего?! Какого котёнка? — возмутился Мин, шлёпнув Намджуна по плечу. — Ты же котов ненавидишь! Я — великолепное исключение из правил.       — Ничего. Как-нибудь переборю в себе неприятие к кошкам и заведу питомца в виде маленького хорошенького котейки. Гладить его буду, кормить, чесать за ушками. А он мне, в свою очередь, песенки мурчать станет.       — А я тогда зачем?! А меня гладить?! — такого предательства Юнги стерпеть был не в силах. — А мои песни тебя уже не устраивают?! Ах ты…       — Что и требовалось доказать, — удовлетворённо улыбнулся Джун. — Посмотри на себя, шерстяная гадина. Ты же тоже дико ревнуешь, а это только лишь невинное предложение, которое никогда не осуществится. Так что не тебе меня судить, любимый. Два сапога пара. Юни, кто это? Они уже практически доехали до дома Юнги. Возле ворот стоял чёрный автомобиль с тонированными стёклами, которые надёжно скрывали пассажиров и водителя авто.       — Не знаю, — пробормотал Мин, отстегнув ремень безопасности. — Я эту тачку впервые вижу. Джун, а вдруг эти люди как-то связаны с тем упырём, которого вы с Гуком загрызли?       — Не думаю. Мой волк спит. Значит, опасность от гостей не исходит. По крайней мере, мне и тебе она не грозит точно. Может быть, это вообще не к нам приехали. Просто остановились около твоего дома.       — Нашего дома, — машинально поправил волка кот. — Сейчас всё узнаем. Намджун припарковал машину и с видимым спокойствием вышел из неё. То же сделал Юнги. Как только они начали подходить к чёрному автомобилю, его дверцы распахнулись. Перед парой появились двое мужчин средних лет со странными кулонами на груди из белого металла в виде прямоугольника с рубиновым кристаллом.       — Ким Намджун? — хрипловатым голосом спросил один из мужчин, обратившись к Джуну.       — Да, — подтвердил Джун, покосившись на второго, щёку которого рассекал уродливый шрам.       — Позвольте представиться. Кристиан — старейшина ордена, входящий в состав Гильдии.       — Куда входящий? — влез Юнги. — Мужики, вы вообще кто?       — Юнги, — ровным тоном сказал Кристиан, — пожалуйста, сдерживай своё кошачье любопытство. Знаю, в силу своей природы тебе сложно это сделать, но ты попытайся.       — Вы знаете, кто я? — опешил Мин.       — Знаем. Мы здесь по поручению вашего дедушки, Намджун. Нам нужно вам передать очень важную информацию, касаемую вашего мира, да и нашего тоже.       — А вдруг вы трындите? — снова встрял Юнги. — Я вас знать не знаю. Имена наши откуда-то выяснили, какую-то шляпу типа загадочного ордена приплели. Кто вы, на фиг, такие, мать вашу?!       — Мин Юнги! — повысил голос Кристиан. — Или к тебе лучше мистер Снежка обращаться, чтобы ты успокоился и выслушал нас?!       — Юни, помолчи, — приказал Джун тоном, не терпящим возражений. — Ответьте, откуда вы знаете, кто я?       — От вашего дедушки, конечно. Ким Ёниля. А о мистере Снежке, — Кристиан грозно зыркнул на Юнги, который уже было снова открыл рот, чтобы что-то ляпнуть, так как плевать он хотел на приказ Намджуна. — От До Сона, шамана клана Чона.       — Чем докажете? — опять не выдержал недоверчивый Мин, который не почувствовал в мужчинах оборотней. — Доказательства на бочку, будьте так добры. Или проваливайте, сказочники!       — Здесь этого делать не стоит, — подал голос незнакомец со шрамом. — Меня, кстати, зовут Николас.       — Пройдёмте в дом, — хмуро проговорил Намджун. Он, как и Юнги, не доверял этим людям. Но то, что они знали имена дедушки и лекаря, насторожило альфу. Плюс ко всему, они были в курсе, что Юнги — это мистер Снежка, потому их стоило хотя бы выслушать. Жестом пригласив непрошенных визитёров, Джун направился в дом, потащив за собой Юнги, шипящего возражения. Как только они очутились в прихожей, Джун остановился, не собираясь пропускать Кристиана и Николаса дальше.       — Показывайте доказательства. Кристиан без слов снял с шеи кулон и протянул его волку. Рубин в сердцевине амулета сразу же вспыхнул ярким светом, озарив лица присутствующих и стены прихожей.       — Что за хрень?! — вырвалось у кота. — Что это с ним? Но Кристиан знаком показал ему молчать. В следующее мгновение в камне появилось лицо Ёниля.       — Джун, внимательно выслушай их, — раздался приглушённый голос омеги из кулона. — Это очень важно.       — Дедушка? — прошептал Намджун. — Это ты?       — Да. Я не могу долго разговаривать. Выслушай старейшин.       — Святые ёжики, — прошептал Юнги, борясь с отчаянным желанием прикоснуться к искрящемуся амулету. — Фантастика какая-то. Кулон погас, и Кристиан забрал его. Он хотел было уже начать всё рассказывать Намджуну, но снаружи послышался заливистый лай Бон-Бона. Собачка захлёбывалась в своём громком крике, словно звала на помощь.       — Что-то с Чимином, — мгновенно понял Юнги и быстро выскочил на задний дворик, увидев прямо перед крыльцом беснующегося пёсика. За ним последовали остальные. Но как только Бон-Бон увидел, что на его зов отреагировали, он развернулся и метнулся в лес, всё так же громко лая.       — Почему в лес? — недоумённо пробормотал Юнги. — Джун, Чимин в лесу?       — Похоже на то, — кивнул Ким. — Судя по поведению пса, с Паком что-то произошло. Быстрее туда!       — Твою мать! — вырвалось у Кристиана, и он первый, никого не дожидаясь, побежал за Бон-Боном. — Николас, за мной! Похоже, мы опоздали!       — Опоздали куда? — ошалело спросил Мин, наблюдая, как оба их гостя сломя голову кинулись в лесную чащу, стараясь не выпустить белую собачку из вида. — Намджун, что происходит?       — Милый, как думаешь, я знаю? — ответил волк. — Побежали в лес за ними! Джун с Юнги бросились за мужчинами и Бон-Боном. И хотя в лесу уже было довольно сумеречно, все ориентировались на голос пёсика, который ни на минуту не переставал лаять. В итоге он их вывел к оврагу, именно к тому месту, где был переход. Джун это отлично знал. Да и Юнги тоже, потому что ещё несколько дней назад он провожал здесь волков в их мир. Молочно-белый туман всё так же клубился над оврагом, и в нём были видны едва заметные полосы зелёного неона.       — Чёрт! — выкрикнул Кристиан, тяжело дыша. — Он сделал переход! Чёрт! Боже, он же совсем не подготовлен!       — Подождите, — до Намджуна дошёл смысл слов, произнесённых новым знакомым. — Вы хотите сказать, что Чимин вошёл в портал? Но он же не…       — Он волк, Намджун, — устало проговорил Николас. — Чимин — оборотень волка. Пак Чимин из клана Кан.       — А почему… — теперь уже начал спрашивать Юнги.       — Мы всё вам расскажем, — Кристиан сел прямо на землю и аккуратно взял на руки скулящего Бон-Бона. — Тише, малыш. С ним всё будет хорошо. Я надеюсь. Твой хозяин стал сильным, если смог обратиться.       — Охренеть можно! — кот также шлёпнулся на пятую точку рядом с Кристианом, всем своим видом давая понять, что он намерен выслушать всё и прямо сейчас. — Он волк! Обалдеть! А я думал, что мышь! Джун, ты этому веришь? Омега посмотрел на застывшего, как изваяние, Намджуна. Плохое предчувствие с головы до ног накрыло волка. Он кожей ощутил, что должен вернуться домой к родителям. В мире волков начало происходить что-то нехорошее, и его возвращение там ждали.       — Джуни! — ещё раз позвал Юнги.       — Мгг, — промычал Джун, пристально вглядываясь в туман. — Верю. На данный момент Ким Намджун очень пожалел о том, что оставил свой амулет в уютной спальне Юнги. Продолжение следует…