Вернутся к фанфику

Переворот системы

19 августа 2026, 04:12

***

      До трактира оставалось всего ничего, когда я заметила его.       Бастер лениво облокотился спиной на стену дома напротив. Между пальцев медленно тлела сигарета — огонек уже подобрался к самому фильтру, но Бастер, казалось, этого не замечал. Лицо его выглядело больно поникшим — он смотрел куда-то сквозь грязную мостовую, ушедший глубоко в свои мысли.       Только когда я подошла почти вплотную, он вздрогнул, стряхнул осыпающийся пепел и щелчком отправил бычок в сторону. На его губах промелькнула едва заметная, привычная усмешка.       — О, неужели живая. Я остановилась в паре шагов, скрестив руки на груди.       — Разочарован? — А как же? — он лениво пожал плечами, пряча руки в карманы. — Уже начал думать, кого бы взять вместо тебя.       Я невольно выдохнула, недовольно цокнув. — Очень смешно. Рада, что мое возможное посмертие тебя так забавляет.       На несколько секунд мы замолчали — просто стояли друг напротив друга.       Мне казалось, что после лечебницы я должна была чувствовать что угодно. Почему-то ожидала страха, паники или злости на весь этот безумный мир. Но сейчас, глядя на его вечно недовольную физиономию, я почувствовала только облегчение в груди.

Слава богу, с ним ничего не случилось.

      — Ты чего на улице торчишь? — спросила я, лишь бы скрыть эту внезапную слабость, которая, казалось, уже читалась на моем лице. — Меня, что ли, караулишь?       — Еще чего, — вздохнул Бастер, отводя взгляд. — В трактире курить запрещено. Вот и вышел воздухом подышать.       — И давно ты куришь? — я скептически оглядела его. — Помню, когда мы были в измерении двуликого Эдгара, у тебя в салоне машины тоже валялась пачка.       — Балуюсь иногда, когда нервы ни к черту. А что? Будешь читать мне лекции о вреде для здоровья? В нашем-то положении?       — Просто не люблю, когда пахнет табаком.       — Учту. — Бастер едва повел плечом, а после лениво оттолкнулся от стены, шагнув ко мне.       — Ну? — он чуть приподнял бровь. — Что там произошло? Выкладывай. А то выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку.       — Почти так и было. Но больше я в такие заведения ни ногой.       — Почему? — он усмехнулся, сощурившись. — Врач оказался недостаточно квалифицированным?       — Если под квалификацией подразумевается попытка больного шута скормить мне майских жуков и убедить, что содранная кожа — это путь к просветлению, то да. Очень квалифицированный.       — Подожди... Шут? Это случайно не тот пришибленный с проповеди?       — Да, Честер. — Так это была его лечебница? Ну и как? Помогло?       — Безусловно. Теперь у меня еще больше психологических проблем. — Я устало потерла переносицу. — Но сейчас не до шуток. Уже второй человек в симуляциях говорит мне не доверять кристаллу бессмертия. Сначала Монах, теперь вот Честер. А потом этот камень опять выдал сбой.       — Как в прошлый раз? — Почти. Меня закинуло непонятно куда и в какое время. Я до сих пор не поняла, что это вообще было, — я тяжело вздохнула и на секунду замялась, подбирая слова. — Помнишь, в прошлый сбой на проповеди я тоже что-то бормотала? Там какие-то слова были?       — Помню, но не слова это были. Словно какой-то инопланетный алфавит перечисляла. Смысла никакого, поэтому я даже вслушиваться не пытался.       — А Честер это как-то расшифровал. Смог перевести по какому-то своему “языку”. И у него совпало! Он сказал про возвращение после смерти. Про количество этих... возвратов. Хотя я ему вообще ничего такого не говорила. — я нахмурилась. — не понимаю, как он это вытянул из моего бреда. И почему это вообще можно было “прочитать”.       — Жесть, может это ты его не правильно поняла? Или вдруг еще тогда находилась в своем сбое? — усомнился Бастер.       — Я не уверена, но мне казалось это реальным. Как иначе я выбралась из лечебницы? Либо я все еще нахожусь в сбое кристалла и всё это...       — Так, давай без вселенских заговоров и паранойи, — он резко перебил меня. — Ты ведь шла туда из-за того, что в симуляции монах тебе идею накинул, равзе нет? Что-то еще разузнала?       — Да, есть кое-что еще, но я не уверена. Честер хоть и нес бред, но мне кажется система мира тут держится на трех вещах. Власть — Лолита, вера — Фенг; и боль — Честер со своим культом из страданий. Если только выбить одну из этих опор...       — Всё разрушится? — Бастер приподнял взгляд на меня.       — Или изменится, — я кивнула. — Но, на самом деле, я не особо сейчас в это верю. Это мог быть просто обычный бред от Честера, который я уже докрутила в своей голове. И разбираться в структуре этого мира мне уже не хочется — я даже не могу сообразить, к чему это всё ведет.       Бастер промолчал. Он явно что-то прикинул в уме, но делиться своими выводами не спешил.       — Ты чего завис? — я приподняла бровь. — О чем думаешь?       — У меня появилась одна мысль. Но я в ней тоже пока не уверен, — он спокойно пожал плечами и сунул руки в карманы.       Я уже открыла рот, чтобы вытрясти подробности, но он вдруг замер. Его взгляд был целеустремлён куда-то мне за спину.       — Блядь, только этих не хватало, — раздраженно выдохнул он.       Я обернулась, проследив за его взглядом. По улице двигался отряд Зачистителей. В центре, окруженная охраной, шла Королева Лолита, а тенью за ней следовала Белль.       — Что они вообще делают тут? Я думала, королева из замка выходит только в крайних случаях. — прошептала я, вглядываясь в силуэты. — Давай просто свернём в другую...       Договорить я не успела. Меня резко толкнули в плечо и мир в глазах перевернулся. Я рухнула лицом в грязь, не сразу осознав, что произошло. Почти одновременно прогремели выстрелы. Пули впились в землю возле моих ног, поднимая пыль и дробя мелкие камушки.       На мгновение все стихло. Я приподняла голову, закашлявшись от дорожной пыли. Отряд Зачистителей застыл в нескольких метрах. Десятки взглядов уставились прямо на меня.       — Бастер?.. — хрипло выдохнула я, все еще не веря в происходящее.       Его пальцы с силой вцепились в мой воротник. Меня рывком вздернули на ноги. Бастер тут же с болью завел мою руку за спину.       — Не дергайся, — бесстрасно, почти на грани слышимости произнес он. У меня в голове все перемешалось.       — Что?.. Ты что творишь? — Ваше Величество, — уже громче позвал Бастер, слегка склонив голову в сторону приближающейся Лолиты. — Прошу простить за шум. Поймать её оказалось немного сложнее, чем я рассчитывал.       Свободной рукой он вытащил из внутреннего кармана сложенные бумаги и протянул их подошедшему гвардейцу.       — Беглая собственность. И, что гораздо важнее, именно она причастна к исчезновению вашего кристалла.       Внутри меня все просто обрушилось вниз. — Ты... что ты несешь?       Но Бастер даже не посмотрел в мою сторону. На его лице не было ни единой эмоции.       Лолита медленно подошла ближе. Охрана расступилась, пропуская её вперед. Королева остановилась в двух шагах, смерив меня брезгливым, изучающим взглядом.       — Какая занимательная встреча, — холодно произнесла она, оперевшись рукой в бедро. — Значит, это и есть та самая воровка.       — Нет! — я попыталась дернуться, но против хватки Бастера я была бессильна. — Он врет! Я не...       — Белль, — коротко бросила Лолита, даже не дослушав.       Меня тут же перехватили двое гвардейцев. Руки вывернули с такой силой, что я невольно вскрикнула и упала на колени. На запястья быстро легли тяжелые наручники.       Лолита наклонилась ко мне, заглядывая в глаза. На лице было лишь отвращение и ненависть.       — Знаешь, что происходит с теми, кто считает себя вседозволенным? Они становятся публичным примером для остальных. И поверь, толпа не удовлетворится только тем, чтобы растерзать твоё тело.       Я с трудом подняла голову. Бастер стоял чуть в стороне, совершенно спокойный и невозмутимый. Словно он вообще не был причастен к тому, что сдал меня с потрохами.       — Скажи хоть что-нибудь... — выдавила я, глядя на него снизу вверх. Я все еще отчаянно искала в его лице хоть какой-то знак. Наделялась, что это какая-то ошибка, инсценировка, в которой мне досталась роль жертвы.       Он посмотрел на меня, и секунды замерли в этом мгновении. Но на его лице не отражалось ничего, кроме абсолютного безразличия.       — Не усложняй себе жизнь.       Во мне, казалось, что-то окончательно треснуло. Боль, страх и это бессилие мгновенно переросли в глухую ярость.       — Не усложнять?! — мой голос сорвался на крик. — Ты серьёзно?!       — Кто давал тебе право говорить?! — с презрением произнесла Лола, явно уже не желая терпеть от меня новых выходок.       — А ты вообще заткнись, "Королева"! — Я резко рванулась, на секунду вырвав плечо из хватки. — Вы называете это порядком?! Воруете детей из соседнего королевства, ломаете их, клеймите как скот и называете это законом!       Вокруг повисла мертвая тишина. Солдаты напряглись, но я уже не могла остановиться.       — У людей здесь нет ни выбора, ни свободы! И вы после этого считаете себя королевой?!       Лицо Лолиты побледнело от злости, а глаза сузились.       — Осторожнее с выражениями, беглянка.       — А то что? Правда глаза колет? — я почти сорвалась на хрип. — Вся ваша власть держится на страхе! На людях, которые просто боятся сказать вам в лицо, какое вы...       Удар ладонью наотмашь оборвал меня на полуслове. Голову мотнуло в сторону, а с губы почти сразу потекла кровь, оставляя во рту металлический привкус. Я с трудом удержала равновесие, тяжело дыша и глядя в землю.       — В темницу её, — ровно, без прежнего интереса скомандовала Лолита, поправляя перчатку на руке. — Дальнейшую судьбу обсудим позже.       Я медленно повернула голову, — Бастер все еще стоял там же.       Он задержал на мне взгляд. На долю секунды мне показалось, что в его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но уже в следующий момент оно исчезло.       — Ваше Величество, прошу простить за эту сцену, — обратился Бастер к Лолите. — Она не вполне осознаёт серьёзность своего положения.       — А мой кристалл? — холодно спросила королева, надменно сложив руки на груди. — Где он тогда?       — При ней его нет, — спокойно ответил Бастер. — Но она знает, где он находится. Поэтому убивать её сейчас точно не стоит. Живой она принесет гораздо больше пользы.       Лолита на мгновение задумалась, сканируя его подозрительным взглядом.       — Хорошо. Но если это окажется ложью...       — Не окажется, — перебил он без малейших колебаний. Его взгляд скользнул по мне лишь на секунду. — Уведите её.       Солдаты королевы тут же грубо перехватили меня под локти и поволокли прочь, но я все еще упрямо пыталась обернуться, в последний раз взглянуть на него.       Бастер остался стоять рядом с королевой. Он уже о чем-то спокойно переговаривался с ней, даже не глядя в мою сторону. Словно всё происходящее было частью его давно принятого решения.       Боль в теле смешивалась с хаосом в голове. Я судорожно пыталась собрать мысли, но все было тщетно — одно ползло на другое.       Если это был его план — почему он не предупредил меня? Зачем нужно было сдавать меня королеве? А если это не план...       Но он ведь не стрелял в меня. И соврал Лолите о кристалле.        Бастер прекрасно знал, что я постоянно таскаю камень с собой. Знал, что если бы Лолита узнала об этом, она бы забрала свою драгоценность и сразу же убила меня.

Тогда для чего солгал?

      Солдаты грубо тащили меня вперёд, а я всё пыталась собрать происходящее в единую картину. Но чем больше думала, тем меньше понимала.       Если он хотел меня предать — всё это было бессмысленно. Если хотел помочь — почему выбрал именно такой способ? Ответа у меня не было.       Я прикрыла глаза, но размышления от этого никуда не делись.

***

      В моей голове всё ещё пытались сложиться слова Бастера, но объяснения в мыслях я бы вряд ли нашла.       Гвардейцы продолжали меня вести — я не следила за окружением до того момента, пока вокруг все не стало другим. Серые стены и узкий коридор, уходящий в темную муть. Тусклый свет от свечей мерцал от каждого дуновенья, что достаточно сильно раздражало зрение. Где-то в углу методично капала вода.       Гвардейцы остановились, но мои руки не разжали. Они кого-то ждали.       Справа от меня располагался длинный стол, с различными бумагами, чернилами и пером. За ним сидел неизвестный мне полицейский, что-то судорожно ища на столе. Неподалёку от него стоял охранник, перебирая бумаги в руках.       Это место было мне знакомо. Стены тюрьмы вряд ли можно было с чем-то спутать.       Я чуть вздрогнула, когда услышала голос — весёлый, с лёгкой хрипотцой, который будто бы не совсем подходил к этому месту.       — Ох, я тебя уже видел тут! — сказал кто-то рядом и я услышала шорох перелистываемой бумаги. — В первый раз сидела за контрабанду, а сейчас — за кражу кристалла.       Я напряглась, встретившись глазами с полицейским, что только что подошёл. Сначала показалось, что это Лори — в голове сразу мелькнуло, как он с лёгкостью раздавил мне череп. Но передо мной стоял не он. Лицевая черта была родная, но скулы были мягче, а взгляд более открытый и добрый. Из под темного козырька выбивались светлые волосы. Это был брат‑близнец — Ларри. В одной руке он держал несколько бумаг, а в другой звенели ключи. Этот звук, отражаясь от стен, немало действовал мне на нервы.       — Знаешь... — начал он, откладывая листочки — по-видимому, со сводкой моих деяний — на тот деревянный столик, — Мне нравятся целеустремлённые люди. Но, увы, только в рамках закона.        На его лице была легкая улыбка, а глаза едва сощурились в любопытстве.        — Всегда интересно: что тобой движет? Стремление к свободе — или что‑то ещё?       Я молчала. Было ли у меня сейчас стремление к свободе, когда Бастер кинул на произвол судьбы? Я не могла найти ответ на этот вопрос, не могла представить, за что можно ухватиться и какую поставить перед собой цель.       Ларри подошёл ближе, кивнул гвардейцам, и те быстро отпустили меня, делая шаг в сторону. Полицейский мягко обхватил моё предплечье, чтобы повести за собой. Я даже на секунду удивилась такому. В отличии от его брата, у него были более плавные и нежные движения.

Лори бы наверняка повел меня пинками.

      — Королева приказала осмотреть тебя на предмет украденного. Так что... я не лапаю — я осматриваю. Хорошо? — он отвёл взгляд, будто смущаясь даже от самой мысли, что люди могли бы подумать о нём плохо. — Говорят, я склонен к излишней любознательности. Может, им так кажется. Я не могу избивать людей при осмотре, как, к примеру, мой брат. И что я буду делать? — он пожал плечами и задумчиво улыбнулся.

Осмотр на предмет украденного?..

В голове я уже перебирала различные варианты побега: сорваться и вырваться? Вокруг охрана. Выкинуть как-то незаметно по дороге кристалл? Но руки у меня были скованы, тело одолела дрожь, и план побега начал таять на глазах.       — Осмотр? — выдохнула я, покосившись на полицейского. — Весь? Всё?       — Да, — сказал он спокойно. — Что за реакция? Есть повод нервничать?       В голосе прозвучала и шутка и сомнение одновременно.       Дыхание сбилось, а все мысли тщательно пыталась вытеснуть паника.

Всё, что у меня было: шприц, пустая ампула, ответка Чака и, хуже всего, кристалл Королевы.

Все эти вещи выглядели подозрительно, как если бы было приглашением к попытке разорвать меня на части.       Объяснить полицейскому, что благодаря ворованному кристаллу я перерождаюсь и мне приходится глушить невыносимую боль — звучало как безумие, заявление, которое никто не сможет принять всерьёз. Самой здравой мыслью было бежать. Но куда? Как это сделать при таком количестве охраны? Руки дрожали, ноги не слушались.       — Можно в туалет? — выдала я, хватаясь за любую секунду для спасения, хотя бы небольшую возможность скинуть ворованные вещи.       — Осмотр займёт минуту, так что потерпишь, — равнодушно пожал он плечом.       — Если у меня что-то найдут... — я сглотнула. — Что тогда? Просто изымут?       — Изъятие — это только начало, — произнёс он медленно, словно наизусть заучивал пункты задержания. — По регламенту составляется протокол, вещи опечатываются и описываются. Потом — допрос. А дальше у тебя два пути: либо приговор неизменен и ты ожидаешь казни, либо... если на допросе найдёшь действительно весомое оправдание — отправят на каторгу. — Его улыбка не дрогнула. — Мы выполняем то, что написано в правилах.       — А если честно... Какие у меня перспективы? — я чуть опустила взгляд.       Ларри ненадолго задумался, легонько водя пальцем по щеке.       — Если честно? Плохие. — он тяжело вздохнул. — Сокрытие от правосудия, кража имущества знати, побег из-под стражи... Даже одного из этих пунктов обычно достаточно, чтобы дело не закрыли просто так. А если при осмотре найдётся что-то ещё, что ты скрывала, или на допросе твои объяснения не сойдутся с фактами, мне придётся оформить заключение и передать его дальше.       Он слегка пожал плечами. — А дальше уже решает Королева. Хотя... — он поморщился, будто ему было неприятно даже произносить это. — Обычно этого хватает, чтобы дело стало гораздо хуже, чем было изначально. Лолита любит добавлять новые обвинения, если считает, что это поможет сделать пример из человека.       — Пример?.. — Для народа, — спокойно пояснил он. — Самые громкие наказания нужны не только для того, чтобы наказать виновного. Они нужны, чтобы остальные боялись повторить его ошибку.       Он отвёл взгляд. — Поэтому я не люблю присутствовать на казнях.       — То есть... у меня вообще нет шансов? — Шанс есть всегда. Но твой случай... — он сделал короткую паузу. — Маловероятный.              На несколько секунд я просто перестала понимать, что должна делать дальше.       Все варианты, которые я перебирала в голове, один за другим исчезали. Кристалл, побег, объяснения — всё звучало одинаково нелепо.       Я сжала зубы, заставляя себя не показать страх.       Ларри лишь спокойно вёл меня, продолжая крутить ключи на пальце. Путь наш проходил по коридору. Где-то вдалеке слвшались тяжёлые звуки закрывающихся затворов металлических дверей, отдалённые голоса и шаги, которые глухо отражались от стен. Вскоре он завёл меня в комнату, где проводили осмотр.       — Вставай сюда и не дёргайся. — равнодушно произнёс Ларри.       Я подчинилась не сразу. Несколько секунд просто смотрела на него, будто надеялась найти в его лице хоть какую-то подсказку. Но Ларри просто ждал, пока заключённая выполнит то, что от неё требовалось.       Цепи на руках неприятно холодили кожу и едва звенели, когда я подошла.       — Руками не двигать, — спокойно сказал он и я замерла, боясь даже пошевелиться. Ларри начал проверку, но грубости, как я думала, не было. Лишь привычная для его последовательность действий, отработанная, скорее всего, сотни раз.       И, быть может, для него это была обычная процедура, но для меня — несколько минут до того момента, когда вся моя жизнь могла закончиться. Без кристалла у меня не будет даже шанса выжить.       Я пыталась не смотреть на его руки.

Что будет когда он найдёт кристалл? Как мне оправдываться?

В голове вспыхивали десятки вариантов, и каждый заканчивался одинаково — я не смогу ничего объяснить.       Ларри остановился и я неосознанно задержала дыхание. Он проверил последние участки одежды, а после его пальцы перешли на мои растрёпанные волосы — он стал внимательно рассматривать пряди.       — В волосах ничего случайно не держится? — усмехнулся он, чуть наклонив голову.       Я едва вздрогнула. — Нет. — Ответ прозвучал торопливо и от того неловко. Ларри посмотрел на меня, но ничего не сказал. Через несколько секунд он чуть отступил в сторону.       — Все чисто. В комнате повисло странное молчание.       — Что? — я в недоумении приподняла бровь. — Вы... Так быстро закончили осмотр?       — Да, ничего запрещённого не обнаружено. — произнёс он спокойно. — Не буду же я тебя тут насильно дольше положенного времени держать.       Я смотрела на него, пытаясь понять был ли в этом тоне какой-то скрытый намёк.

Он действительно не нашёл? Или сделал вид?

Ларри вновь взял меня за локоть, что-то тихо напевая себе под нос, и направился к двери. Я шла следом, всё ещё не веря, что кристалл остался у меня.        Мы проходили по коридору, и я лишь молча осматривала окружение и таких же заключенных. Всё вокруг было серым и до того — таким безжизненным.       Вскоре меня завели в камеру. Сняли наручники — и тут же надели кандалы. На ноги надели такие же цепи — они соединялись с бетонной стеной, словно вросли в нее. Металл вдавил в кожу на запястьях и голенях; цепи были короткими и дотянуться до окна или двери было попросту невозможно.       — Ну всё, посидишь пока тут, — произнёс Ларри, крутя ключи на пальцах и прикрывая дверцу.       — И долго придётся? — спросила я с глухой надеждой.       — Пока королева не решит. Ларри в последний раз окинул меня странным взглядом с долей сочувствия, прежде чем исчезнуть из моего поля зрения. Дверь захлопнулась, и я осталась в камере одна.       Когда шаги Ларри окончательно стихли, я несколько секунд не двигалась.       Я ждала, правда, сама не до конца понимала, чего именно.

Что он вернётся? Что дверь снова откроется? Что сейчас кто-то скажет, что произошла ошибка при осмотре?

Но коридор оставался пустым.       Только тогда я осторожно опустила взгляд на себя и начала проверять карманы. Руки проходились по ткани, но под ней ничего не было. Моего кристалла бессмертия и вправду не было.       На мгновение я, находясь в полном замешательстве, убрала руки от одежды.

Разве без кристалла я не должна была сразу умереть? Что теперь делать без него?

      Я опустила взгляд на оковы. Мысли не вязались.       Без бессмертия я в любом случае не выживу — казнь никто не отменял, и, скорее всего, именно там решиться моя судьба.       Но прежде чем я успела нормально проанализировать произошедшее, воздух передо мной изменился: тонкое голубое мерцание появилось в трещинах бетонной стены. Я в недоумении отодвинулась назад. Свет начал собираться, приобретая форму и вскоре передо мной возникло существо без лица. Я уже знала его.       — Это снова ты... — Я нахмурилась, смотря на него.       Сущность замерла и чуть наклонила голову набок.       — Да, я, — он задумчиво осмотрел тюремную камеру, а после его взгляд метнулся ко мне. — Судя по всему, напарник тебя бросил. Печально. Но, поверь, такое случается чаще, чем мы бы того хотели.       Я ничего не ответила, лишь есколько секунд молча смотрела на него.       Его внезапное появление никогда не предвещало ничего хорошего, но каждый раз оставляло целую кучу неразрешимых вопросов. Сначала спасал, затем намеренно всё усложнял, вновь приходил на выручку — и бесследно исчезал. Я окончательно потеряла грань между случайным совпадениями и его скрытыми планами.       — Что случилось с моим камнем? — наконец спросила я, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается паника на равне с раздражением. — Сначала он выдает сбои, а теперь и вовсе пропал! Это ведь ты его создал, почему он вообще исчез?       Голос под конец едва не сорвался, но я всё еще робко надеялась, что сейчас всё объяснится как-то само собой и очень просто. Но существо лишь едва скосило глаза, имитируя улыбку.       — Смири свое смятение, — в мирном жесте он приподнял руки, разворачивая пустые ладони к верху, и тяжелые складки мантии беззвучно скользнули вниз, обнажив худые запястья. — Тут голос лучше не повышать.       Он медленно повел руками в воздухе, словно раздвигая невидимые слои пространства. Я не успела отдернуться, как в его ладони из ниоткуда материализовалась отвертка. Моя отвертка, подаренная Чаком. Следом, по той же магической схеме, у него в руках появился фиолетовый камень — мой кристалл бессмертия.       — Откуда всё это? — вырвалось у меня. — Значит... это всё время было у тебя?       Он быстрым, даже чуть неловким движением спрятал кристалл и отвертку в укромную складку моей одежды — туда, где я сама их обычно прятала. Его пальцы коснулись кожи, и я на мгновение ощутила некое немыслимое чувство чего-то несуществующего. Это чувство я уже встречала, когда была на измерении с квартирой...       — Так было проще, чем потом спасать тебя от плахи. — бросил он, уже вставая и приглушая мои мысли. — А сейчас мне уже пора.       Я схватила его за рукав, но моя рука уже через считанное мгновенье прошла насквозь мантии.       — А мои другие вещи? Шприц? Ты вообще собираешься хоть что-то объяснять? — я раздражённо стиснула зубы. — Зачем всё это? То помогаешь, то подсовываешь наркоту и бросаешь в непонятные миры из которых выхода даже не видно, а теперь стоишь тут как ни в чём не бывало!       — Ох... — Он едва заметно поморщился, словно не желая даже продолжать разговор. — Другие твои вещи затерялись по пути. Не страшно. Спросишь у местных, если так нужно будет. Поверь, здесь тех, кому нужны обезболивающие, куда больше, чем тебе кажется.       — Ты уходишь от ответа, — я раздраженно сощурилась. — Это ведь даже не сотая часть того, что я хочу знать.       — Всему свой черед, — его голос прозвучал мягко, но в нем все равно было что-то отстранённое. — Посмотри на себя: руки и ноги в оковах. Знаешь, для тебя это не самое подходящее время, чтобы раскрывать истины.       По комнате снова пробежали те самые голубые звёздочки. Они разошлись по воздуху, начиная меркнуть, а с ними начала исчезать и сущность.       — Постой! Я не могу всё так оставить! У меня столько вопросов! — вырвалось у меня, и цепи громко зазвенели на мой резкий рывок. Но как только я дернулась, безликая сущность едва сощурила свои алые глазницы — как будто улыбнувшись. Она скользнула, и её очертания окончательно распались.       В этот момент у дверей послышались шаги — металлический звон ключей. Дверь приоткрылась, и в проёме мелькнул знакомый силуэт. Ларри вцепился в край воротника и спрятал ладонь в карман, словно был готов в любой момент достать оружие.       — Что тут такое? — произнес он, стараясь звучать сурово. — Кому ты кричала?       — У меня... — начала я, замявшись. — Наверное, галлюцинации. Переживаю, знаешь. Я ведь умру скоро — учесть пугает...       Я заставила себя быстро прикусить язык. Ложь вышла слишком нелепой, и пытаться что-то еще сказать было глупо.       — А-а, так вот в чём дело!.. — со сдержанной улыбкой сказал Ларри, бегло осматривая камеру в поисках второго собеседника. — Ну, переживай дальше. Я не буду мешать... Ведь смерть твоя уже не за горами.       Он в последний раз в подозрительном пришуре осмотрелся и, поняв, что никого поблизости нет, развернулся и ушёл; дверь захлопнулась — и я тяжело выдохнула.       Зачем же он забрал мои вещи до обыска? Может, что-то подбросил? Не верилось, что он действительно просто хотел уберечь меня от смерти. Для чего-то ведь я ему точно нужна... Но никаких догадок на этот счёт у меня не было — лишь понимание, что от меня скрывают нечто важное.

***

Большую часть времени я даже не думала. Просто сидела и разглядывала трещины в стенах, неровные сварные швы на оковах и иногда, предельно осторожно, доставала кристалл бессмертия, пытаясь заметить на нём хоть какие-нибудь дефекты или, быть может, изменения.        Но ничего необычного я не находила. Сомневаюсь, что вообще смогла бы вспомнить, как он выглядел до того, как то существо ненадолго забрало его. Я ведь почти никогда не держала кристалл в руках — он всегда был спрятан под одеждой, да и незачем было лишний раз доставать и демонстрировать окружающим дорогой камень.        Блуждая где-то между собственными мыслями и бессмысленным разглядыванием холодного пола, я вдруг заметила странность.       В коридоре, где до этого стояла почти полная тишина — если не считать редких случаев, когда мимо проводили очередного заключённого, — теперь слышался шум. Металлические двери со скрежетом открывались одна за другой, а по коридору разносились торопливые шаги.        Я попыталась приподняться, но из-за слишком коротких цепей не смогла даже встать на ноги. До решётки на двери было не дотянуться, а значит, понять, что происходит снаружи, тоже не получалось.        Минут через пятнадцать всё снова стихло. Настолько резко, словно тюрьму почти полностью опустошили.

***

Время тянулось мучительно медленно.       Я уже перестала понимать, сколько прошло — час или больше. Сидела, машинально водя взглядом по кандалам от скуки, когда в коридоре снова — за долгое время — послышались шаги и, на удивление, знакомый звон ключей.       Я едва подняла голову и в этот момент у решётки появился Ларри. Он выглядел чуть более собранным, чем раньше. Улыбка никуда не делась, но теперь поверх неё лежала почти нескрываемая усталость.       — Не спится? — как ни в чём не бывало спросил он.       Я посмотрела в окно, огороженное решеткой, — на улице темнело, может, было около десяти вечера.       — После разговора о казни? — я безучастно пожала плечами, отворачиваясь.       Даже если бы я нуждалась во сне, вряд ли это получилось бы сделать сидя, да еще и с тяжёлыми оковами на руках и лодыжках.       — Пожалуй, — согласился он, едва заметно наклонив голову.       Ларри ненадолго замолчал, будто сам не знал, зачем вообще тут остановился.       — Что происходит? — наконец спросила я. — До этого в коридоре такой шум был.       — Небольшой беспорядок, в целом, не критичный. — Ларри по привычке попытался нацепить улыбку, но вышло как-то растерянно.       — А можно конкретнее? — я с надеждой приподняла взгляд.       — Дворец подожгли. Эта ситуация уже разлетелась, хоть и произошла где-то час назад.       Внутри у меня всё перевернулось от дурного предчувствия.       — А какое именно помещение? — Архив, — произнес он, и мои мысли мгновенно вернулись к моменту ареста.        Когда Бастер меня сдал, я в отчаянии высказала королеве всё: и про воровство, и про сломанные человеческие судьбы. Я знала об этом только потому, что умудрилась заползти в архив, где меня потом благополучно застрелила Белль. По сути, именно это любопытство и привело меня на плаху. Смолчи я тогда, проглоти обиду, — и приговор наверняка был бы помягче — хотя я была уже ни в чем не уверена. В любом случае, этот внезапный пожар казался слишком своевременным, чтобы быть простой случайностью.       — Там... Никто не пострадал? — тихо спросила я, пытаясь не накручивать себя раньше времени.       — Нет, только бумаги. Но, если честно, для Королевы это едва ли не хуже. — Он задумчиво покрутил связку ключей. — Теперь все на ушах. Говорят, кто-то хотел уничтожить важные документы. Начальство уверено, что это начало мятежа.       Он тяжело вздохнул. — Не понимаю, чего люди этим добиваются. Я молча опустила взгляд, тщетно пытаясь сложить свой арест с поджогом архива, как в этот момент из глубины коридора донёсся чей-то окрик:       — Ларри! Он едва вздрогнул, а после обернулся на источник звука.       — Сейчас. — окликнулся он уже на ходу и, бросив на меня короткий взгляд, едва улыбнулся. — Не скучай.       С этими словами Ларри ушел вглубь коридора, а я осталась наедине со своими мыслями, по инерции продолжая сверлить взглядом решетку на двери, пока примерно через пять минут в коридоре снова не послышалось эхо приближающихся шагов. Вот только в этот раз звуки давались тяжелее, отчетливо выдавая присутствие двоих людей. Они приближались неспешно, то замолкая, будто люди останавливались перекинуться парой слов, то снова продолжая идти.       — Говоришь, она одна сидит? — донёсся голос из коридора.       — Да. — спокойно ответил ему Ларри. — Странно. Королева уверена, что у неё были сообщники. Я подумал... может, если поговорить с ней, она кого-нибудь выдаст.        — Думаешь, подходящее время? — После архива? Почему нет. Если не одна — сейчас проколется.       Шаги приблизились к моей камере. И если первым из темноты предсказуемо показался Ларри, то фигура человека, шедшего следом за ним, заставила меня мгновенно позабыть как дышать.       Из груди будто разом вышибло весь воздух, и я невольно вскочила с места, сделав это настолько резко, насколько вообще позволяло натяжение цепей.        Бастер?! Зачем и почему он явился сюда, да еще и вместе с добродушным полицейским?.. Однако сам он даже не повернул головы в мою сторону, продолжая спокойно следовать за Ларри, лениво держа руки в карманах, словно нахождение здесь было совершенно не волнующей его случайностью.       — Если никто не пришёл — значит, либо действительно сообщников нет, либо уже поняла, что её бросили. В любом случае по лицу это обычно видно. — Бастер повернулся к Ларри. — Ничего странного от нее не замечали?       — Вообще... был один момент. — полицейский ненадолго задумался, легонько постукивая пальцем по своей щеке. — Как только ее поместили в камеру, она будто с кем-то разговаривала. Хоть я и проверил всё, но никого не обнаружил.       Только не снова... После всего, что случилось, меньше всего я ожидала увидеть его здесь, по ту сторону решётки. Раз Бастер пришёл вместе с Ларри, значит, ему что-то нужно. Но после его прошлого предательства доверять ему было невозможно. Он стоял совершенно спокойно, без тени злости или превосходства на лице, но я всё равно подсознательно ждала подвоха.       Бастер медленно, словно нехотя, поднял голову. На долю секунды его глаза за солнцезащитными очками встретились с моими, но на лице не проступило ни единой эмоции. Сделав еще несколько неспешных шагов, он замер прямо напротив решетки.       — Значит, Королева была права. — Думаете, она правда не одна? — вопросительно посмотрел на него полицейский.       — Очень может быть. — Бастер бросил взгляд на меня. — Думаю, стоит убедиться в этом.       Ларри ненадолго задумался, а после кивнул и, даже не замечая моего напряжения, достал связку ключей.       — Ладно. — Вздохнул он, недовольно цокнув. — Если Королева потом спросит, почему мы даже не попытались проверить, крайним всё равно сделают меня.       Полицейский вставил ключ в замочную скважину и с упором начал проворачивать его. Замок быстро поддался и тяжёлая дверь медленно открылась.       — Только быстро, — предупредил Ларри, заходя внутрь камеры. — У меня ещё обход...       Он не успел даже договорить — лишь сделал всего шаг, как Бастер резко замахнулся и с глухим ударом впечатал локоть ему прямо в затылок. Полицейский не издал даже звука — ноги у него подкосились, и он тяжело повалился вперед. Я ошарашенно отшатнулась, в полном непонимании.       Бастер поймал его прежде, чем тот ударился головой об пол, осторожно уложил у стены и только после этого повернулся ко мне.       — Ну чего смотришь? — раздражённо бросил он, уже стаскивая с Ларри связку ключей. — У нас времени минут пять. Потом сюда прибежит половина дворца.       Он присел возле моих кандалов, начиная быстро перебирать ключи. Я всё ещё не могла заставить себя пошевелиться.       — Ты... — я в полном ступоре переводила взгляд с него на лежащего Ларри. — Что ты вообще творишь?       — Давай без допросов, просто не ори, — оборвал он, опускаясь к моим цепям. Первый ключ не подошел к замку, Бастер сматерился сквозь зубы и тут же схватил следующий.       — Ты меня сдал! — прошипела я, подаваясь вперед. — Сам привел сюда стражу, а теперь...       — Да, сдал. И да, привел, — жестко перебил он, даже не поднимая головы. — Потерпи секунд двадцать.       Раздался резкий щелчок, и один из наручников раскрылся. Я резко выдернула освободившуюся руку.       — Ты в своем уме?! Как ты вообще сюда пробрался?       — Ногами, как ещё. Сказал, что у меня есть подозрения, кто мог быть связан с пожаром. Немного приукрасил, добавил пару деталей — и Королева сама сделала вывод, что поджигатель работал не один. Я только предложил помочь найти остальных. Они сами привели меня сюда. — он нахмурился. — Всё, хватит дергаться, дай вторую руку.       Бастер грубо перехватил мое запястье, подтягивая к себе замок.        — После того как тебя увели, я пошёл к Королеве. Сделал вид, что решил сотрудничать и искать твоих "подельников". А после поджога подвернулся еще шанс втереться в доверие и помочь найти тех, кто якобы был связан с архивом. Им очень хотелось поверить, что у них всё под контролем. Пока они проверяли каждое моё слово, я успел сделать одну маленькую гадость. — Он усмехнулся. — Архив, кстати, полыхнул очень даже красиво.       Я уставилась на него, не сразу понимая смысл сказанного.       — То есть... ты сам сказал Королеве, что у меня были сообщники?       Он даже не поднял головы, продолжая возиться с замком.       — Пришлось. — Ты вообще понимаешь, что этим только сильнее подставил меня?! После такого они бы меня не просто казнили прилюдно — на куски бы разобрали да развешали по всему королевству!       — Зато поверили, что я теперь на их стороне. Иначе я бы сейчас не стоял здесь.       Бастер резко дернул замок, освобождая вторую руку, и цепь с грохотом упала на пол.       — А сейчас заткнись на минуту. Нам ещё с ног эту дрянь снимать.       — Подожди... — я наконец сложила его слова. — Значит, ты спалил архив из-за моего заявления тогда королеве?       — Не только. Но это, признаюсь, подтолкнуло. Как ни как, такая бурная реакция от королевы — явно не просто из-за беглянки. — он наконец нащупал нужный ключ, продолжая крутить замок на лодыжках — вскоре он отозвался тяжелым щелчком.       — Теперь во дворце паника. Все уверены, что это начало заговора. В принципе, этого я и добивался, просто не думал, что тебя прижмут так быстро.       — Да неужели? — я саркастично приподняла бровь. — Ты подставил меня, а заговор уже начинается?       — Ну да, — спокойно бросил он, сбрасывая последние цепи с моих ног.       Я ошеломленно смотрела на него, не в силах толком уложить мысли в голове.       — Значит, ты... всё это время готовил революцию?       — План был другой, но всё полетело к чертям, когда я узнал, что тебя казнить хотят. Вспомнил просто, что твой булыжник откатывает тебя на десять минут и... Ну что бы я делал, если бы ты застряла в повторяющемся кругу смерти?       Где-то в конце коридора хлопнула тяжелая дверь. Бастер едва вздрогнул и обернулся, вслушиваясь в темноту.       — Всё, нам пора уходить. Он резко поднялся и протянул мне руку, но я осталась сидеть на полу.       — Ты серьезно? Предлагаешь мне бежать с тобой после того, что ты сделал?       — А у тебя есть другие идеи? Оставить тебя здесь на убой? — Бастер раздражённо посмотрел на меня, не убирая ладонь. — Из-за пожара вся стража сейчас стянулась к дворцу, но это ненадолго. С минуты на минуту они вернутся и проверят камеры. Либо ты поднимаешься и идешь со мной, либо я ухожу один, а ты отправляешься добровольно на казнь. Решай.       Я с сомнением перевела взгляд с его руки на лицо.       — Ненавижу ультиматумы, — бросила я и, проигнорировав его ладонь, рывком поднялась на ноги. Затекшие мышцы от тяжести цепей тут же отозвались тупой болью. — По дороге мне всё объяснишь.       — Без проблем, только шевелись, — Бастер развернулся и первым выскочил наружу, увлекая меня за собой.       Мимоходом я скользнула взглядом по полицейскому, всё еще неподвижно лежащему у стены. Ноги сами собой приостановили меня.       — Жив он, — бросил Бастер, даже не оборачиваясь. — Шагай быстрее.       Только после этого я заставила себя продолжить идти, и мы рванули по пустому коридору.        На улице, где-то вдалеке, слышался нарастающий шум голосов: стража отдавала приказы, прохожие были охвачены паникой. И пока этот небольшой переполох был нам на руку.       — Зачем ты вообще вернулся? И откуда такая уверенность, что сюда сейчас набегут? — на ходу выдохнула я.       — Потому что иначе тебе бы минут через пять пустили пулю в затылок. Не уверен, что даже с кристаллом бессмертия ты бы выбралась.       — Чего? — После поджога Лола окончательно свихнулась от страха за свою корону. Ты знала про архив. Потом я "рассказал" ей про твоих подельников. А через пару часов этот самый архив сгорел. Для неё всё сразу стало очевидно.        Он на ходу оглянулся, проверяя, нет ли кого за поворотом.        — Теперь она уверена, что всё это время в тюрьме сидели не заключённые, а готовые заговорщики. — он вздохнул, пытаясь на бегу отдышаться. — Что пока она возилась с тобой, остальные твои "друзья" спокойно сделали своё дело. А ты ещё и очень удачно выкрикнула ей в лицо половину её секретов. — Он криво усмехнулся. — Таких свидетелей в живых обычно не оставляют.        Мы резко затормозили у выхода. Охранников, которых я заметила за длинным столом, уже не было. Бастер притормозил, выглянул наружу из-за стены и, убедившись, что улица пуста, снова потянул меня за собой, срезая путь через тёмные закоулки.       — Поняв, что королевство на грани бунта, Лола решила сыграть на опережение. Подписала указ убрать всех, кто хоть что-то знает или имеет влияние. И тех, кто сидит, и тех, кто уже вышел — под нож пустят всех, на кого зачистители повесят ярлык угрозы.       Он свернул в очередной переулок, не сбавляя шага.        — Она потом прикроет это каким нибудь массовым самоубийством или тюремным мятежом, — ей не привыкать. А народ... — он коротко вздохнул. — Народ, как обычно, схавает.       — Откуда ты вообще всё это знаешь? — тяжело дыша на бегу, спросила я.       — Кит разузнал. Как-то расспросил того копа, к которому твой кошак вечно ластился.       — Лори? — Да, вроде он, — Бастер поморщился, словно сама мысль об этом полицейском была ему противна.       Мы наконец-то завернули в глухой, темный переулок, куда не добирался свет уличных свечей. Бастер резко затормозил и развернулся ко мне.       — Послушай, весь этот хаос был не просто так. Все еще разрастётся. — Он тяжело вздохнул, переводя дух. — Помнишь, ты говорила, что система тут стоит на опорах? Там власть, боль, религия... Это ведь альтернативная реальность — что, если мы действительно сможем сломать этот мир?       — Что?! — я неосознанно отступила на шаг от него. — Получается, твоё предательство, поджог архива и намерения устроить переворот — всё только ради этого?! Это же безумие!       — Дослушай... — Нет! — Перебила его я. — Не легче просто скрыться?! Убежать? Не к чему поднимать эту революцию! Столько людей погибнет.       — Это вообще ничего не изменит. — раздраженно произнёс он.       — Но уж лучше, чем умереть. — отрезала я. — Предлагаешь скрываться? Ну и где? Сколько? Неделю? Месяц? Год? Мы так и будем бегать до конца жизни! А если они нас не найдут — что дальше? Думаешь, мы просто останемся здесь навсегда? — Он устало вздохнул. — Прятаться негде и смысла в этом нет. Есть только один способ это остановить и наконец выбраться из этого мира — проверить твою теорию.       Он помолчал секунду, вглядываясь в мои глаза, а после произнес:        — Тебе придется убить Королеву. — Ты совсем спятил?! Ты понимаешь, насколько это бредово? Ты собираешься перевернуть весь мир только потому, что я построила какую-то теорию... на словах больного шута.       — А ты видишь другой выход? — он сощурился, смотря на меня. Мне уже хотелось ответить, как я тут же осеклась.       Хотелось сказать, что так нельзя, что все это бессмысленно и можно просто найти другой выход. Только искать было негде. И в голове не было никаких идей.       — Вот и я нет, — тихо ответил он. — Если ничего не выйдет... значит, терять нам уже нечего.       Я молча разглядывала его лицо. Еще несколько часов назад он, не моргнув глазом, сдал меня Королеве. А сейчас стоял здесь и предлагал вдвоем устроить переворот...       — Я всё равно не собираюсь никого убивать, — наконец произнесла я.       Бастер не ответил. Он молча перевёл взгляд на площадь, где в темноте уже поднимались редкие огни пожаров.       — Принуждать я тебя не стану, — вздохнул он. — Но если мы будем сидеть сложа руки — ничего не изменится. Мы все так же будем стоять на месте и ждать, когда наш заветный камушек свалится с небес нам в руки. А сиё величество, пока не доберётся до нас, продолжит убивать народ на свое усмотрение. Вот только не сама. Она уже давно научилась устраивать всё так, чтобы никто даже не понял, откуда пришла смерть. Несчастные случаи, приказы, чужие руки... Какая разница, кто именно нажмёт на курок, если решение всё равно приняла она?       Он ненадолго замолчал, глядя куда-то в сторону.       — И переворот я затеял не из добрых побуждений для народа, — на сброд из другого мира мне вообще дела нет. — продолжил Бастер. — Сколько мы уже торчим в этой дыре? Ни одного намёка на кристалл. И может, это измерение какое-то сломанное, но у меня стойкое ощущение, что его здесь вообще не существует. А если разрушение этого мира поможет пробить брешь в границах и выскочить отсюда — я не прочь поставить ставку.       Я хотела уже сказать, чтобы он шёл со своей революцией куда подальше.       Только куда тогда идти мне? Мы оба застряли здесь. Оба понятия не имели, где искать кристалл и действительно ли он существует. И если Бастер хотя бы пытался найти какой-то выход, то мой план пока сводился к тому, чтобы продолжать ходить по этому миру и надеяться, что вскоре камушек найдётся. Правда, найти кристалл самостоятельно у меня пока тоже не получилось.       — Но... А если я откажусь от этой затеи? Бастер равнодушно дёрнул плечом.       — Значит, будем думать дальше. — И много ты уже придумал?       — Достаточно, — раздражённо ответил он, но тут же осёкся. — Рабочих вариантов у меня ноль.       Я лишь тяжело вздохнула. В конце концов, никто не заставлял меня соглашаться, но ждать, пока появится другой выход было бы тоже безрассудно. А своего плана у меня всё равно не имелось на руках.        — Допустим, — неохотно выдохнула я. — Но с чего ты вообще взял, что у меня получится к ней подобраться?       — Больше некому. Мы с Китом отвлечем гвардию на площади. Мне, в общем-то, плевать, кто пойдет в авангарде, но твоя репутация, быть честным, сейчас хуже некуда. Тебя достаточно увидеть, чтобы половина этой толпы решила, что наконец-то нашла виноватую. Они бросятся на тебя, гвардия — на них. Пока все будут заняты, королева под шумок скроется. И даже если бы я пошел с тобой — план бы провалился. Вряд ли блохастый балбес справится один, а не вымани мы солдат из дворца — тебя срубят еще на входе. Ты даже до Лолы добежать не успеешь.       — И еще потому, что у меня есть кристалл? — я хмуро посмотрела на него. — Рассчитываешь на мое бессмертие?       — Я не поэтому тебя отправляю, — он устало вздохнул и потер переносицу. — Твой кристалл работает непредсказуемо, мы оба это знаем. Просто если вместо тебя пойду я — у нас точно ничего не выйдет.        Бастер молча сунул руку в карман, вытащил револьвер и протянул его мне рукоятью вперёд.        — Держи. Я непонимающе посмотрела сначала на оружие, потом на него.       — А ты с чем останешься? — Позаимствую у кого-нибудь, — он усмехнулся краем губ. — Наверняка люди не с пустыми руками на революцию пойдут.       Вздохнув, я осторожно взяла револьвер. Руку едва потянуло вниз от тяжёлого металла.        — И всё равно... — тихо произнесла я. — Мог бы найти кого-нибудь другого.        Бастер коротко усмехнулся. — Кого? Наёмника? Он сделает это за деньги и исчезнет при первой же осечке. Революционера? Он сначала начнёт кричать лозунги, а потом полезет геройствовать раньше времени. У меня нет времени искать человека, которому можно доверить такое. Да и... вариантов у меня почти не осталось.       Я опустила взгляд на револьвер. Еще недавно — в таверне — поддевая пальцем предохранитель, Бастер рассказывал мне про эту немецкую механику. Теперь же это оружие лежало у меня в ладонях — и пули его были предназначены для Королевы.       — В общем, — Бастер коротко усмехнулся, пряча ладони в карманы. — Постарайся не облажаться. Я и так слишком много сегодня поставил на карту.        Между нами снова повисла эта давящая тишина. Он постоял ещё секунду, переминаясь с ноги на ногу. Смотрел прямо на меня, будто ждал, что я наконец выдам что-то важное, может, правильное. Но у меня внутри было пусто и ни одного слова не находилось.       Тогда он коротко вздохнул, молча развернулся и зашагал прочь. Лишь каждый его отдаляющий шаг по мостовой всё быстрее утягивал меня в эту тишину.       — Бастер! Имя само сорвалось с губ, прежде, чем я успела сообразить, зачем вообще открыла рот. Он тут же замер на месте, а после медленно повернулся в мою сторону.       И только в эту секунду до меня дошло, что я вообще понятия не имею, что говорить дальше. Бастер молча ждал, вопросительно вскинув бровь.       — Ну? — глухо бросил он сквозь ночную темноту.       — Я...

Отлично. Сама остановила человека, теперь выкручивайся. Я отвела постыдно взгляд, чувствуя себя полной идиоткой.

— Просто...       Продолжения не было. Я замолчала, а Бастер все так же стоял в ожидании, что я что-то скажу. Паника внутри росла, и вместо того, чтобы попросить его быть осторожнее, я выдала первое, что пришло в мою дурную голову.       — Если тебя там пришьют, я даже не успею тебя нормально послать. — быстро протараторила я на одном дыхании и тут же зажала рот ладонью.

Господи, что я вообще несу.

Бастер сначала опешил, а на лице мелькнуло крайнее недоумение. Но уже через секунду он усмехнулся, качнул головой и едва заметно закатил глаза, пряча улыбку.       — Ну так валяй, чего тянуть? — крикнул он в ответ.       — Всё, иди на хуй отсюда! Бастер лишь хрипло и коротко рассмеялся, развернулся и прямо на ходу лениво приподнял ладонь на прощание, даже не оборачиваясь. Его фигура стремительно отдалялась, пока не растворилась во тьме между домами.

Совсем не так я представляла себе трогательное прощание. Но на душе почему-то стало немного легче.

Над крышами города уже расползался густой чёрный дым. На площади собирались люди и кто-то, возможно, прямо сейчас прощался с семьёй, не зная, увидит ли её ещё хоть раз. И может, через несколько часов кого-то из нас уже не станет.       Надо же было мне выдать такую идиотскую глупость напоследок. Я нахмурилась, глядя на пустой поворот, за которым исчез Бастер. Злость на саму себя за эту нелепую сцену мешалась с глухой тревогой. Идти через себя ради его безумной теории, из-за которой мне придётся убить человека, было паршиво. Ровно как и вся эта идея с переворотом. Хотя какая идея — всё уже началось. Он успел поднять людей, перевернуть город вверх дном, и теперь отступать было поздно.       Но я всё равно согласилась. Просто другого варианта, где мы могли бы найти выход у нас, похоже, не осталось.       Почему-то теперь меня намертво заклинило на мысли, что он может действительно не вернуться. И что тогда? Мы ведь даже по-человечески не поговорили — на ходу перекинулись планом, разбежались, а под конец я его ещё и обложила матом. Будет... убого, если наш последний разговор навсегда останется этой нелепицей.       Я осталась в пустом, темном переулке. Просто стояла, смотря в пустоту, где несколько минут назад исчез Бастер, все еще продолжая сжимать рукоять револьвера, со звучным щелчком раз за разом неосознанно дергая предохранитель.

***

Темнота закоулка укрывала меня всего несколько секунд, пока тишину не разорвал истошный крик. За ним — еще один, и сразу целая волна чужих голосов, раздавшихся совсем близко. Ноги сами понесли меня вперед.       Выскочив на соседнюю улицу, я едва не сбила дыхание и резко затормозила. Посреди мостовой, прямо у перевернутой телеги, метался мальчишка лет десяти. На его капюшоне болталась странная нашивка, похожая на вырезанный из ткани язычок. Он хватал за руку лежащую в пыли женщину, отчаянно дергал, что-то кричал ей в лицо, но она оставалась неподвижной. А мимо них сплошным потоком неслись испуганные горожане. Люди слепо обходили телегу. Кто-то на ходу прижимал к груди вещи, кто-то грубо толкал соседей плечами, пробивая дорогу. Зачистителей, которые могли сейчас все это предотвратить, естественно, не было — замок и площадь никто просто так оставлять не собирался. Я сделала неосознанный шаг к ребенку, крепче сжав рукоять револьвера.       Громкий выстрел где-то за углом заставил меня вздрогнуть. Разум кричал, что задерживаться здесь — чистой воды глупость. Я заставила себя отвернуться от мальчишки и бросилась вглубь закоулков.        Мне приходилось то и дело уворачиваться от летящих навстречу людей. Если вначале переулки казались пустыми, то теперь город словно выпустил из своего чрева всех своих жителей наружу — толпа лишь сгущалась.       Я вжалась в узкую нишу у какого-то бара. Холод от стены мгновенно пробрался сквозь одежду, но сейчас это было даже кстати — сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно на соседней улице.       Револьвер я спрятала под одежду и дрожащими пальцами развернула карту. Под слабым светом свечи линии расплывались, а улицы казались одинаковыми. Я пытаясь понять, где нахожусь. Дворец должен быть впереди; но узкие переулки, по которым утром еще можно было спокойно пройти, теперь перекрывали баррикады и перевернутые телеги.       Я свернула в очередной переулок, надеясь выйти хоть куда-нибудь. И почти сразу поняла, что заблудилась.       Здесь царила тишина, нарушаемая лишь далеким эхом выстрелов и неразборчивым гулом толпы. Внезапно совсем рядом раздался отчетливый голос, заставивший меня резко замереть. В голове сразу мелькнула мысль о патруле, и я мгновенно вжалась спиной в каменную стену, боясь издать даже малейший вздох.       — Дальше проход перекрыт, придется менять маршрут, — донеслось из-за поворота.       Этот голос показался мне смутно знакомым. Осторожно, едва дыша, я выглянула из-за угла. В глаза бросились сначала мундиры королевской гвардии, а затем — яркое розовое платье, подол которого был уже потрёпан и испачкан в грязи. Это была Лола, а прямо рядом с ней уверенно шагала Белль. Солдаты напряженно осматривались, в поисках любой угрозы вокруг. Я поспешно отпрянула назад, скрываясь в тени.       — Через эти кварталы больше не прорваться, — спокойно продолжила Белль. — Если мы задержимся здесь еще хоть на минуту, нас просто зажмут с двух сторон.       — То есть... Ты предлагаешь выйти на главную улицу? — в голосе Лолы отчетливо проступило раздражение. — Мы вообще свернули в эти грязные закоулки только потому, что ты обещала безопасный путь!       — Он был безопасным час назад, — без тени эмоций оборвала ее Белль. — Теперь все изменилось. Если прибавим шагу, то успеем проскочить. Других вариантов у нас все равно нет.       Лола медленно обвела взглядом тумные улицы и тупики. Лицо ее оставалось бледным и жестким, а губы презрительно искривились — страха в ней явно не было, только упрямая ярость.       — Не помню, чтобы эта чернь когда-нибудь заходила так далеко, — бросила она.       Белль промолчала, угрюмо глядя под ноги.       — Сами лезут под дуло, а потом будут выть над трупами своих семей, — Лола усмехнулась, — Пошумели пару часов и решили, что королевство пало?       — Ваше величество... — Они забыли, чья милость вообще гарантирует им сытую жизнь!       Белль глубоко вздохнула, пытаясь сдержать эмоции.       — Сейчас нужно думать только о том, как увести вас из города.       Лола резко остановилась и смерила подчиненную тяжелым взглядом. Гвардейцы тут же замерли в такт королеве.       — Думать надо о том, чтобы к рассвету каждый из них на всю жизнь запомнил цену бунта. — безразлично оборвала ее королева.       Белль не отвела глаз, но в ее взгляде уже читалось отчаяние.       — Если мы не выберемся отсюда прямо сейчас, рассвет для нас просто не наступит.       — Да какая разница? Я слишком долго выстраивала этот порядок, чтобы отдать его на растерзание взбесившемуся стаду, — раздраженно произнесла она. — Государство держалось на моем имени и на их страхе. И теперь они думают, что могут переписать мои правила?       Белль поняла, что взывать к разуму бесполезно. Она лишь тихо, почти умоляюще прошептала:       — Пожалуйста... идемте. Королева наконец стронулась с места и отряд двинулся дальше. Я не могла рисковать, не могла сразу же выстрелить в нее. В этих переулках меня сразу обнаружат. Мне нечего не оставалось, кроме как скользнуть следом. Стараясь держаться на безопасном расстоянии, я перебегала от одной тени к другой, ловя взглядом розовый подол платья. Спустя пару минут подворотни подошли к концу — впереди показался просвет главной улицы, что неплохо освещалась свечами.       Людей здесь оказалось куда больше, чем я рассчитывала. Большенство бежало в панике, однако стоило впереди показаться королевской гвардии, как толпа дрогнула и без единого приказа начала расступаться. Ужас перед солдатами мгновенно подавил всю их ярость. Лола шла сквозь толпу с высоко поднятой головой, не сбавляя шагу и не глядя по сторонам — словно весь этот город по-прежнему принадлежал ей.       Я замерла у стены, крепче сжав револьвер. Дистанция была слишком большой, а между мной и целью постоянно мелькали люди. Одино неверное движение или толчок под локоть — и пуля уйдет в невинного. Нужно подобраться вплотную. Выждав момент, когда процессия застряла на повороте, я скользнула в толпу, сокращая расстояние. До цели оставалось всего ничего, пальцы уже легли на спусковой крючок... И в этот самый миг Белль резко, словно предчувствуя беду, обернулась. Наши взгляды встретились всего на долю секунды. По ее расширившиемся зрачкам, было ясно, что она меня узнала.       — Проклятье... — выдохнула я сквозь зубы.       Пальцы сами сильнее сжали рукоять револьвера. Я вскинула его почти машинально, но в ту же секунду между мной и Лолой проскочили двое перепуганных горожан. Прицел сорвался.       Белль тут же склонилась к уху королевы и что-то быстро зашептала. Я шагнула в сторону, пытаясь найти хоть крошечный просвет между людьми. Еще немного... всего один выстрел...       Лола раздраженно повела плечом, недовольная тем, что ее прерывают, и медленно повернула голову в мою сторону. Ее взгляд скользнул по головам бунтовщиков и наткнулся на меня. Сперва на ее безупречном лице проступило искреннее недоумение, но уже через мгновение в глазах появилась такая брезгливость, словно сам факт моего выживания оскорблял ее величество.       — Это опять она... Лола неожиданно с силой вцепилась в ближайшего солдата, так что тот покачнулся, едва удержав равновесие.       — Почему она до сих пор дышит?! — прошипела королева прямо ему в лицо. — Почему?!       Пока внимание гвардейцев было приковано к ней, я снова подняла револьвер. Между нами оставалось всего несколько человек. Еще один шаг...       Но Белль уже оказалась перед Лолой, невольно закрывая ее собой.       — Ваше величество! — она быстро перехватила запястье королевы, одновременно оттесняя ее за спины солдат. — Нам нужно уходить! Это может быть ловушка!       Лола вырвала руку, едва не полоснув Белль ногтями по щеке.       — Плевать! Белль бросила быстрый взгляд в мою сторону. Она заметила направленвй в их сторону револьвер.       — Закрыть королеву! — резко приказала она гвардейцам.       Несколько солдат мгновенно перестроились, заслоняя Лолу своими спинами. Я тихо выругалась и снова потеряла возможность прицелиться. Белль сурово нахмурилась.       — Вам опасно здесь находиться! Очнитесь!       — Мне все равно, — отрезала Лола. — Если остался хоть кто-то, кого я не заставила встать на колени... Завтра остальные сделают то же самое.       Я попыталась сместиться левее. Высокий гвардеец тут же шагнул следом, снова перекрывая обзор.       Лола больше не спасала свою жизнь — она цеплялась за собственный безупречный образ. Ради этой иллюзии величия королева была готова швырнуть в огонь и дворец, и верных солдат, и свой последний шанс выбраться из гибнущего города.       — Убейте её, — ровным тоном приказала Лола.       Гвардейцы растерянно переглянулись, переминаясь с ноги на ногу. Никто не двинулся и секунды стремительно таяли.       — Исполняйте приказ! — сорвалась на крик Белль, теряя остатки хладнокровия. Она с силой вцепилась в локоть Лолы, одновременно пытаясь оттащить её вглубь отряда и заслонить собой от толпы. — Трое — ликвидировать цель! Остальные — со мной уводим королеву!       Но Лола резко выдернула руку. — Я никуда не уйду, — в ее голосе была только непреклонная гордыня. Она осталась стоять на месте, наотрез отказываясь прятаться за спинами солдат, словно сама мысль о бегстве при виде меня была для нее унижением.       — Вы не имеете права так рисковать! — Белль отчаянно заслонила ей дорогу, почти коснувшись плечом. — Уводите её! Живо!       Тяжелый удар наотмашь оборвал её на полуслове. Лола ударила не ладонью, а тыльной стороной кисти, вложив в этот замах весь свой затаённый гнев. Дорогое кольцо с диковинным камнем на ее пальце рассекло Белль кожу на щеке. Фаворитка отлетела в сторону, едва не сбив с ног солдата, стоящего позади.        Лола даже не посмотрела на нее. Она лишь брезгливо встряхнула рукой, словно испачкалась, и уставилась на замерших гвардейцев.       — Еще одно слово поперек моего, и к утру ваши семьи пойдут под трибунал. — холодно произнесла она, — взять её голову.       Солдаты снова переглянулись. В их глазах не осталось былой преданности — лишь вымотанное подчинение смешанное с глухим раздражением. И все же годы муштры взяли верх. Несколько человек сорвались с места, пробивая дорогу сквозь толпу прямо ко мне.       Белль медленно провела тыльной стороной ладони по кровоточащей ране. На мгновение она закрыла глаза, будто принимая неизбежное решение. Потом вскинула золоченую винтовку и поймала меня в прицел.       Только тогда, поняв, что времени больше не осталось, я рванула в сторону, едва не выронив пистолет на ходу. Сбивая с ног каких-то недоумивающих горожан, я продиралась сквозь толпу. Сзади грохнул залп. Пули со свистом дробили грязь прямо у моих ног, но я не оглядывалась, мчалась вперед и попутно искала глазами укрытие.

***

На верхнем этаже старого здания время словно замерло. Пышное платье мягко коснулась грязного пола, и пыль легла на подол, точно дорогая вуаль.       Девушка стояла у окна, окутанная почти божественным спокойствием. Шум резни, доносившийся с улицы, казался ей не более чем досадной, не касающейся ее рутиной. Её пальцы, обтянутые тонкими перчатками с кружевом, уверенно легли на резное ложе арбалета. Тетива натянулась с едва слышным звуком.       Она прищурилась. Её не интересовали толпы мятежников или гибнущие аристократы. Прицел замер на фигуре, которая двигалась внизу слишком быстро и больно упрямо — что было вызывающе для этого умирающего мира.        Девушка сделала шаг назад от окна, и звук её тонких каблуков по деревянному полу прозвучал ритмично и звонко. Она не собиралась стрелять в спину. Это было бы неправильно. Даже если это означало, что жертве придется неосознано сократить дистанцию со своей погибелью.

***

Гвардейцы больше не пытались стрелять — они начали заходить с двух сторон, отрезая улицу. Еще несколько секунд, и меня просто зажмут между людьми. Справа показалась едва приоткрытая дверь и я, не раздумывая, впечаталась в нее плечом, чуть ли не снося ее с петель.       Это был небольшой бар — за столами и в тёмных углах жались люди. Слышался тихий плач ребенка, которого мать пыталась закрыть собой; у окон было несколько силуэтов — люди отчаянно пытались разглядеть хоть что-то в темноте улиц. Остальные просто сидели в углах, пряча лица в ладонях.       Все они одновременно подняли на меня взгляд, в недоумении рассматривая.

Весь королевский отряд охотился за мной. Если они перекроют улицу раньше, чем я найду укрытие, — все закончится здесь.

Игнорируя ошалевшие взгляды и несколько секунд не зная куда себя деть, я выхватила глазами единственный путь к отступлению — лестница. Рванув по ступенькам, я едва не сорвалась, впиваясь ногтями в перила.       Наверху оказался лишь один путь. Я дернула ручку, ввалилась внутрь и с силой захлопнула дверь, прислонившись к дереву. Сердце бешено колотилось, я пыталась отдышаться. С нижнего этажа уже доносился топот гвардейцев, но здесь, в пыльном полумраке, стояла тишина.       Через секунду к моему виску прижалось что-то острое и холодное.       — Не двигайся, милочка, — раздался спокойный, певучий голос, от которого у меня перехватило дыхание. — Брось револьвер.       Я медленно повернула голову и увидела Пайпер. Она стояла вполоборота, изящно приподняв подбородок и упирая наконечник стрелы прямо мне в кожу.       — Вот это совпадение... — хрипло выдавила я, косясь на натянутую тетиву арбалета.       — Случайности — утешение сброда, —Пайпер сильнее надавила на арбалет. — Повторяю, брось оружие.       Я крепче сжала рукоять, в панике осматриваясь. Вокруг не было ничего полезного. Повсюду лежали старые мешки с зерном и стояли бочки, а в углу висела одинокая паутина. Единственное окно выходило на главную улицу. За ним, в паре метров ниже, располагалась крыша какого то здания, но до него было слишком далеко. Мой прыжок туда гарантированно закончился бы переломанными ногами и падением до самой мостовой.       Спасительный выход отсутствовал.       Пришлось медленно разжать пальцы. Револьвер с глухим стуком ударился о половицы. Пайпер тут же подцепила его кончиком каблука и отпихнула в сторону, ни на миг не сводя с меня взгляда. Оружие мгновенно исчезло в тени за бочками.       Я не стала дожидаться финала. Резкий рывок в сторону спас мою голову, и выпущенная стрела ушла в потолок, осыпав нас сухими щепками. В ту же секунду я кинулась на противницу, отчаянно пытаясь сбить с ее лица эту невыносимую, высокомерную гримасу. Мой сильный толчок должен был сбить ее с ног, но Пайпер лишь покачнулась: ее маневренность оказалась поразительной, и высокие каблуки ничуть не помешали ей сохранять устойчивость.       Она ответила мгновенно и безжалостно. Резкий удар локтем в бок выбил из моих легких весь воздух. На мгновение в глазах помутнело, но пальцы сами вцепились в деревянное ложе арбалета. Наши пальцы сплелись, в попытке вырывать оружие друг у друга. В следующую секунду Пайпер резко дернула меня на себя и нанесла удар коленом в живот, заставляя меня согнуться пополам, однако я продолжала держать оружие изо всех оставшихся сил.       — Сдохни уже... — прошипела она, и ее идеальное лицо на мгновение исказилось в злобе.       — Только после тебя, мразь!       Я резко потянула арбалет на себя. Это сработало: на долю секунды Пайпер потеряла равновесие, и ее каблук соскользнул по пыльным доскам пола. Но прежде чем во мне зародилась надежда на победу, она резко оттолкнула меня — я с силой влетела в дверь, отчего та распахнулась, а я невольно повалилась на пол.       Свободной рукой Пайпер выхватила из складок платья небольшой сверток.       В нос тут же ударил резкий запах серы. Девушка чиркнула скрытым огнивом и с лёгкостью подожгла фитиль.       — Ты совсем больная?! — вскрикнула я, поднимаясь на ноги и не сводя взгляда от огня.       Пайпер лишь расправила плечи, мгновенно возвращая себе надменность.       — Я — совершенная, — высокомерно произнесла она. — А истинное совершенство всегда требует ярких финалов.       Она даже не удостоила сверток взглядом и небрежно отшвырнула его в дальний угол. Фитиль быстро шипел, пожирая сантиметры, но в глазах соперницы отсутствовал страх.       — Либо мы сгинем здесь вдвоем, либо из этой комнаты выйдет лишь лучшая, — с превосходством добавила Пайпер, словно уже видела финал.       Огонёк неумолимо приближался к пороховой смеси, и медлить больше не имело смысла — нас скоро разнесёт на части. Забив на тактику, я бросилась вперед. Хотелось просто размазать эту бледную ухоженную физиономию, но она среагировала быстрее.       Ее пышное голубое платье качнулось, полностью скрывая от меня нижний выпад. Резкий и точный удар острым каблуком пришелся мне прямо в солнечное сплетение. Я беспомощно согнулась пополам, а Пайпер уже вскидывала арбалет, ловко заправляя в ложе новую стрелу.       На этот раз ее лицо не выражало ни капли сомнения. Тонкие пальцы начали плавно отпускать натянутую тетиву. В моем испуганном сознании секунды растянулись до предела так, что я успела разглядеть каждое сплетение дорогого кружева на ее перчатках.       В самый последний миг я резко перевернулась на живот. Выпущенная стрела в считаных сантиметрах от меня с глухим треском пробила дерево половиц. Пока Пайпер раздраженно взводила механизм заново, я, шатаясь от боли, поднялась на ноги. Быстрый взгляд на фитиль подтвердил худшие опасения: от него осталась всего половина.       Она мгновенно вскинула заряженное оружие. На этот раз я решила не уклоняться — я прыгнула прямо на нее, пытаясь сбить ее прицел. Мои ладони намертво вцепились в деревянное ложе прежде, чем сорвался новый выстрел. Арбалет оказался неожиданно тяжелым, и мы буквально повисли на нем вдвоем, отчаянно перетягивая оружие каждая в свою сторону.       — Отпусти, тварь! — сквозь зубы прошипела Пайпер.       — Сама отпусти! — раздражённо бросила я.       Она резко дернула приклад вверх, пытаясь выкрутить оружие из моих рук, но я навалилась на него всем весом и потянула вниз. В этой борьбе мы сделали один слепой шаг назад, затем еще один, совершенно позабыв о пространстве вокруг. Мы обе едва вздрогнули, когда почти уперлись спинами в проем распахнутого окна. Снизу до нас доносились невнятные крики прохожих с главной улицы.       Вдруг сквозь этот уличный гул прорвался резкий крик:       — Не дайте ей уйти! Перекройте выходы! Я узнала этот властный голос мгновенно, даже не глядя вниз, — это была Лола. Пайпер же, напротив, инстинктивно на долю секунды отвлеклась на этот шум. Она совершила роковую ошибку, едва заметно повернув голову к окну. Этого мимолетного замешательства мне вполне хватило. Я резко провернула тяжелое деревянное ложе арбалета вниз, вкладывая в это движение каждую каплю оставшихся сил.       — Нет! — испуганно вскрикнула Пайпер, рефлекторно пытаясь рвануть оружие обратно к себе.       Ее палец на спусковом крючке дрогнул и сорвался. Тетива жалобно скрипнула и стрела сорвалась с направляющей за мгновение до того, как Пайпер успела осознать, что именно я натворила.       Стрела пробила шелк и плоть, разрывая кости и проходя насквозь сердце той, что считала себя центром мироздания. Я видела, как по белым щекам Лолиты потекли первые и последние настоящие слезы. Её эго, раздутое до размеров этого несчастного королевства, лопнуло в одно мгновение.       Королева застыла в тишине. А мгновение спустя, медленно потянулась рукой к Белль — в надежде, с полной мольбой и жалкого человеческого страха. Но... Белль лишь стояла в стороне. В её взгляде не было прежней преданности, только сдержанное отвращение. Возможно, именно та пощёчина была последней каплей в терпении Белль. Сейчас она смотрела, как её госпожа тонет в забвении, и не сделала ни шага навстречу. На лице Королевы отразилось чистое раскаяние, но было уже поздно что-либо менять.       Так и не дождавшись тепла чужих рук в последние секунды, Лолита с глухим звуком рухнула на землю, заливая подол своего ярко-розового платья густой кровью. Эта сцена заставила нас обеих оцепенеть. Опомнившись, мы синхронно отпрянули друг от друга, разрывая дистанцию, и только тогда уставились в угол комнаты.

      Фитиль догорал прямо на глазах. До взрыва оставался сантиметр.

Мозг сработал быстрее страха. Не раздумывая ни секунды, я оттолкнулась от пола и бросилась назад, в темноту распахнутой двери.       Уже в полете, когда мои руки едва коснулись лесницы коридора, комната позади раскололась. Грохот выжег воздух, а барабанные перепонки едва не лопнули от резкого перепада давления. Пламя настигло меня на пороге, впечатывая в пол и накрывая сверху выбитым дверным косяком. Деревянные перекрытия внутри комнаты с треском рухнули этажом ниже.       Я рухнула по разрывающейся лестнице вниз, в объятия пыли и обломков. Однако, в последнюю секунду перед тем, как произошел взрыв и тьма накрыла меня, я успела увидеть Пайпер. Падая, сквозь дверной проем было отлично видно окно, в которое она от полной безвыходности прыгнула, чудом долетев до соседней крыши небольшого здания. Я видела, как осколки стекла впиваются в её бледную, идеальную кожу, как хрустальные гранулы режут плоть.        Но само приземление вышло жутким: от страшного удара об крышу тонкая кость на ее голени не выдержала нагрузки и с хрустом пробила мышцы, выйдя наружу. Пайпер не закричала — гордость оказалась сильнее физической боли. Она лишь, сжав зубы, судорожно дернулась и мгновенно исчезла, нелепо уползая прочь из моего поля зрения.       Никто не был совершенным.

***

Я открыла глаза, чувствуя на себе тяжесть горящих досок, и как жар обжигает кожу. Очередная балка рухнула совсем рядом, и на мгновение всё погрузилось в вакуумную тишину. Некоторое время я вообще ничего не слышала, кроме собственного звона в ушах.       Чьи-то когтистые руки впились в мои запястья, вытягивая из-под обломков. Я с усилием приподняла глаза. Кит, тяжело дыша и скалясь, тащил меня по битому камню, сожжённой древесине и... Кажется, по чьим-то останкам.       — Живая? Скажи, что нет, пожалуйста! — бросил он, и в его безумном взгляде проскользнула странная, извращенная надежда.

***

Я так ничего и не ответила. Лишь когда едва пришла в себя, просто смотрела в серое, равнодушное небо сквозь пролом в крыше от недавнего взрыва и чувствовала лишь боль, пока меня тупо волочили по земле.       Королева мертва — убита выстрелом личного снайпера. Пайпер, воплощение изящества, валяется где-то в грязи с переломанной ногой, лишенная своего "совершенства". Белль просто стояла и смотрела, как умирает та, кому она клялась в верности.       Вокруг не осталось ничего, кроме обломков и тех, кто просто успел нажать на курок первым.       И сейчас мне больше не жаль никого из них. Особенно Лолу. Такая нелепая и глупая смерть. Она заслужила такой конец, заслужила, что в последние секунды жизни не нашла опору даже в лице своей правой руки, свой лучшей подчинённой — Белль. Я наконец вышла из размышлений. В городе все ещё стоял гул, где-то за углом бахнуло так, что по земле прошлась волна вибраций, а в небо поднялся густой дым. Королевство продолжало пожирать само себя, и без королевы этот процесс ускорится.        Я лежала на спине, чувствуя, как копоть оседает на губах, а Кит, насвистывая какой-то безумный мотив, деловито волочил меня за голень по обломкам.       — Ах, Пайпер! Её стрелы — это же как продолжение плоти! — радостно пробормотал он, прищурив свои кошачьи глаза. — И в этом мясе она была очень вкусной, ты не находишь? Прямо в сердце Её Величества. Есть в этом что-то романтичное, согласись. Они могли бы вместе пить чай или... ну, не знаю, завести общих врагов. Они прямо как... Эй, ты там вообще живая?       Он резко остановился и склонился надо мной. Его лицо, испачканное в крови и саже, заслонило мутное небо. Я видела, как расширены его зрачки — он смотрел на меня, прекрасно видел, что я жива, но...       — Эй! Ты что творишь, придурок?! — взвизгнула я и дернулась, когда его когтистая лапа бесцеремонно легла мне на бедро, сминая ткань и впиваясь в кожу.       — Ну нет... — разочарованно протянул он, нехотя убирая руку. — А я-то надеялся, что ты уже всё. Хотел пульс проверить.       — Пульс не проверяют, лапая за ляжку, Кит! Ты совсем дегенерат?! — я попыталась сесть, но голова в мгновение закружилась, и я лишь бессильно выдохнула, глядя в его невинную морду. Злость быстро сменилась опустошением. — Откуда ты вообще знаешь Пайпер? Ты ведь раньше упоминал, что никогда не встречал её.       — Я действительно не видел её, — он закивал, и его хвост нервно дернулся. — Но пока я подкрадывался вслед за тобой, мои уши и глаза работали отлично. Лолита несколько раз произнесла её имя, а потом эта Пайпер подошла к одному из гвардейцев и отдала тихий приказ. Сразу после этого солдаты принялись слаженно загонять тебя прямо к бару, словно глупую мышку. Ну вот, из-за этих воспоминаний я снова проголодался... У тебя случайно нет с собой лакомства? Гнилого мяса?       — Не переводи тему... — Ах, точно! Я также заметил, как Пайпер внимательно наблюдала за тобой из верхнего окна, когда ты уже оказалась на главной улице. Она вполне могла выстрелить тебе в спину, но почему-то медлила и просто провожала взглядом. А потом ты сама по глупости забежала прямо к ней в ловушку. Это выглядело так забавно. И что же вы там в итоге делали, а? Бабахнуло просто оглушительно! Хорошо, что я успел вовремя прижать уши к голове, иначе точно остался без них. Они бы наверное взорвались или разлетелись по воздуху... Святой Фенг всегда говорил уши прижимать при выстрелах, как я люблю его заботу!       Я тяжело вздохнула, устало проводя ладонью по лицу.       — Всё случилось наверняка из-за её непомерной гордыни. Может, посчитала, что полностью контролирует ситуацию, — произнесла я, рассуждая вслух.       — Очень может быть, — согласился Кит, продолжая стоять надо мной. — Ее все называют прекрасным снайпером, поэтому она решила не торопиться с финальным ударом. Я ведь как раз про мышку начал рассказывать. Я сам иногда поступаю точно так же: поймаю добычу, долго играю с ней, легонько тыкаю лапкой, а она в самый последний момент берет и убегает!       — Видимо, Пайпер слишком долго жила с уверенностью, что промахов в её жизни не существует. — цокнула я.       Кит задумчиво почесал когтями щёку.       — Ну... зато теперь этот промах существует в этом мире, да? — Кот внезапно замер, а затем смущенно завертел хвостом. — Но если говорить честно... пока я пробирался по твоим следам, я отчетливо видел тот долгий взгляд, которым Лола обменялась с Пайпер перед боем. Говорю тебе, они были бы прекрасными женой и женой! Делили бы быт и всякие королевские штучки... Но теперь Лолита наша лежит там, в этом чудесном бордовом сиропе, который на нее пролила собственная подчиненная. Красиво, да? Как же жаль, что я не прихватил с собой немного этого сиропа! — он ударил себя ладонью по лбу. — Как я так прошляпил!       Я сглотнула, чувствуя, как меня уже воротит от его слов.       — Господи, Кит... У тебя в мозгу вообще есть барьер, отвечающий за понимание смерти? Это не "сироп". Человек вообще то погиб.       — Человек? — он наклонил голову набок, и в его взгляде на мгновение мелькнуло непонимание. — Ну, допустим...       — Как ты меня нашел в этом баре? Ты сказал, что подкрадывался. Ты следил за мной?       — Обижаешь! Подкрадываться и следить — это разные вещи! — он гордо выпятил грудь. — Ну... ладно, признаюсь. Бастер попросил меня присмотреть за тобой. Сказал, что если случится что-то совсем из ряда вон, я должен тебе помочь. Он просил не говорить, но у меня инстинкты, я так не могу! В моей кошачьей природе заложено рассказывать то, что не нужно! Знаешь, что он еще сказал? Что если ситуация станет совсем печальной, я должен пожертвовать своей жизнью ради твоего спасения. Представляешь, какой он благородный?       Я застыла. — Что он сказал?..       — Ну да-да! Представь, как бы это выглядело! — Кит восторженно запрыгал на месте. — Я умираю в муках, спасая тебя, и все девушки мира рыдают и влюбляются в мой героический образ! Это типа архетип — не знаю, что это, но звучит почти божественно. И все меня любят и хвалят, и у меня будет гей... Нет! Подожди, как это называется? — он смущённо осёкся. — Горем! Жалко, что взрыв меня не прихлопнул, такая сцена сорвалась...       — Это тоже тебе Бастер сказал? — я смотрела на него, не понимая, кто из них двоих более сумасшедший. — Он ненормальный? У меня кристалл бессмертия в кармане! Он решил проверить, сколько твоих жизней на счету осталось?       — Не смей говорить так про Бастера, он вообще-то хороший! — возмутился Кит, и на его морде отразилось искреннее недовольство. — Он всегда дает мне исключительно полезные советы.       Он на секунду замолчал, словно что-то подсчитывая в уме.       — И вообще, у меня в запасе осталось еще целых семь жизней. Ты вот даже не догадывалась об этом, а Бастер наверняка всё прекрасно знал!       — Ладно, забудь. Просто... проехали. — Давай, — Кит снова бесцеремонно схватил меня за ногу и с энтузиазмом потащил дальше по темной улице. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Тебе не показалось, что Пайпер сломала ногу? У неё косточка так забавно торчала через чулок... Или это была часть ее ноги? Кстати, ты заметила у нее на бедре странный кожаный ремень с колбами? Зачем ей там серый порошок? Это прах ее любовников или просто аксессуар? Ох, а стрелы у нее были такие красивые!       От таких быстрых смен тем у меня едва не закружилась голова.       — Думаю, это далеко не стиль... — тихо пробормотала я.

      Наверняка эти колбочки скорее всего был подобием самодельной гранаты, напичканный порохом.

      Я вздохнула, стараясь не смотреть на то, как моя кожа раздирается о камни мостовой.       Боль была тупой и навязчивой, но я молчала. Мне было страшно перечить ему. Все же Кит был безумным, непредсказуемым и с какой-то искаженной эмпатией. Но я уже вся в крови, если бы он переключился на свои "инстинкты" то, наверное, уже давно разорвал меня на части. Может уже сытый?..       В голове моментально всплыло воспоминание, где он с хищным взглядом поедал мои органы. Я неосознанно дернулась, пытаясь отстраниться от его хватки, но все так же осталась валяться, позволяя коту тащить себя.       Неожиданно мне вспомнилось то, что Бастер как-то раз сказал мне. Тогда я списала всё на обычную попытку выставить меня виноватой. Но сейчас почему-то его мысль о том, что я привыкла судить всех вокруг, заела. Пайпер — заносчивая тварь, Бастер — жестокий радикал, Кит — просто безумный. Наверно, было удобно искать недостатки в других, когда не хочешь смотреть в зеркало. Я принимала заботу Бастера как должное, даже не задумываясь, какой ценой она доставалась. Он был готов пустить под откос Кита — живого человека, пусть и безумного, — только бы я не замаралась. В аду выкрал оберег, лишь бы со мной ничего не случилось. Сколько еще было вещей, на которые я просто прикрывала глаза, ссылаясь на норму, и что это просто он неправильно всё делает?        Но что было правильным? Бояться и злиться, ища на кого бы еще повесить очередной грех?        Мне бы лишь бы остаться нормальной в собственных глазах, пока другие по локоть в крови разгребают за меня эту грязь. Но есть ли в этих мирах что-то "нормальное"? Я смутно понимала, что в этом городе не осталось чистых.        Меня от него тошнило, но и я была его частью.       — Всё, — я глубоко вздохнула, отсекая себя от мыслей. — Надо искать Бастера. Знаешь, где он?       — Без понятия, — Кит отпустил меня и завел руки за спину, качнувшись на пятках. — Он просил вытащить тебя еще до того, как поднять людей. Дальше я не следил. Подъем на ноги отозвался болью,— ожоги саднили при движении, а сквозь грязь и копоть на одежде проступала кровь от небольших ран. Я пошатнулась, но Кит вовремя перехватил меня за локоть, не дав свалиться.       — Прекрасно... Он еще и один начал восстание, хотя вроде с тобой собирался. — Я тяжело вздохнула, вяло пытаясь смахнуть с себя дорожную пыль. — Он всё еще на площади?       — Скорее всего. С дальней улицы донёсся непрерывный гул толпы       — Тогда туда и направимся.

***

Дым над крышами мы увидели задолго до самой площади, а небольшие частички сажи оседали на лицо вместе с холодным ветром.       — Слышишь? — тихо бросил Кит, даже не оборачиваясь.       Я вслушалась, но город тонул в чужих криках и далекого грохота обрушений. Звуки сливались в одно неразборчивое месиво.       — Что именно?       — Бастера, конечно! Этот голосок я из тысячи узнаю, — Кит едва ли не промурлыкал это, криво усмехнувшись.       Прежде чем я успела ответить, его пальцы вцепились в мое обожженное запястье. Он рванул меня за собой в небольшой переулок между домами. А на мои попытки затормозить он лишь сильнее сжал руку. Кит пер напролом, словно прекрасно знал маршрут.        Еще один резкий поворот — и он буквально вытолкнул меня в тень обширной улицы. И вот тогда сквозь общий гул до меня наконец долетел знакомый голос. Я остановилась, вглядываясь в просвет улицы. За те несколько часов, что я потратила на попытки прикончить королеву, это место успело измениться до неузнаваемости.       Город полыхал. Огонь поедал дома, отражаясь в тысячах осколков от битого стекла.       Я сделала пару шагов, осматривая площадь, как вдруг замерла, почувствовав резкий холод на коже. Первой мыслью было, что это вода с крыши. Но легкий мороз на щеке быстро превратился в небольшую капельку. На ресницы опустилась еще одна. Я заставила себя посмотреть вверх.        Из непроглядной тьмы бесшумно опускались крупные хлопья снега. Странно, что я не заметила его раньше. Теперь он засыпал площадь, падая на головы, на обгоревшие обломки и залитые кровью камни.       Белая пелена тонким навесом укрывала эту бойню, смешиваясь с пеплом и грязью, и от этого казалось, будто с неба сыплется прах. Прямо как в аду.       Эту площадь заполонило слишком много человеческих тел. Массу людей поделило на фракции, и каждая была убеждена в своей правоте. Часть толпы штурмовала к замку, готовая топтать друг друга ради пустой цели. Сбоку от них, волокли хрипящих раненых под защиту завалов. Вдали, у ворот храма была отдельная давка — там обезумевшие от страха люди пытались выбить двери, выкрикивая лозунги про религию и королеву.       Священник Фенг оказался среди последних. Стражники, судя по всему, вытащили его прямиком из беспробудного пьяного сна: ряса в грязи, волосы растреаались, а на опухшем лице читалось полное непонимание того, как он очутился посреди этого кошмара. Трезвея на ходу, Фенг отчаянно пытался вразумить людей, силясь перекричать площадь. Но его голос тонул в общей бойне. Было слишком поздно.       Люди больше не разделяли тех, с кем еще час назад делили кров. В ход шло все: вилы, факелы, камни. Одни ломились на гвардейцев, другие, напротив, пытались прикрыть солдат, а те, кто секунду назад умолял о мире, сами пускали в ход кулаки.       Фенг оцепенел, наблюдая, как нескольких его прихожан сбили с ног и увлекли в драку. Он замер лишь на мгновение, а затем сделал короткий глоток из бутылки, которую все еще так непоколебимо таскал с собой. Глухо сматерившись себе под нос, он достал из под рясы увесистый крест.        Понимая, что слова больше не работают, и глядя на то, как его людей и городскую стражу заживо накалывают на вилы и выжигают им глаза факелами, священник окончательно сорвался. Хотя обороной это назвать было трудно — он просто бросился вперед, размахивая распятием как кастетом. Фенг бил снова и снова, с хрустом вгоняя металл в чужую плоть, и на его залитом чужой кровью лице проступало что-то почти блаженное.       Я отвернулась, чувствуя, что больше не могу смотреть на это. Мне хватило увиденного, но стоило перевести взгляд в сторону, как стало только хуже.       Неподалёку, лавируя между трупами, двигалась высокая тощая фигура в тёмном монашеском одиянии. Мужчина, казалось, совершенно не замечал творящейся вокруг бойни. Пока остальные убивали друг друга, он спокойно собирал то, что осталось от мертвецов, и с каким-то извращённым наслаждением пожирал сырые куски плоти. От этого зрелища к горлу подкатила тошнота.        Его силуэт казался смутно знакомым, но капюшон скрывал лицо в тени, позволяя разглядеть лишь бледную, с мертвенно-фиолетовым оттенком, кожу.       Рядом с ним обнаружилось знакомое мне лицо — Чак. Он сидел в своей инвалидной коляске, скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрировал глубокое отвращение к происходящему. А вот его жуткий спутник, напротив, упивался моментом. Он озирался по сторонам так, словно этот хаос был забавным триумфом и началом новой эпохи.       Безумец в мантии склонился к Чаку, демонстративно пихая ему чуть ли не в губы оторванную человеческую кисть. Чак брезгливо, но по-своему вежливо, отодвинул окровавленную ладонь, а после коротко дернул мужчину за широкий рукав.       Монах наклонился ниже. Чак что-то быстро зашептал ему на ухо, после чего фигура в капюшоне медленно повернула голову в мою сторону. Из темноты ткани угадывалось подобие улыбки, которую я не могла рассмотреть наверняка. Но внутри настойчиво забилась мысль, что я точно видела этого худощавого гражданина раньше. Но где?       Заметив мой взгляд, Чак приветливо махнул рукой и слегка улыбнулся. Я ответила машинально. На мгновение среди всего этого безумия стало капельку легче — я была искренне рада, что он жив и выбрался из богадельни; в полыхающем городе беспомощные, прикованные к кроватям люди были обречены сгореть заживо первыми, ведь спасать их было некому. Чак помог мне выбраться из замка, и я была его должницей, но пробиться к нему сквозь толпу сейчас было нереально. Да и первоочередная цель оставалась прежней: нужно найти Бастера.       Я обернулась к Киту и на миг опешила. Он застыл рядом, задрав голову, и с идиотским усердием ловил языком падающие снежинки. Вокруг горел город, а этот дуралей просто ел снег.       Я вздохнула и попыталась пробраться вперёд толпы, как в воздухе раздался громкий выстрел. Люди испуганно отпрянули, едва не сбив меня с ног. Кит тоже перепугался громкого звука — его уши тут же прижались, а хвост заходил из стороны в сторону. Но после, поняв, что опасности нет, он снова встал в свою нелепую позу, вытянув язык.       Недалеко донёсся крик про зачистителей, прорывающих восточную улицу.       Я сделала несколько шагов и смогла чуть обойти толпу. Теперь обзор улицы открывался мне лучше. Я осмотрелась и выхватила взглядом знакомую фигуру, стоявшую на обломках обрушенного здания. Это был Бастер. Несмотря на метель и полумрак, я узнала бы этот силуэт из тысячи. Черный от копоти, на плечи осел тонкий слой снега, а в руках, обмотанных окровавленными бинтами, он крепко сжимал пистолет. У подножия его импровизированной трибуны собрались те, кто еще пытался поймать хоть слово сквозь общий хаос. Бастер что-то выкрикивал толпе, но до меня долетали лишь глухие отголоски.       Я попыталась пробраться поближе к нему. Но ткань одежды нещадно тёрлась о свежие ожоги, и я остановилась, здраво рассудив, что поход сквозь беснующуюся толпу окончательно добьёт мои раны.       Пришлось окликнуть Кита, что стоял в нескольких метрах от меня. Он неохотно опустил голову, прерывая своё увлекательное занятие со снежинками, и уставился на меня сузившимимся зрачками.       — Сможешь протащить меня к нему?       Кит сощурился на вершину обломков, где Бастер безуспешно пытался перекричать площадь, и ненадолго завис, переваривая задачу.       — Но тебя же там растопчут... — чуть ли не проскулил он, жалобно прижав ушки.       — Тогда проберись к нему один. Сообщи, что королевы больше нет. А я останусь здесь.       Кит демонстративно принюхался к моим ожогам, перевёл взгляд на забитую дорогу и как-то странно оскалился.       — Ох, ну да... Ты сейчас больше похожа на ту грязную швабру, с которой я в кладовке сплю. Знаешь, она ещё так воняет... — Он снова принюхался и поморщился. — Благо от тебя пахнет ещё хуже! Да, точно, нельзя допустить, чтобы Бастер сейчас увидел тебя в таком виде! Это же в миг ваши семейные узы порвёт, а я без семьи останусь! Буду ходить голодным и опустошённым! — в панике протараторил он, нервно подёргивая хвостом.       Я на несколько секунд выпала от таких "комплиментов" и смерила пушистого самым уничтожающим взглядом, на какой была способна.       — Всё, план надёжный, надо спасать семью! — Кит немедля упал на четвереньки, ловко просочился сквозь чужие ноги и мгновенно растворился в толпе.       Бастер на вершине руин продолжал что-то вещать людям. Я стояла слишком далеко, и до меня долетали лишь обрывистые фразы его команд;       — Их за баррикады! ... с оружием — на восток! ...выводите людей через северный район, не толпитесь!       Я увидела, как Кит черной тенью вскарабкался по обломкам сзади. Он уцепился за плечо Бастера, что-то быстро произнес ему прямо в ухо и тут же отпрянул, прижав уши.       Несколько секунд Бастер просто смотрел на Кита, будто пытался понять, правильно ли расслышал. Он обвёл взглядом площадь, гвардейцев на окраине, а после резко нахмурился. Вскинув руку, Бастер резко дважды выстрелил прямо себе под ноги — в разбитые камни, поднимая вокруг себя небольшое облако порохового дыма, которое быстро разлетелось по воздуху.       Ближайшие к нему люди испуганно шарахнулись от полетевших осколков, на миг затыкаясь и оборачиваясь на Бастера, который уже упорно что-то кричал первым рядам. До меня его слова уже не долетели — они утонули в гуле, но я увидела, как люди быстро зашевелились. Новость, словно вирус, мгновенно расползлась по толпе, передаваясь из уст в уста, и до меня наконец докатился общий гул: "Лолита мертва!"       Люди кричали одновременно и толком разобрать слова было уже невозможно. Бастер не пытался перекричать их. Он просто ждал, пока первые всплески восторга немного улягтся. Передние ряды быстро затихли, а за ними начали умолкать остальные, и сквозь этот спадающий шум, я наконец расслышала издали его хриплый голос:       — То, что она умерла, не вернет тех, кого у вас отняли. И если вы сейчас пойдете резать каждого, кто служил дворцу, — он окинул взглядом притихшую площадь, — завтра на этой земле не останется ничего, кроме свежих могил.       Бастер на мгновение осёкся и глухо закашлялся, прижав к губам тыльную сторону ладони в окровавленном бинте. Метель на секунду скрыла его фигуру за белой пеленой, но он упрямо выпрямился, проигнорировав недовольные крики с задних рядов.       — Сегодня мы пришли сюда не ради одного трупа, — Уже заметно охрипшим голосом продолжил он. — Мы здесь для того, чтобы больше никто не смел стоять над нами. Чтобы никто не помыкал, кому из нас жить, а кому подыхать.       Он собирался сказать что-то ещё, но вдруг осёкся. Его взгляд прошёлся по лицам в первых рядах, поднялся выше и... намертво застыл на мне.        Бастер стоял неподвижно, будто напрочь позабыл все слова, которые собирался выкрикнуть толпе.       Наши взгляды встретились сквозь бушующую толпу. Окружающий хаос, крики и зарево пожаров вдруг отдалились.       С неба беззвучно сыпал первый снег, медленно опускаясь на горящий город, и в этой внезапной тишине мы остались совершенно одни. В его взгляде была только непривычная растерянность. Что-то мимолётное и болезненное мелькнуло в его чертах — рука едва заметно ослабла на рукояти пистолета. Словно он на мгновение забыл как дышать. Забыл, где находится и зачем поднял это восстание.       Повстанцы рядом с ним недовольно подняли ропот, ломая затянувшуюся тишину. Бастер с усилием заставил себя отвести взгляд и снова повернулся к толпе.       — А делать-то нам что?! — долетел яростный крик из глубины площади. — Кто вести нас будет?!       Бастер медленно посмотрел туда, откуда раздался голос.       — Ну... не знаю, решайте самим, — безразлично отрезал он. — Я не собираюсь становиться еще одним человеком, который будет указывать вам, во имя чего жить и за что проливать кровь. В крайнем случае модифицируйте йогурт. — он пожал плечами и едва усмехнулся. — Забухайте, и, может, завтра проснетесь с новым правителем в виде разумного молочного продукта.       Бастер спрыгнул с обломков вниз. Люди расступались перед ним неохотно, ошарашенно не понимая, куда прет их центровой. Он спокойно шел напролом, пока не остановился почти вплотную ко мне. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Вокруг на площади продолжали кричать, на северной стороне хрипели раненые, но весь этот шум стал для нас приглушённым.       — Бросаешь их? — спросила я, с удивлением замечая, как дрожит мой голос от холода.       — Они больше не ручные, — в своей привычной манере усмехнулся Бастер, пожав плечами.       В толпе уже какая-то кучка мародеров с вилами орала, что надо сжечь замок, другие требовали ломать тюремные камеры, а кто-то и вовсе направился ловить выживших гвардейцев.       — Если после всего этого дерьма им до сих пор нужен пастух, чтобы говорить, кого распять, а кого помиловать... значит, мы вообще мало что могли исправить в этом мире. — он недовольно цокнул. —Ладно хоть у нас с тобой задача с самого начала была другая.       Далекие выстрелы снова погрузили площадь в привычный хаос: люди паниковали и хватались за оружие.       Бастер молча направился к тени полуразрушенного здания, и я двинулась следом. Развернувшись, он неожиданно перебросил пистолет мне в руки. Я едва не выронила тяжелое оружие.       — Подержи. Он опустился к заваленным снегом деревянным перекладинам и начал разгребать их. Смахнув налипшую грязь, он осторожно потянул за край, засыпанной щепками, ткани. Она соскользнула, обножая под собой бензопилу.       — И давно она у тебя тут лежит? — спросила я. — Зачем вообще прятать оружие в таком месте?       — Ну... скажем так, в последнее время она мне была без надобности. Не знаю, как объяснить... — Бастер как-то задумчиво поморщился, словно сама мысль о разлуке с механикой настраивала его на мрачный лад.       — Ну и пускай бы дальше лежала. Оставил бы тут, зачем с собой тащить?       — Ещё чего! Чтобы её мародёры на запчасти растащили? Я её не брошу, — Он бережно погладил корпус бензопилы и крепче перехватил рукоять. — Да и думаю, сейчас на улицах такое месиво начнётся, что мы просто не выйдем без моей малышки.       — Погоди, но ты же сам в прошлый раз говорил, что ей нужно техобслуживание. Где ты в этом мире умудрился достать масло, фильтры?       — У королевы во дворце этого добра завались, — усмехнулся Бастер, — Я же как-то говорил тебе, что она закон этот дурацкий установила для сброда, а сама-то втихую охотно пользовалась всеми этими "дьявольскими" вещами. От Кита разузнал об этом, когда мы ещё в таверне сидели. Он же частым гостем был у ее величества.       — Кстати, а где он сам? — я огляделась, пытаясь рассмотреть в снегопаде его тёмный хвост.       — Без понятия. А ну-ка... кис-кис-кис! — Бастер опустил руку с бензопилой к бедру и быстро оценил обстановку. — Так... ну, я надеялся, что сработает. Коты же на это ведутся.       — Может еще прибежит? Я осторожно выглянула из тени, разглядывая площадь.       — Слушай, Бастер... а мы то куда сейчас пойдём? Дворец пуст, на улицах бойня. Что дальше?       — В трактир, скорее всего, — он спокойно пожал плечами. — Переждем там хотя бы до рассвета. Я вздохнула и перевела взгляд на пистолет в своей руке. Его личное оружие было явно потрёпанным, а на затворе красовались глубокие царапины, словно ствол не раз падал и валялся в грязи; на рукоятке виднелись едва заметные следы чьей-то крови. На контрасте с тем, как нежно и аккуратно он только что доставал бензопилу из тряпочки, это оружие казалось приёмным ребёнком.       Задумавшись, я приподняла взгляд на Бастера. Хотелось спросить, как он вообще себя чувствует после всего этого, но вопрос почему-то так и не сорвался с языка. Да и что я могла сказать? Он наверняка отмахнулся бы какой-нибудь глупостью. Вместо этого я снова опустила взгляд на пистолет.       — А... Твой револьвер, который ты мне отдал еще до революции, — неожиданно вспомнила я. — Ну, немецкий, с предохранителем.       — Чё с ним? — Его... больше нет.       — Ну и хрен с ним, — он безразлично пожал плечами, стряхивая снег с рукава. — Всякое бывает. Ствол, который ты сейчас в руках держишь, вообще не мой. Я за эту ночь раз десять оружие менял. Подбирал, что под ногами валялось, когда патроны кончались.       — Ты не злишься? Бастер наконец замер и уставился на меня сверху вниз, изогнув бровь.       — Было бы на что. Я тебе что, тиран какой-то? Ты чего вообще на меня так смотришь?       — Ну за сломанную машину ты меня вообще-то пристрелить хотел! Чего мне ожидать?       —Ну ты выдала, конечно! Сравнила! — Бастер аж руки вскинул, едва не задев меня пилой. — Ты даже не представляешь, сколько нервов мне эта машина стоила. Вот поражаюсь вашей женской логике!       — Не ссорьтесь, мои любимые! — оглушительно заорали прямо над ухом.       На нас пулей рухнула тяжёлая туша. От неожиданного удара и боли от ожогов у меня подкосились колени — я наверняка прошлась бы лицом по грязному снегу, но Бастер успел потянуть меня на себя, другой рукой перехватив наглую кошачью морду. Он едва удержал нас всех на ногах.       — Сползай, блохастый, удавишь, — раздражённо бросил Бастер, пытаясь отцепить когти Кита с плеч — Я тебя три минуты назад как идиот звал — хоть бы ухом повёл. Но стоило нам начать сраться, как ты тут как тут.        — Извините! — виновато оскалился Кит, нервно подёргивая кончиком хвоста. — У меня тут это... Дела образовались. Мне нужно... Эм, в общем, надо удалиться на некоторое время.       — Что ещё за дела такие? — Бастер хмуро скосил на него глаза.       — Очень важные! — Кит выдал такую глупую и рассеянную улыбку, что на его щеках проступил явный румянец. — Прямо срочные! Мне нужно бежать.       — Ты чего так зашевелился? — Бастер подозрительно прищурился, продолжая давить на него. — Труп свежий нашёл что ли?       — Да нет же! Но там правда важно! — кот смущённо прижал уши к голове, глупо косясь в сторону более тихих переулков.       — Даже боюсь представить, что творится в твоей пустой башке, — Бастер безразлично покачал головой, а затем его словно осенило — он почти ласково, но с нескрываемой насмешкой протянул: — Может, по секрету поделишься, а? Я уже с ног валюсь от любопытства, не смогу теперь спать без этой информации! Давай, шепни на ушко!       — Да оставь ты его, — я легонько ткнула Бастера в бок. — Видишь, у кота свои дела. Пускай бежит, раз торопится.       — Вот именно! Свои дела! — Кит чуть ли не засветился от счастья, обрадованный моей поддержкой. — Всё, мне пора! Ох, а мне где вас найти потом?       — К таверне подходи, куда ещё, — Бастер недовольно наклонил голову, все еще негодуя, что кот не поделился сокровенным.       — Понял, прибегу туда попозже! — сияющий Кит тут же умчался вглубь толпы.       — Только не потеряйся там, — бросила я ему вслед, хотя в этом грохоте это было бессмысленно.       Я машинально проводила Кита взглядом. Сначала среди людей мелькал только его хвост, но у самого края площади он вдруг свернул туда, где между полуразрушенными домами оставалось чуть больше места. Там стоял темный силуэт у полуразрушенной стены. Кит остановился рядом с ним, едва не вплотную прижавшись к его плечу.       Я прищурилась, пытаясь разглядеть лицо незнакомца сквозь летящий снег,но расстояние было слишком большим. Успела различить только очертания фигуры и то, с какой дикой теплотой кот к ней ластился. На секунду пелена метели чуть поредела, и я разглядела человека. Эта знакомая форма...       — Эй! Я резко вздрогнула от болезненного толчка в плечо. Передо мной стоял Бастер, недовольно окинув меня взглядом.       — Заснула? Нам вообще-то в противоположную сторону.       Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть в темноту переулка, но там уже никого не было — метель и силуэты бегущеих людей намертво отрезали видимость.       Бастер молча взял меня за предплечье и силой потащил за собой, уводя из тени. На площади становилось всё хуже: прямо за нашими спинами раздался выстрел, и люди испуганно разбежались в разные стороны.       — Задерживаться здесь и ловить лицом чужие пули я не горю желанием, — коротко бросил Бастер.        Проход он расчищал, выставив перед собой корпус бензопилы — люди не расступались, он сам их толкал, в крайнем случае и вовсе пинал. Следуя по расчтщенному пути, впереди внезапно мелькнул короткий блик металла. Я увидела его лишь краем глаза, и Бастер в ту же секунду слегка дёрнулся, будто его просто сильно толкнули плечом в суматохе. Он даже не замедлил шаг, встречным движением грубо отпихнул кого-то рядом и потащил меня дальше.       Когда мы почти подошли к выходу с площади, из толпы наперерез к нам выскочил мужчина. Бастера он то ли не заметил в темноте, то ли проигнорировал, но мертвой хваткой вцепился в моё раненое запястье и с силой рванул на себя.       — Отдай пистолет! От резкого рывка по ожогам прошлась волна боли, что у меня потемнело в глазах. Пальцы сами собой разжались, но мужчина не успел вырвать оружие. Бастер среагировал мгновенно. Раздался скрежет резко выдернутого пускового шнура, и бензопила оглушительно взвелась.       Кровь брызнула мне на одежду, почти мгновенно впитавшись; нападавший истошно закричал, тут же отпрянув назад, прижимая к груди окровавленную, рассеченную цепью руку. Бастер не стал тратить на него время — пинком отправил под ноги толпе, а меня просто уволок в сторону.       Вскоре мы окончательно вышли с площади.       Еще несколько секунд по тёмному переулку раздавался звук мотора, пока Бастер не щёлкнул тумблером. На его лице читалось глухое недовольство: он явно не планировал заводить свою механику ради какого-то уличного выродка. Привычным жестом он закинул бензопилу себе на плечо.       Мы свернули за угол, где гул восстания наконец сменился опустошенной тишиной. Пользуясь передышкой, я с трудом перевела дыхание и бегло осмотрела его фигуру.       — Подожди... Бастер затормозил на месте и обернулся, недовольно вздыхая.       — Ну? На его боку, прямо под локтем, отчетливо темнел неровный след растекающийся свежей крови. Мозг мгновенно открутил назад сцену в толпе — тот короткий блик металла и то, как Бастер неестественно дернулся.       — Тебе нормально вообще? Ты ранен. Он опустил голову, осматривая себя, а затем с привычной усмешкой глянул на меня.       — Фантазия разыгралась? С чего ты взяла?       Преодолевая тупую боль в обожжённых пальцах, я сунула пистолет в складки одежды и шагнула к нему почти вплотную. Протянула руку, чтобы коснуться пострадавшего бока, но Бастер перехватил моё запястье на полпути и насмешливо выгнул бровь:       — Ты чего, мой животик полапать решила? Время и место выбрала, конечно, идеальные.       Я выдернула руку, а пальцы так и замерли в воздухе. На рубашке действительно не было ровным счётом ничего: ни тёмного пятна, ни разрыва ткани.       Я растерянно моргнула, чувствуя, себя крайне нелепо.       — Но... я же своими глазами видела кровь. И рубашка была порвана.       — Снег в глаза прилетел, вот и привиделось, — Бастер равнодушно дёрнул плечом и развернулся, собираясь идти дальше.       Я ещё несколько секунд смотрела на его фигуру.

Не могло мне показаться. Картинка была слишком чёткой, чтобы списать её на метель, но устраивать спор посреди ночи и в такой мороз не имело смысла.

      — Может, всё же перевяжем? На всякий случай.       Бастер лишь тихо усмехнулся, даже не оборачиваясь.       — Отыщешь там хоть царапину — зови, выдам тебе бинты. А задирать рубашку на таком холоде я не нанимался. И так замерз. Шевели ногами.       Я поплелась следом, кутаясь в накидку, но через несколько минут поймала себя на странном ощущении. Что-то было не так.       Мы завернули в глухой проулок и поравнялись с разваленным домом. Я едва ли не кожей почувствовала дежавю и подняла голову: обвалившийся балкон и вывеска, уныло качающаяся на одной цепи. Точно такие же развалины мы прошли минуты три назад. Я списала это на общую обстановку, но когда переулок снова вывел нас к тому же самому месту с качающейся жестянкой, я резко затормозила. Земля будто ушла из-под ног.       Бастер тоже остановился, угрюмо глядя на вывеску.       — Мы здесь уже проходили? — с сомнением я переводила взгляд то на развалины, то на Бастера.       — Нет, — он нахмурился, но в его голосе проскочило секундное замешательство. — А чёрт его знает. Тут всё в руинах, попробуй разбери.       Он упрямо зашагал дальше, а я не нашла в себе сил спорить. Город вокруг словно опустел. Площадь осталась позади, и вместе с ней окончательно смолкли выстрелы — революция тонула в тишине, которую принёс снегопад. Метель становилась тяжелее, а белые крупинки бесшумно засыпали мёртвые улицы, стирая наши следы почти мгновенно.       Наконец вдалеке проступил силуэт трактира. Мы оба остановились, не доходя до неё добрую сотню шагов.       Я сильнее перехватила полы накидки, но пальцы рук уже ничего не чувствовали — фаланги совсем не хотели сгибаться. На оконных стёклах трактира расползся узорчатый иней, и за ними не горело ни одного огонька.       Мёртвая темнота окон казалась неправильной. Дело было даже не в пустых улицах или странностях этого города. От одного взгляда на эти чёрные стёкла по коже пробежал озноб.       Слишком знакомое чувство — когда вокруг есть дома, люди, целый мир, а твоего места в нём нет.       Исчезнуть ведь гораздо проще, чем кажется. Достаточно перестать отвечать, не прийти туда, где тебя ждали, однажды просто не оказаться в нужное время на нужном месте. Поначалу тебя ищут, а после вспоминают всё реже, — через время никто уже не сможет точно вспомнить, в какой именно день тебя не стало.       Если существуют другие миры и другие варианты одной и той же жизни, есть ли там хоть кто-то похожий на меня? Или достаточно просто перестать о чём-то думать, чтобы оно стёрлось из реальности навсегда?       Для меня всегда было страшнее не умереть, а раствориться. Смерть оставляет осязаемые следы — тело, имя в записях, чужие воспоминания. Но если исчезнуть по-настоящему, не останется даже того, кто мог бы подтвердить, что ты вообще когда-то существовала.       Я не знала, что именно хочу после себя оставить. Хотелось лишь, чтобы в пустоте удержалась хоть какая-то мелочь, которая не позволит мне пропасть бесследно.       Я отвернулась, резко отсекая себя от этих мыслей.       Бастер всё так же стоял рядом. Он переступил с ноги на ногу, а затем снял бензопилу с плеча и молча переложил её в другую руку.       — Замёрзла? — спросил он наконец. Голос его прозвучал сипло.       Я лишь коротко кивнула; Бастер перевёл взгляд на трактир, а потом снова посмотрел на меня.       — Тогда че мы тут до сих пор стоим? Пошли.       Он развернулся и пошёл первым, увязая в свежих сугробах. Я помедлила мгновение, вглядываясь в непроглядную темноту окон, а затем двинулась следом, стараясь идти по его следам.       Становилось всё холоднее. Снег непоколебимо засыпал все вокруг — и нас в том числе. Ткань одежды уже промёрзла насквозь и почти совсем не согревала. Я лишь прикрыла лицо ладонью, стараясь хоть что-то разглядеть перед собой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!