Вернутся к фанфику
Незримое глазу
24 октября 2026, 18:34 Путь был близким — до таверны оставалось всего ничего. Я смотрела себе под ноги и неожиданно поняла, что звука хруста снега под ногами неслышно. Я прислушалась. Шум вокруг просто исчез. Ещё секунду назад издалека слышался глухой треск от пожаров и завывающий ветер. А теперь вокруг стояла такая тишина, что я слышала собственное дыхание.
Я невольно остановилась.
— Бастер?
Но ответа не последовало. Нахмурившись, я обернулась.
Улица, по которой мы только что шли, выглядела мёртвой — и хоть я понимала, что мы сейчас в глухой местности, но вдалеке даже не было видно дыма от огня. Только длинные тени домов, неестественно тянущиеся ко мне. По спине пробежал холодок.
— Да вы издеваетесь... — прошептала я, вглядываясь в даль.
— Действительно... Для меня самого это неожиданность. — отозвался голос позади.
Я резко развернулась, едва не потеряв равновесие. Он стоял всего в трех шагах. Тонкие, длинные пальцы сущность небрежно сцепила за спиной. Здесь это безликое существо выглядело неприкоянно — будто случайный прохожий, который забрел сюда от скуки и теперь не знает, куда себя деть.
— Признаюсь, не ожидал оказаться здесь и увидеть тебя, — произнёс он с лёгким удивлением. Его голос вновь звучал странно: этот звук рождался как будто прямо у меня в голове.
— Ты?.. Это ведь ты забрал у меня кристалл бессмертия ещё в тюрьме! А если подумать, то и кристалл у Корделиуса пытался украсть!
— Позаимствовать, — мягко поправил он, чуть качнувшись вбок. — К сожалению, парнишка оказался на редкость недоверчивым.
— Я подозревала тебя в синем свечении, но ты постоянно куда-то пропадаешь, даже не дав мне спросить... Ты ведь убил странника, ты...
— Оу, спокойнее, — Существо плавным движением вскинуло худые руки, призывая к спокойствию. — Не нужно вешать на меня чужие грехи. Твой костлявый знакомый жив и здоров, я просто деликатно переместил его.
— Но зачем это было делать? Это ведь ты стёр ему память! Оставил его тем... чем он сейчас является.
— Я не трогал его память, — Он снова спрятал руки за спину и сделал ленивый шаг в сторону. — У нас возникли небольшие... разногласия. Из-за которых он советовал тебе держаться от меня подальше. А скелетом он был задолго до нашей встречи. Боюсь, я здесь совершенно ни при чём. — Он едва сощурился. — И, если честно, сильно сомневаюсь, что он когда то выглядел иначе.
Я раздраженно выдохнула, чувствуя, как меня начинает трясти от его невозмутимости.
— Это мало что меняет. Всё равно звучит максимально сомнительно... Где мы сейчас? Снова мой разум?
— Отчасти.
Я вопросительно подняла взгляд, ожидая когда он объясниться. Сущность легоньо качнулась, быстро смекая, что от нее хотят.
— Это значит, что твой разум сейчас старается перевести происходящее на понятный тебе язык. Ты ведь привыкла называть это галлюцинациями? — Он аккуратно поправил свою мантию. — Ох, или, если проще — симуляциями. Тебя вышвырнет отсюда минут через десять, может, пятнадцать, а объяснять структуру и процессы таких мест — занятие скучное и довольно муторное. Поэтому советую задавать вопросы, пока есть возможность.
— С чего вдруг такая щедрость? — я прищурилась, пытаясь уловить хоть какую-то фальшь, но его фигура выражала лишь легкое, бродяжническое любопытство.
— У меня хорошее настроение, — он странно прищурился. — И мне просто интересно к каким выводам ты пришла. Жаль, конечно, что ты до сих пор думаешь обо мне исключительно в черных красках. Это ранит мою... Душу.
— Я бы относилась к тебе иначе, если бы ты нормально всё объяснял, а не исчезал каждый раз! — возмутилась я, все больше раздражаясь.
— У меня, как ни странно, тоже есть дела. Не принимай на свой счёт, — отозвался он.
— Получается, ты всё это время следил за нами?
— Наблюдал, — безразлично отрезал он.
— Сталкерил, значит...
— Слово не из приятных, но суть ты уловила верно.
— Ну прекрасно... — я оглядела пустынную улицу, пытаясь уложить это в голове. — Странник упоминал, что ты... из зоны Забвения. Это правда?
— Да, — коротко подтвердил он.
— Ладно. Тогда начну с примитивного: кто ты такой?
— Безликий. — равнодушно ответило существо.
— Так ведь прозван твой вид; это имя?
— Скорее укоренилость как прозвище.
— И настоящего имени у тебя, конечно же, нет?
— Местные зовут меня "тем, чьё имя нельзя называть". Пустота не имеет звучания. — Он пожал плечами. —Впрочем, даже если бы имя у меня было, тебе оно ровным счётом ничего бы не дало.
Я замолчала, всматриваясь в размытые черты. Мозг буквально отказывался фокусироваться на его лице. Стоило попытаться разглядеть что-то помимо глаз — и взгляд словно соскальзывал в сторону. Решив не мучать себя, я отвела глаза.
— Хорошо, — я сменила тему. — Тогда зачем ты дал мне этот кристалл? Тебя совсем не смущает, что он неисправен?
— Заметил.
— И это, считаешь, не твоих рук дело?
— Как всегда: стоит только проявить каплю участия, как на тебя тут же вешают ярлык виновного. — Безликий страдальчески вздохнул, и это прозвучало на удивление натурально. — Я, по-твоему, похож на мастера по ремонту артефактов?
— Ты его создал! Ну или принёс — не знаю, как ты поместил в него силу бессмертия. Но ты должен знать, как его починить! — я раздражённо вздохнула. — Раз даровал такую вещь, значит, разбираешься в ней.
— Некоторые вещи нельзя починить просто потому, что они ломаются не изнутри, — безразлично ответил он. — Твой кристалл принадлежит этому измерению. Его работа зависит не только от структуры камня, но и от мира, к которому он привязан.
— В смысле?
— Сам этот мир постепенно разрушает его. Не я. Так что в этой ситуации я бессилен. Просто постарайся поменьше подставляться под удар.
Я прищурилась, улавливая в его словах подвох:
— Подожди... А почему именно кристаллы? Сначала артефакт Корделиуса, теперь этот. Для чего они вообще тебе?
— Большинство этих фиолетовых камней — мощные накопители энергии. Их можно настроить под конкретную задачу, если понимать принцип. Один способен поддерживать жизнь, другой — удерживать внутри себя какую-нибудь сущность. Вариантов масса.
— А кристаллы, которые позволяют особенным душам перемещаться между мирами?
— Это совсем иная разновидность. Они намертво привязаны к своим измерениям. Можно сказать, сама реальность определяет их назначение. — Он опустил взгляд вниз, разглядывая небольшой слой снега на земле. — В вашем случае без такого артефакта границу миров не пересечь.
Я задумалась, переваривая услышанное.
— Тогда мой камень изначально тоже был привязан к этому миру?
— Изначально он был дорогой пустышкой королевы этого измерения. Я сам задал ему функцию.
— Потрясающий выбор для хранения бессмертия, ничего не скажешь, — произнесла я, не скрывая недовольство.
— Это не совсем бессмертие, — он слегка наклонил голову набок. — Я подарил тебе лишь отсрочку смерти.
— В смысле? А какая разница?
— Существенная. Он не делает тебя бессмертной, хотя, признаться, по началу я заложил внутри его регенерацию. Но она была ни к чему. Когда сознание начинает угасать в погибающем теле, кристалл реагирует на вспышку и возвращает разум в ближайшее стабильное состояние. — Он помедлил, ненадолго задумавшись. — Смерть для артефакта — точка невозврата, поэтому воскреснуть после окончательной гибели или умереть дважды за один цикл не получится — временной сбой бы просто уничтожил измерение.
Я медленно подняла на него взгляд, некоторое время даже не находя слов. Но вскоре один вопрос меня все же заинтересовал:
— Но... а откуда тогда остается боль?
— Боль переносится вместе с памятью, поэтому ты помнишь каждую свою гибель.
Я на секунду опешила, переваривая эту жуть.
— А в записке это указать было нельзя? — я всплеснула руками. — Это же меняет всё! Я, получается, при каждом перерождении, в случае сбоя, могла всё измерение уничтожить и ты решил, что мне такие подробности ни к чему?
— Объяснять всё простыми словами было банально быстрее. Я смотрю на этот механизм изнутри и иногда забываю, насколько очевидные вещи для меня, могут непонятно выглядеть с твоей стороны.
Боковым зрением я заметила, как края мёртвой улицы начали расползаться, превращаясь в мутные пятна серого оттенка — явно признак того, что симуляция начинает распадаться.
— Допустим, — я с трудом удержала равновесие, когда земля под ногами на мгновение стала зыбкой. — А когда ты забрал кристалл у меня в тюрьме... Что ты с ним сделал?
— Ничего лишнего. Просто выпала возможность посмотреть, почему структура камня начинает идти разрывами.
— А у Корделиуса? Тоже "ради проверки" пытался спереть?
— О, у него совсем иной случай... Его артефакт удерживал совершенно другую функцию. Мне стало интересно, смогу ли я переписать его свойства под себя.
— То есть изменить его под свои нужды так же, как мой?
— Почти. — коротко отрезала сущность, переплела пальцы за спиной и чуть качнулась в сторону.
Я тяжело вздохнула. Вопросов у меня было еще достаточно, а время, казалось, скоро должно было подойти к концу, — тени домов едва заметно зашевелились, словно переберающие лапками пробужденные сороконожки.
— Ладно... Есть кое-что ещё, — я с сомнением перевела на него взгляд. — Честер. Ты ведь знаешь, кто это?
— Хм-м... — Безликий задумчиво провёл пальцами по размытой части лица. — Ох, да, парень с совершенно изуродованным разумом. Я бы с радостью заглянул в его сознание, но там такой хаос, что, боюсь, не выберусь обратно.
— Когда кристалл дал сбой, я бредила, — оборвала я его. — А Честер смог записать то, что я говорила. Как? Если ты создатель механизма, объясни, как он вообще смог расслышать твои заклинания?
— Я бы и сам хотел знать. Но вряд ли это можно назвать полноценным "переводом". — он ненадолго задумался. — После своего прозрения Честер начал подсознательно улавливать связи, которые обычное сознание не может заметить. Твой разум во время сбоя просто транслировал разрушение, а его сломанная психика среагировала на это. Так что он, вероятно, всего лишь зарисовал симптомы твоей судороги доступными ему символами.
— Как он тогда перевел мою речь?
— Может, нашёл соответствия между тем, что слышал от тебя, и тем, что видел сам. — Он пожал плечами. — Чтобы узнать, мне пришлось бы посмотреть, что происходило у него в голове в тот момент. А туда я предпочитаю не заходить.
— Ну... Тогда почему я вообще бормочу на твоём языке, когда кристалл даёт сбой?
— Ты являешься носителем заклинания. Когда это происходит, кристалл перестаёт нормально обрабатывать происходящее. А твой разум в этот момент уже втянут в симуляцию и просто становится частью этого процесса. А речь... — Сущность в раздумьях едва отвела взгляд. — Полагаю, это побочный эффект. Один из способов, которым механизм пытается восстановить происходящее.
Я скривилась от мысли, что внутри меня все это время работала непонятная программа, принцип которой я даже в полной мере не осознавала.
— Ты ведь делаешь всё это не для того, чтобы помочь, да? — я отвела взгляд, нахмурившись. — Я до сих пор понятия не имею, что ты от нас в конечном счёте хочешь. В прошлый раз из-за твоего наркотика мы с Бастером едва не погибли. И вышвырнул нас однажды на станцию, которая вела в Ад!
Я уже была готова обрушить на него весь скопившийся гнев, но его взгляд неожиданно смягчился, стирая всю прежнюю холодность.
— За это прошу прощения.
— Что?.. — Я осеклась на полуслове. — И что мне делать с твоими извинениями? — отрезала я, чувствуя, как от злости сводит челюсть. — Мы чуть не сдохли! А ты просто стоял в стороне и теперь делаешь вид, что вежливо раскаиваешься?!
— Ошибки преследуют всех, — он спокойно опустил руки. — Ваша психика оказалась куда менее устойчивой к внешнему давлению. Это вещество должно было временно расширить диапазон вашего восприятия. Подготовить сознание к контакту с разрушением границ, а не выжечь его.
— Подготовить? Зачем вообще лезть в наш разум?!
— Потому что мир трещит по швам, — равнодушно произнёс он. — Когда барьеры между измерениями стираются, человеческий разум вытесняет весь этот ужас, чтобы не сойти с ума — забрасывает в "симуляции ". А ты...
Он сделал плавный шаг вперёд, и внезапно горизонт вокруг перевернулся. Я резко присела на корточки, уцепившись руками в землю, боясь сорваться в серую пелену неба. Переворот был настолько резким, что некоторые камни и снег зависли в воздухе, а мои волосы, подхваченные силой притяжения, нелепо встали дыбом.
Я чувствовала, что стоит мне сделать небольшое движение, как меня оторвёт от земли и выкинет из этой симуляции.
— ...ты просто слишком долго и часто переходила из одного мира в другой, — продолжил Безликий. — В этом нет нечего примечательного для особенных душ — разрушение восприятия затрагивает всех, кто побывал на призрачном поезде. Только вот твой рассудок более восприимчивый к стиранию границ. Твои "симуляции" тому прекрасный показатель.
— И поэтому ты напичкал наркотиками?! Моим слабым рассудком воспользовался?! — я зажмурилась от нарастающего гула в голове и пыли, заполнившей воздух при перевороте. — Сделал из нас подопытных, расходный материал!
— Я искал предел выносливости, — отстранённо поправил он, абсолютно проигнорировав мою ярость и хаос вокруг. — Мне нужно было знать, насколько сильно искажения миров способны искалечить разум того, кто видит их насквозь.
Улица вокруг нас начала вибрировать. Длинные тени домов, что смутили меня вначале, растрескались, словно тонкое стекло, и из разломов поползла густая тьма, которая тут же застывала в воздухе, расползаясь неровными пятнами — симуляция доживала последние секунды.
— И как? Помогло?! — закричала я, с трудом удерживая равновесие на раскалывающейся земле. — Нашёл свой предел?!
— Отчасти, — Он поправил прядь волос, которая, к удивлению, не реагировала на изменения гравитации. — Я уже увидел всё, что хотел, поэтому пока не буду вас беспокоить.
Я на секунду оцепенена, но после решительно пришла в себя.
— Но а Бастер? Он по тому же поводу тебя заинтересовал? Тоже восприимчивее к разломам границ?
— Твой спутник... — Безликий вдруг помедлил. — Твой напарник интересен мне по совершенно иным причинам.
Его голос тонул в пелене гула, я едва ли смогла разобрать его последние слова.
— Подожди... По каким ещё причинам? — я хотела подойти ближе, лишь бы услышать хоть какой-то ответ, но ноги повязли в текучей, расплывчатой материи, которая несколько секунд была землёй. — Что ты имеешь в виду?! Что с Бастером не так?!
— Это значит... — голос Безликого вдруг стал еще тише, покрывшись странным эхом, — что тебя уже начинает выбрасывать.
Пространство вокруг нас начало рассыпаться, подобно песку. Дома, улица и мёртвое небо превратились в тысячи мелких чёрных гранул, падающих в пустоту неба.
— Нет! Стой! Объясни мне! — закричала я, протягивая к нему руку, совсем позабыв, что горизонт перевернулся. Я пошатнулась и полетела вниз, изо всех сил пытаясь хотя бы мысленно удержаться в распадающейся симуляции.
Безликий даже не шелохнулся. Он лишь плавно посмотрел туда, куда я свалилась, абсолютно безразличный к катаклизму вокруг, а в моём сознании — прямо поверх разрывающего уши гула — отчетливо прозвучали искажённые символы:
¿¿¿ До скорой встречи ¿¿¿
Мир окончательно рассыпался на мелкую пыль и бездна поглотила меня.***
Сознание возвращалось рывками, как будто меня вытаскивали из глубокого болота за шиворот. Сначала по лицу ударил холодный ветер со снегом. Потом я почувствовала жесткую хватку — чьи-то пальцы больно вцепились в мои плечи. И только после этого до меня дошел хриплый, знакомый голос: — Эй! Слышишь меня? Очнулась? Я судорожно вздохнула и распахнула глаза. Прямо надо мной сидел Бастер. На его лице читалось небольшое смятение, а пальцы в грязных бинтах удерживали меня, не давая завалиться на бок. Мы сидели на каких-то промерзших деревянных обломках посреди разгромленной улицы. Несколько секунд я просто тупо смотрела на него, пытаясь понять, где вообще нахожусь. — Бастер? — сипло спросила я. — Ну слава богу, — он устало выдохнул и отпустил меня. — Я уж думал тебя окончательно переклинило. Я медленно потерла виски. В затылке пульсировала тупая боль, будто по голове приложили кирпичом. — Что случилось? — Это я у тебя спросить хотел, — Бастер лениво откинулся назад, упираясь локтями в груду досок за спиной. — Мы шли, ты вдруг замолчала, а потом просто плашмя рухнула на землю. Хорошо хоть, я успел тебя поймать, а то расшибла бы лоб. — Сколько... меня не было? — Минуту. Может, полторы. — Всего минуту?.. — я уставилась на свои ладони. Мне казалось, что в той симуляции прошло гораздо больше времени. Едва ли не полчаса, спрессованные в несчастные шестьдесят секунд реального времени. — Опять трип? — негромко спросил Бастер. В его голосе не было издевки, только чуть заметная усталость. Я помолчала, собираясь с мыслями, а потом тихо ответила: — Да. — Веселый хоть? — Не особо... — А жаль. Нам бы сейчас не помешало немного счастья, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. Я вздохнула и уставилась себе под ноги. На чистые, ещё не тронутые зимой доски наползал холодный туман со снегом, а ветер медленно перебирал шаткие крупинки белых хлопьев. Бастер сидел достаточно близко, что его обувь почти касалась моей. Смотреть туда, вниз, было проще, чем возвращаться мыслями в симуляцию. Но поделиться новой информацией всё же нужно. — Помнишь ту загадочную, безликую сущность? — я обхватила себя руками от холода, чуть согнувшись к коленям. Бастер приподнял бровь. В его глазах мелькнул привычный интерес пополам со скепсисом. — Наш поклонник? И что этому Мистеру Загадке потребовалось на этот раз? Я выдохнула, стряхивая иней с краев накидки. Голова всё ещё гудела после симуляции. Сглаживая углы и упуская шизофренические подробности, я вкратце вывалила на Бастера всё: и про неисправность кристалла, и про разрушающиеся миры, и про то, как Безликий использует нас в качестве наблюдения за этой катастрофой. Бастер слушал молча, лишь изредка разминая замёрзшие руки. Когда я закончила, над нами повисла тяжелая тишина, нарушаемая только глухим свистом ветра. — Но, знаешь...— я подняла на него взгляд. — Меня все еще смущают эти границы между мирами. По крайней мере, это разрушение вроде не из-за нас. Но из-за чего это все происходит? На то ведь должна быть какая-то вышестоящая причина... — я ненадолго задумалась. — И, получается, что симуляции — это только цветочки. Сейчас мы просто ловим глюки в собственных головах. А что будет, когда всё треснет по швам? — Вылезет какая-нибудь зубастая хрень с другого мира, полагаю. — цокнул Бастер. — Как вариант, — я нервно повела плечом. — И не удивлюсь, если мы первыми попадем под удар. Мы же буквально в этом измерении сидим, как на пороховой бочке — когда только границы окончательно разорвутся, непонятно ещё. — Прекрасная перспектива, — недовольно вздохнул он. — В нашей компании как раз не хватало парочки монстров. — Да мне уже даже не до шуток! — я раздраженно пихнула ботинком сугроб. — И это ведь не вся проблема! Безликий спокойно ответил, почему наблюдает за мной. А когда разговор зашёл о тебе... он буквально заставил симуляцию схлопнуться. Осёкся на полуслове и вышвырнул меня назад. Бастер на мгновение замер. На его лице проскользнуло едва заметное замешательство, но он тут же беспечно отмахнулся: — Ну и к черту его. Нас он не прикончил? Нет. Сам же сказал, что пока отвалит со своей слежкой. Так что не накручивай себя раньше времени. — А если он соврал?! — Я подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. — Подумай сам! Если он без труда залез в мой разум, то что помешает ему переписать мои воспоминания? Вытащить из головы то, о чём я вообще никогда никому не говорила? Или вообще заставить меня убить тебя или что-то в этом роде?! Я ведь даже не пойму, где мои мысли, а где его воздействие! — Так, тихо-тихо, параноик, — Бастер помахал ладонью перед моим лицом. — Не начинай разгонять эту шизу. — А что мне ещё делать?! — я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает бессильная злость. — Миры осыпаются, я, в отличии от тебя, постоянно застреваю в симуляциях, а за нами наблюдает космическая тварь-экспериментатор, у которого на нас свои планы! По-моему, у меня есть все основания бредить этим! Бастер тяжело вздохнул, стряхивая снег с рук, и лениво перевел взгляд на меня. — Ладно. Допустим повод поволноваться действительно есть. Но пока эта безликая рожа не пытается нас прикончить, — он сам сказал, что уходит в свой сталкерский отпуск, то, предлагаю, пока не тратить последние нервы на разгадывание его тайн и планов. Ненадолго повисла тишина и я чуть пождала губы, задумавшись. — Самое мерзкое, понимаешь... — я повернулась к нему, пытаясь подобрать слова. — Он ведь не врет. Ну, мне так кажется. Он отвечает на вопросы, извиняется, строит из себя понимающего друга. Но после каждого его ответа у меня ощущение, что меня только что красиво развели на вокзале, не договаривая какую-то важную деталь. — База инфоциганина, — безразлично пожал плечами Бастер. — Ему бы курсы успешного успеха вести, греб бы золото лопатой. — Зачем только скрывать от нас свои планы, если мы уже не представляем для него интереса?.. — Тихо пробормотала я, поднимая глаза к затянутому серыми тучами небу. — Боже, как же меня это бесит. Я ненавижу чувствовать себя дурой. Бастер покосился на меня и слегка толкнул плечом. — Ну, знаешь, если бы ты после всей этой чертовщины начала ему верить, я бы лично связал тебя и отвёл к Честеру лечить голову. Хотя этот псих, скорее, сделал бы только хуже. — Иди ты, — пробормотала я, всё же слегка усмехнувшись. Напряжение, сковавшее меня, наконец немного отпустило, уступая место усталости. Где-то на соседней улице глухо бахнуло — видимо, обвалилась очередная стена, и отголоски чьей-то брани покатились по переулкам. Я попыталась встать, но ноги не слушались: колени мелко дрожали от холода, а земля под ботинками всё ещё казалась зыбкой. Пришлось опереться рукой обледеневшую балку. — Ладно... вывод такой, — пробормотала я, отряхивая налипшие на накидке снег и пыль. — Либо эта безликая тварь просто развлекается от скуки... — Либо у него на нас огромные планы, в которые нас забыли посвятить, — перебил Бастер, поднимаясь следом. — И судя по погоде, в этих планах мы максимум бесплатная рабочая сила. Ну, или корм для рыбок. Я подняла на него хмурый взгляд: — И тебя это совсем не пугает? — Слушай, если я начну паниковать из-за каждого таинственного мистера, у нас просто не останется времени на жизнь, — Бастер засунул зябнущие руки в карманы и оглядел пустую, занесённую снегом улицу. — Ну что? Трактир тут в двух шагах, а я уже рук не чувствую. Он подал мне руку, помогая удержать равновесие на скользких досках. Я опиралась на его плечо пару секунд, пока ноги не перестали подкашиваться. — Идти сможешь? — уже без привычной иронии спросил он. — Справлюсь, — выдохнула я. — Меня тоже мороз пробрал до костей. Бастер кивнул и пошёл вперёд, намеренно замедлив шаг, чтобы я не отставала. Мы шли молча. Хруст снега под ногами и свист ветра между разрушенными домами вытиснил тишину. И хоть я пыталась еще раз все обдумать, мозг банально отказывался генерировать новые теории.***
В трактире было гулко и пусто, ни души из персонала. Мы сидели здесь уже бог знает сколько, лениво оттаивая, и от тепла в помещении ожоги на коже начали нещадно гореть. Я уперлась щекой в свою руку, мирно растянувшись на столе, где совсем рядом громоздилась бензопила Бастера. В тишине раздался сухой звон — кристалл плавно покатился по дереву и замер ровно в миллиметре от моей ладони. Бастер сидел напротив в такой же ленивой позе. Его пальцы, перетянутые грязными бинтами, только что выпустили камень, и теперь он просто наблюдал за мной из-под прядей волос или, быть может, чуть опавших солнцезащитных очков — я толком не видела его лица из-за ракурса. Я небрежно накрыла кристалл кончиками пальцев. Сколько мы уже гоняли этот многострадальный булыжник между собой, сказать я не могла и до сих пор была не уверена, кто вообще это начал. Первоначально я просто хотела рассмотреть камень вблизи на дефекты, но все скатилось в ленивое катание по дереву, где виновника этому уже не найти. Мой взгляд так и не поднимался выше стола: с собственной ладони он соскальзывал на забинтованные руки Бастера напротив, а оттуда — мимо него, в окно, где мир окончательно катился на дно. Безумие из центра города наконец-то стало доходить и до этих глухих окраин. В далёких оранжевых отблесках пожаров мелькали черные, едва различимые в снегопаде силуэты. Королевы больше не было и это окончательно освободило и без того ненормальных людей, превратив их в озверевшее стадо. Они строили свои минутные империи на баррикадах из трупов точно таких же целеустремлённых дураков и перерезали друг другу глотки в тени подворотен. Революция выплескивалась на мостовую кровью, пока кто-то в углу просто закрывал лицо руками, молясь богам, которых здесь никогда и не было. Я поджала губы, чувствуя странную отстраненность. Мир умирал в агонии, а мы просто сидели здесь и наблюдали за этим. Я толкнула кристалл обратно. — Слушай... — голос мой прозвучал хрипло, — Долго нам тут еще сидеть? Бастер мягко поймал кристалл ладонью. — Пока не перекипит, — отозвался он. Голос был спокойным, с привычной усмешкой. — А то выползешь сейчас под пули — а булыжник решит, что сегодня не твой день для бессмертия. Так что отдохни. Я легонько кивнула, но вряд ли Бастер увидел этот жест. — Но, а потом мы куда? — В церковь, нужно всё таки добить это измерение. — Все ещё надеешься, что получится таким образом покинуть этот мир? — Почему бы нет? Если план провалился, то... — он ненадолго задумался. — то тогда я не знаю, что нам делать. Еще в самом начале мы с тобой разговаривали про границы миров, что потом и натолкнуло меня на мысль попробовать пробить брешь. Но я без понятия уже. Все идеи мне кажутся одинаково абсурдными. Он недовольно цокнул и между нами повисла мягкая тишина. Я без особых мыслей перевела взгляд в окно, наблюдая за миром. — Ты не находишь странным, что люди убивают друг друга, а мы... просто смотрим? — начала я. — Мы ведь это и запустили. Обычные люди гибнут. Те, кто вообще ни при чем. — Так ли они не причастны? — вздохнул Бастер, катнув камень в мою сторону. — Ты столько раз видела собственными глазами, как тут обращаются с детьми, животными да вообще со всеми. О, а как люди ликовали на казни, лишь бы обвинить и втоптать в грязь любого, кто слабее или едва выбивается из их религиозного строя. Не ищи в них святых. — Не все. — возразила я, ловя кристалл. — Есть и другие, кто точно не хотел бы вставать ни на чью сторону. Я даже видела нормального человека. — Нормального? — его голос звучал насмешливо, но в нем проскользнул интерес. — Ну да... Когда я оказалась в королевском дворце, меня должны были отправить на аудиенцию, где бы я уже просто так не отделалась. Но один мужчина просто... помог мне. — Я катнула камушек в руку Бастера. — Он даже отвёртку свою подарил. Не смотря на такой мир, тут есть и хорошие люди. Он замолчал. В этой тишине было что-то спокойное, что-то отдалённо родное. Кристалл снова стукнулся о мою руку. — Ну таких единицы, уверяю, — наконец произнёс он. — Мне вот везло меньше. Пока я шёл за своей пилой, одна дама прижала меня в переулке. Думал, любовь с первого взгляда, а она шепчет: "отрежь себе руку, я её дорого куплю". Я метнула камушек в его сторону и невольно усмехнулась: — Твою руку? Серьёзно? — Ага. Стояла там с целым арсеналом ножей и мешочком золота. Я решил, что предложение так себе и просто втащил ей в челюсть. Бизнес не задался. Я глубоко вздохнула и покачала головой. Кристалл снова оказался у меня в ладони. Мы молча перебросили его друг другу пару раз, как будто этим простым действием можно было унять разговор. Хотелось о чем-то поговорить, но слов больше не находилось. Я всё думала над словами Безликого, но каких-то масштабных выводов и теорий в голове не было. Было лишь отчаянное ощущение, желание выбраться отсюда поскорее. Из этого трактира, разрушающегося измерения, из заточения в этих мирах. Мы не принадлежали ни одному этому миру, наивно скитаемся здесь в поисках найти свой мир, но по итогу лишь вляпываемся в чужую кровь. Мы занимались этим столько, что дни уже давно смешались в одну сплошную серую жижу. А без сна здесь это ощущалось особенно странно — я уже не раз терялась во времени, не понимая, день сегодня или ночь. Мне лишь хотелось, чтобы когда-нибудь это закончилось. Хотелось вернуться в свой мир и жить, или... Хотя бы делать вид, что живу как прежде, что моя жизнь нормальна. Как у всех людей. — Бастер. — тихо позвала я. Он не ответил сразу, только скосил на меня взгляд, подперев щеку ладонью. — М?й — Ты вообще... видишь этому край? — начала я, прищурившись. — Ну... Ты хоть представлял когда-нибудь, что будешь делать после всего этого? Когда придёт конец — или просто всё закончится как-нибудь само? Какой будет жизнь? Он лениво обхватил кристалл двумя пальцами и повертел его. — Думаю, буду беспроглядно спать, — сказал он безмятежно. — Все же в реальном мире я, по сути, не спал пять лет. Удивительно даже. — А дальше? Ты ведь не думаешь, что всё закончится тем, что ты сладко поспишь? — Думал, — признался Бастер, по-прежнему не спеша. — Но не до конца понимаю, что ты хочешь услышать. Мне самому сложно представить, что меня ждёт на той стороне. Работа? Люди, которые вряд ли меня помнят? Квартира, за которую нужно будет платить? Эти вещи кажутся странно мелкими после всего, что мы видели. Я сама не знала, что хотела бы услышать. Не знала, вернёмся ли мы когда-нибудь обратно, и просто не могла представить свою прежнюю жизнь, словно не находила в ней ничего, за что хотелось бы ухватиться. Но я точно знала, что в реальном мире у меня остались незавершённые дела, несбывшиеся мечты и планы, которые я постоянно откладывала на потом. А это "потом" так и не наступило. — А ты... вообще хочешь вернуться? — неожиданно спросила я. — Хочу, — ответил он спустя некоторое время. — Наверное. Просто не думаю, что после всего этого смогу сделать вид, будто ничего не произошло. — Но... а если мы никогда не вернёмся? — В смысле? — Если выхода из этого мира действительно нет. Если мы найдём способ разрушить это измерение, а обратно дороги не окажется. Нас просто сотрет вместе с этой реальностью. Бастер немного помолчал. — Ну, мы ведь даже не знаем, что находится за его пределами. Может, там ничего нет. Может, есть что-то ещё. А может, этот мир не выпускает нас наружу просто потому, что снаружи хуже. Представь, если все миры уже разрушены и мы тут единственные, кто ещё жив. Этим можно было бы объяснить, почему кристалла нигде нет. Но всё же... Думаю, есть неплохая вероятность, что нас просто сотрёт, когда мы выйдем за границу измерения. Если такое вообще возможно. — Он вздохнул, едва отведя взгляд. — Этот план кажется мне идиотским: я не знаю, сработает ли он, а если всё-таки сработает, мы даже не представляем, что нас там ждёт. — Не угнетай... Всё же на измерении с Мелоди мы вроде как оказались на границе, разве нет? — Не знаю. Вдруг это была часть измерения, которая просто, к примеру, не прогрузилась? Он посмотрел на улицу, где между разрушенными домами белыми хлопьями тянулся снегопад. — В любом случае, есть ещё более красочный исход: мы просто разорвём этот мир, а через трещины проскользнёт какая-нибудь тварь и сожрёт нас. И тогда всё, что мы здесь делали, всё, через что прошли, окажется бессмысленным. Он снова катнул кристалл, и на этот раз тот остановился прямо под моей ладонью. — Ты. Я. Этот мир. Я с сомнением посмотрела на грани камня. — Не очень-то хотелось бы однажды обнаружить, что всё это было бессмысленным... Мы оба замолчали. Ничего умного больше не приходило в голову — только это безмолвие и опустошённость. За окном кто-то истошно закричал и грохнул выстрел. Я перевела взгляд на улицу, но видела только отражение тёмного силуэта Бастера в пыльном стекле. Мой взгляд скользнул ниже — к его рукам. Я уже не первый раз замечала эти бинты. Даже не помню, спрашивала ли когда-нибудь, зачем он их постоянно носит. Наверное, собиралась... или спрашивала и просто забыла. Я перекатила кристалл к нему, наблюдая, как перебинтованные пальцы смыкаются вокруг камня, и невольно задержала на этом взгляд. Он вообще когда-нибудь ходил без этих бинтов? Я настолько привыкла их видеть, что уже даже не задумывалась, зачем они ему. — Слушай... — я кивнула на его запястья. — А ты для чего их постоянно бинтуешь? Сколько тебя знаю, ты с этими тряпками. Бастер с легким смятением задумался, но после лишь отмахнулся. — Чтобы костяшки не разбивать, когда лица ломаю, — буркнул он и тут же отвёл взгляд. Он явно попытался свернуть разговор: приподнялся на локте, лениво щёлкнул пальцем по кристаллу, и запустил его в мою сторону. Я поймала безделушку на лету. Следом Бастер полез в карман штанов и небрежно бросил на стол две потрёпанные колоды. — Короче, мы что-то раскисли с мыслями об этом мире. Сыграть не желаешь? Специально держу парочку для красивого жульничества. Я скептически покосилась на две небольшие стопки. — Ты их всегда с собой носил? — Да. Тебе бы хоть раз поинтересоваться, что еще у меня по карманам прячется. Я ведь прямо-таки жажду твоего внимания, — притворно-жалобным тоном протянул он. — Не умею, — отрезала я. — Ну и скукота... Я принялась крутить кристалл в пальцах, разглядывая грани. — И зачем тебе эта бутафория? Бастер на секунду задумался, неторопливо перемешивая карты. — Ну гляди. Представь картину: мы где-нибудь в зоне вечной мерзлоты натыкаемся на заброшенный бар. А там — банда отморозков. Я, понятное дело, сразу давлю на жалость. Плету им, что мы несчастные странники, а ты еще и на сносях. — Чего?! — я аж подскочила. — Да это для драматизма, не начинай. Беременных даже самые конченые не трогают. Не, ну кроме меня, конечно. — Он раскрыл колоду, и карты веером разошлись в его пальцах. — Так вот. Я предлагаю их главарю партию не на жизнь, а на смерть. Ставлю на кон наши головы, а взамен требую... Ну, допустим, бутылку дешевого пива. — Он прищурился, чуть нахмурившись. — Нет, лучше хорошего, импортного. На двоих. — Какая-то суицидальная глупость. — Ничего подобного, это тонкий психологический вызов. И вот, когда я уже готов начать партию, этот злой, прокуренный мужик... — Подожди... — я решительно отложила кристалл в сторону. — Почему мужик? Мне главарь видится загадочной женщиной. В маске и такой, знаешь, широкополой шляпе. Бастер завис на пару секунд, недовольно разглядывая меня. — Да боже, ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Пускай будет роковая дама в огромной шляпе. И вот она заявляет, что играть со мной не станет. — А с какой стати ты не мог бы играть? — перебила я его. — Допустим, эта мадам уперлась и захотела, чтобы против нее выставили девчонку. Феминизм, равный бой, всякая такая чушь. Довольна? — Вполне. Давай дальше. Бастер придвинул к себе колоду. В его пальцах карты быстро перетекали из руки в руку, складывались и тут же осыпались обратно в стопку. — Ты, как сама только что призналась, в картах полный ноль. Абсолютно никудышная, в общем. У тебя начинается паника, слезы, ну и гормоны вдогонку — ты же беременна. Он вдруг драматично прижал тыльную сторону ладони ко лбу и состроил многострадальческую мину. — Я, конечно, попытаюсь тебя утешить. Ну, чисто для вида. Скажу что-то вроде: "Тише, дорогая, дыши глубже, не дай бог ребёнок сейчас вылетит пулей. Я такое зрелище точно не перенесу, у меня слишком нежная психика." Я устало выдохнула, продолжая крутить кристалл. — Думаешь, меня бы это успокоило? — Да я бы просто пушку тебе к затылку приставил, и ты сразу бы заткнулась, так что не придирайся к деталям! — Что-то ты слишком трепетно и заботливо относишься к будущей матери. — Да-да, знаю. — Бастер ловко подбросил карту вверх, и она, перевернувшись в воздухе, приземлилась точно на вершину колоды. — И вот я, как твой преданный напарник и — по легенде — отец этого жалкого семейства, замечаю, что дамочка в широкополой шляпе... — Стой. Бастер замер, удерживая карту между кончиков пальцев. — А давай ее как-нибудь назовем? — предложила я. — Ребёнка? — Ты дебил? Нашу шляпную даму. — Ну пускай будет Джессика. — Он безразлично пожал плечами. — Фу, банальщина... Давай Тарой. — Ладно, пускай Тара. Без разницы. Бастер недовольно цокнул, проводя рукой по столу, и карты идеально ровным полукругом легли перед ним. — Так вот, я замечаю, что Тара безбожно жульничает. Ты сидишь с круглыми глазами, вообще не вдупляя, что происходит, и тут... — Он драматично, двумя пальцами, выдернул карту из самого центра веера, улыбнувшись. — Тут в дело вступает моя секретная колода! — Которая из двух? — Не принципиально. — Но у тебя их две. — Именно! Одна для лохов, вторая — для профессионалов. Я выразительно закатила глаза, но наглец даже не смутился. — Короче, я незаметно подсовываю тебе козырные масти. С твоим соображением ты бы даже не поняла, откуда они взялись, так что скажи спасибо. Видишь? Мой план гениален. — И чем все закончилось? Он на секунду завис, глядя на свои карты. — Да хрен знает... Концовку я еще не придумал. Я посмотрела на него с откровенным скепсисом. — То есть ты расписал целый триллер с беременностью и заложниками, но не знаешь финала? — Ну, я бы сто процентов выиграл, — уверенно отмахнулся он. — А потом выдал бы что-нибудь пафосное. Знаешь, наклонился бы к ней и спросил: "Ой, Тара, дорогуша, а что с лицом? Инсульт?". Бастер притворно-сочувствующе поцокал языком, а затем откинулся на спинку диванчика, уставившись в потолок и уже всерьез о чем-то задумавшись. — Ну а финал я бы сделал более реалистичным: мы забираем наше пиво, а под столом я оставляю бомбу. Я медленно опустила кристалл на стол. — Ну разумеется... Кто бы сомневался. — И мы так пафосно, не оборачиваясь, выходим на мороз, а за спиной этот гадюшник взлетает на воздух. — Он почти блаженно зажмурился, гордясь собственной гениальности. — Я еще пиво так лениво в кулаке сжимаю... — Нет, это вообще не реалистично. — я недовольно сложила руки на груди. Бастер раздражённо посмотрел на меня, выходя из наваждения. — Ох, ну конечно... Я забыл добавить, что ты бы потом устроила мне знатную мозгоёбку за то, что я обозвал тебя беременной. А про бомбу ты бы даже не догадалась. Решила бы, что Тара так озверела от проигрыша, что буквально лопнула от злости. — Какая же это чушь! — Ой, да ладно тебе. — Откуда у тебя вообще с собой бомба? Бастер на секунду задумался, глядя в потолок. — Без понятия. Завалялась. Нашел где-то и сунул в карман. — Бомбы на дорогах не валяются. — Ну... Мы же недавно революцию пережили? Вот оттуда и прихватил, — он беспечно покрутил кистью. — И чего ты так привязалась? Подумаешь, небольшие сюжетные дыры. Кого они волнуют? — Это не дыра, а пропасть. Каким боком нас вообще занесло в зону вечной мерзлоты? Он потянулся через стол и бесцеремонно забрал у меня кристалл. — Допустим, мы сбежали туда после революции? Вместо трактира. Использовали связи Кита и нашли кучера. Там мог бы быть еще интересный поворот, типа кучер этот окажется мужем правой руки Королевы и за взятки нелегально перевозит крестьян, пока женушка на службе. — Уж слишком весомое это допущение. И заметь: денег у нас нет, ты все просрал. — Всё, хорош ковырять мой сценарий и кошелёк, — огрызнулся он, явно устав выкручиваться. — Я тут вообще-то ради тебя распинался, пытался выдать эпичный блокбастер. Он сгреб карты со стола, не глядя запихал обе колоды в карман и снова лениво распластался на столешнице. Напоследок Бастер щелкнул пальцем по кристаллу, пустив его обратно в мою сторону. Я поймала камень и ненадолго задумалась, прокручивая недавние события. — Кстати... — начала я, вспомнив про один момент. — На революции ты что-то про модификацию йогурта говорил. Я не поняла к чему это было. Метафора? — А, не. Вспомнил рассказ Джона Скалзи. Там учёные вывели разумный йогурт, он за пару лет решил мировые проблемы, захватил планету, а потом свалил в космос, оставив людей разгребать последствия. По нему ещё сериал вроде был. В общем, я тогда просто представил мертвую Лолиту, потом глянул на толпу и подумал: а ведь йогурт бы справился лучше. Я покосилась на него. — То есть ты в разгар революции, в окружении сотен людей, вставил истрию про йогурт? — я с прищуром покосилась на него, смекая, насколько это нелепо и абсурдно. — Ну а что? — Бастер пожал плечом. — Все равно ведь никто не понял. Это как инопланетянин на хуй посылать. Смешно ведь. Я хотела что-то ответить, но так ничего и не придумала. Только покачала головой и опустила взгляд на кристалл. По его граням скользили отблески пожара. Я машинально провела пальцем острому краю, задержав взгляд на тонкой царапине.Она всегда здесь была?
Сначала мне показалось, что это просто очередной отблеск пожара из окна. Но затем по грани кристалла резко поползла трещина. Раздался громкий хруст. — Блять! — вскрикнула я от громкого звука, с ужасом смотря на кристалл. — Ты чего? — Бастер лениво приподнял взгляд на меня. — Мой кристалл... Он треснул, — я осторожно коснулась пальцем расколотой грани. — Он больше не будет работать? Я не смогу перерождаться? — Без понятия, — абсолютно равнодушно отозвался он, даже не пошевелившись. — Так... Ладно. — Я глубоко вздохнула, пытаясь уцепиться за хоть за что-то, но мысли плыли. — А где... где Кит? Он еще не пришел? Я задала этот вопрос лишь бы отвлечься от мыслей. Думать о том, что я потеряла свой личный козырь было невыносимо. — Пришел. И еще... Кит снова стал говорящим котом, — словно в этом не было вообще ничего странного, произнес Бастер. Я замерла, медленно переваривая услышанное. — Ты шутишь? — я уставилась на него, ожидая, что он сейчас рассмеется. — Как это возможно? Он же... всё это время был человеком в этом мире. На мои слова парень лишь лениво пожал плечами, небрежно откинувшись на потрепанный, бархатный диванчик. — Ну, теперь он кот. Видимо, так ему больше нравится. Может, устал быть человеком. Слишком много ответственности, знаешь ли. — Очень смешно, Бастер... Прекрати. — раздражённо произнесла я. — Я не шучу. — И где он тогда? Откуда ты вообще всё это знаешь? — Сказал, что скоро вернётся, — Бастер зевнул, прикрыв рот ладонью. — Закончит только революцию. Что-то вроде говорил, что хочет своё королевство построить. На руинах этого. Я прижала ладонь ко лбу, не понимая, шутит ли он так. Я все ждала, когда он рассмеется, но его лицо было невозмутимым. — Кит? Строит королевство? Ты сейчас серьёзно это говоришь? — А что я должен был сделать? — искренне удивился он, посмотрев на меня из-под челки. — На поводок его посадить? Сказать: "Нет, блохастый, я тебе запрещаю свергать монархию"? Я зависла на несколько секунд, глядя на его абсолютно спокойное лицо. — А, ну да... — я закивала головой. — Вроде логично.***
— Бастер, нет, подожди, вообще ничего не логично! — я резко отвернулась от него, глазами осматривая зал трактира, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то нормальное, что могло бы подтвердить мои догадки о том, что я просто схожу с ума. — Тут всё не так! Происходит какой-то абсолютный бред, мир разваливается, правила стёрты, а мы... — Ты права, — перебил меня Бастер. — У этих оливок действительно странный вкус. — Какие оливки?! Откуда ты их вообще взял? – разворачиваясь, произнесла я, смотря, как Бастер ловко доставал оливки из жестяной банки и, подкидывая, ел их. — Не знаю, в кармане лежали. — Консервы вроде в девятнадцатом веке придумали. Господи, какой вообще сейчас год? И где Кит? Не мог он стать котом! — Мог. Он, как всегда, у меня на плече, если ты не заметила. Я подняла взгляд на его плечо — там и вправду сидел Кит. На его маленьком, кошачьем теле, был мини мундир, обвешанный такими же небольшими медалями. Кот дружелюбно приподнял лапу, как бы здороваясь со мной. — А теперь-ка пошли. Революция уже подошла к концу. — Бастер болезненно схватил меня за руку. — Подожди, но разве...***
Неожиданно мы оказались на небольшой площади, окруженной типичными мне уже полуживыми постройками. В центре площади возвышалась деревянная сцена, на которой стоял... Святой Фенг. — О, глянь, там священник, давай посмотрим что он на проповеди говорит? Вижу там много народу собралось. — заинтересованной произнес Бастер, смотря на сцену. – Не пойду я к этому уёбку в рясе! Видеть его не хочу! В прошлый раз его проповедь ведь закончилась... — Давай не ной. — перебил меня Бастер, даже не дослушав. Он был настроен серьёзно и мое сопротивление было бессмысленным. Он воодушевлённо взял меня за руку и повел ближе к сцене, не дав даже продолжить спор. Толпа была разной: крестьяне в потрёпанных мешках, горожане в более изысканных нарядах, солдаты, следящие за происходящим. Все они внимательно слушали Святого Фенга. — Дорогие прихожане, спешу сообщить, что я передаю свой долг – просвещать нечестивые души в жизнь вечную, моему любимому и переданному ученику! Встречайте нового святого – Гусь! — Была ведь революция, почему все в порядке? — я в недоумении, уже почти молящими глазами, посмотрела на Бастера. — Так я же не врал — Кит закончил революцию и построил свое королевство. Благодать, да? — отозвался он. — Никакая не благодать! Разве можно вообще передавать посвящение другим? Причем животным... – я слегка прищурила глаза смотря на сцену. — Ты что, расистка? — Приподнял взгляд Бастер. — Что?! Вы тут все в край что ли... — Но договорить я не успела, как меня резко перебили. — Тише, Фенг еще хочет что-то сказать! – толкнула меня женщина из толпы. Сначала я хотела возразить ей, но, присмотревшись, поняла, что это Пайпер; от ее вида у меня сразу же потемнело в глазах. Несколько часов назад она переломала себе ноги напрочь, какого... — Я в положении! – Радостно воскликнул священник, пальцами смахивая слёзы радости, – Потому и ухожу с религии в декрет. Возможно, на вечный декрект. Нахуй религию, нахуй Бога! Теперь миром правит Гусь, теперь он бог этого мира! А я в запой, и да, мне все равно, что у меня в животе ребёнок. Давайте все мирно закроем глаза, что беременным нельзя нажираться. На площади раздались радостные крики и самодовольное гоготание гуся, разгуливающего по сцене. — Гусь... Точно. — осенило меня. — Он ведь мертв, что тут происходит, Господи?! — Да как ты смеешь осквернять имя Гуся каким-то сраным господом?! – толкнула меня на землю Пайпер, стоявшая рядом. Она с неестественной плавностью приподняла подол своего платья. То, что предстало моему взору, заставило меня застыть в шоке. Вместо привычных элегантных туфель, ее ноги обтягивали сложные, металлические конструкции, искусно замаскированные под деревянные протезы. Нанотехнологии? Какого черта?! Одна из этих металлических конечностей трансформировалась, выпуская из себя дуло, похожее на миниатюрную пушку. — Бастер! – вскрикнула я от безнадёжности, понимая, что ничего не могу сделать. — Погодь, маслины доем. — Ты же оливки ел, а не маслины!***
Хруст. — Что это? Где я? Что это был за звук? — я с ужасом пыталась распознать, откуда донёсся этот звук. Но вокруг не было ничего, что могло бы его вызвать. Казалось, он возник в моей голове. — Тебе так нравится меня перебивать? — раздражённо спросил Бастер, а после вздохнул, продолжая историю, начало которой я отроду не помнила. — Так вот, с этого момента Гусь стал править всеми вселенными, а все началось с какой-то ненормальной страсти к познанию религии, историй про маньяков и сталкинга. Я бегло окинула пространство взглядом — рядом сидевший Бастер держал на руках младенца, а сама я сидела на кожаном кресле, в небольшой, но уютной комнате. Стены были увешаны различными картинами, а на столе горела свеча, отбрасывая мягкий свет на книги и свитки, разбросанные вокруг. В камине весело потрескивали дрова, создавая атмосферу тепла и уюта. — Почему без контекста?.. — я совсем ничего не понимала. — Гусь пару секунд назад был Богом только в приделах этого мира, а не всех вселенных. Он ведь мертв — его съел Кит! И... Че это за ребёнок?! Почему события так быстро переносят?! Где причинно-следственная связь? Будто кому-то излишне лень писать детали происходящего! – возмутилась я, скидывая с ног Кита, который... Все время сидел у меня на коленях? — Тише, а то малыша разбудишь. — пригрозил мне кулаком Бастер. — Фенг успешно родил мальчика. Я так рад за него. — А от кого он вообще... Ну... — Как от кого? Ты забыла как закончилась революция? Фенг и Честер примерились и... На свет появился он! Милый мальчик Леон. Бастер приподнял ребенка, и я с недоверием посмотрела на малыша в зеленой кофточке с капюшоном, на котором была нашивка похожая на язычок. Мне казалось, что этого мальчика я уже где-то видела, но припомнить не могла. — Это ведь невозможно... — начала я, пытаясь собрать связь реальности. — У них совершенно разные взгляды на религию. Честер вообще поклоняется отрубленной голове девушки, в которую он, вроде как, по уши влюблён. И почему вообще мужик залетел... Он типа как Дева Мария от Святого Духа? Это вообще в какие рамки мироздания вписывается?! — Да-да, ты часто подобный бред несёшь. Совсем с катушек, видимо, слетела. – Бастер пожал плечами, язвительно усмехнувшись. — Подожди, значит, ты сейчас пытаешься меня убедить, что это я сумасшедшая, а не реальность дает сбои? — Возможно, – лукаво протянул он. — А Пайпер? Она же своими этими кибер-конечностями чуть меня на фарш не пустила. — Святой Гусь уберёг тебя от этой участи, явив миру свое первое чудо, так сказать, дебютное выступление. После чего Пайпер упекли за решётку. Оказалось, она еще и человечинкой не брезговала, – Бастер спокойно пожал плечами, словно всегда об этом знал. — Господи, Бастер, что с тобой?! Ты же секунду назад уплетал оливки! Или маслины?.. Не важно! Ты сейчас всерьёз нянчишься с ребёнком? Вспомни себя! Ты должен в руках бензопилу держать, а не убаюкивать младенца священника-алкоша, залетевшого от психа! — Точно... — Его словно осенило и лицо тут же омрачилось. — Я ж детей ненавижу. Мелкие орущие твари! – с этими словами парень без всякого сожаления откинул ребёнка в сторону, даже не удостоив взглядом место его падения. – Но что дальше? Стать ярым протестантом против мелких паразитов? Организовать крестовый поход против детских площадок? Внедрять родителям, чтоб они перебили своих потомков? — Нет, не делай ничего! Хватит с нас сюрреализма. Надо понять, как выбраться из этого хаоса. Как избавиться от этих чёртовых трех звёздочек, которые, видимо, являются...***
— Я так-то недоговорила, но момент упущен. Где это мы теперь? Э-э, Бастер... ты серьёзно? На тебе футболка с надписью "Нет детей" и флажок с текстом "Пиздите своё чадо"? Решил стать радикалом? Передо мной раскинулась огромная площадь, заполненная ликующей толпой. Люди размахивали плакатами и вилами, кричали лозунги. На сцене, украшенной изображениями плачущих младенцев, выступали ораторы, яростно критикующие детскую вседозволенность и хвалящие физические наказания в сторону детей. — Да ты посмотри, сколько народу собралось! — Он обвел взглядом толпу, светясь от счастья, словно обнаружил братьев по разуму в каждом протестующем лице. — Представь, сколько людей на самом деле ненавидят этих мелких тиранов в глубине души! Это же настоящий триумф! Я сжала губы, чувствуя, как внутри всё сжимается. Его ликование казалось мне отвратительным. — Всё, хватит, Бастер. Это... это слишком аморально... — Ты права, не в этом счастье, — он вдруг резко сменил тон, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на ожесточение. Он отбросил флажок, отвернулся от толпы и посмотрел на свои ладони, будто разглядывая что-то на них. — Я чувствую, как мои руки всё больше пачкаются. И ради чего? Мне даже жить дорого-богато не дают! Этот протест ведь ни копейки не принёс! Сука, да за деньги никто бы не согласился устраивать бунт против детей! — Он раздражённо развел руками. — И ладно бы я хоть что-то с этого получил. Хоть удовольствие какое-нибудь. Хоть повод собой гордиться. Но нет! Я потратил время и выставил себя полным идиотом — и что в итоге? Ничего! Меня ведь даже никто за шкирку не тащил. Сам решил, что это хорошая идея, сам устроил весь этот бунт, а теперь стою и жалуюсь, что результат меня не устраивает. Бастер недовольно опустил взгляд, ненадолго замолчав. — Да что со мной вообще не так? Я даже собственное недовольство нормально использовать не могу. Всё мне не нравится, всё не устраивает, а как доходит до дела — получается какая-то, откровенно говоря, хуйня. И я опять трачу время не пойми на что, а потом удивляюсь, почему мне так хреново. Он замолчал, глядя на толпу. — Я ведь даже не могу сказать, что мне просто не повезло. Я сам всё это выбрал. И теперь мне остаётся только стоять здесь, смотреть на результат и делать вид, будто я хоть чего-то добился в глазах других... Я в недоумении смотрела на эту смесь самобичевания и меркантильной злобы, пока меня саму не пробил ужас. — Ох, нет, только не думай ни о чем таком!***
— Черт!.. — недовольно опустив глаза, я осознала, что нахожусь в очень грязном помещении. Я стояла в комнате, провонявшей плесенью и дешевым алкоголем. Пол был в груде мусора: фантики, окурки, пустые бутылки водки, пластиковые упаковки от таблеток. И среди всего этого — пыльные, потемневшие иконы, лежащие лицом вниз или просто брошенные как попало. Хруст. — Что это за звук? Уже второй раз его слышу... Или третий? — я на секунду задумалась, но, не найдя этому никакого логического объяснения, решила отложить эти размышления. — Бастер?.. Ты здесь вообще? — робко выдавила я, стараясь не вступать на этот субстрат. Прошла я, как поняла, на кухню. Там, прямо на заваленном остатками еды столе в позе эмбриона спал Бастер, укрытый старыми газетами. От него за версту несло перегаром и табачным дымом. На его опухшем от алкоголя лице темнела щетина, а сам он выглядел неопрятно – в заляпанной футболке и трусах. В горе мусора неподалёку ютился Кит – снова кот, снова спит в пакете от пятёрочки, в которой мне раньше вечно продавали гнилой лук. — Бастер? Ты живой вообще? — я аккуратно потрясла его за плечо. Парень еле открыл глаза, и, увидев меня, он, непонятно бормоча, зарылся обратно в газеты, словно не хотел выползать из своего маленького укрытия. — Вставай давай! Ты сколько собираешься тут гнить?! Окончательно скиснуть хочешь? Посмотри на себя! Он медленно высунул голову из газет, его солнцезащитные очки чуть не слетели с абсолютно равнодушного лица. — Не мешай, я занят, — прохрипел он, щурясь от света. — Я ушёл в себя. Вернусь не скоро... — Хватит раскисать! Всё ещё можно привести в норму, если ты хотя бы встанешь. — Да нахрена? — Бастер вздохнул и поправил очки. — В прошлый раз, когда я пытался привести всё в норму, закончилось моим же исчезновением на призрачном поезде. Похуй уже как жить, реальность давно миновала. Раньше в срае вон вешались, а не вот... Это все. Дай спокойно в других мирах пострадать. Он неуклюже скатился со стола, всё так же обмотанный газетами. Дрожащей рукой он достал из одной – среди кучи точно таких же лекарств – пару таблеток, как я поняла — антидепрессантов, и, не моргнув глазом, запил их прямо из горла водкой. Я на секунду оцепенела от такой отрешённости, но постаралась дальше привести его в чувства. — Бастер, это же глупость! — я сжала кулаки, чувствуя, как бессилие перерастает в злость. — Тебе просто нужно выйти на улицу, проветриться, найти хоть какое-то занятие! Ты ныл о том, что безработный, так найди себе работу, в чем проблема? А если не найдешь — ну и Бог с ним! Ты ведь достаточно коммуникабельный и, в жизни главное же вообще не это... Бастер вдруг замер с бутылкой в руке. Его взгляд, до этого блуждавший где-то по потолку, резко зафиксировался на мне. — Точно! — Он резко, почти истерически подскочил. — Бог с ним – вот что мне нужно! — Подожди, что?!***
Я очнулась от свежего, но плохладного воздуха. Вокруг расстилалось бескрайнее зерновое поле, колосья шуршали под порывами ветра, а небо сгущали тяжелые темные тучи. Передо мной, посреди этого золотого поля пшеницы, стоял Бастер. Но теперь он выглядел иначе, не так, как в прокуренной кухне. На нём было длинное, льняное одеяние блеклого травяного цвета, затянутое на талии тесьмой из сухих стеблей. Поверх него было нечто вроде накидки, чем-то напоминающую епитрахиль, только намного короче обычного. Накидка эта была украшена вплетенными колосьями пшеницы и полевыми цветами. Его босые ноги были перепачканы землёй. На голове венчался нелепый, но все же красивый, венок из различных цветов. Единственное, что меня смутило – его солнцезащитные очки. Они пропали! Вместо них была тонкая черная ткань, обмотанная вокруг глаз. На лице так же ушла отечность и болезненность. — Объяснять некогда! — Бастер, с лицом полным какого-то нездорового энтузиазма, вжался пальцами в мои предплечья, чуть прикусив нижнюю губу. — Я решил стать жрецом! У меня сейчас будет жертвоприношение, мне нужна... — Он резко остановился, осматриваясь по сторонам с такой поспешностью, словно потерял что-то жизненно важное в этом бескрайнем поле. — Блять, а люди тоже ведь подойдут! А ну иди сюда, я тебя в жертву отдам! Прежде чем я успела хоть что-то сообразить, он подхватил меня, и, как мешок картошки, перекинул через плечо. Мир перевернулся для меня с ног на голову. Бастер поволок меня куда-то сквозь высокую, сухую траву, которая щекотала ноги и хлестала по лицу. — Да какой из тебя жрец?! Вразумись ты уже! — возмущенно крикнула я, пытаясь высвободиться, но он держал слишком крепко. Бастер даже не пошатнулся, шагая вперед, словно одержимый. — Твои упреки не остановят мою веру. Я выше этого, — он развел одной рукой, отчего я чуть не свалилась. — Есть ведь альтернативы! Почему именно жрец? — Да есть, — огрызнулся он, продолжая тащить меня. — Но гораздо хуже. И наличие каких-либо альтернатив меня тоже оскорбляет! В этом мире нет ничего достойного, понимаешь? — Вспомни, кем ты был! И кем ты стал! Что это за бред?! — Кем я был до этого? Да какая разница. Прошлое мертво, оно меня только душило и заставляло склонять голову. А сейчас я не смотрю назад. Озарение ко мне пришло резко и отчётливо – я понял свое предназначение. В этом мире мне вообще дохуя не нравится, — его голос наполнился старой, знакомой мне злобой, — я вечно чем-то недоволен, постоянно что-то презираю и высмеиваю. Но теперь я нашел свой путь! Сделал выбор и наконец-то спокоен. Спокоен, понимаешь?! Впервые за всю мою никчёмную жизнь! Я устал уже ждать во тьме свое истинное счастье. И вот теперь я сам его создаю, вещая людям свет... Если потребуется, я каждого здесь заставлю прозреть! Все будут вторять мои речи, как молебен. У меня здесь собственный культ, меня почитают как Верховного жреца! Каждое моё слово теперь — истина. Бастер глубоко вздохнул, будто сбросил с себя тяжелый груз. — Я тебе такое просвещение устрою — башка отвалится... Ну, тебе до жертвоприношения всё равно немного осталось, так что перспектива остаться без головы вроде не так уж и страшна, а? — он тихо, язвительно усмехнулся. — Всё равно ведь не сможешь больше глупые вопросы задавать, только молча мою истину воспринимать. — Ты с ума сошёл?! Ты вот сейчас, серьёзно, собираешься меня убить?! И всё ради какого-то религиозного бреда, в который ты внезапно уверовал?! — Это не бред! Я наконец-то обрёл своё предназначение, а ты... Ты пытаешься лишить меня и этого! Будто сама святая. Ты из лучших побуждений пытаешься помочь, но каждый раз делаешь только хуже, и всё равно не останавливаешься. Это ли не лицемерие? А когда я делаю что-то по-настоящему важное, ты даже не можешь этого принять! Будешь до последнего искать изъяны, но искренне сказать мне "спасибо" без моего напоминания – на это у тебя никогда не хватало мужества. Я опустила взгляд, чувствуя, как в груди поселяется горькое осознание: он прав. Неужели я настолько лицемерна? Настолько эгоистична, что сама этого не замечаю? Может, так оно и есть... — Но... Подожди! Да, я не идеальна, и ты тоже, но это же ни черта не повод отдавать меня на жертвоприношение! — А что мне ещё прикажешь делать? Чтобы чего-то добиться в жизни, я решил стать жрецом. А сейчас... сейчас у нас слишком мало времени, чтобы что-то менять... — он пробормотал это, поправляя прядь волос, переплетённую с цветами, за ухом. В его голосе сквозила такая отчаянная безнадёжность, что мне показалось: он и сам не верит в этот свой "бред", но уже не в силах свернуть с выбранного пути. — "Что-то менять?".. — Я на несколько секунд задумалась, пытаясь найти хоть какую-то логику. — Так, надо возвращать тебя на путь истинный. Это уже переходит все границы. Я хочу кое-что проверить, раз уж мы заложники этого психоделического мира. Если основываться на твоей ненависти к детям и отчаянью... В момент, когда Бастер в отречении копался в собственных путах мыслей, я быстро отпрянула от его руки, так, что он не успел даже среагировать, и мгновенно свалилась с плеча, кубарем прокатившись по грязи и сухим колосьям. Я вскочила на ноги, оттряхнулась, и только сейчас увидела, что мы пришли. Место жертвоприношения оказалось в небольшой низине, скрытой от ветра высокими колосьями пшеницы. Посредине пылал небольшой, но ярко полыхающий костер. Вокруг костра были набросаны камни, образующие некое подобие алтаря, а на них — несколько глиняных горшков с дымящимися травами. Там же сидел Кит, облизывая свою мордочку. — Эй, куда?! Ты моя жертва! Мы уже к костру пришли! — Бастер бросился за мной, но я уже приняла решение. Я решительно опустилась перед ним на одно колено — прямо в грязь, пока лицо мое били пшеничные колосья. Я решительно посмотрела ему в глаза. Его ожесточенное лицо сменилось на полное непонимание от моего неожиданного действия. — Бастер, выходи за меня. — Я протянула руку и взяла его за ладонь. — Чего?! — Бастер остолбенел. Вся его жреческая серьезность испарилась, сменившись полным замешательством. Он уставился на меня, потом на горящий костер, потом снова на меня. — Ты чего совсем сдурела? С чего вдруг?! Может, сначала я быстренько жертву приведу, а потом все это? У меня же всё готово! Сначала жертва — потом свадьба, давай! — Нет, — твердо сказала я, сжимая его руку. — Просто скажи "да"! Ты согласен или как? Бастер замялся, его взгляд метался от меня к языкам пламени, словно он взвешивал две совершенно несовместимые перспективы. Его лицо скривилось в гримасе. Наконец, с кислой миной, без малейшей капли энтузиазма, он протараторил: — Ну да... да, согласен.***
Мы с Бастером стояли под аркой, увитой искусственными цветами. Дешевый пластик неприятно пах химией, добавляя абсурда и без того нелепой ситуации. — Бастер, готов ли ты взять в мужья эту... женщину? – спросил Гусь, неловко коверкая слова. Его перья были посыпаны блестками, а на шее красовался накладной воротничок, имитирующий сутану. Глянув в "зал" с гостями, я увидела Фенга с ребёнком на руках. Святой, умиляясь, плакал от счастья, роняя слезы прямо на макушку Леона. Как только он увидел, что я на него смотрю, видимо, эмоции полностью овладели им, и он радостный подскочил с места. — Я так рад за вас! Наконец-то это свершилось! Я от счастья сейчас оближу ножки моему младенцу Леону, как ебнутые мамаши в тредсе! Где там мои карманные взбитые сливки на такие случаи?! Святой полез под рясу, судорожно ища там что-то, однако его быстро угоманила чья-то неестественно худая рука, усадив обратно на стул. Я перевела взгляд на обладателя конечности, — словно бедный родственник, там скромно ютился Безликий. Он робко махнул мне рукой, и я невольно замерла. Его облик был совершенно иным: вместо привычной мантии, на нем красовалось шелковое платье малинового оттенка. Ткань мягко окутывала фигуру, подчеркивая неестественную худобу существа. В области ключиц мерцала миниатюрная брошь в форме луны. На его истощенных коленках развалилась маленькая собачка, а так же неподалеку лежала миниатюрная сумочка. Волосы, обычно скрытые под капюшоном, были забраны в пучок и прикрыты кокетливой дамской шляпкой, из под которой... Торчали тараканьи усики? Я невольно скривилась от такого. Руки его были облачены в белоснежные, тончайшие перчатки, сквозь которые просвечивала серая, усыпанная темными пигментными пятнами кожа. Что он тут забыл? Неужели мы снова угодили в глубины подсознания? Но я даже не помню, как я тут оказалась – все происходит слишком быстро, события сменяются непроизвольно, меняя полностью сюжет. А вдруг все же я снова нахожусь в "галлюцинациях"? Но реален ли здесь Бастер? Все ведь настолько абсурдно, но я даже задуматься об этом толком не могу из-за вечно меняющегося сюжета. И... Почему тогда Безликий в такой странной одежде? Так еще и на таракана похож. — Вот этого я, признаться, не ожидал, но... да, я согласен на ней выйти замуж.– неохотно согласился Бастер. Я тут же ткнула Бастера локтем, прошипев: — Правильно "жениться", грамотей... — Ну женится, какая разница. Гусь тоже слова коверкает, почему вся вина снова на мне? — нахмурился он, смотря на меня. — Довольно спорить, у вас свадьба так-то... — прокрякал Гусь, — Так. А вы согласны, какая-то женщина? – скучающе спросил он, смотря на меня, ожидая ответа. Я тут же остолбенела, понимая, что нахожусь на свадьбе. Господи, на своей свадьбе! С Бастером! Я ж сама ему предложение сделала... — Даже так?... — неуверенно произнесла я, переступая с ноги на ногу, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Я довольно молода, чтобы замуж выходить. — Да, конечно, именно поэтому тебя чаще всего неигровые персонажи называют женщиной. — съязвил Бастер. — Вообще, почему я в свадебном платье, а ты в мужском костюме? – продолжал ворчать он, недовольно скрестив руки на груди. — Видимо, мы интерпретируем свои желания в одной форме, а эта вселенная выдает их в другой – абсурдной форме. А может, из-за того, что это я сделала предложение тебе, а не наоборот? Но увидеть тебя в платье невесты, признаюсь, я хотела. — Так вы согласны взять Бастера в жены? – уже раздраженно прокрякал Гусь, перерывая наш спор. — Остановите церемонию! – истошно завопил Кит, пробиваясь сквозь толпу. – Бастер, я думал, у нас всё серьёзно! Почему ты выходишь замуж за мою хозяйку! Я вообще считал тебя геем! — Я чего-то не знаю? – я недовольно окинула взглядом парня. — Ты мне изменял? — Это все неправда! Комок блох, а ты там в край охуел, как я вижу?! Стиснув от злости зубы, Бастер неожиданно полез под пышный подол свадебного платья и достал оттуда... бензопилу. Быстрым и отточеным движением он, придерживая шнур, мгновенно отпустил бензопилу – она почти коснулась пола, но тут же послушно вернулась в руки хозяина, только уже заведённая, раздавая прерывистое повизгивание двигателя. Он бросился на Кита, попутно рассекая бензопилой по ошарашенной публике. Кит, съежившись, отступил в сторону и запрыгнул мне на плечо, прежде чем Бастер заметил его. С разочарованием я наблюдала, как парень с маниакальным блеском в глазах продолжал кромсать людей, не разбирая, кто перед ним. — Знаете, разбирайтесь сами в этом дерьме, я даже смотреть на это не хочу, – устало проговорил Гусь, сорвал крест с груди и, растоптав его лапками, уковылял прочь. — Кит, а ты почему опять как кот выглядишь? — поинтересовалась я, бегло покосившись на него. — Мне сегодня тупо лень держать человеческую форму. — Это что, по настроению регулируется? — я сощурилась, но искать логику в происходящем было гиблой затеей. — Впрочем, плевать. Надо сваливать из этого бреда, пока нас окончательно тут не заклинило. — Я окинула взглядом толпу, которая всё меньше напоминала свадебную церемонию и всё больше — девятый круг ада. — Но сначала... должок. С решительным видом, на ходу сбрасывая пиджак и яростно закатывая рукава рубашки, я двинулась прямиком к Безликому. — Ох, видимо, церемония не задалась? — залепетала сущность, прижимая к груди переплетённые тонкие пальцы в перчатках и нервно шевеля тараканьими усиками. — Какая жалость... Вы были бы такой чудесной парой!.. Но ты не... Договорить он не успел. Я сжала кулак и с размаху врезала ему прямо в безликую физиономию. Звук удара получился на редкость странным и глухим, будто я втащила шелковистой кукле. — Это тебе за то, что использовал нас с Бастером, гадёныш! — выдохнула я, тряся ноющей кистью. — В реальности до тебя хрен доберёшься, но здесь — сам бог велел! Безликий покачнулся, схватился за лицо обеими руками и вдруг... жалобно всхлипнул. — Больно же... — хныкнул он. — Заткнись! Смотреть на тебя тошно, только и разводишь сырость! Нацепил, как сопливая, нелепая малолетка, шмотки мамаши! Ты никому не нужен, таракан! От этой тирады тонкая душевная организация древней твари окончательно треснула. Безликий зарыдал в голос. Белоснежные перчатки моментально пропитались странными чернильно-синими слезами. Подхватив с пола крошичную сумочку, он, отвратительно ковыляя на высоких каблуках, в слезах помчался к выходу. — Беги-беги, истеричка! Поплачься в плечо своей мамаше Забвению! — крикнула я вслед, чувствуя как внутри разливается чистое злорадство. — Ну ты и садистка. — утробно хихикнул Кит. — Полегчало? — Немного. Куда теперь? Кот лениво махнул лапой в сторону двери, над которой мигала кислотно-зелёная неоновая табличка "выход". — Слишком просто для этой дыры, — пробормотала я, потирая ноющие костяшки пальцев. — Нас сейчас опять куда-нибудь швырнёт или накроет очередной фазой. — Давай, шевели лапами. Ты у нас в этой истории главная героиня, тебе и дорогу пробивать. — В смысле?.. — покосилась на кота я. — Ну ты же предложение Бастеру сделала. Он жена твоя. — Заткнись! — Прошипела я, едва ли не готовая зарыться под землю от позора. — Чего-чего? Героиня? — вдруг донеслось от окна. Бастер прислонился к подоконнику и лениво пожал плечами. — О, феминитивчики пошли. Уважаю. Я обернулась и уставилась на него, сложив руки на груди, возращая себе максимально невозмутимый вид. — Ты-то? Серьёзно? Ты хоть знаешь, зачем они вообще нужны? — Ну... — Бастер задумчиво наклонил голову. — Типа чтобы звучать круче? — Чтобы женщин из языка не стирали, дебил. Чтобы с сексизмом бороться. Бастер замер. Тут же невозмутимый вид сменился скривившейся миной. — Че?.. — он в недоумении сощурился, чутка неловко отходя от окна. — Подожди... Это оказывается тоже про правильные права и прочую муть?! Почему всё вокруг этого вертится?! — Ну да. А ты думал, это просто так придумали? — я пожала плечами. — Я думал, это просто звучит круто! — заворчал он, недовольно вскинув руками. — Нахрена всё так усложнять?! Феминитивы ведь звучат даже как феминизм... Че я сейчас только это заметил?! На "фе" же начинается! Фе, фу, меня блевать тянет. — Да половина слов на "фе" начинается. Фен, например. — закатила глаза я. — Да ну нахер ваш фен туда же! Всё, хорош, у меня на всё это аллергия, — огрызнулся Бастер. — Я сюда морды бить пришёл, а не про сексизм слушать. И, чтобы окончательно замять эту неловкую тему и не слушать мои дальнейшие нотации, он с облегчением рванул шнур бензопилы. Мотор с радостным звучанием завелся и Бастер, с удовольствием переключив внимание с темы феминизма на физическое насилие, ворвался в толпу гостей и помчался за Безликим, который стоял в сторонке и, кажется, уже не плакал, а просто беззвучно рыдал, глядя на происходящее.*
— Этот цирк еще долго будет продолжаться. Надо выбираться. — я подбежала к Бастеру, а хотя... Бастер уже стоял передо мной в совем пышном свадебном платье, измазанном алой кровью... Кружева и оборки были безнадежно испорчены, но на лице парня читалось лишь раздражение. — Ты слишком увлечённо разглядываешь меня. Делаешь акцент на том, что я выгляжу по-гейски? — недовольно протянул он, яростно дёргая ручку двери. — Даже того дрыща не дала нормально искромсать! — Чёрт... Ну, справедливости ради, выглядишь ты завораживающе. — я с усилением перевела с него взгляд на дверь, пытаясь отвлечься. — Закрыто? – в смятении спросила я.**
— Это уже вторая звездочка! — паника во мне стремительно начала нарастать. — Вторая? — Бастер недоумённо посмотрел на меня. — А какая разница? — В смысле? — Ну звёздочка и звёздочка. Почему вторая? Почему не третья? Или десятая? Что с этого вообще изменится?А действительно... Почему именно две?
Я посмотрела на появившийся в воздухе символ, пытаясь понять, откуда он вообще взялся. — Я... не знаю. Но откуда они вообще берутся? — Понятия не имею. — Тогда че так нормально реагируешь? — нахмурилась я, чувствуя, как его невозмутимое лицо начинает раздражать. Бастер пожал плечами. — А что, мне нервы из-за каких-то непонятных символов трепать? — Да в пизду! Заебало! Я не хочу тут больше находиться! — я оттолкнула Бастера от двери, отчего тот в недоумении посмотрел на мои яросные попытки открыть дверь. — Точно, у меня же ключи есть. Секунду... – неожиданно Кит принялся рыться в своей шерсти, и оттуда, словно из бездонной кроличьей норы, начали появляться самые неожиданные предметы: микроволновка, разделочный нож, пара перепуганных живых цыплят... – Что? Я голодный был, а микроволновка – чтобы это все разогреть. — Доставай уже эти чёртовы ключи! Мне корсет на пузо давит, – пробурчал Бастер, стараясь стряхнуть с пышного свадебного платья ошметки мяса, оставшиеся после его кровавого месива с бензопилой. Своей крутой бензопилой! — И кто у нас тут ещё акценты любит делать? – недовольно цокнула я, закатывая глаза. — Тебе можно, а мне нет? Я не хочу зацикливаться на том, что я – мужик в платье, лучше уж поговорить о том, насколько я крут. — Да ты хоть на лбу свою крутость напиши! Тебя, видите ли, смущает, что ты в платье, а то, что Фенг родил – это вообще мелочи? Ой, всё, мы своими разговорами не даём Киту ключи найти. Кит, тяжело вздохнув, наконец достал стопку ключей, самых разных форм и размеров. — А никого не смутило, что у кота в шерсти какая-то пространственно-временная аномалия? Как, блять, эти цыплята до сих пор живы? – подозрительно прищурив глаза, спросил Бастер, наблюдая, как Кит с невозмутимой мордой перебирает связку. — Это вообще-то я должна была сказать! — Ты че мои мысли умеешь читать? — Эм... А кто это говорит, почему я не могу понять? Я снова что-то упустил? — Так, вот сейчас это говорю я. — Да хрена с два поймешь, кто это сказал! — Вот это точно Бастер произнес. —Мы что, теперь как один человек думаем?! Мы прямо как семья! — что может быть круче? Моя бензопила, к примеру. Прекратите! У меня сейчас голова взорвется! Ты хотела сказать "разум"? Неплохо подловил. Где тут выход? Выпустите меня! Че ты орёшь, дура? А что бы мне не орать?! Так, стоп, сейчас ссору и шутки в сторону... Если я слился разумом с котом, я че, автоматически стал зоофилом?! Фу, блядь! Мерзость-то какая! Да заткнись ты уже, слышать тебя не могу! Выпустите меня отсюда! А нахуй пойти не хочешь, сучара? Как ты меня назвал?! Ребята, не ссорьтесь, я вас так люблю... Так... Да. Надо перестать ссориться, мы кота пугаем. Давай тему сменим: у нас когда медовый месяц? Никогда! Я есть хочу...***
Нас с Бастером вышвырнуло обратно в церемониальный зал. Мы с грохотом скатились кубарем откуда-то с высоты потолка, а мгновение спустя рядом шлепнулся Кит. Мы с напарником синхронно зашипели от боли. Кое-как усаживаясь, мы уставились на кота, который удачно приземлился на лапы. Точнее, это был уже не совсем кот — Кит умудрился вернуть себе прежний человеческий облик прямо в воздухе. Разве что его накидка куда-то испарилась, обнажив перевязанный бинтами торс. Он резко вскочил, отряхнул штаны и принялся с восторгом вертеть ладонями, осматривая их. — О, у меня снова человеческие лапы! — радостно воскликнул он, шевеля пальцами. — Если честно, эта форма тела мне нравится больше всего... Хотя и котом быть тоже неплохо. Или я и сейчас кот? Я пропустила его экзистенциальный восторг мимо ушей. Мой взгляд метнулся туда, где мы только что пытались пробиться к выходу. Стена была абсолютно пустой. — Подождите... — я медленно поднялась на ноги, с прищуром разглядывая стену, пытаясь понять. — А где дверь?.. Куда подевалась дверь?! Бастер лениво повернул голову в ту же сторону, куда глазела я. — Какая ещё дверь? — Ну та, которую мы только что открыть пытались! Там ещё табличка кислотно-зелёная с выходом висела! — Да здесь отродясь никакой двери не было, ты че несёшь? Я с подозрением вцепилась в него взглядом. Зная непреодолимую тягу Бастера класть в карман всё, что плохо приколочено к реальности, в голове моментально сложился самый логичный вывод. — Это ты её украл?.. Ты спёр дверь?! Куда ты её спрятал?! — Да сдурела ты, что ли?! Ничего я не прятал! — возмутился Бастер, всплеснув руками. — хоть по карманам моим пошарь, если не веришь! — У тебя нет карманов в этом чертовом платье! — я сорвалась с места и вцепилась в пышные кружева на его подоле. — Ну-ка поднимай юбку! Раз ты туда целую бензопилу умудрился пристроить, то и дверь с табличкой сто процентов втихаря под подол запихал, чтобы по-тихому свалить, а нас тут бросить! — Да ты больная наглухо, отвали от меня! — заорал Бастер, с отчаянным сопротивлением вцепившись в ткань и не давая мне задрать подол. — Не прятал я никакую дверь! Вот оно, твое доверие, да?! Чуть что не так — сразу Бастер виноват, сразу Бастер у неё двери с косяками ворует?! — Если нечего скрывать, почему тогда не даешь задрать платье?! Верни мою дверь, падла! — Ах, она уже твоей личной собственностью стала?! Знал бы — реально украл, чисто тебе назло! В этот момент в паре метров от нас с чудовищным грохотом, откуда-то с потолка рухнула гигантская форель метров пять в длину и около двух в высоту. От такого удара пол даже проломился, и несколько щепок разлетелось по сторонам. Я от неожиданности отшатнулась, выпустив из рук несчастное платье, и наконец-то заставила себя вразумиться. В голове начала медленно оседать мысль о том, какую сюрреалистичную херню я только что пыталась сделать. — Извини... — пробормотала я, неловко отводя взгляд. — Я вообще не понимаю, что это сейчас было. Конечно, ты бы не стал... воровать дверь. Наверное. — Да всё в порядке, не парься, — на удивление спокойно отозвался Бастер, даже не думая продолжать скандал, отчего мне стало ещё стыднее. Он лишь с лёгким смешком поправил платье и вместе со мной уставился на Кита. Тот времени зря не терял: кот с урчанием набросился на свалившуюся тушу, вгрызаясь зубами прямо в сырую рыбу, помогая когтями вспарывать плоть. — По крайней мере, теперь понятно, кто здесь был голодным... — протянул Бастер. Кит продолжал уплетать форель. Я смотрела на это пару секунд, пытаясь уцепиться хоть за какую-то логику, но с каждой секундой все происходящее казалось всё более вязким и каким-то странным. Я моргнула, пытаясь смахнуть наваждение, — и мир треснул. Рыба в мгновение просто перестала существовать. И Кита на полу тоже больше не было. Вокруг остался лишь пустой зал, который на моих глазах начал плавится. Стены растаяли в серой мгле, а паркет под ногами вдруг прогнил, превращаясь в скользкие от влаги доски. — Бастер?.. — тихо позвала я, чувствуя, как холодный воздух бьет по лицу. Ответа не последовало. Я резко оглянулась, но позади не было ни зала, ни единой живой души — лишь густой туман. Впереди серые облака вытянулись, открывая мне узкую дорожку. Хруст. От неожиданного звука я вздрогнула, но вновь не нашла источник. Решив на этом не зацикливаться, я неуверенно сделала шаг по скользкому дереву; опустив взгляд, я поняла, что стою на подвесном мосту. Где-то глубоко внизу невидимо шумела вода. Тишину разрезал приглушённый шорох, а следом из сырых кустов у самого края перил донеслось жалобное мяуканье. — Эй… Есть тут кто-нибудь? — произнесла я, вглядываясь в серую пелену. — Помогите мне! — раздался жалобный голос. — Кит? Это ты? — позвала я, всматриваясь в очертания в тумане. — О, слава богу! Привет! — из кустов, у края моста высунулась его бледная рука. Я подошла ближе, едва различая его силуэт. Кит нелепо опирался рукой об ствол дерева, словно боялся упасть. Что странно: его глаза были широко открытыми, но взгляд словно не фокусировался ни на чём. — Что с тобой? Почему ты здесь? — Я... я потерялся. Ох, всё так резко потемнело. Кажется, я ослеп, — он печально поджал губы. — Пожалуйста, помоги мне. Я не справлюсь один. Я, не подозревая подвоха, протянула руку. Кит вцепился в мои пальцы и прижался щекой к плечу. Я помогла ему подняться и вывела на шаткий настил моста. — Спасибо! — радостно улыбнулся он, потеревшись об мое плечо. — Я так тебе благодарен. Проводи меня до дома? Пожалуйста. — До дома? — я нахмурилась, глядя в бездну под мостом. — Кит, я не знаю, где твой дом. И мне нужно идти... найти что-то. Что-то важное. Я чувствую, что время уходит. Лицо Кита мгновенно исказилось. Жалобная мордочка тут же сменилась на хищный оскал. — Ты отказываешь мне?! — его голос из приятного превратился в надрывный. — Я столько для тебя сделал! Я вас любил, я из кожи вон лез, а вы... Вы так мне отплачиваете?! Я попятилась, чувствуя себя явно не в безопасности. — А ну вернись! — закричал он, размахивая руками. — Я считаю тебя своей хозяйкой! Ты обязана нести ответственность! Ты взрослая, так принимай взрослые решения — доведи меня до дома! Тебе должно быть жалко меня, слышишь?! Жалко! — Да ну нахуй всё это... — пробормотала я, разворачиваясь. Страх ударил наотмашь и я рванула прочь по мосту. — Я слепой, но слышу твой страх, мразь! Я разорву тебя! — Кит рухнул на четвереньки и резко понесся за мной, цепляясь когтями в дерево. Я неслась вслепую, пока со всей дури не врезалась в чью-то грудь. — Бастер?! — я вцепилась в его жреческое одеяние — в плетеную тесьму, задыхаясь и едва не свалившись на покосившихся ногах. — Там Кит! Он с ума сошел, он хочет меня убить! — Ну и? — выдохнул он, аккуратно убирая мои руки с его торса и помогая мне встать в прежнее положение. — Он же слепой. Нашла чего бояться. Я обернулась. Кит действительно больше не мчался за мной; его словно подменили: он судорожно метался по мосту, ударяясь о перила и истошно мяукая. Его бледное тело в сером тумане выглядело совсем жалко. Бастер цокнул, глядя на это зрелище: — Ну вот. Видишь? Нечего бояться. Чего ты такая дерганая в последнее время? — Я не дерганая! На меня только что маньяк на четвереньках бежал! — Ну конечно, — он усмехнулся и вдруг лукаво прищурился. — Слушай, а давай над ним подшутим? Раз он тебя так напугал — устроим ему пранк! — Не думаю, что это хорошая затея... Он инвалид, как ни как. — Да ладно тебе, будет весело! — он с энтузиазмом схватил меня за руку и потащил обратно к Киту. Кот, услышав шаги, испугался и попятился назад. Я хотела уже сказать, что, может, лучше просто уйти и оставить несчастного кота в покое, но Бастер уже действовал. Он с невозмутимой улыбкой подошел к напуганному парню, схватил его за шкирку и резко перекинул через перила. — Нет, стой! — крикнула я, бросаясь к краю. Но реки внизу не было. Туман мгновенно рассеялся и я увидела глубокую яму — свежевырытую могилу, на дно которой упал Кит. В ту же секунду из ниоткуда появились люди в черных пиджаках. Сюрреалистично-быстро они внесли гроб, швырнули в него обмякшее тело Кита и захлопнули крышку. Тут же на край ямы выехали экскаваторы. Они заработали, словно в ускоренной съёмке, заваливая гроб тоннами земли. Секунда — и над ямой вырос аккуратный холмик с деревянным крестом. Процессия исчезла так же внезапно, как и появилась. Но стоило тишине вернуться, как экскаваторы вернулись и принялись раскапывать могилу обратно. Я смотрела на это, не в силах пошевелиться, а Бастер напротив спокойно достал пачку сигарет и прикурил. Раскопки прошли быстро: крест переломился ковшом эксоватора и щепки разлетелись в стороны. Когда последняя масса земли была откинута, в яме остались только кости Кита. Бастер стоял рядом, облокотившись на перила, всё так же покуривая. Он с истинным восхищением наблюдал за этим циклом смерти. — Ты... ты считаешь это нормальным? — не в силах оторвать взгляд от могилы, произнесла я. — Это же пранк, ты чего? Чисто прикол, — он щелкнул пальцами. — Пошли вниз, помянем. Мир дернулся. Теперь мы стояли внизу, у разрытой земли, но вокруг в мгновение ока выросли стены, в воздухе повисли бумажные фонарики, а над головой сомкнулась крыша пагоды. Под её карнизом методично зазвенели китайские ветряные колокольчики. Храм вырос прямо из мертвой земли. Бастер докурил и щелчком отправил окурок прямо в центр разломаного креста. Сухое дерево тут же вспыхнуло ярким пламенем. — На, держи, — он протянул мне палочку благовония. Я взяла её, сама не понимая зачем. Запахло чем-то сладким и душным. Я, как в трансе, подожгла свою палочку от горящего креста и воткнула в раскопанную землю. В углях я увидела череп Кита с острыми зубами. Я потянулась к нему. Бастер не прервал меня, лишь с любопытством наблюдал, как я касаюсь горячей кости. Я хотела погладить его, как тогда, когда он был котом... Хруст. Череп рассыпался в моих пальцах в пепел, который подхватил ветерок, окончательно стирая Кита из этой реальности. Я в отчаянии опустила взгляд и обомлела. Вместо привычной одежды на мне было красное платье. Шелк, золотая вышивка и широкие рукава. — Что за... — я медленно перевела голову на Бастера. Он молчал, рассматривая меня сверху вниз. — Снова свадьба? — бесстрастно спросил он наконец. — Что?! — возмутилась я. — Ну, платье как с китайской свадьбы. Место тематическое, храм на могиле... — он обвел взглядом пагоду. — Это была могила Кита! — закричала я, но мой голос не прошел через треск пламени. Огонь доедал крест. Дым благовоний лез в глаза, разъедая реальность. Я так и смотрела на свои руки в красном шелке, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. — Когда я успела к этому привыкнуть?.. — тихо спросила я, отводя взгляд. Бастер слегка повернул голову, разглядывая меня сквозь дым благовоний. — К чему именно? — К жестокости в этих мирах. — выдохнула я. — К трупам, к крови, к тому, с какой лёгкостью мы убиваем здесь людей. Всё это... больше меня не пугает. Это кажется чем-то обыденным. Наверное, еще после того, что случилось с Лолитой, я внутри решила, что переступила черту. И назад дороги уже не будет. Между нами повисла тяжелая тишина. Лишь пламя перед нами тихо потрескивало. — И теперь ты грызёшь себя, думая, что превращаешься в чудовище? — А разве нет? — я подняла на него глаза. — По-твоему, можно оправдать то, что мы вытворяем? Нас оправдывает то, что это другие миры? Он едва ощутимо повёл плечом: — Я вообще не вижу смысла оправдываться. Здесь и так всё вывернуто наизнанку. Если ты начнёшь рефлексировать над каждым убитым, ты быстрее свихнёшься и за ручку с безумием пойдешь жрать людей. — Но мы ведь просто сбегаем от того, что натворили! — злилась я на его невозмутимость. — Убиваем и сваливаем дальше. Будто ничего не было! — Потому что нас здесь ничего не держит, — отрезал Бастер. — твои понятия о "нормальности" придумали люди в спокойном мире, чтобы не сгрызть друг другу глотки. А здесь никто не ведет учет твоим грехам; мы тут просто гости. Я сжала губы, ничего не ответив. — Ты искала подтверждения, что внутри тебя осталось хоть что-то человеческое? — Бастер бросил на меня короткий взгляд. — Мы сейчас хрен пойми где, и я вообще не уверен, что хоть что-то из происходящего можно назвать нормальным. А ты всё равно переживаешь, вместо того чтобы думать, как нам отсюда выбраться. По-моему, это уже о чём-то говорит, знаешь ли. — Он недовольно цокнул. — Так что завязывай с самоедством. Я молча отвела взгляд на огонь, переваривая его слова. Сказать больше было нечего. Как вдруг, я заметила, что пламя перед нами странно дёрнулось, а дым от благовония больше не поднимался к потолку — его потянуло вниз. Стены храма затрещали. Я испуганно отступила на шаг. Деревянные балки на глазах начали изгибаться, а бумажные фонарики вытянулись: их свет поплыл по стенам ядовитыми полосами. Реальность вокруг нас начала плавиться, превращаясь в жидкую субстанцию. Храм наклонился, а вместе с ним наклонился и весь мир. Я судорожно замахала руками, пытаясь удержать равновесие на уходящем из-под ног полу. Меня едва не вырвало от резкого переворота реальности. Но Бастер, стоявший рядом, даже в лице не изменился. Он лишь лишь слегка качнулся, спокойно подстраиваясь под уходящий из-под ног угол наклона. В следующую секунду пол просто исчез. Мы рухнули в пустоту. Я даже не успела закричать — дыхание перехватило от перегрузки. Последующий удар выбил остатки воздуха. Я зажмурилась, отряхивая пыль, а когда открыла глаза, обомлела. Мы находились в огромной, роскошной комнате незнакомого дома. Мебель, паркет, картины в позолоте — всё выглядело дорого и чуждо. Но... комната была перевёрнута. Подняв голову, я с ужасом осознала — дом не был перевернут. Это мы падали. За гигантскими окнами не было ни земли, ни неба — лишь бесконечная черная бездна. Дом затянула гравитационная воронка. Дорогие столы, кресла и осколки от стекла медленно отрывались от пола и плавно парили мимо нас, а затем со свистом уносились вниз, в темноту. Я впилась ногтями в доски пола, ощущая, как ужас парализует тело. Бастер же... просто поднялся на ноги. Он спокойно отряхнул своё жреческое одеяние от пыли, поправил повязку на глазах, а потом без всякого труда перешагнул с пола на вертикальную стену, абсолютно игнорируя законы физики. Я смотрела на него снизу вверх, в панике вращая глазами: — Ты... ты чего делаешь?! — А что такого? — отозвался он сверху. — Если большинству насекомых можно ходить по стенам, то мне нельзя? Что за ущемление прав людских? Он сделал еще шаг и плавно перешёл со стены на то, что для меня было потолком. Его волосы и полы жреческого одеяния красиво развевались от мощного потока воздуха, проходящего через разваленные проемы. Всё же через время он решил вернуться на стену, как в этот же момент мимо него пролетел рояль и с грохотом исчез в бездне. — Господи, мы падем в никуда! — закричала я, чувствуя, как паника заполняет разум. — Тебя это вообще волнует?! — А что я могу сделать? Нажать на тормоз? — он ненадолго задумался. — То есть, а рояль в бездне тебя вообще не смущает? Я хотела ответить ему какой-нибудь колкостью, но не смогла вымолвить ни слова. Пальцы намертво сжали дерево подо мной. Каждый раз, когда я пыталась оторвать хоть ладонь от пола, головокружение накрывало с такой силой, что темнело в глазах. Я перевела взгляд "вниз", но "низа" больше не существовало. Весь этот огромный особняк вместе с нами рушился и летел в бесконечную тьму. — Я не могу... — выдохнула я, едва не плача от бессилия. — Не могу встать... Бастер несколько секунд молча разглядывал меня со стены. Потом легко перешагнул обратно вниз и остановился рядом, окинув меня взглядом. Для него это падение явно не было чем-то столь ужасающим. — Упасть боишься? — тихо спросил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на сочувствие. — Да... — честно призналась я, сжимая зубы. — Ну так и не вставай, если не можешь. Бастер спокойно уселся прямо на паркет рядом со мной и стал молча наблюдать за тем, как мы летим в пропасть. Я зажмурилась и уткнулась лбом в руки, лишь бы не видеть эту проклятую бездну за окном. Некоторое время мы безмолвно сидели под грохот ломающихся перекрытий. Где-то в глубине дома рушились стены. Хруст-т-т... Звук был странным. Этот хруст отозвался глухой болью прямо у меня в груди. Я пересилила страх и открыла глаза. Прямо в самом центре зала, паря в воздухе вопреки падению, находился огромный, светящийся фиолетовый кристалл. Он выглядел здесь настолько монументально, что это даже не казалось сюром.Почему я не замечала его раньше?
Поверхность камня была покрыта глубокими трещинами, которые на моих глазах ползли всё дальше и дальше с мерзким хрустом. — Это... это мой кристалл бессмертия? — прошептала я. — или тот, который должен вытащить нас отсюда?.. — Не знаю, — Бастер сощурился, разглядывая сияющие разломы. — Но по ощущениям — именно твой. С бессмертием. По камню снова прошел отчетливый хруст. Новая трещина рассекла грань. — Надо спасти его! — закричала я, пытаясь оторваться от пола, но попытки были тщетны. — Сделать что-нибудь! Это же... мое бессмертие! Господи, тот хруст, который я слышала всё это время... Это он трещал по швам! Что я буду делать без него?! Как мне жить дальше?! — Да чего ты так убиваешься из-за этого булыжника? — поморщился Бастер, качнув головой. — Ну сломалась побрякушка и сломалась. Велика беда. Я с усилием поджала ладони к груди, нервно перебирая пальцами, не в силах встать или оторвать взгляд от разлома. — Я просто... — у меня перехватило дыхание, а глаза начали мокнуть. — Я не хочу умирать. Я так сильно не хочу умирать... Бастер молча просто смотрел на мои дрожащие пальцы. — И дело даже не в самой смерти... — я опустила взгляд. — Я просто боюсь, что там, дальше... вообще ничего нет. Что всё просто исчезнет. Я исчезну. Всё, что я чувствовала, всё, что помнила... Вся моя жизнь просто сотрётся, будто её никогда и не было. За разбитыми окнами глухо продолжали падать обломки стен. Бездна безразлично затягивала в себя остатки дома. — Никакой души. Никакого места после. Вообще ничего, — я зажмурилась, утыкаясь лбом собственные колени. — Просто пустота. Бастер долго молчал. Слышно было только, как поток ветра поднимает шелковистую ткань моего платья и как неподалёку с грохотом проносятся предметы. — И чего ты от меня ждёшь? — наконец спросил он. — Хочешь, чтобы я драматично вздохнул и пообещал, что нас ждёт какой-нибудь загробный мир? Что ты не исчезнешь, а будешь летать на облачке? Я подняла на него заплаканные глаза: — Да. Хочу. Он усмехнулся и едва повел плечом. — Я могу наплести тебе любой красивой чуши. Но мы оба понимаем, что это будет откровенный пиздеж. А в трагичные моменты, признаться, вру я не так правдоподобно, как обычно. Я нервно усмехнулась сквозь подступающие слёзы. Бастер повернулся к обширному окну, за которым кружились остатки мебели. — Да и какая разница? Если там бездна, то ты даже испугаться не успеешь. У тебя просто не останется разума, чтобы думать об этом. Так нахрена забивать голову страхом прямо сейчас? — Легко тебе говорить, — я отвела взгляд, судорожно дыша. — Мне просто расслабиться и покорно ждать, пока меня начисто сотрет из реальности? Сделать вид, что мне всё равно? — Нет, просто прекращай уже пятиться, — Бастер поднялся на ноги и протянул мне руку. — Ты вжалась в этот паркет, как побитый щенок, но эти доски летят вниз точно так же, как и всё остальное. Какой смысл за них держаться? Я посмотрела мимо его ладони. Бездонная мгла была прямо под нами. — Мне всё равно страшно, до безумия страшно... Он упрямо вздохнул, но руку не убрал, лишь спокойно ждал. Я посмотрела на его ладонь, потом перевела взгляд на бездну и снова метнулась на него. Страх никуда не делся, но сидеть на разваливающемся полу больше не было сил. Было бессмысленно ждать свою гибель здесь. Я медленно протянула руку и крепко сжала его пальцы. Ноги дрожали так сильно, что я едва не рухнула обратно, когда поднималась. Пришлось буквально повиснуть на его руке, чувствуя, как ветер подхватывает ткань его дурацкого жреческого наряда. — Пошли, — тихо сказал он. Лишь опираясь на его руку, я сделала один шаг. Дом вокруг трещал, теряя последние куски стен. Ещё один шаг и вскоре мы подошли к самому краю, туда, где паркет обрывался в абсолютное ничто. Воздушный поток трепал полы моего красного свадебного китайского платья, смешивая шёлк с льяным одеянием Бастера. Перед нами больше ничего не было. Только бесконечная черная бездна. Я глубоко вздохнула, пока волосы развивались и били по лицу, медленно разжала пальцы и отпустила руку Бастера. Закрыла глаза. И шагнула вперёд.***
Меня вывернуло на другую сторону реальности. Я не успела даже понять, где верх, а где низ. Скрутило так сильно, что меня тут же стошнило прямо на доски пола. Несколько минут мир вокруг существовал только в виде спазмов, пока пальцы на полу мелко подрагивали, а в висках разливалась боль. Нас окружали привычные стены трактира. Мы вернулись, хоть я и не особо осознавала реальность происходящего. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и с трудом заставила себя поднять голову. Напротив, уронив лоб на столешницу, сидел Бастер. Он был бледен, словно его только вытащили из под воды, где он успел хорошенько захлебнуться. Он так же как и я судорожно дышал. — Бля-я-ть... — глухо вздохнул он в столешницу, не разжимая зубов. Я попыталась опереться об диванчик, но руки бессильно соскальзывали. Желудок всё так же скручивало. — Живой?.. — хрипло спросила я. Он не ответил. Только дернул плечом, давая понять, что пока говорить не в состоянии. Разговор так и не продолжился. Вокруг стояла тяжелая тишина опустошенного трактира, нарушаемая только нашим дыханием. Признаков, что мы все еще находимся в симуляции не было — только медленно спадающая боль и вкус желчи во рту. Вскоре я смогла забраться на диванчик, переодалевая боль. Я бегло глянула на Бастера. Он наконец оторвал голову от стола, устало глядя куда-то в пространство. И, сквозь отступающую тошноту, до меня начала медленно просачиваться неловкость от произошедшего. Но... Был ли он действительно в этой симуляции? Может, смотря на его бледное лицо, он действительно там находился, только вопрос — со мной ли? Вдруг он видел что-то свое? Я неловко поёрзала, не зная куда себя деть, попутно обдумывая, нужно ли вообще начинать этот разговор. Было стойкое ощущение, что мы оба только что порылись друг у друга в душах. Но, признаться, то, что происходило там было более чем абсурдно и, по сути, ничего страшного не произошло. Наверное... Откуда же тогда у меня такое чувство? — Бастер, — тихо позвала я, все же решив поговорить. Он неохотно скосил на меня мутный взгляд, не поворачивая головы. — Ты... всё помнишь? Он скривился, едва отвел взгляд и все же нехотя ответил: — К несчастью запомнилась эта психоделия. Я глупо уставилась на стол и некоторое время мы всё так же молчали. Я не знала, что теперь вообще говорить. Вроде бы ничего такого, чего он не мог бы узнать обо мне за всё время нашего знакомства, я не рассказала. И всё же от мысли, что он видел всё это своими глазами, было неловко. Я ведь тоже кое-что увидела в той симуляции — то, о чём Бастер вряд ли стал бы рассказывать сам. Обычно он и без всяких симуляций мог выдать целую тираду о том, как его всё достало, но теперь за его привычными вспышками раздражения мне невольно вспоминалось увиденное там. И я не знала, как теперь с этим быть. — Ну и трип, — наконец пробормотала я, лишь бы сгладить неловкость. — Паршивый... — Мягко сказано. — отозвался он. Бастер какое-то время сидел уставившись в пространство, что-то прикидывая для себя. — Только давай без подробного разбора полетов, ладно? — сказал он наконец. — У меня голова до сих пор не на месте. — Я и сама пока что не хочу это обсуждать... Наше обоюдное молчание продолжилось.***
Боль и тошнота через минут десять стремительно спала; я даже на секунду расслабилась, собираясь сползти по диванчику пониже, но Бастер вдруг нахмурился. Его удивленный взгляд зацепился за мои руки, а после перетек к шее и лицу. — Ммм... — протянул он, скосившись на меня. — А с ожогами твоими че? — В смысле? — я на автомате опустила взгляд. Кожу больше не пекло. Ожоги, которые еще недавно болели, словно растворялись в воздухе. Прямо под взглядом обожженная ткань стягивалась, бледнела и превращалась в чистую кожу.Если кожа заживает, то что с моими пальцами?
На фалангах все еще держались бинты. Боли давно не было, но я не снимала их только чтобы не пялиться на то, как суставы медленно чернеют и подгнивают изнутри. Дрожащими пальцами я ухватилась за краешек узла и дернула. Бинт нехотя размотался и упал на пол. Под ним были абсолютно целые пальцы. Ни следа гнили. — Какого?.. — вырвалось у меня шепотом. — Куда они делись? Бастер начал разглядывать сначала мои ладони, а потом — треснувший кристалл, который всё так же лежал посреди стола. — Кристалл? — глухо бросил он. — Больше нечему. Но он ведь вроде должн был только твой разум на месте удерживать. Про регенерацию речи не шло. — Я... я не знаю, — я все еще не верила своим рукам, сжимая и разжимая пальцы. — Слушай, когда та тварь его собирала, она ведь сначала хотела вшить в него регенерацию. А потом передумала, помнишь? — Помню, — протянул Бастер, с подозрением косясь на осколок. — Но если она вырезала эту фишку, с чего бы ей заработать сейчас? — Без понятия. — бросила я и ненадолго задумалась. — Может, когда камень раскололся, система сбилась к базовым настройкам и выплюнула всё, что там было зашито? Я с опаской протянула руку и взяла кристалл в ладонь, разглядывая сколы. — И потом... Почему нас затянуло туда вдвоём? Такого ведь никогда не было, чтобы мы находились в совместной симуляции. Носитель же я. Он привязан ко мне. Тварь ничего толком не объяснила и свалила, как обычно... — раздражённо бросила я. — Наверняка потом окажется, что в кристалле заложено ещё десяток побочных эффектов, о которых нам забыли упомянуть. — Кстати... — Бастер нахмурился, словно только сейчас вспомнил о чём-то. — Тебя не смутило, что Кит попадался нам буквально на каждом шагу? Его же не было в трактире, как он мог с нами оказаться? — Смутило. Но мы ведь даже не знаем, почему нас вообще затянуло в симуляцию вдвоём. Может, она просто вытаскивала образы из наших воспоминаний. — И у обоих, значит, в воспоминаниях крутится Кит? — приподнял он взгляд. — Ну, ты же тоже, наверное, к нему привязался. — пробормотала я. — Но вряд ли там действительно был Кит, может, он был просто как наше воспоминание? По крайней мере, на церемонии он звучал... странно. — Странно — это как? — Не знаю. — Я нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Голос вроде его, но в то же время какой-то чужой. Будто кто-то пытался его скопировать. Бастер цокнул, не сводя глаз с моих чистых ладоней. — Я, конечно, знал, что этот булыжник неисправен, но чтобы ты настолько читерски им пользовалась... Это уже как-то чересчур. Он замолчал, лениво прислонившись к спинке диванчика, явно о чем-то задумавшись. Неожиданно на его лице мельнуло лёгкое любопытство. — Слушай, а не хочешь проверить, как эта штука вообще работает? Ну, на полную мощность. Не дожидаясь ответа, Бастер поднялся из-за стола и ушёл в сторону темного проема, ведущего на кухню трактира. Оттуда лишь доносился шорох и мне оставалось только гадать, что он задумал. Вскоре он вернулся с массивным тесаком в руке, небрежно опустив его к бедру. — Эй! — я инстинктивно отпрянула лишь от вида острия ножа. — Ты мне вены скрыть решил?! А если я вообще переродиться не смогу? Если лимит исчерпан? — Да расслабься ты, — Бастер остановился у стола, уперев свободную руку в бок. Его голос звучал спокойно. — Никто тебя резать на куски не собирается. Сделаем небольшой надрез. Чисто посмотреть, затянется или нет. Руку давай. Я замерла, глядя то на него, то на сталь тесака. Разум кричал, что это бред. Но глубоко внутри копошилось то же любопытство. Была ли у меня вечная регенерация, или это просто временный сбой? — Только неглубоко. Слегка, понял? — вздохнула я и, преодолевая внутреннее сопротивление, протянула ему руку. — Обещаю, — пробормотал Бастер и обхватил мое запястье пальцами. Он приложил лезвие к нежной коже чуть выше кисти и... резко полоснул. Я зажмурилась, стиснув зубы. Боль заставила меня дёрнуться, вырвавшись из держащих меня пальцев. — Сука, Бастер!.. — прошипела я, открывая глаза. Порез получился глубоким — этот идиот явно не рассчитал силу. Края раны разошлись в стороны, обнажая плоть. С неприятным и зудящим шевелением под кожей, повреждённые волокна потянулись друг к другу, срастаясь прямо на глазах. Рана покрылась сначала тонкой мембраной, потом корочкой, а после на ее месте показался розовый рубец, который быстро поблек и за полминуты слился с привычным цветом кожи. — У тебя реально вечная регенерация! А давай-ка мы сейчас... Он с готовностью снова занес тесак прямо перед моим лицом, но я аккуратно отодвинула острие кончиками пальцев. — Даже не думай. Я всё еще чувствую боль, а бегать в поисках обезбола я не собираюсь. Бастер неохотно опустил нож, но взгляд его оставался заинтересованным. — Но мне чисто интересно... А что будет, если мы тебе, например, палец отрубим? Прежние, которые были повреждены, ведь восстановились. А если отрезать прямо сейчас, наживую? Отрастет заново, как у аксолотля? Или если мы в рану засунем какую-нибудь иголку? Будем сидеть и смотреть, как плоть загнивает, или организм её просто вытолкнет наружу, как занозу? — Да откуда я знаю? Что вообще за вопросы у тебя?.. — я с недоверием посмотрела на рану, что только что затянулась. — Это всё слишком странно. Почему идет регенерация, если кристалл, судя по словам той твари, должен был просто откатывать время назад до стабильного состояния при моей смерти? Бастер вернулся на диванчик, лениво покручивая нож в пальцах. — Если только... не окажется, что никакого отката времени на самом деле нет. Что если просто каждый раз создаются новые миры? Или тупо штампует копии твоего тела, заменяя испорченное на свежее? Интересно, какая мы с тобой копия по счету? Микки 17? — Ты так любишь фильмы упоминать? — А что такого? Никто этого не запрещает. Просто концепция чем-то похожа. — протянул он. Я задумчиво покрутила в руках расколотый камень, недовольно вздохнув. — Не думаю, что тут настолько сложный механизм... Сущность довольно четко объяснила, что кристалл делает с моим сознанием — удерживает его на стабильном состоянии. Но вот о том, что происходит с окружающим миром... Я ничего такого не припомню. Либо эта тварь нагло соврала о принципах работы, либо... никакого отката времени не существует, на что ссылает регенерация. — Мистер Загадка снова всё усложнил, — глухо отозвался Бастер. — Смешно даже. Я промолчала. С лёгкой печалью я посмотрела на сколотые грани кристалла, который был у меня в руке. Не долго думая, я аккуратно спрятала его под накидкой. В последнее время я всё чаще ловила себя на мысли, что полагаться на кристалл больше нельзя. Хоть до этого и были сбои, но сейчас у меня на руках был расколотый камень, который, судя по всему, решил работать по собственным правилам. Или вовсе перестал работать. — Похоже, моё бессмертие окончательно накрылось, — пробормотала я. — Ну, если он больше не работает, то можешь выкинуть его. Одной проблемой меньше. Я покосилась на Бастера. — А если работает? Просто... не так, как раньше? — Тогда выкинешь его после того, как он тебя спасёт. — Он пожал плечами. — Ты таскаешь с собой кусок камня, который может оказаться бесполезным, а может однажды решить, что ему пора тебя прикончить. Легче было бы его выкинуть куда-нибудь в канаву. Я невольно сжала губы. Возразить было нечем. Но выбросить кристалл я всё равно не могла. Даже если он больше не способен вернуть меня к жизни, даже если его трещины означают, что вся прежняя схема пошла по одному месту... оставалась вероятность, что он ещё пригодится. А если я откажусь от него сейчас, а потом действительно умру? Второго шанса уже может не быть. И проверять это на собственной жизни мне совершенно не хотелось. — Пусть всё же пока побудет у меня... — Как знаешь. Бастер не стал спорить. Кажется, ему и самому надоело гадать, что из происходящего ещё имеет хоть какой-то смысл. Я откинулась на спинку диванчика и тяжело вздохнула. После таких долгих размышлений хотелось хотя бы ненадолго перестать думать. Но стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали обрывки всего, что мы пережили за последнее время. Отдохнуть, конечно, было бы неплохо. Жаль, обстоятельства не спрашивали моего мнения. — Ладно, — выдохнула я, снова выпрямляясь. — Что мы вообще собираемся делать в церкви? — Ну... надеюсь, не молиться, — протянул он задумчиво. — Капитан очевидность, — недовольно цокнула я. — Мы ведь даже не знаем, что именно нужно разрушить. Если это измерение действительно держится на вере, то что нам делать? Сжечь церковь? Или у тебя есть гениальный план, о котором ты почему-то забыл мне рассказать? — Если бы был, я бы уже хвастался. — буркнул он, а после задумчиво постучал пальцами по столу. — Так, ну мы знаем, что королева была частью этой системы. Убрали её — и ничего не закончилось. Значит, либо мы неправильно поняли, как всё устроено, либо она была далеко не единственной, кто поддерживал этот мир, — в принципе, как ты и предполагала, построив идею, что мир держится на вере, власти и боли. — Да, но пока что в планах у нас Фэнг. — Фэнг, — задумчиво протянул он, соглашаясь. — Хотя я бы не стал делать ставку на то, что после его смерти всё развалится само собой. — А почему нет? — нахмурилась я. — Он же священник. Если вся эта вера завязана на нём, то убираем его — и дело сделано. — А если нет? — В смысле? — я приподняла бровь. — Ну, убиваем мы его, а дальше что? Народ видит, как мы прикончили человека, которому поклоняется. И что, по-твоему, люди должны сделать? Сразу прозреть и поблагодарить нас за услугу? Я открыла рот, но ответить не успела. — Не забывай, что мы с тобой уже успели устроить, — продолжил Бастер. — Королеву убили, город превратили в помойку, половина королевства, судя по всему, сейчас пытается друг друга перерезать. Не думаю, что местным особенно хочется ещё и нас слушать. А если Фэнг для них действительно святой, его смерть вполне может сделать из него мученика. И тогда ты не уничтожишь веру, а только усилишь ее существование. Я недовольно поморщилась. Такого расклада событий мне точно не хотелось бы увидеть. — То есть предлагаешь оставить его в живых? — Сначала нужно выяснить, что именно мы собираемся уничтожать. Человека? Церковь? Или то, во что эти люди верят? Я уставилась на стол. Мне не нравилась сама мысль о том, что мы можем оказаться в ситуации, где придётся выбирать между несколькими отвратительными вариантами. Дилеммы никто не любит. Но ещё меньше мне нравилось осознавать, что мы могли убить королеву, развязать восстание и перелопатить весь этот проклятый мир, так и не приблизившись к цели. — А если поговорить с ним? — предложила я после паузы. Бастер посмотрел на меня с таким выражением, словно я предложила пригласить Фэнга на чай. — Серьёзно? — усмехнулся он, приподняв бровь. — А что? Мы же всё равно собирались туда идти. Не обязательно сразу бросаться на него с ножом. — Ну, если он первым не бросится на нас с этим же ножом. — Он, кажется, предпочитает решать вопросы с помощью пистолета... — пробормотала я. — В любом случае! Я хочу хотя бы понять, что у него в голове. Он ведь играет тут ключевую роль: как я помню, Лолита всячески нуждалась в нём. То есть люди его слушают и доверяют. И если нам нужно разрушить эту систему, неплохо бы выяснить, как она работает. — А если он просто очередной ублюдок, который прекрасно знает, что делает, и менять ничего не собирается? — спросил Бастер. — Что тогда? — Я всё равно не собираюсь его жалеть. Если он думает, что может творить что угодно только потому, что прикрывается верой, то он ошибается. Но... — Я запнулась, подбирая слова. — Если мы просто убьём его, мы ведь даже не узнаем, что изменится. Может, его место займёт кто-то другой. Может, люди вообще не заметят разницы, или всё станет только хуже. — Ну тогда по ходу дела разберёмся. — подытожил Бастер. — Думаю, на улице уже перекипело. Можем сейчас туда направиться. Я кивнула и поднялась с диванчика, поправляя накидку. Сидеть здесь дальше не имело смысла. В какой-то момент всё равно придётся сделать следующий шаг, независимо от того, хотим мы этого или нет. Бастер тоже встал и направился к выходу. Я уже собиралась последовать за ним, когда вспомнила кое-что. — Слушай, а Кит? Он ведь обещал потом зайти. — Ну, видимо, передумал. — обернулся он, пожав плечами. — Или нашёл дела поинтереснее. — А если с ним что-то случилось? — Я нахмурилась. — На улицах же до сих пор не всё утихло. Вдруг он попал под раздачу во время революции? — Если бы его уже прикончили, мы вряд ли смогли бы что-то с этим сделать, — отозвался Бастер. — А если нет, то, возможно, ещё увидимся. Не думаю, что Кит настолько глуп, чтобы лезть под пули без причины. Сказано это было довольно беспечно, но возразить и пойти на поиски кота я всё же не могла. Нам нужно было выбраться из этого мира и мне оставалось только надеяться, что с ним всё в порядке. По крайней мере, он умел за себя постоять. Я задержалась у стола, на секунду взглянув на пустое место, где ещё недавно лежал кристалл. Затем пальцами нащупала прохладный камень под накидкой и двинулась следом за Бастером. Стоило нам выйти из трактира, как холод тут же пробрался под одежду. Бастер, одетый куда легче, чем хотелось бы в такую погоду, лишь раздражённо повёл плечом и продолжил идти. С улицы тянуло дымом. Где-то вдали ещё кричали люди, а дорога к церкви была завалена обломками. Я поправила накидку и последовала за Бастером.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!