Ниа [1]

Самолет авиакомпании «British Airways» вылетал из Нью-Йорка поздним вечером. Ниа посчитал за благо, что, отправляясь ночным рейсом, его команда сможет спокойно выспаться. Себя он в расчет не брал — сон вне собственной квартиры всегда давался ему с трудом. Мелло появился на пороге лаунджа за полчаса до начала посадки. Он ни на мгновение не задержал взгляд на других пассажирах и сразу направился в нужную сторону, словно заранее просканировал помещение. Вместо чемодана на колесах у него была лишь небольшая сумка через плечо. За последние годы его стиль эволюционировал: большая часть гардероба всё ещё состояла из черной кожи, но отныне это были дорогие и более сдержанные вещи, лишенные былой нарочитой экстравагантности. До того, как Ниа связался с Мелло неделю назад, они не разговаривали около трех месяцев, а не виделись и того дольше. Если быть откровенным, то Ниа совершенно не рассчитывал, что Мелло согласится лететь с ним куда-то дальше соседнего штата, однако он счел нужным поставить того в известность поездки в Винчестер и ради формальности спросить о его заинтересованности в этом деле. — Всем привет, — коротко бросил Мелло и, сев в кресло напротив, оценивающе скользнул взглядом по Ниа. — Ты подстригся. — Здравствуй, Мелло, — ответил Ниа и неопределенно повел плечами. Он не был уверен, стоит ли расценивать это как риторический вопрос или констатацию факта. Мелло, однако, молчал, поэтому спустя пару секунд Ниа пояснил: — В чужой стране нам не следует привлекать к себе внимание, так что я решил немного укоротить длину. — Указательный палец сам потянулся к одной из светлых прядей, нырнул внутрь локона и принялся вращаться вокруг своей оси. Волосы теперь едва доходили ему до плеч. — Во сколько часов у нас поезд до Винчестера? — сменил Мелло тему. — В одиннадцать, — ответила за Ниа Лиднер и положила на подлокотник его кресла все билеты, оформленные на Рафаэля Кросби. — Я так понимаю, что джет ты не взял по той же причине, почему и подстригся, — заметил Мелло, оттягивая в сторону, а затем отпуская накрашенным ногтем края всех билетов разом. Раздался характерный щелчок. — Визит в «Дом Вэмми» — моя личная инициатива и поэтому никак не поддерживается центральным разведывательным управлением. Ждать оформления всех соответствующих документов для международного перелета или вовлекать авиационных брокеров было нецелесообразно. — Надеюсь, мы хотя бы летим бизнес-классом. — Первым классом. — Прекрасно, — Мелло с явным удовлетворением кивнул и достал новую плитку шоколада. За последние несколько лет он разительно сократил потребление сахара, но, насколько Ниа знал, все еще не мог полностью отказать себе в шоколаде. — А где Лестер? — Он в отпуске. — Вау, оказывается, у вас даже отпуска бывают. До объявления начала посадки Лиднер читала книгу «Думай медленно… решай быстро» Даниэль Канемана, а Джованни что-то слушал в наушниках. Их команда работала вместе уже около десяти лет и помимо времени, проведенным непосредственно за расследованиями, их постепенно стало объединять и нечто большее — перелеты внутри штатов, совместное проживание в одной квартире в ходе каких-либо полевых заданий, обязательные корпоративные праздники, к которым Ниа принудили, и редкие, очень редкие походы куда-нибудь выпить после работы. Он никогда не использовал термин «семья» в отношении кого бы то ни было, однако, если рассматривать семью как социальный институт, объединяющий людей на основе близких межличностных связей и определённого уровня доверия, то его взаимодействие с членами СПК можно было бы охарактеризовать как «семейное». Он знал о своих подчиненных вещи, которые предположительно знают только члены семьи — например то, что Лиднер очень тяжело переживала смерть своей матери два года назад, Джованни в университете мечтал стать рок-исполнителем и даже какое-то время играл в студенческой музыкальной группе, а бывшая жена Лестера долго не позволяла ему видеться со своим сыном. В свою очередь они знали, что Ниа страдает бессонницей и вынужден принимать снотворное, а еще что он два раза проваливал экзамен по вождению и после перенесенного коронавируса почти утратил вкусовую чувствительность. Мелло же знал лишь о последнем, и его роль в своей жизни Ниа мог обозначить как угодно, но не «семья». — Сколько сейчас лет Роджеру? — спросил Мелло, когда они шли из лаунджа по специальному коридору на посадку. — Семьдесят шесть. — Он все еще в здравом уме? — Насколько я могу судить из нашего последнего телефонного разговора, то да. — А как зовут человека, которого он поставил вместо себя во главе «Дома Вэмми»? — Элиот Смит. Я могу выслать тебе его досье в самолете. — Не нужно. Предпочитаю полагаться на первое впечатление, а не на бумажки. — Что же, тогда тебя обрадует, что уже завтра после обеда у нас назначена встреча с ним и Роджером. — Пятичасовое чаепитие? — с очевидной иронией спросил Мелло и, не дождавшись, ответной реплики, выудил из рук Ниа американский паспорт. — А какие у тебя местоимения? — Вопрос уходил корнями в корпоративную этику. Об инклюзивности и уважении к гендерной идентичности в Америке трубили на каждом шагу. — Норман Рейнхардт, — вслух прочел Мелло его поддельное имя. — Тебе даже подходит. — Спасибо, Рафаэль, — ответил Ниа и первым вошел в самолет. Их радушно поприветствовали на борту, помогли разместить багаж, указали на места и осведомились, можно ли предложить им бокал шампанского. Ниа отказался и, заняв свое место, сразу же снял кроссовки и пристегнул ремень — он намеревался долететь до Лондона, ограничившись только нужным минимумом социального взаимодействия с окружающими. Мелло же наоборот попросил принести выпить, поинтересовался закусками, а потом излишне любезничал со стюардессой. Они сидели в соседних «кабинах» в центре салона, и помимо перегородок их разделяла плиссированная штора, которую можно было задернуть при желании. Ниа обернулся, чтобы удостовериться, что остальные нашли свои места: Джованни, свесив голову на бок, уже спал, а Лиднер, словно незаметно переместившись с кожаного кресла из лаунжа на сиденье самолета, продолжала читать в той же позе и с тем же выражением лица. Самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу, когда после короткого треска громкоговорителя раздался низкий голос капитана. Из длинной перечни фактов Ниа выхватил лишь два: крейсерская высота и скорость. Ему понадобилось меньше пяти секунд, чтобы сделать нужный расчет: пройдет семнадцать минут с начала взлета и до момента, как погаснет знак «пристегнуть ремни» на табло. За семнадцать минут можно успеть приготовить какое-нибудь несложное блюдо — например, яичницу или макароны с песто, — ответить на несколько электронных писем, проехать пять-шесть станций на метро или выстроить десяток плиток «домино». А после этих семнадцати минут они будут лететь над океаном еще около семи часов. Основываясь на метеоусловиях, возрасте самолета, времени суток и других важных факторах, вероятность авиакатастрофы конкретно на этом маршруте составляла примерно один к одиннадцати миллионам процентов. Ничтожно мало. — Ниа?.. — Да, Мелло? — к своему стыду он даже не заметил, что слишком крепко сжимал подлокотники кресла. Ни кубик-рубик, ни пластиковый робот, которые он взял с собой в полет, не смогли его отвлечь. — Мне кажется, тебе тоже не помешало бы выпить. — Как ты пришел к этому выводу? — Дедуктивное умозаключение, — Мелло обхватил большим и указательным пальцами дужку своих квадратных очков и спустил их на середину носа — внимательно посмотрел на Ниа, словно готовясь вынести какой-то диагноз. Последние несколько лет Мелло приноровился скрывать шрам от ожога очками-вайфарерами с нулевыми диоптриями. — Не знал, что ты боишься летать. — Бояться и не любить — это разные вещи. — Как скажешь. Но шампанское отличное. — Рад, что хоть кто-то наслаждается перелетом. Но мне еще нужно работать, — соврал Ниа и в качестве доказательство даже достал из сумки и положил на откидной столик ноутбук. — Ладно, принимается, — Мелло прищурился, после чего расслабленно откинулся на спинку кресла, подняв свой наполовину опустевший бокал. — За «Дом Вамми» и нового «Эл»! Когда мощность двигателей увеличилась до взлетного режима и они рванули вперед по взлетной полосе навстречу небу, Ниа закрыл глаза и прикусил язык, чтобы ненароком не вскрикнуть при воздушных ямах. Слева от него Мелло негромко, но так, чтобы перекричать гудение, сказал «расслабься». Когда неделю назад он позвонил Мелло, тот был в Майами — пока они разговаривали, на фоне было слышно, как шумит море. Возможно, Мелло арендовал квартиру у самого побережья. Так же, как Ниа не ожидал, что Мелло согласится летать с ним в Винчестер, так же и Мелло судя по всему не ожидал, что Ниа захочет привлечь его к вопросу выбора следующего приемника Эл. Для Ниа все было просто — когда-то их двоих выбрали, поэтому и это решение они могли бы принять сообща. Но учитывая, что Мелло давно был равнодушен к титулу «Эл» и совершенно перегорел доказывать свое превосходство, Ниа был уверен, что поиск и назначение подходящего кандидата станет его прерогативой. — Почему ты занялся этим вопросом именно теперь? — спросил Мелло на том конце провода. — На то есть свои причины. — Мне было двенадцать, когда выбор Эл уже пал на нас обоих. — Не стоит забывать, что тогда в мире существовала угроза Киры. — Сколько лет было Эл, когда он погиб? — На этот счет у меня нет точных сведений, но все указывает на то, что ему было около двадцати пяти. — Тебе же в этом году… — повисла недолгая пауза. — Мне будет двадцать восемь. Не подскажешь, к чему эти расчеты? — Размышляю вслух, какого возраста приемник тебе нужен… — Нам. — … и когда ему потенциально придется занять твое место. Ты ведь уже пережил Эл. — Хочешь спрогнозировать дату моей смерти? — Ниа усмехнулся против воли. — Стараюсь подходить к делу с твоей же рациональностью. — Мне приятно это слышать. Агент Лиднер отправит тебе электронный билет на почту. Только, пожалуйста, не опаздывай, потому что билет без открытой даты. — Я тебя понял, — коротко сказал Мелло и не прощаясь положил трубку. Если Ниа большую часть полета посвятил анализу базы данных ЦРУ и всех незакрытых дел в Винчестере за последние пять лет, то на протяжении первого часа Мелло с кем-то переписывался, на протяжении второго, третьего и четвертого смотрел биографический фильм о Роберте Оппенгеймере, а оставшееся время до завтрака — спал, не потрудившись даже полностью откинуть спинку кресла. Мимолетный импульс снять с Мелло очки зародился на кончиках пальцев и там же исчез. Ниа видел Мелло спящим множество раз, не говоря уже о том, что они часто делили одну постель. «Хитроу» встретил их бесконечным потоком — голосов, звуков и запахов. На каждые десять минут приходилось по пятнадцать рейсов. Механический женский голос бесперебойно объявлял о смене гейта, о начале посадки на рейс до Тбилиси, о том, чтобы мистер Ли срочно подошел к стойке регистрации и чтобы пассажиры не забывали свои вещи… Когда они, наконец, сели в поезд до Винчестера, Ниа уже чувствовал приближение головной боли — она подкрадывалась медленно, но неумолимо, как вода, просачивающаяся сквозь трещину в плотине. Иронично, что при всех своих экстраординарных способностях вычислять интегралы в уме, классифицировать любое оружие и свободно говорить на английском, японском, арабском, испанском и немецком языках, он не мог справиться со сверхчувствительностью к окружающему шуму. И в подобных обстоятельствах это было проблемой. — С тобой все в порядке? — его состояние не осталось незамеченным Джованни. — В полном. Не нужно обо мне беспокоиться, — сказал Ниа, предупреждая все дальнейшие расспросы. — Выглядишь ужасно, — прокомментировал Мелло без тени сочувствия. — Благодарю за наблюдательность, Мелло. Дети из «Дома Вэмми» только однажды ездили в Лондон. На спектакль. Города — как тогда, так и сейчас — не производили на Ниа особого впечатления — он никогда не мог точно сказать, нравятся ли ему Нью-Йорк, Токио или Париж. А вот сам спектакль, несмотря на примитивность сюжета, врезался в его память. Вернее, Ниа завораживало наблюдать за тем, как актеры то и дело выпадали из своих ролей. Например, главный злодей, уходя за кулисы, сбрасывал свою пугающую улыбку и подмигивал кому-то за сценой — то ли ассистенту по свету, то ли другому актеру, готовящемуся к выходу, — а принцесса споткнулась о ступеньку, когда взбиралась на свою башню. С тех пор он задавался вопросом, какая роль отведена ему самому и как часто он из нее «выпадает»? Когда Лондон остался позади, ехать им оставался еще час. Мелло пересел через проход, положил свою сумку на соседнее место. В руках он держал планшет и сосредоточенно просматривал какие-то документы. Ниа знал о роде занятий Мелло лишь столько, чтобы быть уверенным, что тот не попадет в неприятности, но при этом не был бы способен сообщить какие-либо детали, если бы ЦРУ или Интерпол пронюхали их связь и стали допрашивать его. Ни на секунду у Ниа не возникало сомнений, что Мелло ведет полулегальную деятельность: от операций с криптовалютой до серого импорта. Хотя иногда они сталкивались лбами в каком-нибудь расследовании, работая на разные стороны. И если одной рукой Ниа готов был без церемоний засадить Мелло за решетку, то другой так же был готов позвонить и нанять лучшего адвоката в стране, чтобы тот представлял интересы Мелло в суде. В итоге они вдвоем — детектив «Эл» и человек с крайне сомнительной репутацией — ехали в Винчестер искать наследника. Снимать отель было рискованно, поэтому Ниа купил двухэтажный загородный дом в районе «Фулфлуд». — Навевает воспоминания, не находишь? — спросил Мелло, когда они вышли из минивэна. — Едва ли. — В отличие от других мальчишек, которые после тринадцати лет тайком сбегали из приюта, чтобы побродить по окрестностям и, возможно, достать баночку пива, Ниа редко выходил не то что за территорию «Вэмми», но даже из самого здания. — Если что, здесь за углом раньше был отличный паб, — Мелло обернулся к Лиднер. — Можем нагрянуть туда вечером. — Я не против. Ниа сказал агенту Джованни и Лиднер, что те могут относительно свободно планировать свой день, но попросил их оставаться на связи и в пределах города. Зато Мелло занимал в его дальнейших планах куда более важное место. Но сперва нужно было справиться с головной болью, врезающейся в виски, как молот в колокол.

***

Время в директорском кабинете остановилось в тот самый день, когда Ниа был здесь с Мелло в последний раз: вековой дубовый стол, фотографии в пыльных рамках на подоконнике, огромный книжный шкаф и напольные часы. В этом же кабинете на них обрушили роковое известие о смерти Эл — от отчаяния Мелло тряс Роджера за грудки: «Хочешь сказать, что его убил Кира, да?!». А потом Мелло, наотрез отказавшись работать в паре, хлопнул дверью и навсегда покинул приют. — Мелло! Ниа! Не представляете, как я рад вас видеть! — воскликнул Рождер и с несвойственной его возрасту проворностью поднялся им навстречу со своего кресла. — Привет, Роджер! — сказал Мелло, протягивая руку для рукопожатия. Роджер схватил ее обеими руками и начал энергично трясти, так что очки съехали ему на нос. — Здравствуй, Роджер, — присоединился к приветствую Ниа, которого в следующий же миг сжали в крепких объятиях. По его телу пробежала мелкая волна дрожи, а в горле быстро образовался ком — знакомые симптомы тактилофобии. Лишь прикосновения Мелло не вызывали в нем отвращения. — Дайте мне посмотреть на вас как следует! Подумать только, мы не виделись дольше десяти лет, — Роджер отступил назад и с нескрываемым любопытством начал разглядывать их. — Ниа, ты вытянулся и волосы стали немного длиннее. А Мелло?.. Ох, этот твой шрам я вижу лично впервые, но… — он развел руками, не зная, как прокомментировать его наличие, — знаешь, он тебе даже идёт. — С тех пор много воды утекло, — пожал плечами Мелло. — Значит, вы теперь работаете вместе? — Не совсем так, — поправил его Ниа, но Роджер, кажется, его даже не слышал. — Я, честно признаться, весьма удивился, когда три дня назад Ниа подтвердил свой визит и сказал, что приедет не один… Сначала я было решил, что это наконец-то… — Исключено, — холодно отрезал Ниа, понимая, что было на уме у Роджера. — Кстати, у вас у обоих стал очень явным американский акцент. — Это неудивительно, потому что… Чей-то кашель прерывал их. — Ах, точно! Позвольте представить вам Элиота Смита, — спохватился Роджер и указал в угол комнаты, откуда к ним вышел человек средних лет. Тем, что сильно выделялось на его лице были глаза — ясно-голубые и до неприятного проницательные. После еще одного раунда приветствий и бессодержательной короткой беседы, которую по большей части поддерживал Мелло, Ниа достал карты Таро и, не перемешав колоду, демонстративно положил верхнюю карту на стол, между чашками чайного сервиса. Колесо Фортуны. — Перейдем к делу, — объявил он не терпящим возражений тоном. — Роджер, по телефону ты сказал, что у тебя уже есть представление, кто мог бы перенять титул «Эл» в дальнейшем. Не поделишься своими мыслями по этому поводу? — Я хотел выслать тебе личные дела на ребят, а также табели их успеваемости, но… — Мне интереснее будет послушать сперва тебя, — перебил его Мелло. — Сколько человек ты выбрал? — Трое. — Они знают об этом? — Косвенно, — сказал Роджер. — Что значит «косвенно»? — уточнил Ниа. — Я лишь дал понять, что у них есть все предпосылки к работе в криминалистике. — Собственно, это и есть их предмет по выбору. И все они в нем преуспели. Первого мальчика зовут Эрик, ему четырнадцать. Я бы описал его как амбициозного лидера с твердыми принципами. Иногда даже слишком. Поиск компромиссов — это не про него. Однако остальные двое тянутся к нему. — То есть, между ними нет конкуренции? Ниа не удивился, что вопрос прозвучал именно из уст Мелло. — Нет. Они — лучшие друзья. Второго мальчика зовут Артур. Он более вдумчивый, сосредоточенный и точно даст Эрику фору в стратегическом мышлении. К его слабым сторонам я бы причислил неуверенность в себе и излишнюю эмоциональность в стрессовых ситуациях. Роджер замолчал и несколько раз постучал ногтем ногтя по краю блюдца. — Кто же третий? — нетерпеливо спросил Мелло. — Мия. — Девочка? — Да. Если быть откровенным, то я все еще в сомнениях на ее счет. Из них троих она в самой лучшей физической форме. Представьте, она побила все рекорды по нормативам. Притом она смелая, решительная, вдумчивая и стрессоустойчивая, но… очень сильно привязана к Эрику. — «Очень» — это мягко сказано, — впервые за всю их встречу заговорил Элиот. — Я бы назвал это болезненной привязанностью. Они прибыли в приют вместе в возрасте девяти лет. Сначала был трагический случай с ее родителями, поэтому она стала названной сестрой Эрика. Затем и его родители погибли при довольно жестоких обстоятельствах. С самого первого дня в приюте, она не отходит от Эрика и чрезмерно его опекает. — Думаешь, если бы не мальчик Эрик, то Мия не заинтересовалась криминалистикой? Есть ли вероятность, что она лишь следует за ним, не имея собственных амбиций? — спросил Ниа, накручивая локон на кончик указательного пальца. — Трудно сказать. Везде тянуться за Эриком крепко вошло у нее в привычку. — Они могли бы работать вместе, — предложил Роджер. — Она без преувеличения невероятно способная. Ну и, судя по вам, это более чем возможно. — Все сложнее, чем кажется, — лаконично сказал Ниа. Этой фразой можно было бы описать их отношения с Мелло в принципе. Мелло рядом с ним лишь едва заметно усмехнулся. — В данном случае я не вижу, как их союз мог бы работать. Подобного рода привязанность всегда сопряжена с потенциальным конфликтом интересов, эмоциональной нестабильностью и риском манипуляций. Я ознакомлюсь с результатами ее тестов, но уже сейчас уверен на девяносто процентов, что она неподходящая кандидатура. Человек, посвятивший себя делу Эл, должен исключить любые факторы, влияющие на объективность. — Что же, зная тебя, я ожидал, что ты так скажешь, — Роджер пожал плечами. Ниа представил конкретный план действий и назвал испытания, которым намеревался подвергнуть кандидатов: интеллектуальные, этические и эмоционально-психологические. Роджер и Элиот полностью согласились с ним, в то время как Мелло был против. Естественно. — Тебе не кажется, что это слишком? Какая еще в «Го»? Даже я не в ней плох. — Ты недооцениваешь настольные игры. По моему личному мнению, игра в «Го» помогает выявить стратегическое мышление, способность планировать на несколько шагов вперед и предсказывать действия противника. — Думаешь, Эл умел играть в «Го»? Ну-ка, Роджер, скажи нам: как часто Эл находил время, чтобы сыграть с тобой партию-другую? Тон Мелло был ровным, но Ниа, у которого была масса возможностей изучить его, явственно чувствовал в нем нотки пассивной агрессии. — Лично со мной Эл никогда не играл в настольные игры, — отшутился Роджер, стараясь смягчить напряжение. — Предположим, никто из них не сравнится с тобой в шахматах или в «Го», что тогда? — Я сказал, что это лишь один из тестов, результаты которого мне любопытно узнать. — Напомни, мы выбираем наследника титула «Эл» или чемпиона по настольным играм? Если следовать твоей теории, все гроссмейстеры по шахматам с легкостью могли бы стать детективами. — Ты искажаешь факты. — А ты пытаешься найти сверхчеловека, ну или свою точную копию в детском приюте. — Какие же есть у тебя предложения, Мелло? — на карту легла карта «Императора». — Кейсы. Дай этим детям просто самим провести какое-либо расследование. Позволь им собрать улики и определить подозреваемых. Наблюдай, как они будут работать по одному и в группе. Все. — Незакрытые дела, которые я хочу им поручить, не исключают других способов выявить их умение принимать решения. Я также хочу видеть их реакцию на поражение. Советую тебе смотреть глубже, Мелло. Шахматы — это всего лишь фигуры и клеточная доска, но игра в шахматы — это намного больше. Мелло ничего больше не сказал — или ему наскучил этот спор, или он намеревался обсудить это с Ниа наедине. Второе было предпочтительнее. — Может быть, нам и стоит пересмотреть некоторые аспекты плана, — осторожно предложил Элиот, когда тишина стала невыносимой. — Нет, — сказал Ниа, вставая с кресла. Колода карт удобно и легко легла в руку. — Спасибо за ваше внимание и предложения. Но я по-прежнему считаю первоначальную процедуру отбора самой оптимальной. — Так он бы мог закончить любое совещание с Лиднер, Джованни или Лестером. — Мы увидимся завтра.

***

До Фулфлуда они вместе шли пешком. Воздух — свежий и напитанный цветочным ароматом — трепал волосы Мелло, гнал пустую банку из-под колы по асфальту и шуршал в густой листве. Солнце клонилось к горизонту, поэтому Ниа пришлось смотреть под ноги, чтобы не быть им ослепленным. В Нью-Йорке весна ощущалась как-то иначе. — В этом парке я впервые поцеловался, — вдруг сказал Мелло. — Мне было девять. — Это очень ценная для меня информация, — сухо отозвался Ниа, давая понять, что подробности его мало интересовали. — Ты вряд ли ее помнишь. Алекс. Ее быстро забрали из «Вэмми». Как только они подошли к калитке, из дома вышли Джованни и Лиднер. Они собирались пойти в тот самый паб, о котором говорил Мелло. — Я с вами! Ниа?.. — он обернулся и приоткрыл рот, но Ниа его перебил: — Нет, спасибо. Я останусь. — Мы купили кое-что для завтрака и на перекус. Если проголодаешься, загляни в холодильник, — сказала Лиднер, поправляя волосы. — Понятно, — кивнул Ниа. — Надеюсь, мне не нужно напоминать, сколько алкоголя допустимо в данных обстоятельствах. Вы все мне нужны в полной боевой готовности в любое время дня и ночи. — Да брось, — отмахнулся Мелло. — Ты не работаешь на меня, Мелло, — Ниа склонил голову и слегка улыбнулся. — Моя просьба относилась к агенту Лиднер и Джованни. И еще, одноразовые телефоны у вас с собой? — Естественно. — Черт возьми, он у вас всегда такой параноидальный? — вскинул руки Мелло. — В моем положении неэтично отвечать на такие вопросы, — полушутливо заметила Лиднер. — Тем более, это ты знаешь Ниа дольше нас. — Напоминаю, что я всё ещё здесь. Хорошего вечера! Лиднер и Джованни разместились на первом этаже дома, а комнаты Ниа и Мелло находились на втором. Было одно «но» — их комнаты были смежны с одной ванной. Это означало, что, занимая ванную комнату, нужно было запирать двери с обеих сторон. Сидя в наполненной ванной, Ниа запоздало осознал, что забыл это сделать. Ничего страшного. Если на свете и был человек, чье присутствие совершенно не стесняло Ниа, то это был Мелло. Тот никогда не оставался в его квартире в Нью-Йорке дольше чем на день, но несколько раз они даже завтракали вместе, принимали ванну или просто занимались каждый своим делом: Мелло обычно работал удалённо, уткнувшись в планшет, пока Ниа, погруженный в свои мысли, выстраивал вокруг себя защитный круг из игрушек, словно во время спиритического сеанса. Ниа прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько нерациональны такие отношения. Хотя уже слово «отношения» не казалось подходящим. Для человека логики и холодного расчёта, фаната криптографического анализа и знатока математических формул, всё, что нельзя было обозначить точным словом на каком бы то ни было языке, сводило его с ума. Он даже обращался к толковому словарю в попытке найти точное определение. «Встречаться» — слишком банально, почти оскорбительно. «Друзья с привилегиями» — пошло и неточно, ведь друзьями они не были, хотя привилегии, несомненно, присутствовали. «Партнеры» — однозначно нет, потому что они не работали вместе. «Спутники» — преувеличено романтично и далеко от истины. То, что было у них с Мелло, балансировало на грани неизбежности и потребности. Как он сам сегодня сказал?.. «Подобного рода привязанность всегда сопряжена с потенциальным конфликтом интересов, эмоциональной нестабильностью и риском манипуляций.» Поверхность воды слегка заколыхалась, когда Ниа изменил позу — положил сложенные друг на друга руки на край ванны и опустил на них голову. В приоткрытое окно, из темноты, проникали отдаленные звуки города: лай собаки, шорох покрышек автомобилей, паркующихся у близлежащих домов, и мелодичное щебетание птиц. В Нью-Йорке обычно он принимал ванну с целой горой резиновых уток. Но только если был один. Мелло категорически отказался залезать с ним ванну, пока те не будут убраны из поля его зрения в шкаф, так как в их присутствии он «чувствовал себя педофилом». Двойной поворот ключа в замке внизу, а затем шаги, разговоры и смех. Веренице его размышлений пришел конец. Мелло почти сразу же поднялся на второй этаж, отпер дверь своей комнаты и, судя по шороху, стянул и кинул на кровать свою куртку. Затем воцарилась тишина — скорее всего, Мелло проверял телефон и отвечал на сообщения. — Ниа, ты здесь? — стук костяшек по двери ванной. — Да. Заходи, — негромко ответил он, совершенно не заботясь о том, что другой человек сейчас вторгнется в его личное пространство пока он, обнаженный и беззащитный, сидит в ванне. — Я принес тебе поесть. «Фиш энд чипс», — Мелло возник на пороге. — Благодарю. — Ты ведь никогда в жизни не будешь сам себе ничего готовить, — Мелло усмехнулся, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — С утверждением «никогда в жизни» я бы не согласился, но твоя общая мысль верна: я предпочитаю, чтобы этим занимался кто-то другой. Как прошел ваш вечер? — Лиднер напилась. Ниа нахмурился. — Я шучу. Расслабься, — Мелло подошел к умывальника и стал намыливать руки. — Мы лишь поболтали в пабе. — Пока ты здесь, я хотел еще раз поговорить с тобой о процедуре отбора, — заговорил Ниа, игнорирую предыдущую реплику Мелло. — Я очень ценю твой вклад и согласен, что реальные кейсы и улики будут для меня приоритетнее, чем игра в «Го» или «Дилемма трамвая», но для того, чтобы быть детективом, нужно иметь четкое понимание, что каждое решение имеет последствия, и не всегда они видны сразу. Один неверный ход, и ты проиграл. Ты должен уметь предвидеть не только свои действия, но и действия оппонента… — Забей. Я уже понял, что у тебя есть план, от которого ты не отступишь ни на шаг. — Не без оснований. — Ну разумеется, — сыронизировал Мелло, садясь на край ванны. Его левая рука скользнула в воду, опасно близко к колену Ниа, и, начав медленно двигаться по поверхности, заставила образовываться круги, плавно расходящиеся в стороны. — Вода давно остыла. — Я не заметил, — солгал он. В горле пересохло. — Правда, я все же не понимаю, зачем я тебе здесь понадобился, раз у тебя есть такой чертовски продуманный план и вообще все уже схвачено. — Как человек, который тоже вырос в приюте, знает Роджера, все тонкости организации «Вэмми» и другие подводные камни, я решил, что именно на твое мнение относительно претендентов я могу положиться в полной мере. — Значит, вот оно как… Ниа смотрел на руку Мелло в воде и всеми силами удерживал себя от того, чтобы не схватиться за тонкое запястье, на котором позвякивали несколько серебряных браслетов. С недавних пор Мелло перестал носить перчатки. — Знаешь, почему я вообще прилетел сюда? Потому что ты меня попросил. Ни «Вэмми», ни Роджер, ни еще что бы то ни было в этом проклятом городе меня не интересует. — Мелло, я не…. — Ниа оборвал фразу, осознавая, что не знает, что хочет сказать, и наконец поднял глаза. Мелло смотрел на него в упор — зло и несколько разочарованно. — Не надо, — произнес он тихо, но твёрдо. — Ты всегда поступаешь по-своему, и мне это давно ясно. — Не дожидаясь ответа, Мелло встал, быстро вытер руку о полотенце и, уже открыв дверь, бросил через плечо: — Жаль, что ты подстриг волосы… — Волосы имеют свойство расти, так что… — от неожиданной смены темы Ниа растерялся. — … они мне нравились. Доброй ночи!