Мелло [8]

Мелло сразу поднялся на сороковой этаж, минуя тридцать шестой, где находилась штаб-квартира. Обычно Ниа всегда писал заранее, если задерживался, но сегодня телефон молчал. — Добрый вечер, — поздоровался Ниа, впуская его в квартиру. Одет он был в пижаму, с расстегнутыми верхними пуговицами рубашки — ниже ключиц виднелся ворот темной футболки. — Привет. Давно вернулся? — Семьдесят три минуты назад, — сказал Ниа, мельком глянув на настенные часы. — Как твоя рука? — Рана начала затягиваться. — Мелло снял сапоги и кожаную куртку. Про себя он отметил, что Ниа не в первый раз спрашивает о его самочувствии в связи с ранением. Где-то в районе груди разлилось приятное тепло. — Есть новости по Райнеру? — Есть. Хочешь поговорить о работе? — Пока мы идем в гостиную, то почему бы и нет?.. О, вау, — от неожиданности Мелло замер в дверном проеме. Ещё в коридоре его насторожило, что нигде не горел свет. Ниа явно не был тем, кто экономит на электричестве. Скорее наоборот — будь его воля, он бы использовал работающие мониторы как основной источник освещения. Но сейчас… В гостиной царил мягкий, приглушенный свет, исходящий от нескольких свечей. Три стояли на подоконнике, еще две — на полке с книгами. И все в высоких металлических подсвечниках, видно новых. Благодаря пламени, без устали танцующим тенями на стенах, комната словно ожила. — Что это такое? — осматриваясь по сторонам, спросил Мелло. — Эксперимент. Считается, что тёплый свет способствует расслаблению, — невозмутимо ответил Ниа, наблюдая за ним. — Как-то слишком, не побоюсь этого слова, романтично. — Тогда в Винчестере, в подземном переходе, ты сказал, что представлял нашу прогулку как романтическое свидание, поэтому я провел ресерч и решил, что… — Боже, я же пошутил! — Да? — спросил Ниа без капли неловкости. — Признаю, что не всегда различаю юмор в твоих репликах. Мелло вздохнул, не зная, смеяться или негодовать. Похоже, Ниа воспринял беседу о договоренностях в Берлине с жуткой серьезностью, словно это был групповой проект, который нужно обязательно выполнить на «отлично». Его запал точно не стоило гасить, даже если все это слегка… пугало. С другой стороны, Мелло было интересно, насколько далеко Ниа готов зайти в рамках их нового статуса-кво. Что дальше? Воскресный пикник в Центральном парке? — Кто выбирал подсвечники? — Изначально я выделил пять вариантов и оценил их по следующим критериям: материал, высота, устойчивость и то, как они впишутся в интерьер. Затем я провел опрос среди Лиднер и Джованни — их мнения часто разные, что помогает мне лучше взвесить решение. В итоге я остановился на варианте Лиднер. — Почему? — Она, на мой взгляд, лучше разбирается в эстетике, чем Джованни. — И они знают, зачем тебе понадобились подсвечники? — с ужасом спросил Мелло, уже представляя, как Лиднер ухмыляется при этом опросе. — Нет, — невозмутимо ответил Ниа и с легкой иронией добавил: — Но даже если ты им расскажешь, тебе никто не поверит. Мелло коротко рассмеялся. Надо было отдать должное — со свечами не только обстановка была романтичной, но и сама комната стала в разы уютнее. Ниа тщательно следил за порядком — вернее, клининговая служба, которой он платил, — так что квартира часто выглядела до неприятного стерильной. Книги на полках были выстроены строго по алфавиту, подушки на диване лежали симметрично и на одинаковом расстоянии от подлокотников, никаких следов от кофе на журнальном столике, ни магнитов на холодильнике. На отдельной полке стояли игрушки — роботы и локомотивы в идеально ровной шеренге, точно проходили строевой смотр. Иногда, конечно, на полу можно было заметить разобранную железную дорогу или дротики, которым не повезло влететь в Дартс, но в остальном квартира больше походила на декорацию для съемок, чем на жилое пространство. — А это что? — взгляд Мелло упал на слишком яркую обложку книги, которая лежала на полу — в привычном для Ниа месте. Несмотря на наличие дивана, Ниа всегда делал всё на полу — работал, размышлял, собирал пазлы, играл. Диван чаще занимал сам Мелло, и дважды они на нём занимались сексом. Вместо ответа Ниа лишь вслух прочитал название — «Журнал лучших практик: мемуары о браке, синдроме Аспергера и стремлении одного человека стать лучшим мужем». — И для кого ты собрался становится «лучшим мужем»? — Мелло не смог сдержать короткий, почти издевательский смешок. Ниа недолго молчал, накручивая волосы на палец. — И? — поторопил его Мелло. — У меня есть трудности с эмоциональной интерпретацией, поэтому я хотел усовершенствовать свои навыки. Эта книга дает полезные советы, как лучше понимать… партнера. — Например, покупать подсвечники? — Этого не было в книге. Но в одной главе говорилось о том, как замечать невербальные сигналы — мимику, жесты — и связывать их с чувствами. — Слушай, — в два больших шага Мелло подошел к Ниа и мягко опустил руки ему на плечи, — умоляю, не сходи с ума. Позавчера мы обсуждали договоренности, а не… — А не что? — Ниа поднял на него внимательный взгляд. — А не целую философию отношений, — закончил Мелло. — Мы просто договаривались о том, как не доводить друг друга до белого каления. Понимаешь? Но, должен заметить, что мне нравится видеть, как ты стараешься. — Если свечи — это как-то слишком, я могу их убрать. — Нет, оставь. Ничего плохого в них нет. Главное, не поджечь дом. Легко проведя кончиками пальцев вдоль шеи Ниа, Мелло отстранился. Помимо книги, привлекшей его внимание, в комнате, рядом с журнальным столиком, на полу лежало еще кое-что — карта мира. — Хочешь играть за СССР или США? — перевел тему Мелло. В конце концов, ради чего они тут собрались. — За СССР.

***

Мелло буквально сверлил взглядом игровое поле, будто перед ним развернулось самое запутанное преступление его жизни. Казалось, кто-то объединил урок истории и военную стратегию в одно огромное поле боли. Карты событий, изображавшие кризисы и ключевые эпизоды Холодной войны, и фишки влияния — каждый ход мог повлиять на судьбу мира. От подавленной зевоты сводило челюсть. Зато Ниа пребывал в восторге. Ну, не в прямом смысле слова «восторг», конечно, но его сосредоточенность на расстановке сил, удовлетворенная улыбка при каждом удачном ходе и то, как он с интересом наблюдал за Мелло, когда был его черед, говорили о том, что игра доставляла ему неподдельное удовольствие. Мелло мог почти слышать, как мысли Ниа складываются в цепочку возможных сценариев развития игры. — Хватит замахиваться на мои территории! Ты хоть понимаешь, что делаешь? — выпалил он, видя, как Ниа добавляет влияние в восточную Европу. С начала игры прошло два часа. — Вполне. Это же основной принцип политики. Ты сам слишком долго игнорировал Азию. — Если я контролирую западную Европу и всю Америку, зачем мне Азия? — Затем, что… — небрежным движением руки Ниа продемонстрировал, что маркер влияния остановился на его стороне. А это означало, что даже несмотря на то, что Мелло набрал больше очков в регионах, Ниа выиграл. — Надеюсь, ты счастлив, — проворчал Мелло, разминая шею. Указательным пальцем он ударил несколько фишек, так что те разлетелись по сторонам. Если бы сейчас ему снова было одиннадцать лет, то он бы устроил нехилый такой скандальчик и вышел, хлопнув дверью со злости. — Думаю, да. До сих пор я проиграл лишь один раз. — Кому же? — Лестеру. Но я считаю, что в той партии ему повезло с картами в первых трех раундах, — сказал Ниа, обвел пальцами узор ламината, а затем неуверенно спросил: — Хочешь сыграть еще раз? Мелло обессиленно застонал, надеясь, что это уже послужит ответом — еще одна партия «Сумеречной битвы» определенно не входило в его планы. — Боюсь, что не переживу еще одного поражения. — Ты мог бы попробовать ход-… — Есть что-то еще, чем бы тебя хотелось заняться? — перебил Мелло Ниа прежде, чем тот в деталях распишет одну из стратегий, которую стоило опробовать в игре. Ниа опустил глазами в пол, а затем после недолгой паузы сказал: — Я не уверен, что ты захочешь в этом участвовать. — Если это ролевушка с полицейским и подозреваемым, то я в деле. — Что? — Ниа мгновенно замер, его бесстрастное выражение лица никак не поменялось, но в тоне скользнула непонимающая нотка. — Забей. Я несерьезно, — пояснил Мелло. Понять, уловит ли Ниа юмор, было всегда сложно. Хотя его шутка про «ролевушку» была не самым блестящим примером остроумия. — Какие у тебя еще идеи времяпрепровождения? — Я хотел бы посидеть в ванной. — Это все? А что буду делать я? — Если ты ещё не собираешься уходить, то мы могли бы посидеть в ванной вместе. Мелло прикусил кончик языка, задумавшись. Было уже около половины одиннадцатого вечера. Чтобы на байке доехать до Форест-Хилс, ему понадобилось бы минут сорок пять, так что если он хотел вернуться домой до полуночи, нужно было выдвигаться прямо сейчас. Он не собирался оставаться на ночь у Ниа, да и тот пока не предлагал. Но мысль о том, чтобы расслабиться в теплой ванне с видом на огни ночного Нью-Йорка, была чресчур заманчивой. Конечно, если Ниа попросит его уйти после этого, путь обратно в Квинс покажется особенно унылым. Но, скорее всего, Мелло без труда найдет предлог, чтобы переночевать здесь. — Ладно, — наконец сказал он и поднял палец вверх, как бы подчеркивая важность последующей фразы: — Но при одном условии: никаких резиновых уток! — Это шантаж? — Нет, это компромисс. — Об этом тоже шла речь в книге, — задумчиво сказал Ниа и, улыбнувшись, пошел набирать ванну. Мелло направился вслед за ним, расстегивая на ходу черную рубашку. Ванная комната в квартире Ниа была ему очень по душе. После их скромного, почти аскетичного детства в приюте, где душевые представляли собой крохотные кабинки с облупившейся плиткой и заржавевшими кранами, отдельная ванная казалась воплощением настоящей роскоши. То, насколько большим может быть личное пространство, Мелло узнал намного позже. Как и то, что такое стеснение. — Пена или соль для ванны? — отвлёк его Ниа, закатав рукава и проведя ладонью по поверхности воды. — На твой вкус. — Тогда лаванда, — кивнул Ниа и открыл шкафчик под раковиной. — Помогает при бессоннице. — И сколько раз она тебе уже помогла? — Ни одного. — Лол, — произнес Мелло и, не дожидаясь приглашения, начал стягивать брюки и нижнее белье. Ванная была достаточно просторной, чтобы они могли сидеть на противоположных концах и не мешать друг другу, но всё же тесной настолько, что их ноги время от времени соприкасались под водой. — Значит, ты считаешь, что, даже если Энни и Бертольд попадутся нам в руки, мы вряд ли сможет что-то с ними сделать? — Все так. У нас нет никаких прямых доказательств их виновности. А что касается Райнера с его потерянной памятью, то наши показания — единственное, что может на что-то повлиять. Но я меньше всего хочу их давать, потому что это, скорее всего, повлечет за собой нашу деанонимизацию. Информация начнёт циркулировать по силовым структурам, и мы потеряем над ней контроль. А сфабриковать дело — тоже не мой метод. — Очень благородно со стороны человека, который собирался пытать Райнера. — Я не собирался его пытать, — быстро поправил Ниа. — Да знаю я. — Однако мы не спустим глаз с семьи Адамс и всех ее приближенных — бывших и нынешних. При малейшем проступке или даже подозрении интерпол вступит в игру. По нашим данным Райнеру, Энни и Бертольду не больше девятнадцати лет. И в приюте они находились последние два года. Поэтому вряд ли они отправились туда по собственному желанию. У кого-то есть на них рычаги давления. Возможно, их родители или родственники. — Дети расплачиваются за грехи родителей, — медленно произнес Мелло и припомнил вслух строку из Ветхого Завета: — «Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода»… Ниа никак не отреагировал, только слегка склонил голову набок. В рассеянном свете ванной его кожа казалась ещё бледнее, и тени от светлых прядей волос, спадавших ниже плеч, создавали резкий контраст. Иногда Мелло пытался представить, каким Ниа выглядел в подростковом возрасте — ведь он покинул приют, когда Ниа было тринадцать, и они не виделись целых пять лет, пока не встретились снова в Нью-Йорке, где восемнадцатилетний Ниа уже возглавлял СПК. Но, вероятно, в пятнадцать лет Ниа ещё не обладал тем холодным, но странно притягательным очарованием, которое так выделяло его сейчас. В приюте Ниа вызывал у Мелло лишь одно чувство — глухую враждебность. И одно желание — биться головой о стену. Сейчас все было иначе. Мелло обуревали и восхищение, и страсть, и тревога. Он понятия не имел, куда в итоге они придут. Но он не трус, и если нужно было прыгнуть в неизвестность, Мелло сделает это первым. Чтобы не оставаться наедине с беспокойными мыслями, он погрузил руку по локоть в воду и, быстро нащупав чужую ногу, схватил Ниа за лодыжку. Тот едва не задохнулся от возмущения и такого вероломного нарушения его спокойствия. — Что скажешь? Наши договоренности и компромиссы не так уж плохи? — спросил Мелло, лениво поглаживая большим пальцем выпирающую косточку. — Пока что меня все устраивает, — кивнул Ниа и положил свою руку поверх руки Мелло.