part 7

      Папки, папки, папки… черта с два теперь выйдут из детской головы! Тень огня окидывает их, папа прижимает к себе ближе. Детские губы предательски вздрагивают. Почему не мама? Почему в его руках какие-то бумажки, а не любимая жена? Отец говорит, что родную было не спасти, завалило в кабинете досками и путь преградило… но папки ведь тоже были там! Он спас документы, но не спас маму?       Ванцетти будет в догадках теряться. А правда ли любимый папа способен на предательство? А правда ли любимый папа способен на ложь? Она хочет ему верить, но не может. Не простит, пока не узнает, что дороже жизни ее матери, и в одну из ночей тихонько вскочит с кровати и подкрадется в отцовский кабинет, начнет шуршать между полок и светить фонариком, чтобы свет от лампы не выдал юного детектива.       Нова смахивает пыль со старых книг и пальцами бродит по визуально знакомым обложкам документов. Какие-то счета, договоры, множество умных взрослых слов, которые одиннадцатилетней девчонке не понять… фотография мальчика, а рядом имя «Артур Феллини» и размашистым почерком длинная биография. Ванцетти щурится, рассматривая фото, но значение тексту не придает, переворачивает страницу, видит еще мальчика, на следующей еще и еще…       — Что ты тут делаешь? — холодом по спине прошелся голос отца.       Девчонка оборачивается, выпускает из рук папку от испуга и тихо ойкает, когда документы плавно разлетаются по комнате. Она смотрит на него, такого высокого, большого, важного и сердитого, а в голове уже идет отсчет до момента,когда ее прихлопнут, словно моль в шкафу. Папа строгий, папа недовольный и Нова знает, что все это ее вина, ведь отец строго настрого запрещал заходить без спроса в его кабинет, тем более копаться в личных вещах… но это же ради мамы! Или все дело в том, что она, глупая девчонка, ослушалась папу, единственного человека в этом мире, который желает ей добра, и сделала пакость ему на зло? Ей больно задумываться об этом, когда отец за шиворот тянет ее из комнаты. Больнее приходится по коже принятие того, что она действительно виновата. Глупая, безнадежная шпионка.       — Что Вы делаете? — ледяной глыбой бьет по позвоночнику голос сзади.       Ванцетти замирает, словно жертва перед хищником, откладывает телефон в сторону и медленно, будто бы боясь, что после этого последует соответствующее наказание, разворачивается на звук. Веспер стоит в дверном проеме и только ухудшает и без того хлипкое состояние своим серьезным взглядом. Она молчит, проводит параллель между смартфоном и девушкой и будто бы дает ей время найти оправдание своим бездумным действиям.       — Я понимаю, как это выглядит… — начала оправдываться Нова.       Амати хмыкает:       — Даже я не понимаю, как это выглядит.       Девушка краснеет, ладони становятся влажными, а взгляд бегает по каждому углу комнаты, стараясь не задеть женскую фигуру:       — Просто мне показалось, — она вздыхает, подбирая слова, — что было бы неплохо, если бы Вы не заморачивались у кухни, пошли в душ, а по приходу Вас бы уже ждал ужин. Наверное, не стоило, конечно, так лезть в Ваш телефон, Вы уж извините, просто мой разрядился, а мне хотелось сделать Вам приятно.       Веспер сужает глаза, осматривает Ванцетти, будто бы сканируя ее на признаки лживого поведения, а Нова уже каждым своим рубцом ощущает неминуемые последствия своей выходки. Амати глубоко вздыхает и от этого вздоха так и хочется расплакаться, выкрикнуть всю правду, чтобы на душе хоть немного легче стало, и сбежать куда-нибудь подальше от провальной миссии. Глупая, безнадежная шпионка.       — Что ж, — сухо начинает женщина, — Ваши истинные мотивы очень милы, — на ее лице появляется слабая улыбка, — но постарайтесь все таки в следующий раз меня предупреждать об этом. Не люблю, когда кто-то без разрешения копается в чем-то личном, — Веспер выделяет эту фразу повышенной интонацией, а затем снисходительно добавляет: — К тому же, если у Вас появятся какие-либо подозрения, Вы можете озвучить их, вместо того, чтобы играть в шпионаж.       Нова вязко сглатывает. Подозрения? Шпионаж? Амати обо всем знает?       — О каких подозрениях идет речь? — осторожно спрашивает девушка.       Но Веспер только качает плечами:       — У нас все с Вами спешно развивается, согласитесь. Вы еще плохо знаете меня, я Вас, а потому всякое может прийти в голову. Я считаю, в таком случае, лучше будет это обсуждать.       Ванцетти нервно усмехается. Ну да, всякое может прийти в голову. Например то, что человек, с которым у вас все так «спешно развивается» является убийцей твоей матери. Или нет? Амати человек скрытый, врет, водит за нос, но каким-то магическим образом всегда подбирает нужные слова, заставляя девушку сомневаться в правильности выводов отца. Четвертого так и не поймали. Возможно, так и не поймают, если Нова не возьмет себя в руки и не начнет мыслить рационально. Хотя, получится ли у нее разоблачить человека, который уже однажды избежал лавки подсудимых?       — А что такого может мне прийти в голову? — нервно усмехается Ванцетти. — Разве что, если Вы не убили человека…       Веспер застывает в хищной улыбке, останавливается на гетерохромии девушки с секунду, а затем тянет ухмылку сильнее:       — Пойдемте, я все же что-то приготовлю.       На кухне педантичный порядок портил пару немытых чашек из под кофе. Женщина, заметив это, извинилась за беспорядок и принялась споласкивать посуду, попутно поручив гостье выбор блюда. Остановились на старой доброй пасте. Бонусом стало то, что Амати обнаружила давно забытые в морозилке креветки.       — Я вообще-то редко готовлю ужин, — набирая воду в кастрюлю, говорит хозяйка, — обычно напихиваюсь на работе, а в выходные зачастую провожу вечера в заведениях. Так что Вы уж не судите строго.       — Сами ходите по ресторанам или… с кем-то? — не зная куда себя деть, Нова встала рядом со столешницей и, чтобы не сделать хуже, решила просто наблюдать за готовкой Амати.       — С кем-то, — коротко отвечает Веспер. — Если бы не приходилось уделять внимание людям, я бы проводила время дома, за книгами.       — И много людей жаждут Вашего внимания?       На руках выступают вены, когда приходится нести от раковины и до плиты тяжелую кастрюлю с водой. Ванцетти их замечает, невольно краснеет и резко отворачивается, запретив себе развивать появившиеся мысли.       — Достаточно, — женщина оставила воду кипятиться. — Ну а Вы? Как проводите свои выходные?       Нова качает плечами, не понимая, куда ведут ее эти непринужденные беседы. Они ей определенно нравятся, но в душе вызывают несоизмеримую тревогу:       — По разному бывает. Могу встретиться со знакомыми, или рисовать, или по дому что-то сделать… В воскресенье обычно в церковь хожу.       Амати вздыхает, а затем усмехается:       — Почему Вы верите в Бога?       Ванцетти этот вопрос задевает лично. Хмурится и понижает тон:       — А почему не верите Вы?       Веспер вскидывает брови, на грубость девушки отвечает мягко:       — Я не говорила, что не верю. Просто интересно Ваше виденье.       Нова осадилась, снова покраснела и на этот раз от стыда:       — Кто-то же создал все то, что нас окружает, — уже тише отвечает она.       — А зачем в церковь ходите?       — Чтобы отблагодарить Его за то, что могу жить. Мы все Его дети и должны ценить то, что Он для нас сделал.       Женщина усмехается:       — Тогда как объяснить то, что большая часть Его детей страдает? Новорожденные погибают, дети. Старики уходят на тот свет в муках, кто-то не доживает до старости. Почему? Зачем он создавал убийц, умалишенных?       Ванцетти поджимает губы. На этот вопрос у нее не было ответа. Внутри зарождалось горькое ощущение обиды, то ли на Бога за то, что тот не оправдывает ожидания, то ли на Веспер за то, что своими вопросами разрушает мировоззрение.       — Скажите, будь церковью одобрены однополые отношения, Вы бы встречались с девушками?       Девушка запинается, не сразу находит ответ. Поджимает губы, не долго осматривает чарующие черты лица, а после неуверенно качает плечами:       — Не знаю. Может быть попробовала бы. Каково это.       Веспер упирается ладонями в столешницу и теперь Нова не может смотреть куда-либо, кроме как на ее руки:       — Почему не попробовать сейчас? — и все таки Ванцетти отрывается от чужих рук и, округлив глаза, поднимает взгляд на женщину. — Я имею в виду, что родители должны принимать своих детей такими, какие они есть. Как бы они не выглядели, чем бы не занимались, кого бы не любили. А если родитель тебя не принимает, то нахрен его, согласны?       Девушка открывает рот, чтобы что-то ответить, но тут же его закрывает. Слова в голову не лезут. Логика в словах Амати есть, причем большая, вот только она совершенно точно отличается от всего того, чему учили Нову с детства. Отец прививал ей правильность. Веспер вдруг говорит о свободе. Любить женщину запретно. Ее плод опасен вдвойне. Горло снова начинает опухать от подобравшихся слез. Так жить дальше нельзя. Нова кивает пару раз в ответ, обходит женщину сзади, пока та ищет спагетти в тумбочке, и быстро пишет сообщение Ониксу, чтобы тот ей позвонил.       — Да, алло, пап, — говорит Ванцетти, когда друг реагирует на ее просьбу, и обращает на себя внимание хозяйки дома, — прямо сейчас? — отвечает она недоумению парня. — Я же работаю, — девушка мастерски отыгрывает разочарования. — Хорошо, я буду. Да, договорюсь, пока, — и сбрасывает звонок.       — Я так понимаю, ужин откладывается? — с невеселой усмешкой, резюмирует Амати.       — Да, к сожалению, — спешно отвечает Нова. — Извините, что так вышло. Мне пора.       — Да ничего, я понимаю, — отмахивается Веспер. — Может, Вас подвезти?       Ванцетти замирает:       — Нет, не нужно, — чуть грубее положенного отвечает она и скрывается в коридоре.       Такси по просьбе подруги ей вызывает Оникс. Правда вместо обещанного дома семьи Ванцетти, назначает адрес прибытия собственную квартиру. Нова замечает это уже тогда, когда у подъезда ее встречает парень. Он открывает ей дверь, протягивает купюру водителю и крепко обнимает девушку, здороваясь.       — И что это за перформанс? — следуя по лестнице вверх за другом, спрашивает Ванцетти.       — У меня точно такой же вопрос, — Оникс на секунду оглядывается, якобы убеждаясь, что девушка поднимается за ним, а затем усмехается. — Неудачное свидание, что-ли?       Нова переводит дыхание и останавливается на одном из этажей, прямо перед первой ступенькой, что вела на этаж выше. Девушка хватается за перила и, вздохнув еще раз, с тяжестью выдает:       — Типа того.       Оникс, уже будучи на десять ступенек выше, тоже остановился, обернулся к подруге и скрестил руки на груди:       — Как интересно, — глаза парня заблестели в предвкушении новых сплетен. — И с кем же? — тот моментально считывает замешательство на лице подруги и от того округляет глаза шире. — Да ладно! — выкрикивает он, хлопая в ладоши. — У мамы Веспер все таки серьезные планы на тебя, да?       Ванцетти закатывает глаза. Конечно, она знала, что этот разговор будет неизбежным. Конечно, она знала, что своими вопросами и фразами парень будет вызывать в ней желание удариться головой о дверной косяк, чтобы обо всем забыть. Конечно, она совершенно не подозревала о том, что даже минимальное упоминание синьорины Амати будет вызывать у нее тахикардию.       Девушка сжимает перила сильнее, буквально наваливается на них всем своим весом и подтягивает к поручню все свое тело, медленно поднимаясь по ступенькам:       — Не знаю. Но она сказала, что у нас все очень быстро развивается.       Оникс хмурится:       — Это она тебя типа так отшить попыталась?       — Нет, — вздохнула Нова, оказываясь на одном уровне с ним, — это она мне сказала, после того, как я полезла проверять ее телефон.       — Ты… — парень, что вновь поднялся, обернулся, — ты проверяла ее телефон? Нет, я не осуждаю, дама видная, мало-ли что, но…       — Оникс, — нахмурив брови, серьезно осудила того Ванцетти, — я не искала там никаких романов. Я вообще к ней поехала только, чтобы накопать что-то, что поможет расследованию.       — Так вы еще и были у нее дома, — парень поиграл бровями и наконец остановился у входа в свою квартиру. — Заходи, можешь не снимать обувь, Таллис вечером приедет и уберет тут все.       Девушка прошла внутрь арендованной квартиры в стиле старой Италии и, улыбнувшись, все таки сняла обувь:       — Ты слишком жесток к нему.       — Нет-нет-нет, — возразил друг, — у нас был уговор, я оплачиваю его часть аренды, он убирает и готовит, так что все честно. И это я еще в его услуги не вводил компенсацию за то, что мне всегда приходится общаться с этим, — парень неприятно скривился, вспоминая имя арендодателя, — Шеном. Он вчера без предупреждения заявился, представляешь? Ну а я… — Оникс обернулся на подругу и отмахнулся, — ладно, потом расскажу. Так, как прошло свидание?       — Это не было свидание, — пожала плечами Нова и прошла на кухню, где самостоятельно поставила воду в чайнике закипать. — Я просто пришла к ее бывшему мужу, потеряла сознание, а она приехала и забрала меня к себе.       Парень застыл в дверном проеме. По его выражению лица нельзя было определить конкретную эмоцию, но она точно походила на смесь шока и недоумения:       — Пиздец у тебя приключения, подруга, — Ванцетти тихо хихикнула в ответ на оставленный комментарий и села на накрытый подушкой табурет, подгибая под себя одну ногу. — Так а дальше то что? — Оникс ожил и вошел в кухню, после чего присел напротив гостьи.       — Да ничего такого… — щеки покрылись легким румянцем, когда в голове начали мелькать картинки последующих событий.       — Прям совсем ничего? — разочарованно вздохнул парень. — Нет, оно и правильно, конечно. Не для куриц мать орлицу растила. Пусть покажет, что она серьезно настроена и готова ждать.       От слов Оникса Нова покраснела сильнее и даже испытала гаденький укол совести. Отдалась на первом свидании, какой позор! Да еще и кому? Начальнику, женщине, убийце! А если учитывать, что данное мероприятие было не совсем свиданием… Впрочем, наверное, Ванцетти все таки переступит через себя и примет тот факт, что у нее было свидание с женщиной. По крайней мере, это звучит менее позорно, нежели случайный секс с малознакомым человеком.       — Ну вообще-то… — Нова замялась на стуле и опустила глаза в пол, — вообще-то, у нас с ней было… — она выдержала паузу и на секунду позволила себе взглянуть в глаза, полные интереса, — ты понял, в общем.       — Секс, что-ли? — прямо переспросил Оникс, заставляя чужое лицо раскраснеться полностью. — Серьезно? — возбужденнее повторил он. Ванцетти смущенно кивнула, а парень схватился за волосы. — Да ладно! Ух, все таки сорвала мать цветок. И как оно?       Ее смущает в этом разговоре все, начиная тем, что друг просит подробности ее только начавшейся сексуальной жизни, заканчивая тем, что Нове, как бы она не хотела, все таки приходится принимать тот факт, что какие то ни было отношения все равно связывают ее с синьориной Амати.       — Неплохо, — коротко отвечает девушка и отвлекается на закипевший чайник.       Оникс, усмехаясь, поднимается с места и подходит к столешнице, чтобы заварить чай:       — Синьорина Ванцетти, что за скромность. Ей Богу, ведете себя, как девственница, — коварно засмеялся парень. — Где же детали? Где краски описания?       — Она увидела рубцы и предложила обработать их, а потом…       — Свежие? — вдруг скинув с себя маску клоуна, серьезно перебил Оникс.       Конечно, он знал обо всем. Тяжело скрывать что-то настолько масштабное от близкого человека, который переживает с тобой и горе и радость, находясь плечом к плечу. Он никогда не давил на Нову, не строил из себя героя, что отвезет ее в рехаб, не читал лекции о том, как ее «привычки» вредят здоровью и не пытался ее лечить. Просто был рядом и поддерживал, когда Ванцетти сама того просила.       Девушка в ответ коротко кивает. Еще не время делиться новыми переживаниями, точно не сейчас, когда царапины на ногах кажутся мелочью, по сравнению с целой свалившейся на голову влюбленностью к женщине:       — В общем, я разделась перед ней, она пообещала не приставать, — после этой фразы Оникс вернул прежнюю улыбку, — и правда не приставала, пока… — Нова прикрыла руками горячее от стыда лицо, — пока я сама не попросила, — быстро протараторила она себе в ладони.       — Удивляешь, — восхищенно произнес парень, когда поставил чашки на стол. — И только попробуй после этого сказать, что она тебе не нравится.       Ванцетти убирает руки и хмурится:       — Она мне… — с лишней грубостью начинает девушка, но сбивается и вновь прячет лицо за ладонями. — Она мне нравится. И это катастрофа.       — Что плохого в том, что тебе нравится человек?       — А как ты себе это представляешь? — Нова убирает опору в виде рук и падает лицом прямо на стол. — Я – девушка, она – женщина, моя начальница, старше меня на Бог знает сколько лет. И ко всем этим препятствиям она вероятнее всего убила мою маму. Ты все еще не видишь в этих отношениях проблемы?       — Ну во-первых, разница в возрасте еще никому не мешала, вы два взрослых человека, так что проблема тут не велика. Про то, что вы обе девушки я тебе даже говорить ничего не стану, ты сама все прекрасно понимаешь, даже, если в душе отрицаешь. А что касается последнего… — парень сделал паузу, — еще ничего не доказано, правильно? Кто знает, вдруг твой папаша узнал, что Веспер смотрит не в сторону его церкви, а в сторону красивых девушек, обиделся и решил всю вину на нее скинуть? Я вчера досмотрел «Американскую историю преступления», так вот там пока вину подозреваемого не доказали, его нельзя считать виноватым. Так что мой тебе совет, наслаждайся, пока можешь, а что будет дальше – решится само собой.       — Она мне врет. Во всем. Как я могу быть спокойна рядом с таким человеком?       — А ты думаешь, взрослая женщина вот так просто тебе будет рассказывать о всей своей подноготной какой-то мимопроходимице?       Нова хмурится, на этот раз, потому что мысль того, что она может быть «какой-то мимопроходимицей» для Веспер вызывает у нее тошноту. В голове невольно звучит голос Амати, ее последние слова перед уходом девушки, рассуждения женщины и выводы касательно Господа и отношений. Возможно, они с Ониксом правы. Может, мир действительно не такой, каким Ванцетти его представляла еще с детства и ей стоит отойти от рамок и осмотреться вокруг новым взглядом. Нова прибережет эту идею на потом, а завтра решит прогулять один рабочий день, чтобы, вместо офиса, пойти в церковь и загладить свою вину перед Богом парочкой молитв.       На исповедь она идти боится. Крутится вокруг кабинки минут пятнадцать, если не больше, и только щелкает по чехлу выключенного телефона в кармане. Господь все видит, перед ним скрывать нечего. А вот пастор может осудить. У отца уши везде, кто знает, вдруг священник исходя из своих милостливых взглядов решит все доложить Ванцетти старшему? Тогда Нове уж точно несдобровать. С Веспер тогда они не увидятся даже под предлогом шпионажа, а для девушки теперь это страх номер один. Конечно, лишь потому что Ванцетти хочется во всем разобраться и поставить точку в этом запутанном деле, что длится уже десять лет. И, если честно, немного с Амати время хочется провести. Приятно рядом с ней все таки быть, слушать ее в меру строгий голос, кружится в аромате терпких духов и наблюдать за тем, как ловко она справляется с поставленными задачами.       Признаться, Нова была бы уже и рада закончить все это, признать, что отец был неправ и, возможно, даже втихую сбежать от него куда-нибудь далеко, куда-нибудь к Веспер, зажить с ней нормально, выкинув все предрассудки из головы, и почувствовать себя по настоящему счастливой. Но стоя тут, перед кабинкой для исповеди, Ванцетти запрещает себе мечтать: пока ничего окончательно не известно, она не должна себя обнадеживать.       — Как мило, что Вы снова выбрали церковь, — стальной голос сзади казался искаженным из-за ноток разочарования, — даже не взирая на то, что ради нее придется прогуливать работу.       Нова резким движением оборачивается на человека сзади и замирает. Синьорина Амати нашла ее и тут и, в отличие от встречи в доме синьора Феллини, Ванцетти кажется, что эта встреча не принесет ей ничего хорошего. Она вязко сглатывает, коротко окидывает взглядом ее синий костюм с золотыми вставками, подсознательно, даже под страхом опасности, подмечает, что Веспер выглядит как нельзя прекрасно, и виновато качает плечами.       — Как Вы меня нашли? — вместо оправданий, решает сменить тему девушка.       — Вы не явились на работу и до Вас не дозвониться. Честно говоря, после вчерашнего инцидента, я слегка встревожилась. Ваш друг сказал, что я могу найти Вас тут и, о чудо, действительно, живая и здоровая, стоите тут беззаботно и даже не думаете о том, что Вам, по хорошему, может прилететь штраф за невыход на работу.       Голос женщины не звучал мягко. В нем была привычная профессиональная строгость, но и та звучала необычно грубо. Казалось, будто пропуск смены Новы задевал Веспер лично, а фраза о том, что девушка снова выбрала церковь, касалась не столько работу, сколько их личные отношения.       Ванцетти испытала стыд. И даже каплю страха. Амати переживает за нее, разъезжает по всему Риму, чтобы убедиться в том, что с ней все в порядке, а Нова вот так бессовестно прохлаждается в церкви и даже не думает просить прощения.       — Не стоило меня искать…       — Я уже это поняла, — сухо отвечает Веспер и эта сухость начинает течь по венам вместо крови, высасывая все силы из молодого тела. — Если все дело во вчерашнем дне, моих словах или действиях, Вам стоило просто сказать об этом, вместо того, чтобы избегать меня. Если я кажусь Вам напористой или отталкиваю Вас, то говорите прямо, вместо того, чтобы игнорировать меня и свои трудовые обязанности. Вы не просто делаете неприятно мне, Вы ставите под угрозу весь проект и всех людей, которые, точно так же как и Вы, участвуют в нем.       Нова краснеет. Запах мяты начинает казаться отравляющим, но вместе с тем дурманящим. Она поступила глупо, сбежала, как школьница с контрольной, к которой не была готова, и теперь имеет наглость еще и говорить Амати что-то, кроме извинений.       Ванцетти мнется с секунду, а затем берет женщину за руку, замечая, что от этого жеста ее взгляд становится на грамм добрее:       — Нет, — тихо говорит она, переплетая пальцы, — я совершенно не планировала Вас избегать. Да, Вы правы в том, что мое неоднозначное поведение связано со вчерашними событиями и я признаю, что повела себя неправильно, пропустив работу, но я пришла сюда не потому что выбираю церковь, а потому что хочу выбрать Вас, — Нова осмелилась поднять взгляд на Веспер и заметила, как та медленно моргнула, будто бы ожидала чего угодно, только не откровений подобного рода. — Но есть вещи, которые не дают мне покоя, поэтому я решила, что будет лучше уединиться в месте, где мне будет спокойно, чтобы я смогла разложить все мысли по полочкам.       И хотя желваки не перестали украшать женское лицо, серый взгляд все же смягчился:       — И что же Вам так сильно не дает покоя?       Ванцетти вдруг улыбается. О, знала бы Веспер, что на самом деле так сильно тревожит Нову…       — Вчера Вы сказали одну важную вещь. У нас развивается все быстро. Я плохо знаю Вас, а еще Вы врете мне и поэтому я не совсем понимаю, что должна чувствовать по отношению к Вам, после всего.       — Вру? — искренне нахмурилась Амати. — В чем?       Девушка пожала плечами:       — Например, Вы говорили, что воспитывались в детдоме, а вчера Ваш бывший муж говорил про Ваших родителей…       — Так Вы об этом, — женщина вдруг усмехнулась. — Винсенте вроде как считает, что дети, воспитывающиеся в детских домах грязные, мол, Господь наказал их за какие-то грехи их родителей и теперь они обречены на то, чтобы выплачивать ему долг. Какая-то такая ерунда, в общем, — она сжала руку Новы крепче. — А замуж же за кого-то надо было выходить, — Амати ностальгически вздохнула, — так что получается, что в этой ситуации Вы единственная, кого не обманули.       — И разве он ни разу не выявил желание познакомиться с ними? — недоверчиво переспросила Ванцетти.       — Семья бедная, живет в Европе, изредка присылает телеграммы. О, тогда еще это было актуально и очень легко подделывалось. Впрочем, ему было совершенно комфортно не иметь навязчивую тещу и не тратить деньги на поездку в Европу.       — Вот как, — замялась Нова, — тогда извините.       Веспер отмахнулась:       — Может, есть еще что-то, что хотелось бы обсудить?       Ванцетти вновь поднимает на нее взгляд. Да, есть, определенно. Вот только если Нова хоть пискнет об этом, то начнет следить за эстафетой: кто быстрее ее прихлопнет Амати или собственный отец?       — Нет, ничего такого. Можем ехать на работу, до конца обеда успеем, думаю.       Женщина, отсканировав правдивость ответа Новы глазами, качнула головой и приобняла девушку рукой, той что до этого держала ее ладонь, за плечо, выводя из церкви. На выходе Ванцетти заметила неоднозначный взгляд одного из старых помощников священника, что окидывал обеих. Сначала он пристально наблюдал за Веспер, кривился, а когда увидел, как она обнимает дочь епископа, проявил демонстративное напряжение. Нове стало от того не по себе настолько, что захотелось вырваться из объятий женщины и выбежать на выход. Но она не стала, прошла с Амати до машины и даже почувствовала моральное успокоение, когда чужая ладонь упала на ее колено.       — Хорошо, все таки, что Вы нашлись, — Веспер ободряюще похлопала девушку по колену. — Сегодня вечером запланирована встреча с заказчиками. Не успела вчера Вам сказать, извините, уж больно быстро Вы убежали от меня.       Нова усмехается:       — Почему снова на «Вы»? Разве не было бы логично, после всего… — она кинула краткий взгляд на водителя и прикусила язык, — в общем, Вы ведь уже обращались ко мне на «ты».       — Хороший вопрос, — подметила Амати. — Может, все дело в том, что я тоже боюсь Вас, — на удивление ответила женщина, — не доверяю, потому что не так долго знаю, и боюсь перейти черту, после которой станет слишком поздно возвращаться обратно, а эта маленькая формальность, хоть и глупость, но позволяет держать руку на пульсе.       — Я выгляжу, как человек, которого стоит бояться?       Ванцетти поднимает на ту взгляд и Веспер уже чисто органически не может смотреть куда-то, кроме разноцветных радужек. Такие большие и такие светлые глаза кажутся ей где-то наивными, но от того будто нравятся даже больше.       — Нет, — усмехнулась Амати, — не выглядите. Но внешность бывает обманчива.       — Это правда, — в момент в глазах Новы появился хитрый огонек. Она выровняла спину так, чтобы казаться визуально выше директора, а затем ответно положила руку на ее колено, — внешность бывает обманчива.       Но Веспер ее громоздкости не боится, лишь усмехается и наклоняется к уху девушки, шепча так, чтобы ее слова слышала только Ванцетти:       — Кажется, у кого-то память короткая настолько, что даже и не помнит, как вчера смущался, когда умолял трахнуть.       Нова краснеет, каждой клеточкой тела ощущает непреодолимую жажду расслабить спину и спрятаться подальше от горячего смущения и, тем не менее, плечи не опускает:       — Правда? — тихо, но не шепотом, спрашивает Ванцетти. — Кто же это мог быть?       — Кто-то очень хитрый, наглый, пропускающий работу и думающий, что сможет меня напугать ровной осанкой, — Амати подмигнула девушке. — Уже можете повторять свой китайский разговорный, кстати. Совсем скоро он Вам пригодится.       Оставшееся время поездки у них прошло, на удивление, формально. Обсуждение работы, заказчиков, языкового барьера и прочая скучная ерунда, которая бы показалась Нове обязательной к усвоению, теперь, после такого короткого и такого непонятного разговора с женщиной о чувствах, кажется беззаботной и обыденной. С одной загадкой Веспер она справилась. Правда незначительной и самой малой интересующей, хотя и от ее решения Ванцетти испытала удовольствие и облегчение.       — Во сколько будет встреча? — уже в кабинете директора поинтересовалась девушка.       — Ближе к семи, — Амати повесила пиджак на вешалку, что стояла в углу, и подошла ближе к сотруднице. — Ехать на другой конец города, так что в шесть нужно быть готовым.       — Окей, босс, — в веселой манере ответила Нова.       — Кто? — тихо усмехнувшись, переспросила Веспер. Ей нравилось то, что девушка постепенно начинает испытывать комфорт и от того расслабляться рядом с ней. — Вчерашнее прозвище мне сильнее понравилось, — но больше ей нравилось заставлять Ванцетти вновь испытывать смущение и неловкость. — Соберешь все документы в одну папку? — она за два шага оказалась лицом к лицу Новы, а ладонь мягким касанием упала на талию, после чего плавно спустилась к ягодице. — Мне нужно зайти в отдел телекоммуникаций, — тише, в губы добавила женщина и несильно сжала чужую ягодицу. — Могу по пути обратно захватить тебе чай. Будешь? — уже живее, с непринужденной улыбкой спросила Амати и отстранилась от девушки, весело оглядывая ее румянец.       — Да… — запинаясь, отвечает Ванцетти, — зеленый, пожалуйста.       — Хорошо, — Веспер оставила след от темной помады на уголке губ Новы и, отстранившись, подошла к столу, рядом с которым стояла розетка. — Сахар нужен?       — Две ложки, — та невольно поджала губы, все еще ощущая на себе след чужих.       — Договорились, — женщина оставила телефон на зарядке и подошла к двери, — скоро буду.       Ванцетти кивает и только моргает, когда хлопает дверь. Взгляд косится на телефон. Вот так лежит беззаботно и будто просится, чтобы его проверили до конца. На мгновение промелькает мысль остановиться. Амати хочется довериться, с ней хочется просто быть, не проверять, не подозревать, а говорить, если что-то насторожит. Но девушка не может. Уговаривает себя не делать то, о чем пожалеет, и все равно берет в руки чужой телефон и заходит в Мессенджер. Пальцы по памяти заходят в архив, в чат, который так сильно заинтересовал Нову в прошлый раз.       От одного из членов пришло сообщение:       — «Ок.»       Девушка листает выше и замирает когда встречает смс от самой Веспер. В нем она указывает адрес церкви ее отца, какие-то координаты и подпись «Сегодня. 19:00».