Вернутся к фанфику
Say Hello Melancholia
19 октября 2026, 08:1110:55
Звуки воющей сирены с каждой секундой становились всё громче и тревожнее. Они проносились по округе, будто зловещая канонада, сопровождающая лихорадочную суету, заполняющую всё вокруг. — Пожалуйста, разойдитесь! Кишащие спасателями и пожарными машинами улочки; витающий в воздухе запах гари, заставляющий прохожих прятать лица, и этот бесконечный, судорожный хаос, присущий вещам, нарушающим поток рутинных дел. — Отойдите с дороги! Именно так Скарамучча ощущал всё происходящее, вглядываясь в окна автомобиля такси, пробирающегося сквозь толпу людей, собравшихся посмотреть на жуткое, пугающее своей внезапностью… происшествие. На третьей улице прибрежного района Такасу случился пожар. Огонь полностью охватил один из домов, в котором, по предварительным данным, находилось трое человек. Во всей округе людям был хорошо известен этот дом, принадлежавший семье… Каэдэхара. Для соседей они являли собой образец идеального семейства, имевшего двух талантливейших сыновей, красавицу-мать и харизматичного отца. Они были дружелюбны и очень приветливы с каждым, кто их навещал. В двухэтажном, покрытом идеально выкрашенной белой штукатуркой доме, окружённом небольшим цветочным садом, всегда царили чистота, тепло и какой-то особенный уют, заставляющий соседей невольно завидовать. И так продолжалось бы дальше, если бы только однажды семью Каэдэхара не прокляли боги. Друзья, коллеги, соседи — абсолютно все сходились во мнении, что на членах их семьи лежит ужасное проклятье, начавшееся около трёх лет назад. Именно тогда род Каэдэхара постигло горе, ставшее для всех настоящим потрясением. Старший сын Каэдэхара Хисахидэ утонул в море. Соседи рассказывали, как видели его, спешащего на берег, с которого он одним махом бросился прямо в воду. Поговаривали, что он желал спасти своего друга Куникудзуши — мальчика, жившего по соседству. В тот день юноша, не рассчитав свои силы, решил проплыть чуть больше положенного и, потеряв сознание, захлебнулся. Хисахидэ, сразу осознавший ситуацию, поспешил спасти его, героически бросившись прямо в холодную воду, однако… к большому сожалению, пытаясь вытащить друга, сам Хисахидэ… утонул. Кадзуха, прибывший чуть позже, попытался помочь ему, однако, вытащив тело брата на берег, с ужасом обнаружил, что тот уже мёртв. Каэдэхара Хисахидэ спас друга, пожертвовав своей жизнью. О том кошмарном инциденте, повлёкшем за собой случайную смерть, писали даже в газетах — предупреждали людей не плавать в восточных водах района Такасу. Местные промышленные заводы, нарушившие водную фауну, и появление внезапных течений уносили в море до двадцати человек в год. Семья Каэдэхара с огромным трудом смогла пережить гибель старшего сына. Поговаривают, что отец семейства закрылся в себе, младший сын очень сильно изменился, а мать спустя полтора года… покончила с собой. Обстоятельств уже этой ужасной трагедии соседи не знали. Им было известно лишь то, что жена господина Каэдэхары очень горевала из-за смерти старшего сына и, не справившись с болью, решила утопиться сама. Её хоронили в закрытом гробу, в отдалении от города и чужих глаз. Таково было решение её супруга, решившего, что ещё одно горе в их семье не должно стать очередным поводом для новостных заголовков. Спустя ещё полгода господин Кагэхару женился во второй раз. Мужчиной он был красивым, статным, имел хорошую работу и замечательного сына — будущую звезду олимпийских игр. Казалось, что жизнь семьи Каэдэхара налаживается: в их доме снова теплились любовь и внимание, их окна снова горели мягким светом, а маленький садик у крыльца вновь пестрил яркими цветами. Впрочем, теперь всем стало очевидно: то затишье всего лишь предвещало сокрушительную бурю, унёсшую сразу две жизни. Сегодняшним утром господин Каэдэхара и его жена трагическим образом погибли при пожаре в собственном доме. Соседи заметили дым около девяти часов и сразу же вызвали несколько пожарных бригад, опасаясь за стоящие рядом дома. Спасатели приехали достаточно быстро, учитывая узкие улочки жилого района, однако… вытащить тела из огня они не смогли. Единственным выжившим из семьи Каэдэхара… стал Кадзуха. Младший сын, переживший четыре страшные потери за последние три года. Сначала брат, потом родная мать, и вот наконец мачеха с отцом… — Какой кошмар… бедный парень… Пока соседи сочувственно качали головами, наблюдая за тем, как пожарные локализуют пламя, Кадзуха просто безмолвно стоял и смотрел, как его собственный дом сгорает дотла, хороня под обломками тела его родителей. И его фигура, зияющая напротив полыхающего огнища, перекатывающегося с одной балки на другую… — Кадзуха… …это было единственным, что Скарамучча желал увидеть, едва добравшись до места трагедии. Узнав от Ямадзаки о пожаре, Райдэн мгновенно бросился на улицу, попутно пытаясь заказать такси до дома Кадзухи. Охватившая Скарамуччу паника не давала адекватно оценить ситуацию, сводя его с ума всю дорогу до третьей улицы района Такасу. Скара звонил Каэдэхаре, писал ему, пытался найти в сводках новостей известие о третьем пострадавшем, однако… — Кадзуха… …едва прибыв на место, он смог облегчённо выдохнуть, даже несмотря на развернувшийся перед его глазами ад. Толпа людей со страхом наблюдала за пожарными, пытавшимися покрыть площадь огня водой и пеной, заливающей остатки обугленных конструкций некогда красивого белого дома. Теперь же он стоял посреди разрухи почерневший и изуродованный огнём, уничтожившим маленький цветочный сад, белоснежную краску на фасаде и… абсолютно всё, что находилось внутри. Вся мебель, окна, покрытия и… …две людские жизни. — Кадзуха… Видеть всё это, попутно наблюдая за фигурой молодого человека, стоявшего ближе всех к каменной изгороди дома, казалось Скарамучче откровенным безумием, смешанным с ужасом и какой-то необъяснимой лихорадкой. Ещё час назад Каэдэхара был у Скары дома. Он собирался поехать к родителям, желая успеть до приезда отца, но… — Какой кошмар… …теперь всё это не имело и толики смысла. Находясь чуть поодаль от Кадзухи, Скарамучча невольно начал приближаться к нему, решив подойти поближе и выяснить, всё ли с ним в порядке. Его застывшая в пространстве фигура начинала пугать своей неестественностью и полнейшим отрешением от развернувшегося хаоса. Однако… — Кадзуха…! В одно мгновение Скарамучча резко останавливается, заметив движение небольшой фигуры, что спешным рваным шагом, почти бегом, приближалась к Кадзухе, едва не сбив его с ног. На секунду Скаре показалось, что ему просто мерещится, учитывая витающую в воздухе гарь, но… — Кадзуха… …вновь расслышав женский голос, Райдэн с изумлением обнаруживает силуэт реальной девушки, появление которой отозвалось в нём знакомой тенью тревоги. Это была Ёимия. Она припала к Кадзухе в крепких объятиях, обвив его плечи руками так, чтобы закрыть собой от картины полыхающего огня. В ответ Каэдэхара даже не шелохнулся, продолжая безмолвно стоять, подобно каменной скульптуре. Казалось, что ни шум, ни распыляющийся в воздухе жар и запах сгоревшего дерева, ни вздохи соседей, ни просьбы спасателей с полицейскими, ни даже слёзы Ёимии, что прижималась к нему, крепко обнимая… …ничто не могло сдвинуть Кадзуху с места. Ничто не могло оторвать его от земли и той ужасной картины, что он видел прямо перед собой. В этот самый момент Скарамучча предпочёл остаться на месте, так и не решившись подойти к Каэдэхаре чуть ближе. И дело тут было не в Ёимии или ком-то другом, просто… даже не смотря Кадзухе в лицо, Скара очень хорошо ощущал его чудовищную, парализующую боль, отрезающую от всего треклятого мира. Кадзухе не нужны были ни суетливые объятия, ни слова сочувствия. Любая попытка утешить выглядела бесполезным шумом на фоне того ужаса, что так внезапно и безжалостно обрушился на него. — Кадзуха… Единственное, в чём Каэдэхара сейчас действительно нуждался, — это в небольшом количестве времени и тишине, способной сохранить остатки рассыпавшейся перед ним действительности, в которой он остался… совсем один. К большому сожалению, Куникудзуши, когда-то тоже потерявший родителей, понимал Кадзуху, как никто другой.01:21
Последствия трагедии, случившейся с домом семьи Каэдэхара, на целый день растянулись в своём самом отвратительном виде из всех возможных — в бюрократии. Почти целых двенадцать часов полиция, пожарные и ещё с десяток представителей самых разных служб не могли ни на минуту оставить Кадзуху в покое. Полиция допросила его о случившемся, отметив показания, в которых он признался, что ночевал у Скарамуччи. Затем к нему обратились следователи с изъятием отпечатков пальцев и постановлением, запрещающим покидать город в течение ближайших трёх недель. И, наконец, последним, кто вынудил Кадзуху сидеть в полицейском участке целых шесть часов, был юрист семьи Каэдэхара, принёсший большой пакет документов. В основном это были формальные бумаги о вопросах наследства, страховке дома и ещё уйме всего, о чём Кадзуха, машинально подписывая, даже не думал. По его отрешённому от всего мира виду было всё предельно понятно. Скарамучча же, в свою очередь, несмотря на протесты Ямадзаки, который прибыл спустя несколько часов, решил остаться в полицейском участке вместе с Кадзухой. Райдэн не мог просто взять и оставить его, как бы о том ни просили полицейские и все, кто без конца мельтешил перед глазами, в том числе Ёимия и её родители, приехавшие сразу, как только дочь сообщила им о случившемся. Оказалось, что семья Наганохара являла собой типичных представителей современной элиты. Мать Ёимии была невысокой стройной женщиной, одетой в светлый костюм и с очень дорогими побрякушками в виде лакированной сумочки и ярких красных туфель. Отец семейства же казался более приземлённым и отзывчивым. Он был единственным, кто не отходил от Кадзухи все двенадцать часов подряд, пока Ёимия с матерью суетились, принося то чай, то кофе, то что-нибудь ещё. Они обе очень беспокоились о состоянии Каэдэхары, стараясь утешить его и заверить, что помогут всем необходимым. Из их разговора, который Скара невольно подслушал, стало понятно, что ближайшее время Кадзуха проведёт с семьёй Наганохара. Из-за брачного договора, составленного между семьями, в случае смерти обоих опекунов одной стороны, опекуны со второй стороны становятся негласными попечителями одного из детей. Таким образом, родители Ёимии обязались помочь Кадзухе и принять его как своего сына, предложив ему временное жильё и все удобства. Узнав обо всём этом из чужого подслушанного разговора, Скара смог немного успокоиться. Он, очевидно, очень сильно переживал не только о состоянии Кадзухи, но и о некоторых нюансах, касающихся бытовых вопросов. Если бы Наганохара не предложили Кадзухе поехать к ним сразу после подписания всех документов, это сделал бы Скара. Наконец, когда все волнующие Скарамуччу вопросы были решены, он решил уехать. С одной стороны, Райдэн всё ещё беспокоился и не мог так просто отпустить ситуацию, однако с другой стороны — его нахождение в полицейском участке мешало следствию и юристу. Скара не являлся членом семьи, он никак не мог повлиять на какие-то решения, и единственное, что ему оставалось делать, — это сидеть и смотреть, как Ёимия всячески ухаживает за Кадзухой, стараясь окружить его лаской и заботой… …от которой у Скарамуччи скрипели зубы. Поэтому, решив не играть с судьбой, он всё же покинул участок, напоследок сказав Кадзухе, чтобы тот написал, как только у него появится время. В ответ Каэдэхара лишь молча кивнул и продолжил разговор с юристом. Вернувшись домой, первым делом Скарамучча решил принять ванну. Запах гари, въевшийся в ткань толстовки, преследовал его весь день, уже начиная вызывать рвотные позывы. Поэтому последние два часа дома он лежал в ванной, отмываясь и пытаясь хоть немного уложить в голове всё произошедшее за последние сутки. Райдэн никак не мог понять, что ему чувствовать в отношении гибели родителей Кадзухи. С одной стороны, это была ужасная трагедия и серьёзная потеря, а с другой стороны… Скара находил в этом некоторое облегчение. Отныне Кадзухе не придётся бояться каждого дня, прожитого в доме, где его подвергали жестоким наказаниям. Ему не придётся больше ныкаться по углам, боясь своего тирана-отца, издевающегося над собственным сыном на пару с тренером. И самое главное… теперь Кадзуха может бросить плавание. Ему необязательно больше что-то доказывать своему отцу или матери. Ведь несмотря на весь ужас обстоятельств… Кадзуха теперь свободный человек. Отчасти эта мысль успокаивала Скарамуччу, но что-то всё равно не давало ему покоя… Может быть, он волновался о психическом состоянии Кадзухи? А может… его напрягал факт слишком большого количества смертей, случившихся за последнюю пару недель…? Лёжа в тёплой воде и смотря в белый потолок, Скарамучча долго крутил эту мысль в своей голове, пытаясь подобраться к ней как можно ближе и рассмотреть её, разобрав на части, но… Хм…? В одно мгновение Скара вдруг одёргивает себя и возвращается в реальность, в которой он сидел в ванной в половине второго ночи и… слышал звонок в свою дверь. Первым делом взяв в руки телефон, Скара проверяет уведомления, ожидая найти там сообщения от кого-нибудь, однако… ничего не находит. Подумав покинуть ванную, попутно надев на себя футболку и шорты, Скара всё же решается пойти и проверить, кого к нему занесло в такое позднее время. Может быть, это был Тарталья? Или кто-то из друзей…? Но обычно ребята предупреждали заранее, к тому же сегодня, после того, как новость о пожаре в доме Каэдэхара разошлась по всей школе, близнецы с Аяксом уже успели поинтересоваться делами и состоянием Скарамуччи. Тогда кто? Нахида? Скорее всего, тоже нет, потому что, узнав о случившемся, она собиралась сразу же приехать, но Скара отговорил её, убедив, что с ним всё в порядке. Единственным, кто мог подойти под описание человека, заявившегося к Скарамучче в почти два часа ночи, — был Аль-Хайтам, научившийся пользоваться дверным звонком, но… — Что…? Застыв от увиденного лица на небольшом экране домофона, к которому Скара подошёл, он на секунду вздрагивает, не веря своим глазам… Какого чёрта…? Как оказалось, звонок шёл не от двери, а от входа на первом этаже. Чтобы пройти к лифтам, Скара должен был разрешить доступ, и, едва успев это сделать, он в ту же секунду спешит открыть входную дверь, отделяющую его от пустого холла, по которому тихой тревожной трелью начали раздаваться звуки поднимающегося лифта. Он медленно пересекал этажи с едва уловимой вибрацией, доносящейся до Скары, словно какое-то предзнаменование. Стоя у порога своей квартиры, Райдэн пристальным взглядом упирался в двери лифта, которые вот-вот должны были открыться и… — Кадзуха…? …явить ему до дрожи в пальцах знакомую фигуру. — Что… что ты здесь делаешь? Это было первым, что Скарамучча намеревался выяснить, совершенно сбитый с толку этим внезапным появлением Каэдэхары на пороге его дома. Почему он здесь? Разве он не должен быть в полиции? Или у Ёимии? Разве её родители не забрали его к себе…? Его должны были оставить где-то до выяснения обстоятельств трагедии, так почему же… — Кадзуха…? …на секунду застыв на месте, Скарамучча пытается окликнуть парня ещё раз, с лёгким испугом наблюдая за тем, как тот молчаливыми, наступательными шагами продолжал идти прямо к Скаре, как можно скорее сокращая между ними дистанцию… — Что ты… …в какой-то момент подойдя настолько близко, почти вплотную, чтобы схватить Скарамуччу за плечи и, притянув его к себе… Ха…?! …встретить чуть раскрытые в изумлении губы внезапным поцелуем. Распахнув в растерянности глаза, Скара сжимает его плечи, позволяя Кадзухе обнять себя, крепкой, почти грубой хваткой обвив его талию руками и требовательно ворваться в его раскрытый рот кончиком языка, чтобы углубить и без того жаркий, рваный, сносящий голову поцелуй. Скарамучча не в состоянии был сомкнуть глаз, поражённый этой резкой, почти безумной выходкой, логику которой осознать не представлялось возможным. Райдэн попытался сбавить пыл Каэдэхары, слегка простонав прямо в губы в намерении отстраниться, но… — Мх…! Кадзуха не позволил ему этого. Он не отпускал его, не давал вырваться и продолжал настойчиво, жадно целовать. Он напирал так сильно, словно пытаясь насытиться моментом и вкусить всю глубину их близости, их тепла, сжатого между двух тел, медленно пересекающих порог квартиры. — Ха… В какой-то момент Кадзуха всё же даёт Скаре отстраниться, заводя того в его же прихожую, попутно закрыв за собой входную дверь. — Кадзуха… Скара едва успевает произнести его имя, прежде чем снова оказывается втянутым в жадный, глубокий поцелуй. Каэдэхара молча притягивает его к себе и, уложив ладонь на затылок, продолжает протяжно, сладко целовать. Чёрт… Он не давал Скарамучче даже вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы позволить ему шевельнуться или разорвать поцелуй. Райдэн беспомощно содрогался в чужих сильных руках, пытаясь сохранять рассудок, испепеляемый медленно доходящим до него осознанием… — А-ах… …он разрешает Кадзухе не просто целовать себя, он даёт ему возможность вести, направлять, вклинивая в каждое своё намерение и действие толику грубости, жадности — того, что Скара постыдно представлял лишь в своих сладких фантазиях. — Кадзу… Прямо сейчас он был закован в его объятия, заключён в его ладонях, скользящих по всему телу и забирающихся прямо под одежду, следом за губами и дорожкой жарких, ненасытных поцелуев, которыми Кадзуха опускается к шее Скарамуччи, заставляя его сдавленно, тихо застонать… — Кадзуха… Скара наконец уверенно упирается ладонями в его грудь, пытаясь сдержать напор, немного приостановиться и заземлиться, не давая ситуации окончательно выйти из-под контроля. Он прекрасно понимал, что Кадзуха делает, он ощущал жар его тела даже через ткань тёплого пальто. Скара отчётливо слышал его желание, испытывая его на своей коже шеи, плеч и талии, обжигаемой жадностью длинных пальцев. Как бы Скарамучче ни хотелось отдаться моменту, абсолютно наплевав на странность обстоятельств… — Кадзуха… …он не мог позволить этому случиться. — Постой… Подожди… Скара не хотел, чтобы их близость, возможно, первая настоящая, взаимная близость оказалась очередным помутнением, о котором Кадзуха потом будет жалеть. Он буквально несколько часов назад пережил трагедию, потеряв обоих родителей, а теперь вот так просто, с пугающей настойчивостью приходит сюда и целует Скару так, словно делал это в последний раз. — Кадзуха… Внезапно остановившись, Каэдэхара вдруг замирает и поднимает голову, при этом оставляя руки на талии Скарамуччи, будто боясь отпустить его. Он держался за него так крепко, что на секунду Райдэн ощутил лёгкую боль на коже, уже предвещая на ней остатки маленьких синяков. — Прости… Не глядя юноше в глаза, Кадзуха наконец произносит первое за сегодняшний вечер слово. Странное, сбитое тяжёлым шёпотом и лёгкой дрожью опухших губ, оно казалось попыткой вернуться в реальность, в квартиру Скарамуччи, с порога которой Кадзуха внезапно принялся целовать его, обнимать, прижимать к себе и требовать ответа… — Прости, я… Он, вероятно, и сам не понимал, что на него нашло, что заставило наброситься на Скарамуччу и почти испугать его своим поведением. Это было крайне странно и совсем на него не похоже… — Ты в порядке? — наконец решается уточнить Скара, заглядывая в его лицо, которое он в то же мгновение закрывает ладонью… — Я… В ту же секунду внутри Кадзухи что-то с треском надламывается. Его дыхание обрывается, плечи начинают лихорадочно трястись, вынуждая его склониться над Скарамуччей, прямо над его плечом и… тихо, протяжно заплакать. — Прости меня… Он обеими руками снова хватается за Скару, обнимая его, но уже совсем иначе. Так же крепко, но с толикой отчаяния и безудержной боли, звучащей в его коротких, рваных всхлипах. — Прости меня за всё… прости… Потеряв всякую опору под ногами, Кадзуха начинает скатываться прямо на холодный пол, вынуждая Скару опуститься вместе с ним. Сломанный и разрывающийся от боли, Каэдэхара лишь сильнее вжимается в плечо Скарамуччи, позволяя глухому, сдавленному стону вырваться прямо из груди. В нём хранились вся та боль, весь тот ужас, страх, осознание потери — всё, что накопилось внутри за этот отвратительный день. — Мне так жаль… Содрогаясь всем своим телом, Кадзуха ещё сильнее прижался к Скарамучче, который начинал ласково, почти невесомо обнимать его в ответ, поглаживая по волосам. — Кадзуха… Замерев от нахлынувшего ужаса, от душащего кома из чувства вины, горечи и ненависти ко всему, что заставляло Кадзуху прямо сейчас склоняться над его плечом и горько плакать, отчаянно прижимаясь к нему, словно держась за последнюю, утекающую сквозь пальцы надежду… — Мне страшно… мне так страшно… Слыша его дрожащий, охрипший голос, звучащий скрежетом, врывающимся прямо между рёбер… — Мне так страшно… Куникудзуши сидел на полу и бездумно, слепо смотрел прямо перед собой, с трудом вынося всё, чем полнилась комната его просторной, погружённой в полумрак квартиры. Он не мог осознать того, что слышал, того, что чувствовал и переживал на себе, словно в попытке разделить эту раздирающую на части боль, звучащую истошной мольбой в любимом, самом драгоценном голосе… — Это моя вина… это я во всём виноват… Ощущая обжигающие слёзы, жар которых проникал сквозь ткань футболки, слыша отчаяние и тяжесть осознания потери… — Они умерли… их больше нет, Скара… Их больше нет… Скарамучча внимал крикам склонившегося над его плечом Кадзухи, содрогавшегося в приступах громких, сдавливающих горло слёз. — Хисахидэ оставил всё это на меня… Он ушёл и оставил меня с ними… Скарамучча никак не мог осознать того, что в один короткий промежуток времени, в один короткий миг, ставший одновременно началом и концом, ставший последней точкой, сломавшей остатки всякой веры… — Он оставил меня с ними, он знал, что они… они… Смерть родного брата, многолетние избиения и унижения от Йошинори, и вот, наконец… — Мама… Папа… …родители. Они ушли так же быстро, как солнце закатывается за горизонт, — безмолвно и тихо, никому ничего не сказав.Они не задыхались. Их смерть была мгновенной…
— Они ушли… Они оставили Кадзуху совершенно одного. Они оставили его на этом перепутье, явив, вероятно, самый сложный выбор в его жизни. — Они тоже ушли… Любить их беспрекословной любовью единственного сына или… — Они… Или ненавидеть их. Скара даже близко не понимал того, что прямо сейчас чувствует Кадзуха. Что он испытывает, сгорая в этом отвратительном пекле, распаляющем его изнутри. Сожаление. Горечь потери. Осознание полного одиночества и тщетные попытки найти виноватого — того, кто лишил его самых важных в жизни людей. — Они и в самом деле ушли, Кадзуха. Но… В возрасте восемнадцати лет обычный парень, свет семьи, любимец школы и надежда всей Японии… — Я всё ещё здесь. …остался наедине с самим собой. — Посмотри на меня, — нежное прикосновение дрогнувшей руки, скользнувшей к влажной от слёз щеке, заставляет Кадзуху на мгновение задержать дыхание и, отняв голову от чужого плеча, приподняться. Он делает это не спеша, почти робко, словно боясь взглянуть Скарамучче в глаза. Каэдэхара явно был напуган и окончательно сбит с толку. По его дрожащему, полному влаги взгляду, отображающему столько отчаяния, столько глубинной, невыносимой боли… — Кадзуха… …по нему можно было понять, насколько сильно он сломлен. В нём не оставалось ничего живого: ни надежды, ни воли, ни толики сил. И Скара это отчётливо видел. — Я знаю, что любые слова, сказанные мной сейчас, никак не смогут облегчить твою боль, — тихо начинает Скарамучча, ласково проводя ладонью по щеке Кадзухи. — Но я не хочу оставаться в стороне и просто наблюдать, не имея возможности тебе помочь… Слегка наклонившись вперёд, Скара аккуратно, почти невесомо касается губ Каэдэхары кончиками пальцев, ощущая под ними разогретую влагу остывающих слёз. — Поэтому единственное, что я могу сделать, — это дать тебе обещание… Замерев на мгновение, Райдэн опускает взгляд к линии губ Кадзухи, ощущая, как нестерпимое желание поцеловать его сдавливает горло, подначивая сокращать остатки расстояния… — Что бы ни случилось — я навсегда с тобой. Тихо прошептав эти слова, Скарамучча подаётся вперёд и медленно, почти невесомо касается губ Кадзухи своими. Так бережно и ювелирно, совсем иначе, чем несколькими минутами ранее. С тихой, глубокой нежностью, с желанием забрать у Кадзухи хотя бы крупицу раздирающей его боли и подарить мгновение, в котором он мог спрятаться от всего мира. Как бы иронично и жестоко это ни звучало, здесь он находился в абсолютной безопасности.0:06
Прошедший день выжал из Ямадзаки все силы. Превратившись в нескончаемую вереницу из бюрократического хаоса, суеты вокруг сгоревшего дома и тяжёлых разговоров после, этот проклятый день окончательно добил и без того уставшего следователя, не спавшего уже двое суток. Гудящая головная боль сжимала его виски, руки дрожали, а глаза резало от мелькающих на экране ноутбука строчек текста, посвящённого делу Йошинори и, внезапно… семье Каэдэхара. Изначально Ямадзаки не собирался вникать в связь между произошедшим, прекрасно осознавая, что его и без того крайне скудный набор полномочий не позволит ему углубиться и выяснить суть. Однако после того, как Ямадзаки покинул участок и вернулся к себе, он внезапно обнаружил на своей почте письмо от неизвестного адресата. Он представлялся Ямадзаки другом и настоятельно рекомендовал ознакомиться с материалами одного… дела. Поначалу следователь не желал придавать этому никакого значения, но одно имя, зафиксированное в названии документа, заставило его задержаться и всё же открыть архив. Оказалось, что это было собранное из разных свидетельств, вырезок из личного дневника и любительских заметок… досье. Рост, вес, род занятий. «…старшая школа…» Расписание уроков, взятая в библиотеке литература. «…три урока английского в неделю…» Характеристика из клуба плавания. «…пунктуальный, старательный…» Навыки, знание языков. «…два иностранных языка…» Описание повадок и привычек. Темперамент. «…выжидающий. Склонность к манипуляциям…» И наконец имя. Возраст и… просьба«Его зовут Каэдэхара Кадзуха, 18 лет.
Пожалуйста, помогите.
Он очень опасен».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!