Часть 4

      — Моцзэ, — голосок Фэйсяо звучит над ухом сидящего за столом мужчины, что наконец-то, по «приказу» её, переоделся в домашний халат. Негоже расхаживать по дому так, словно он на службе. — Возьми бокалы, Моцзэ. Я принесла кое-что вкусненькое, — на лице Фэйсяо привычная широкая улыбка, а в руках — бутылочка спиртного. — Подарок от генерала Цзин Юаня. А ещё — вот. Держи, — она ставит бутылку на стол, где Цзяо по тарелкам уже раскладывает ужин, и аккуратно приподнимает объёмную и плотную картонную коробку. Та не запечатана, и при желании можно было без каких-либо проблем открыть её.       — Тоже подарок от генерала Лофу? — Моцзэ перехватывает коробку, ощущая в ней лёгкую тяжесть. Что-то совсем небольшое находится внутри.       Цзяо ведёт ушками, прислушивается. Заканчивает с сервировкой и ставит перед каждой тарелкой ещё по одной пиалке с вычурными узорами лисьих мордочек. Внутри — свежие листья салата и нарезанные овощи. На указательном пальце, на котором Моцзэ приметил ещё утром один порез, — пластырь. Порезался ещё раз и наконец-то закрыл ранки?..       — Именно, от него, — Фэйсяо поглаживает поверхность коробки. — Цзяо? Цзяо сядь с нами. Именно с нами, а не напротив. Стул уже рядом.       — Да, генерал Фэйсяо...       — ...интересно, сколько раз я говорила вам двоим забывать хотя бы слово «генерал» пока мы дома?.. — мягко отчитывает она их.       Цзяо натянуто улыбается, кивает ей, надеясь, что она смотрит, потому что голос не слушается и звучит паршиво. Тихо и чуть ли не надрывно, потому что ужин опять не получился так, как он того хотел. Всё ещё не получается. Нужно больше учиться. Нужно стараться... Он нащупывает край стола, спинку стула, садится. Слышит вздох Моцзэ где-то по левое плечо от себя. В коробке на коленях Моцзэ что-то шибуршит, кто-то или что-то издаёт приглушённый жалобный не то писк, не то рычание.       — Оу, — Фэйсяо посмеивается, — выпускай подарок, Моцзэ, кажется, он уже проснулся. Я сама возьму бокалы.       Моцзэ слушается, да и любопытство берёт над ним верх. Раскрыв коробку он заглядывает внутрь, пока сидящий рядом Цзяо с торчащими вверх розоватыми ушками пытается разобрать ситуацию.       Внутри коробки крошечный представитель семейства кошачьих прижимает к себе собственные ушки с чёрными кисточками на их кончиках. Он шипит на незнакомцев, пятится до тех пор, пока не упирается во внутреннюю стенку коробки.       — Кошка? — Моцзэ неуверенно переспрашивает у Фэйсяо. Ни у кого из них нет опыта с домашними питомцами, насколько он знает...       — М-м-м... — тянет Фэйсяо, возвращаясь на место с тремя бокалами на длинных ножках. — Где-то там должно должно быть письмо от дремлющего генерала.       Моцзэ неуверенно пытается взять из-под лап зверька бумагу, да только тот, словно охраняя свои сокровища, не двигается с места и даже обороняется. Моцзэ успевает лишь подцепить подушечкой пальца бумагу... и в ту же секунду успешно режется об неё, когда атака зверька заставляет его отдёрнуть руку из коробки.       — Он тебя поцарапал? — с улыбкой интересуется Фэйсяо, в то время как Цзяо берёт коробку и ставит на собственные колени.       — Порезался... об бумагу... — он не обращает внимания на порез, что едва кровоточит и отдаёт в руку затянутой болью.       — Да уж, нельзя тебе работать с бумагами.       — Моя работа подразумевает, что это я режу кого-то...       — Вот и славно. Смотри-ка! У Цзяо получилось, — она кивает ему на сидящего с листом бумаги Цзяо.       Цзяо, с поникшей головой и чуть ссутулившись, недолгое время смотрит на бумагу. Ничего не видит и передаёт налево.       — Гене... Кхм, Фэйсяо? Прочтёшь?       — Не-а, я уже ем, руки заняты и всё такое... — ищет она отговорки, разливая по бокалам алкоголь. — Спроси Моцзэ. К тому же, он так редко говорит, что в какой-нибудь момент я испугаюсь его голоса и не узнаю своего дорогого телохранителя и друга. Кстати, как там с местью? — щурится она на Моцзэ.       — Всё ещё жду подходящего момента, — врёт, давно перестал, а потому Фэйсяо только соприкасается своим плечом с его. Кажется, она и сама всё знает, но продолжает задавать ему этот вопрос время от времени. Возможно, её это по-своему веселит. Ну и пусть.       — Моцзэ?.. — Цзяо прикладывает лист бумаги куда-то к его груди и тот забирает письмо. Пальцы не успевают соприкоснуться с пальцами Цзяо, что вызывает пустой отголосок внутри Моцзэ. Всё ещё хочется вернуться к старому...       — В общем... — Моцзэ пробегает глазами по тексту, но вскоре хмурится и откладывает бумагу. — Он написал «Мои дорогие друзья! Мне, безусловно, нравятся письма написанные вручную, но я уже всё изложил в переписке с уважаемым Цзяоцю, хоть он и не отвечает на мои сообщения. Надеюсь, вы будете поддерживать со мной связь и сейчас, и в дальнейшем».       Цзяо вздрагивает. Кажется, что он становится мрачнее тучи с каждым сказанным словом Моцзэ, хоть сам Моцзэ ни в чём и не виноват. Но слова Цзин Юаня?..       — Я ведь... — он прикусывает себя за язык, не желая тратить силы на споры.       — М? — Фэйсяо пододвигает к руке Цзяо бокал, и тот нерешительно обхватывает ножку, пробегая пальчиками по хрусталю. — Где твой телефон, Цзяо?       — Не знаю... Где-то. Он давно разряжен, — и это хорошо, что он выронил его ещё там, на нижнем ярусе подводной тюрьмы. Телефон не пострадал от когтей и зубов Хулэя, а пострадал только его обладатель.       — Что? Это не дело, Цзяо! — упрекает, но не грубит. Ни за что бы не стала. — Моцзэ, найди его телефон.       Моцзэ кивает ей, встаёт и идёт в их с Цзяо комнату. Найти телефон оказалось не такой и сложной задачей. Угрюмый лис спрятал его в свой прикроватный ящичек. Вместе с фотографией, на которой все трое улыбались — каждый в свою меру, но даже на лице Моцзэ была такая редкая и краткая улыбка. За последнюю неделю он натянуто улыбнулся всего раз. Вчера в постели, когда Цзяо улыбнулся первым. Больше не получалось. Искренне он мог только корить себя за все беды и напасти, что случились с Цзяо. Не справился. Не защитил. Он и сам, наверное, выглядит сейчас не лучше Цзяо, но тот хотя бы иногда старается показывать привычное для всех выражение лица.       Он в очередной раз вздыхает. Находит зарядку и возвращается на кухню. На коленях Цзяо уже не коробка, а сам зверёк. Сидит себе спокойно, прислушивается и вертит длинными ушками, как делает это и его новый хозяин. В представшей картине есть что-то тёплое и уютное, и уголки губ Моцзэ всё-таки дрогнули, едва не выдав на лице его улыбку. Может, хотя бы зверёк найдёт с Цзяо что-то общее?.. Поможет справиться с депрессией... Вот бы и у Моцзэ вновь появился кто-то, кто помог бы ему с собственными горестями.       — Моцзэ? Давай сюда, ну же, ну же! Подключай и давай узнаем, что там прислал Цзин Юань, — Фэйсяо уже осушила один бокал и наливает себе следующий. В голосе её звучит привычное веселье. Всегда быстро напивается... Хотя и ужин уже успела наполовину слопать.       Моцзэ подключает зарядку, садится на своё место между ними, — кажется кто-то, а это определённо была Фэйсяо, пододвинула его стул ближе к стулу Цзяо, — и включает телефон. Экран со временем загорается, но он лишь украдкой поглядывает, как Цзяо поглаживает зверька. Кажется, даже Цзяо немного успокоился, хоть по-прежнему и сидит поникший.       — Цзяо? Твой пин-код, — Моцзэ кладёт телефон под его руку на зверьке, и Цзяо наизусть вводит, правильно попадая по цифрам. Моцзэ тоже знает его пароль наизусть, возможно, и сам Цзяо об этом знает... Но Моцзэ по-прежнему хочется с ним взаимодействовать хотя бы на таком уровне, да и вводить код самостоятельно было бы равноценным вторжением в его личную жизнь. — Всё правильно, Цзяо.       Цзяо кивает, ощущая на себе взгляд Моцзэ. Возможно, он ощущает его всегда, вне зависимости от того, смотрит ли на него Моцзэ на самом деле, или нет.       — Так что там? — Фэйсяо опирается на плечо Моцзэ, но не пытается заглянуть в экран. Ей просто комфортно с ними, со своими близкими друзьями. Просто сидеть и наслаждаться очередной трапезой, коих у них было вместе уже множество раз за все эти года.       — Сейчас... — он ищет контакт Цзин Юаня, попутно натыкаясь глазами на собственный, отчего его вновь бросает в дрожь. Он всё ещё помнит их последние переписки...       «Моцзэ, захвати молоко дутой козы»       «Хорошо. Что-то ещё?»       «Хм...»       «Дай подумать...»       «Может, см...»       «Сметану?»       «...аз...»       «Ты имел ввиду жёлтый астрагал с Хиай'и?»       «...ку?..»       «Кувшинки лотоса? Кукурузу?»       «...»       «...»       «У нас кончилась?»       «Скоро кончится. А я пока приготовлю тебе ужин~»       «...»       «Ты мой ужин.»       «Так я себя и приготовлю...~»       Глупые разговоры, зато такие привычные и такие родные. А затем, следующим днём только его сообщения уходящие в пустоту и не читаемые никем. Рваные, с ошибками, написанные дрожащими пальцами от боязни потерять его навсегда.       «Отттветь..»       «Пожалуйййста»       «Ццзяо??..»       «Я ннадеюссь, что эта тварььь не будет смотрееть на тебя хотя бы десть секунд. Напиши всего одно словвво, куда мнне идтти»       «Цзяо, ккуда мне иддти? Я так виноовватт»       Моментами он даже забывал поставить свою излюбленную точку в конце сообщения, но это было настолько мелочно, что не имело никакого значения. Да и Цзяо... их так и не прочёл.       В настоящем времени он, наконец, находит контакт Цзин Юаня, мельком видит сообщения от новых друзей со звёздного экспресса с бесконечными вопросами о том, как себя чувствует чудо лис-целитель? Конечно же, Цзяо им не ответил... Он нажимает на контакт Цзин Юаня.       — Генерал Цзин Юань и его послание, зачитываю, — от столь формального тона Моцзэ Фэйсяо прыскает от смеха, будто тот готовится зачитать доклад о лагерях легиона антиматерии, или, того хуже, пастбищ борисинцев, а не прочесть самую обычную дружескую переписку с другим генералом. Цзяо тоже мимолётно улыбается, дрогнувшей рукой прижимая к себе тёплого зверька, который всё ещё сидит у него на коленях. — Если закончили смея... — он качает головой и слабо улыбается и сам, улавливая изменения в царящей вокруг них атмосфере. Так куда спокойнее. Куда роднее.       — Да-да, вперёд, Моцзэ, — Фэйсяо продолжает пить, совсем уже привалившись к его плечу, из-за чего Моцзэ приходиться напрячь левую руку, чтобы дать ей подходящую опору. — Моцзэ у нас такой хоро-о-оший...       — Кхм... «Цзяоцю, если твой генерал выпьет весь алкоголь, а это, скорее всего, произойдёт сразу же, как только она поставит бутылку на стол...» — Моцзэ косится на бутылку. Пустая. Затем на Фэйсяо. Весёлая. И, вдобавок, на её широкую ухмылку и красные щёки, когда та поднимает на него расфокусированный взгляд. Всё ясно. Генерал Цзин Юань оказался прорицателем вместо самой госпожи Фу Сюань.       — Она всё выпила? — интересуется Цзяо, хмуря брови.       — Да. Пуст даже мой бокал...       — Эй, нет-нет, вот тут я не виновата! Это всё Цзяо.       Цзяо неопределённо пожимает плечами. Да и Фэйсяо повторяет его жест. Вот же два лиса... и кому тут верить?.. Моцзэ, в целом-то, не волнует отсутствие алкоголя в его бокале. Атмосфера, которую смог создать генерал Цзин Юань всего лишь одним своим подарком — подобна самому лучшему и многолетнему напитку.       — Что дальше?       — «...то у меня подготовлен для тебя другой подарок. Сначала, я хотел найти для тебя ирбиша, но Яньцин отговаривал меня от этой затеи. Сказал, что эти представители кошачьих плохо поддаются одомашниванию... Не знаю, где он об этом узнал... но... А ведь какой хороший был бы подарок! Я как-то читал на досуге, или мне это приснилось во время дневного сна?.. В общем, ирбиш символизирует величие, благородство, смелость, мужество и выносливость. Тебе бы пригодилась выносливость, а других параметров в тебе припасён целый ялик! Но... Давай отойдём от этого.»       Моцзэ на секунду замолкает. Цзяо, словно герой в глазах Цзин Юаня. Да и в глазах Моцзэ тоже. И всё-таки герой с травмами и собственными потерями, что не даёт эти травмы обработать. Упрямо держит в себе.       — «Поэтому, я нашёл для тебя этого друга. Потрогай его кисточки! Его ушки, его хвостик! О, и пузико!.. Кхм, да. Яньцин просит меня выражаться менее эмоционально и больше по делу. Это каракал. Он куда дружелюбнее ирбиша, подсказывает Яньцин. Каракал символизирует время, ловлю своих снов и заботу о себе. Каракал — удивительный прыгун, лучший ловец птиц среди всех кошачьих. Ты можешь, подобно каракалу, выпрыгнуть вперед и поймать свои мечты, когда наступит подходящее время. Цзяоцю, я не могу обещать, что всё наладится или что всё будет как прежде. Такое лишь образно может попытаться увидеть госпожа провидица. Но ты ведь не хочешь узнавать это таким путём, не так ли? А потому... живи, Цзяоцю, умелый лис-целитель, и не забывай, что ты не один.»       Моцзэ слышит сопение слева. Фэйсяо задремала на его плече. Он слышит... ничего справа. Лишь мягкое мурчанье каракала. Он кладёт телефон на стол, и в ту же секунду правым плечом ощущает тяжесть, да щекотливые светлые ушки, что пробегают по его лицу и заставляют его нос сморщиться. Цзяо лбом трётся об его плечо, пальцами сжимает ткань халата под лопаткой, вздрагивает. Нет... Дрожит, плачет.       — П-прости, Моцзэ... Мой Моцзэ... Прости меня...       От этих слов Моцзэ становится так больно, что сердце его щемит, кажется, будто останавливается и перестаёт стучать. Он стискивает зубы, прижимаясь к его макушке.       — Моцзэ... Я... Я эгоист и мне так страшно!.. Я не хочу тебя терять, пожалуйста... Пожалуйста...       — Цзяо... Не надо. Перестань. Ты ни в чём не виноват...       — Виноват... в том, что не хочу тебя отпускать. Я... хотел, чтобы ты жил своей жизнью... Я не понимаю, зачем я тебе нужен. Я... я стал таким бесполезным.       — Цзяо... Помолчи...       — Нет, я... п-подожди!.. Мне нужен кто-то, кто будет... заботиться о Моцзэ!..       — ...о чём ты?..       — О Моцзэ, глупый. Я не знаю, как о нём заботиться... И прочесть не смогу... — чуть отстранившись и опустив плечи он берёт котёнка на руки и прижимает его к Моцзэ. На заплаканном лице его пытается образоваться дрожащая улыбка. Он боится, что совершал и будет совершать глупость за глупостью. Что его не примут обратно. — Моцзэ-э-э... Позаботься о Моцзэ... Вместе со мной, если...       — Ты... Серьёзно назвал каракала моим именем?.. — он принимает котёнка, что по-прежнему шипит на него, но уже не так агрессивно.       — Потому что ты символ заботы обо мне... Кто ещё стал бы нянчиться со мной круглые сутки напролёт, забывая о собственном здоровье?..       Моцзэ вздыхает. Пытается успокоить и котёнка, и лиса.       — ...А я бы назвал его Цзяо, потому что он пытается убежать и шипит на меня, как шипел всю последнюю неделю настоящий Цзяо.       — П-прости...       — Цзяо... Хватит извиняться.       — Тогда... тогда хватит говорить все эти слова... Ты же знаешь, что мне нелегко, зачем продолжаешь?.. Я могу ещё сотни раз сказать, что мне жаль, что я пытался оттолкнуть тебя... Что не пытался решать проблему вместе, почти не просил о помощи... Я дурак.       — Ты просто заботился обо мне и Фэйсяо, но забыл про себя... — Моцзэ наконец приобнимает его одной рукой и прижимает родного лиса к себе, вдыхает его запах с нотками пряностей въевшихся в одежду. — И почему ты... наконец-то подумал обо всём этом, только после слов генерала Цзин Юаня?.. Я немного... ну, ты знаешь...       — Ну... Иногда мнение и слова со стороны очень важны, Моцзэ. Потому что я... я слеп не только физически, но и оказался слеп к нуждам близких... Подожди, ты ревнуешь? — он издаёт краткий смешок, но Моцзэ лишь отворачивается.       Его хвостик нерешительным и робким движением приобнимает Моцзэ за талию. Он сидит тихо-тихо, восстанавливается после слёз и изредка шмыгает носом, утирает лицо протянутой Моцзэ салфеткой. Одной, второй... пока он не успокоится. Каракал переместился обратно на его колени, давая Цзяо себя гладить, а в ответ наполняя кухню звонкими мурчащими звуками.       — Значит, Цзяо, ты признаешь, что я нуждаюсь в тебе и никуда не денусь?..       — Наверное... Это лучше, чем если бы ты продолжал наблюдать за мной из-за угла. Ух, у меня аж мурашки по спине бегали не прекращая! И так весь день! И всю ночь, пока я спал на диване! — жалуется, но в голосе его прослеживается лёгкость. Он бурчит, но бурчит с улыбкой. — Кстати, генерал Цзин Юань довольно красноречив...       — И к чему ты это говоришь?..       — Хочу послушать твою ревность. Вот тут, — он прикладывает ладонь к его груди и привычно с хитрецой улыбается. — Тук-тук-тук-тук-тук... Как быстро, Моцзэ!..       Моцзэ молчит какое-то время, но не от смущения, что его подловили на подобной глупости.       — Я рад, Цзяо. Твоя улыбка прекрасна...       — Жаль, я не вижу твою, — он ведёт рукой выше, пальчиками пробегая по горлу и останавливаясь на его губах. — Такое редкое зрелище упускаю...       — Ну хватит... Цзяо?.. Ужин остыл...       — Я приготовлю ещё...       — Я...       — Не здесь, Моцзэ... — он кивает по левую сторону от Моцзэ, где всё ещё спит сладким сном Фэйсяо на плече своего телохранителя. — Я слышу, что она всё ещё дремлет... Но, может, уложишь её в постель, а мы пойдём... и я предоставлю тебе ужин?       Моцзэ кивает. Но уже не корит себя за рассеянность и забывчивость. Он, как и Фэйсяо, не хочет избавляться от привычек... Они найдут это чёртово лекарство и Цзяо вновь увидит их улыбки.