Голодные игры

Выпал первый снег. Мония постепенно покрывалась инеем, погружая себя в мороз и стужу. Конец ноября всегда был ненавистен большинству монийцев, ведь в их двери уже стучалась мертвая зима. А для Грейнджера это значило, что Харит в их маленькой семье живет уже год. Мальчику уже восемнадцать. На самом деле его настоящий возраст никому не известен, как и точная дата рождения, ведь самого леонина постигла частичная амнезия. Он даже не помнит свой родной язык. Дата дня рождения была выбрана совершенно символичная — день, когда Алукард спас его. Возраст Руни назвал лишь примерный, исходя из физиологических и умственных данных. Хотя сейчас он вел себя, как пятилетний мальчишка, что боится укола, а не юноша, удостоенный чести стража рассвета. — Харит, а ну перестань! — еще забавнее было наблюдать за Алукардом, что носился за юношей по всей кухне. — Остановись! Беготня вокруг кухонного стола не прекращалась уже несколько минут. Руни предупреждал мужчин, что первое время с ним будет очень сложно, ведь его поведение, по большему счету, напоминало кошачье. Несмотря на свой спокойный нрав, людей он не привык слушать, и часто поступал по-своему. Это стало для Алукарда и Грейнджера проблемой. Вот и сейчас Харит показывал свой характер. Один круг, второй.. Грейнджеру показалось, что скоро от такого у него закружится голова. Вот Алукард запнулся об стул, это был шанс для Харита сбежать. Он сделал рывок, но Алукард смог устоять на ногах и преградил ему путь на отступление. — Стоять я сказал! — но Харит на это лишь недовольно нахмурился и юркнул под стол. Алукард успел среагировать, быстро обошел стол и заглянул под скатерть. Под столом Харита уже не было. — Что.. — Он за диван спрятался. — невозмутимо сказал Грейнджер, помешивая кофе в кружке. Он упирался бедрами в столешницу, не вмешиваясь в их беготню. С утра он всегда был вялым и раздражительным, но сейчас он про себя смеялся, ведь было забавно смотреть на то, как лучший охотник на демонов среди всех Земель Рассвета сейчас бегает по дому и пытается поймать мальчишку, что не дает ему почистить свои мохнатые уши. Мальчишку, нареченного их сыном вот уже как год.. — Харит, ты взрослый парень в конце концов! — Алукард продолжал свои неудачные попытки поймать его. Харит на это лишь молчал и продолжал убегать, не подпуская его к себе ни на метр ближе. — Настоящий мужик должен уметь.. Принимать помощь! Да стой же! Грейнджер понял, что еще чуть-чуть — и они просто разнесут всю гостинную. Он поставил кружку на стол позади себя с отчетливым стуком, обращая внимание обоих на себя, и подошел к ним. На одного посмотрел угрюмо, большого и неуклюжего, на второго, белобрысого и взъерошенного, и тяжело вздохнул. — Харит. — твердо, но спокойно, начал Грейнджер. — Нет. — сразу же ответил парень хриплым голосом, что до сих пор никак не мог сломаться и обрести мужественность. То-то и оно. Дворяне, что ни единой капли крови в жизни не видели, кроме как на дорогом стейке в ресторане, до сих пор не доверяли Хариту защиту себя и всего государства. А вот Грейнджер знал, что несмотря на свой беззащитный вид — он сильнее любого из стражей. Правда сейчас перед ним стоял раздраженный и явно не выспавшийся домовенок, чьи белые волосы торчали во все стороны, хвост вилял туда-сюда, а кошачьи глаза вцепились в Грейнджера как во врага народа. — Харит. — повторил он низким тоном. — Ты сколько уши не чистил? — Да ты только взгляни, у него там все черное. — не сдержался Алукард, на что получил недовольный взгляд серых глаз через плечо. Мужчина сразу же заткнулся. — Мне больно. — коротко ответил Харит. — Руни же объяснял тебе, — уже нежнее заговорил Грейнджер. — что тебе будет тяжело чистить их самостоятельно и тебе нужна помощь. Твои капризы до добра не доведут. — Нет. — медленно и опасливо произнес юноша, прижимая уши к белым волосам. Терпение, Грейнджер, просто нужно терпение. — Был бы здесь Руни.. — Алукард произнес это тихо и с досадой в голосе, а Грейнджер молча сжал зубы. Сейчас Харит находится на их попечении, а не дворца, и слушать возмущения по этому поводу мужчина не намерен. — Будь здесь Руни — он бы уже пустил его на воротник. — продолжая смотреть на сына, угрюмо ответил Грейнджер Алукарду. — Грейнджи, я не думаю, что запугивания сейчас помогут.. — Помогут. — Грейнджер сел на диван и похлопал рядом с собой. — Давай, Харит. Иначе уши заболят и начнется гниение, и тогда тебе придется несладко. Кажется, леонина это более чем убедило. Он замешкался, но все же послушался. Сел сбоку от охотника, поджав голову в плечи. Грейнджер в который раз про себя удивился тому, как мальчик быстро вырос и возмужал. Это не могло не пугать весь отряд стражей. Еще пол года назад Харит по росту почти догнал Фанни. Это вызвало подозрения у доктора, и в очень неприятном направлении. Но потом он опроверг свои же догадки. — Я тоже считал, что ему недолго осталось жить с нами. — говорил Руни тогда, пока Алукард сидел рядом на стуле, уперев локти в колени, угрюмо уставившись в носки своих ботинок. — Но готов вас заверить, что малыш еще всех нас переживет. — Всмысле? — Грейнджер, что стоял позади, уперевшись спиной в стену, также не оставался спокоен из-за сомнений о возможно скорой смерти малыша. — Как бы сказать.. — ходил туда-сюда врач, рассматривая что-то в медицинской карте мальчика. — Понимаете, его раса — это не изначально отдельный вид, достигший данной стадии эволюции, как я предполагал ранее.. Он не как мы с вами, понимаете? Это для нас странен резкий скачок гормонов и роста, что может привести к скорому старению. Для него это норма. Алукард и Грейнджер переглянулись, а Руни продолжал углубляться в биологию. — Он достиг этой фазы именно благодаря гибридизации предков. Я предполагаю, что леонины возникли именно от скрещивания двух разных видов, одним из которых, вполне возможно, является человек. Может от союза с другими гибридами, а может, упаси Богиня, с оборотнем.. Но это неважно. Важно то, что Харит и его племя долгое время прожили в лесных условиях, где было выгодно для выживания иметь низкий рост. А оказавшись здесь, он начал проходить вынужденную адаптацию, что очень повлияло на его данные.. Теперь он больше похож на нас. И я вас уверяю, что даже когда ему исполнится восемдесять, он будет выглядеть так, будто только вчера ему стукнуло тридцать. Мужчины переглянулись снова. Они не знали, что и думать. Ведь, что могло быть хуже, скорое старение и смерть их мальчика, из-за которой он оставит из через несколько лет.. Или то, что он старожил, который через какое-то время переживет их всех и останется совсем один? О таком даже думать не хотелось. — Его кожа удивительно плотная, а его способность к быстрой регенерации.. — все не унимался Руни. — Знаете, до этого момента я был полностью уверен, что добиться бессмертия или хотя бы долгой молодости можно только отдавшись скверне или став Богом.. Но этот мальчик меняет абсолютно все. — Ого, наш мальчик не только представитель легендарного вида, но еще и прорыв в науке. — с долей сарказма пробубнил Алукард в попытке сказать хоть что-то на человеческом языке, а не на заумном. — Еще и сильнейший маг Монийской империи, один из Стражей Рассвета... И просто придурок. — невозмутимо добавил Грейнджер. — Настоящий главный герой фэнтези романа. — с улыбкой на уставшем лице Руни отложил бумаги на стол. Лечение Харита наконец подошло к концу. — Теперь я отдаю его в ваши руки. Грейнджер помнил, с чего все это начиналось. Харит на протяжении недели был на грани жизни и смерти. Руни вызвался бороться за его жизнь, ведь на тот момент был ближе к Монии, чем его коллеги. Хоть такие случаи не в его квалификации, сталкивался с ранами от демонов он далеко не впервые. Доктор не подпускал в дворцовую палату к мальчику никого. Ни Алукарда, что притащил его еле живого на своих плечах, ни даже королеву Сильвану. Грейнджер видел и чувствовал все переживания Алукарда. Никому из приближенных королевы не было известно, выживет ли мальчик, и приходил ли в сознание. Вся ситуация доходила до накала, и Алукард из-за этого почти не спал. — От того, что ты весь день сбиваешь руку в кровь и не ешь по восемь часов, мальчик не очнется, Алу. — Грейнджер подошел к Алукарду, положив руку на его голое вспотевшее плечо. Охотник при этом не остановился, и продолжил чистить свой меч, что и так уже блестел. Чистая сталь с синей росписью.. Алукард промолчал, но все-таки остановился, когда и другая рука легла на его плечо. Мужчина стер пот со лба, и кинул меч на пол. Он звонко ударился об пол, настолько громко, что Алукард вздрогнул. Грейнджер оставался холоден. — Иди домой, Грейнджер. — устало ответил Алукард, разматывая бинт на своей руке. Кровь на костяшках успела засохнуть, и Алукард поморщился, когда марля с трудом отлипла от кожи. — Я буду поздно. — Не будешь. — как же низок был его голос сейчас. Доводил до мурашек на потной спине.. — Домой мы пойдем вместе. Алукард на это лишь хмыкнул, снова стер пот со лба, и попытался встать, но напарник усадил его обратно, да так резко, что Алукард ойкнул от боли. — Ты мне задницу отбил! — Ты себе уже все что можно отбил и без моей помощи. — Грейнджер был раздражен, и Алукард раздумывал над тем, стоит ли вообще ему перечить. И где он окажется, если попытается это сделать. — Нам и так обоим дорога в ад, нет смысла так убиваться раньше времени. — А я-то всю жизнь прожил с уверенностью, что мы дети Божьи. — решил отшутиться Алукард, но напряжение снять с Грейнджера все равно не удалось. — Мы с тобой уже давно не Божьи дети. — Грейнджер обошел его, и посмотрел на него свысока. Его разочарование не позволило ему отвлечься на привлекательность мокрого и уставшего Алукарда. — И такими тренировками ты только быстрее зароешь себя в ад. — Ну хоть там отдохну. — снова пошутил Алукард, и только когда Грейнджер схватил его за шею и кинул его на пол, прямо рядом с его мечом, он понял свою ошибку. — Столько лет вместе, и до сих пор не понял, когда шутить не стоит. Алукард поднялся на дрожащих локтях, нервно посмеиваясь. — Только посмотри на себя. — пока Алукард тяжело дышал, Грейнджер совершенно нежно пнул его в бедро. Тот устоять на руках не смог, и просто перекатился на спину. — Так и до обморока недалеко. — Прости меня. — Алукард зачесал мокрые волосы назад, но они продолжали липнуть ко лбу. — Уговорил... Пойдем домой. — Для начала помойся. — Грейнджер даже не улыбнулся, но ему явно полегчало. Он подошел к Алукарду, и когда перешагивал его, кротко поцеловал, утянув за шею. Он пошел к выходу из тренировочной, оставляя Алукарда одного. — И даже не поможешь мне встать? — после подобия поцелуя, Алукард возмутился с ухмылкой на лице, запрокинув голову назад. Грейнджер даже не обернулся к нему, но Алукард увидел, как тот стал снимать одежду на пути к выходу. — Я дал тебе достаточно мотивации. — холодно ответил Грейнджер, уже у выхода оголив торс. Алукарда дважды уговаривать не нужно. Особенно когда дело касается совместной бани. Руни два дня и две ночи, почти не смыкая глаз, вытаскивал мальчика с того света. Когда ему впервые показали его, всего в крови на руках у шокированного Алукарда, он был уверен, что его дни сочтены. Но случилось то, что обычному человеку не под силу. Он дышал. Совсем слабо, но дышал. Это заставило Руни бороться за него до конца. Когда состояние мальчика стабилизировалось настолько, что у Руни появилась свободная минутка, он сразу же направился к Сильване. Но в церемониальном зале ее не оказалось. Доктора встретил регент Монийской империи. Это значило тоько одно. Он все знает. — Ваш путь светел, профессор. — темная фигура подошла к нему, приветствуя в типичном монийском стиле. — Ага, и вам не хворать. — Руни поприветствовал же его в стиле Эрудитио. — Как ваш пациент? — издалека начал регент, выхаживая вокруг него со сложенными за спиной руками. Руни думал лишь о том, зачем он тратит его драгоценное время и не спросит напрямую. Во сколько он умрет? — Могло быть и лучше. — как можно аккуратнее ответил Руни. Его задачей сейчас было не подставить Сильвану, что скрыла от регента прибытие во дворец представителя древнего рода в плачевном состоянии, ради его же безопасности. — Вот как. Пташки нашептали мне, что наш гость находится при смерти. — Да, знаете, тяжело судить, когда пациент теряет больше трети своей крови, еще и рискует заразиться скверной. — Не бось залил кровью все полы. Его только полы интересуют? — Так и есть. — Чтож, так может... Не стоит изводить это дитя? Этого Руни и ждал. Давления. — При всем моем уважении, вы же ученый. И знаете, что делают с животным, чтобы оно не мучалось. — регент встал напротив доктора, всматриваясь прямо в свое отражение в линзах очков. — Усыпляют. Животным? Руни терял самообладание. Регент говорил о таких вещах настолько непринужденно, будто каждый день своей же рукой и без сожаления истреблял вымирающие виды лесных жителей. — А вы — регент Монийской Империи, и лучше меня знаете про надклассовый характер в социальной иерархии и расистской идеологии. — Руни не сдержался. Он снял очки, протер их краешком своей кофты, а затем всмотрелся в холодное лицо стоящего перед ним регента. — Фашизм. Руни допустил ошибку. Его отношения со вторым правителем империи и так были не сахарными. Теперь все станет только хуже. Но доктор ни о чем не жалел. Сильвана не могла сказать регенту все, что он заслуживал услышать. А Руни мог. — Я надеюсь, что просто неправильно вас понял, профессор. — тон регента стал ниже и холоднее. Он начал давить сильнее, но Руни не тот, кто будет под этим прогибаться. — Вы абсолютно правильно меня поняли. — уверенно ответил врач, возвращая очки на свое лицо. — Значит.. Дипломатические переговоры результата не принесли. — Рад, что вы это поняли. Руни из этого разговора понял лишь одно. Скрывать мальчика от стражей рассвета больше нельзя. Все были взволнованы. Больше всех переживал Алукард, хоть тот и старался этого не показывать. Он сидел в томительном ожидании так долго, что уже начала дергаться нога. Грейнджер положил руку ему на колено и посмотрел на него. "Все будет в порядке", говорили его глаза. Алукарда бы это успокоило, если бы не неожиданный выход уставшего доктора из дворцовой палаты. В коридор сразу же ворвался запах крови. Все четверо резко встали со своих мест. Тигрил и Фанни тоже были здесь. Руни даже не посмотрел на них. Его взгляд был понурым. — Спасибо, что откликнулись. Заходите. — и он вернулся в кабинет, оставив дверь открытой. Тигрил, Фанни и Грейнджер посмотрели на Алукарда. Все понимали, что он имел право увидеть его первым. Он медленно зашел в кабинет. Прямо на полу лежали рваные перчатки и много салфеток. Кабинет был темный, лишь прямо над койкой ярко светила лампа. Ее свет освещал еле живое тело, что лежало спиной вверх. Руни накрыл его простынкой, но та уже успела пропитаться кровью. — Это.. — Алукард запнулся и больше не смог ничего сказать. Руни суетился, записывая что-то в бумаги на столе. Уже вошли остальные, и им тоже было нечего сказать. — Он выжил? — после томительного молчания робко спросила Фанни. Ее голос дрожал. Они все видели мучения этого ребенка, и чувствовали печаль Алукарда. Ведь именно он принес его, маленького и беззащитного, на своих руках. А Грейнджер знал больше чем они. Знал, как он рыдал той ночью, пока в истеричной атаке пытался смыть кровь со своих рук. — Я ученый. Я не верю в сказки. — Руни тяжело вздохнул и снял очки, но в его словах не было скорби. Это всех озадачило. Руни умел холодно переживать смерти больных, но сейчас это было на него не похоже. А это значит... — Он выкарабкался. — не смог доктор сдержать улыбки, и сзади послышалось тихое, но отчетивое ругательство. Это Алукард отвернулся от всех и спрятал лицо руками, зачесывая назад волосы. Со стороны остальных был слышен синхронный вздох облегчения. — Дыхание приходит в норму, пульс почти ровный, но температура еще высокая. Он очень слаб, и пока еще не в сознании, но живой. А еще нам лучше говорить тихо, чтобы не беспокоить его чувствительные уши. Все волосы в колтунах. Пока он в отключке нужно будет вычесать, и уши и хвост. — Руни откинул папку с медицинскими показаниями мальчика, что успел сделать за это время. — У меня к вам всем серьезный разговор. Алу, могу дать тебе валемидин. Руни говорил все так размеренно и спокойно, что у Алукарда появилось желание стукнуть его папкой по голове. — Не надо.. — промямлил Алукард. — Тогда присядь. — Руни взял нужные листы и постукал ими по столу. Фанни быстро среагировала на слова доктора и подвинула стул товарищу. Тот послушно сел. — Как он смог выжить? — задумался Грейнджер вслух. — Я хотел показать вам, но не буду. Не хватало еще кого-то из вас откачивать. — под словом "кого-то" он имел ввиду кого-то конкретного. — Итак... Я пока не уверен, будет ли он ходить в будущем, еще есть риск эпилепсии и амнезии.. Но он живой, пока что это главное. — О чем ты хотел поговорить с нами? — Тигрил понял, что не стоит тянуть, ведь Руни снова увлекся. — О, да-да-да. В общем, у нас с регентом возникли недопонимания. — Руни всматривался в бумагу, в один лист за другим. — Возможно это даже коснется политических отношений Монии и Эрудитио, но сейчас это неважно. — Что?! — удивились все хором, и каждому Руни заехал бумагой прямо по лицу. — Не тревожьте мне ребенка! — пригрозил доктор, и все сразу же позакрывали рты. — Я врач. Врачи не должны поддаваться эмоциям. Но я, признаю, немного не сдержался. И передайте королеве Сильване сразу же, как будет свободная минутка, что извиняться перед ним я не стану даже при угрозе военного положения! Знаете, тяжело сдержаться, когда твоего еще живого пациента уже хотят убить и напрямую говорят тебе об этом. — Убить? — опешила Фанни. — "Усыпить", как выразился он. Будто бы здесь есть разница. Вот я всегда выступал за эвтаназию в гуманных целях, но это просто уму непостижимо. — Регент боится этого малыша. — усмехнулся Грейнджер. — Неудивительно. Ведь крепкий политический режим нашей великой и необъятный точно разрушит какой-то маленький мальчик. — Сколько бы раз человечество не переживало свое полное уничтожение, мы не меняемся. — поддержал его Руни.— Но факт остается фактом. Он знает про его существование и намерен от него избавиться. Наш долг его защитить. — Сколько ты спал за эти двое суток? — перебил его Алукард, что уже долгое время просто пялился в пол. — А, часа три, не знаю точно.. — отмахнулся врач, убирая бумаги на стол. — Нужно поставить вахту. — Но начнется она не с тебя. — поддержал Алукарда Грейнджер, сложив руки на груди. — Тебе нужно поспать.. — добавила Фанни от себя. Тигрил просто согласно кивнул. — Как мило с вашей стороны. Тогда решайте между собой, кто сегодня дежурит. Желательно, чтобы это был не Алукард. — Чего это? — возмутился охотник, нахмурившись. — Тебе тоже нужно отдохнуть. — теперь Грейнджер строго смотрел на него, но сдержать свою тревогу он был не в силах. — Как хотите.. — буркнул он и встал со стула. — Чтож, товарищи, даже не во имя науки, а ради одной невинной жизни, мы справимся. Мужчины уже начали раздумывать над графиком. Первым конечно же вызвался Тигрил, как самый старший, но Грейнджер возражал, ведь регент будет готов к этой стратегии. И во время переговоров они не заметили, как фанни просто стояла рядом с койкой, уставившись на еле живого мальчика. — Фанни, что с тобой? — спросил Алукард, и сразу же замолчал, тоже уставившись на койку. Руни резко ретировался к больному, думая, что произошло непоправимое, но его удивлению не было предела. Мальчик открыл глаза. Приоткрыл совсем чуть-чуть, и смотрел прямо перед собой, не в силах осмотреть все вокруг себя. Перед собой он видел лишь Фанни, что тоже смотрела на него. — Поразительно.. — Руни вернул съехавшие очки обратно на переносицу и ломанулся к своим бумагам, сразу же вводя правки. — Не шевелитесь и помалкивайте, не пугайте его! Фанни и не собиралась пугать. Она встала на колени рядом с кроватью, и теперь их лица были на одном уровне. Ее глаза заслезились, и она нежно улыбнулась. — Привет, мой маленький. — вряд ли он понимал монийский, и Фанни это понимала. Руни не стал мешать ей налаживать контакт, ведь это было очень важно для его состояния. Все стояли в ступоре и просто наблюдали за маленьким чудом, которое происходило прямо на их глазах. Она смотрела на его бледное лицо. Белые ресницы и волосы, что лезли на лоб. Карие глаза, с красивыми янтарными пятнами... Кровь, что засохла прямо над его бровью. И вдруг она почувствовала тепло на своем указательном пальце. Он коснулся ее своей горячей ладонью и закрыл глаза. Руни подошел и проверил пульс. — Дышит, все хорошо. — Руни не мог сдержать улыбки и сбившегося дыхания от волнения. — Просто уснул. — Я думаю, первой стоит остаться на ночь именно Фанни. — вдруг размеренно сказал Грейнджер, продолжая смотреть за тем, как рыцарка сидит рядом с койкой и не может убрать руку из под его пальцев. — Останемся вдвоем. Так безопаснее. — Хорошо. — согласился Тигрил. — Ты готова? Фанни? — Что с тобой? — спросил Алукард, попытавшись тоже разглядеть бледное лицо. — Я никогда не буду мыть этот палец. — на одном вдохе прошептала она, не сводя с мальчика глаз. Грейнджер запомнил эту фразу очень хорошо. Как и то, что она целую неделю проходила с пластырем на указательном пальце, дабы его не касалась вода. А также он запомнил один единственный вопрос и ответ на него. — А этот мальчик.. Кто он? — спросил Алукард, повернувшись к Руни. Доктор немного помолчал, а затем ответил: — Он леонин.

***

Горячая вода помогла расслабить тело. Оно и к лучшему. Грейнджеру казалось, что он проворочается очень долго, прежде чем усталость возьмет над ним верх, а ломка оставит в покое его суставы. Голые ступни оставляли влажный след на полу ванной комнаты, но когда Грейнджер дошел до их с Алукардом общей спальни — все "улики" успели высохнуть. Он толкнул дверь и зашел внутрь теплого и темного помещения. Как мило, прежде чем уснуть Алукард оставил горящую свечу, что могла стать причиной пожара. Зато Грейнджеру не пришлось идти на слепую ногу до кровати. Грейнджеру жутко хотелось открыть окно хотя бы на пару минут, чтобы запустить ночной морозный воздух, но тогда он точно прилипнет к полуголому, мирно спящему Алукарду, а это не входило в его планы. Ведь утром он просто из под него не вылезет. Этот медведь снова уснул на животе, очаровательно уткнувшись щекой в подушку. Сколько Грейнджер не ругал его за это, мол, вредно это для шеи и спины, его мужское желание спать в таком положении усмирить все никак не получалось. Грейнджер снял домашний халат, откинул его на рядом стоящий табурет и задул свечу. Как только тяжелая голова коснулась подушки, она начала забирать весь негатив, накопленный за день, в себя. За спиной мирно сопел Алукард, от его влажных волос приятно пахло. Веки уже начали смыкаться, и Грейнджер, с уверенностью что вот-вот уснет, уже расслабился всем телом, как вдруг почувствовал, как в его позвоночник уткнулись горячими губами, а крупные руки мягко обняли его за талию. Грейнджер не смог сдержать расслабленной улыбки, ведь предрекал спокойную ночь в его объятиях, но скоро что-то пошло не так. Ужасно и совсем не так. — Алу.. — опасливо позвал Грейнджер, упираясь ладонью в горячее бедро. Алукард глубже задышал, плотно прижавшись к нему всем телом. Его нос лениво бродил по плечам и шее, вдыхал аромат чистого тела. На свое имя он не отозвался, и Грейнджер сразу почувствовал, как ему становилось душно. — Алу, а ну прекрати... — не выдержал он, когда Алукард чуть ли не вдавил его в постель. — Перестань! Этого было достаточно, чтобы Алукард остановился и начал смотреть на него заспанным щенячьим взглядом. Грейнджер смотрел на него из-за плеча, прищурив глаза. Алукард нависал сверху, и искренне не понимал, что не так. — Решил спящим притвориться, черт? — спустя недолгое молчание, прошептал Грейнджер. — Нет, я спал.. — и Грейнджер поверил, ведь даже голос его был заспанным. — Меня разбудил твой запах. — Чтож, значит я ошибался на твой счет. — Что? — Ты думаешь членом не только по вечерам, но еще и во время сна. — злобно пробубнил мужчина, отворачивая голову. — Ты злой просто потому что не покурил... — Предлагаешь мне курить сразу после душа? Я хочу не пахнуть табаком хотя бы ночью, знаешь ли. Алукард молча лег на живот, убирая руки с тела партнера. Грейнджера это озадачило, и он снова глянул на него через плечо. А тот смотрел на него с легкой улыбкой, спрятав половину лица в подушке. — Ну и? — не выдержал этого накала Грейнджер. — Что и? — Спать будешь? — Я вряд ли усну.. Теперь. Это точно, ведь Грейнджер хорошо ощутил его напряжение на своих бедрах даже через ткань. — Прекрати так пялиться. — Не могу. — мотнул головой Алукард, удобнее устраиваясь на подушке. — Слишком многого просишь. Грейнджер на это лишь фыркнул и поудобнее устроился, принимая позу для дальнейшего сна и закрывая глаза. — Ну и пялься дальше. — напоследок полушепотом произнес он, с надеждой на то, что этот черт даст ему заснуть. Но не тут-то было. Грейнджеру пришлось приложить усилия, чтобы в этой ситуации делать вид, будто он уже уснул. Алукард медленно поднялся, снова подкрадываясь ближе к чужой спине. — Зря ты так лег.. — горячая рука прокралась под одеяло, чтобы коснуться оголенного бедра. Это стало неким намеком, как именно "зря" лег Грейнджер. Но тот упорно молчал. Даже бровью не повел, пока пальцы наглаживали бледную кожу. — Я же знаю, что ты не спишь, Грейнджер... И он укусил его. Мягко, присасываясь губами к бледной шее. Грейнджеру удалось сдержать стон, но он тихо промычал, а по спине пробежались мурашки. Но даже не думал открывать глаза. Даже когда стальная рука прошлась по спине, касаясь ямочек на пояснице. Губы двигались по плечу, то нежно, с придыханием, то влажно и с укусами. Грейнджер был уверен в себе, что сможет выдержать этот натиск, но вдруг Алукард прижался совсем плотно, норовясь опустить руку к ткани нижнего белья. Только тогда Грейнджер открыл глаза и схватил его за запястье. Угрюмый взгляд покрасневших глаз не заставил себя ждать, когда мужчина повернул корпус к Алукарду и тяжело задышал. — Ты.. — после недолгого молчания Грейнджер проглотил ком в горле. Алукард продолжал нависать над ним, даже не пытаясь вырваться из хватки. Покорно ждал, пока его партнер ответит ему. — Черт.. — Что-то еще? — копна блондинистых волос вспушилась, прилипая к вспотевшему лбу. Грейнджер продолжал тяжело дышать через нос, пальцы мелко задрожали на чужой руке, а укусы начали зудеть. И даже в темноте он мог разглядеть эти добрые голубые глаза. — Ты гребанный насильник. — и, противоречив своим же словам, Грейнджер притянул его к себе за шею и впился в его губы своими. Грейнджер задрожал всем телом. Когда сталь стала касаться его ниже, стягивая белье. Когда губы опустились на линию челюсти и зубы безжалостно кусали его. Когда волосы, как шелк, распластались на его груди, пока Алукард спускался ниже. Грейнджер ненавидел это. Ненавидел и одновременно любил. Любил то, как не заметил, что Алукард перевернул его на спину. То, что именно сейчас ему хотелось подчиняться полностью. То, что даже руки были уже не в силах хотя бы оттянуть его за волосы подальше от себя. — Слишком громкие слова, тебе не кажется? — горячо шепнул он на уровне пупка, после снова прикусывая его кожу, заставляя прогнуться в спине. — Нет. — тяжело ответил Грейнджер. — Ты хренов насильник. — Даже сейчас? — сказал он с усмешкой, а затем скрылся под одеялом. Грейнджер раскрыл глаза, зная, что тот собирается сделать. — Вот же псих. — успел вымолвить Грейнджер на одном дыхании, перед тем, как вздрогнуть всем телом от горячего языка на своей плоти. Он ритмично гладил его. Разомкнул губы, проводя языком по всей длине. Грейнджер готов был поклясться, что стой он сейчас, то сразу бы упал с ослабевшими коленями. Алукард так пылко и нежно целовал его там, что Грейнджер обмяк, проваливаясь в самую бездну своих фантазий. Его партнер, гора мышц и убийца демонов, сейчас был настолько учтив, что одними движениями губ смог подчинить его себе. Но так было до первого укуса. Легкого, но настолько неожиданного, что Грейнджер не смог сдержать болезненного стона. — Алу, мне больно.. — из его уст это звучало так жалко, что он сам свой голос не узнал. — Мх, извини.. Не удержался. — послышалось стыдливое снизу. Но рукой тот двигать не переставал. Вверх, вниз, вверх, вниз.. — Богиня, какой ты твердый.. У Грейнджера дыхание сперло от таких слов и возобновившихся прикосновений к своему телу. — Сейчас не время упоминать Богиню.. — и Грейнджер не сдержался, снова издав стон, но уже не от боли. — Идиот... — добавил он шепотом. — А ты сейчас не в том положении, чтобы бурчать на меня. — лишь на мгновение прервался Алукард, и разомкнул губы, взяв головку в рот. Грейнджер нащупал через одеяло его голову, смыкая ткань в кулаке, снова ощущая слабость в теле. Алукард полностью отдался своим инстинктам, втянул щеки и помогал себе рукой. Сейчас Грейнджер принадлежит ему полностью. Такой беспомощный. У Алукарда голова пошла кругом, пока Грейнджер, уже не сдерживаясь, тихо постанывал в такт его ласкам. Под одеялом стало душно, но Алукарда это никак не останавливало. Лишь тихие просьбы любовника заставляли сердце перевернуться до приятной боли в груди. Как же похотливо он звучал сейчас. Алукард и сам изредка мычал, чувствуя, как его одолевает голод. — Алу.. — жалобно, но утробно послышалось сверху. — Алу.. — послышалось снова. Этому голосу невозможно не подчиниться. И стоило Алукарду взять его немного глубже, как Грейнджер выгнул спину, насколько это было возможно. Он наконец-то вкусил его полностью. Грейнджер сжал дрожащие бедра, смыкая голову любовника между ними. Алукард был готов задохнуться в этой клетке, но совсем скоро Грейнджер отпустил его, и он неуклюже высунул голову из под одеяла, тяжело дыша. — Алу. — позвал Грейнджер, протянув вялую руку к нему. Алукард сначала пылко поцеловал его ладонь, стараясь отдышаться до конца, а потом подполз к нему, поддавшись навстречу губам. Грейнджер тут же зарылся в его волосы рукой, сжимая их и оттягивая. Алукард целовал его так страстно, будто норовился прокусить ему все до крови. Но Грейнджер не позволил. Сам кусал его губу и оттягивал ее, не дав ему целовать себя протяжно, а Алукард мог лишь поскуливать, но покорно слушаться, терпя это унижение. Грейнджеру хотелось большего. Он тяжело вздохнул прямо в поцелуй, потянувшись рукой к спальным брюкам любовника. Поглаживал его через ткань, мгновенно возбуждаясь и прерывисто дыша от его размера, что мог идеально лечь в руку, да вот только ткань мешала. Он поцарапал его пресс, случайно, но Алукард вздохнул и сжал простынь, даже не собираясь возмущаться о причиненной боли. Грейнджер спустил ткань, сразу же нащупав то, насколько Алукард долго терпел. — Грейнджи, подожди.. — Алукарду почти не удавалось вымолвить слова, ведь напарник под ним продолжал кусать его губы и жадно целовать. — Не торопись.. — Почему.. — шепнул Грейнджер в его губы, наконец отстранившись и тем самым позволив Алукарду говорить. Да вот только его рука, что массировала крупную головку, все равно не давала говорить свободно. — Ты торопишься.. — Раньше тебя это не смущало. — Раньше мы не предохранялись. — Алукард мягко взял его руку, молча прося остановить действия. Грейнджер этому щенячьему взгляду отказать не мог. — По своей же глупости. Грейнджер фыркнул и отвернул голову, уставившись куда-то вниз. Алукард прошелся рукой по его скуле, заставляя того сощуриться. — Как же тебе ласки хочется.. — горячо зашептал Алукард, и Грейнджер раздраженно покосил на него взгляд. — Тебе одной ласки уже мало. Сам раззадорил, а теперь тянешь. — Ладно-ладно.. Ай. — Грейнджер кусьнул его за палец, тут же отпуская. — Да все-все, сейчас... Грейнджер зачесал волосы назад, пока Алукард полез в ящик прикроватной тумбы. Эти моменты он ненавидел больше всего: ждать, пока Алукард копошился и так в полупустом ящике и искал нужный тюбик. — Можно я свечу зажгу? — голубые, спокойные глаза посмотрели на него сквозь светлые волосы. Грейнджер был настолько возбужден, что ему понадобилось несколько секунд, чтобы переварить сказанное. — Хочу видеть тебя. Грейнджер глупо уставился на него, а когда опомнился, то махнул рукой и отвернул голову. — Делай что хочешь. Мужчина даже видеть его довольное лицо не желал, поэтому просто прикрыл лицо внутренней стороной локтя и покорно ждал, пока Алукард, не слезая с него, зажег свечу. И даже когда почувствовал дыхание на своей шее руку убирать не стал. Когда он спустился ниже, вновь лаская его тело. Когда влажные пальцы коснулись его снизу. Грейнджер разомкнул губы и глубже задышал, его низкие вздохи походили на кроткое рычание. — Что опять не так? — протяжно спросил Алукард, даже не думая раздражаться. — Ты дотошный. — прошептал Грейнджер, представляя, как после секса пристрелит его разрывной пулей прямо в пах. — Ну не рычи. Мне это конечно нравится.. Точно застрелю. — Но неужели ты хочешь, чтобы я вошел так сразу? — Хочу. Грейнджер убрал руку с лица и посмотрел на Алукарда хмуро, в его привычной манере. Алукард потерял дар речи. Его глаза светились красным. — А мне точно стоит?.. — Я убью тебя. — Ладно-ладно. И Грейнджер растаял. По телу прошлись мелкие мурашки, когда Алукард снова прижался к нему, волной окутали все конечности. Охотник откинул все свои мысли о злости и жестокости в сторону любовника, и в голове проносилось лишь "еще". И даже когда Алукард поднялся и пылко взял его за бедра, прижимая колени к его груди, возмущаться он не стал. Одного хмурого взгляда было достаточно, но на это Алукард лишь закатил глаза с улыбкой. Грейнджер задышал быстрее. Его грудь вздымалась вопреки коленям, что сдавливали грудную клетку. Алукард, несмотря на свою возвышенную над партнером позицию, был крайне аккуратен и нежен. И Грейнджера это бесило. Ему хотелось, чтобы он завладел им. Взял так грубо, как еще никогда прежде не брал. Но вместо этого Алукард вошел медленно. Он не двигался, замер, мучительно растягивая этот момент. И даже его редкие вздохи не могли смягчить недовольство Грейнджера. Он схватил одеяло, что лежало рядом, в попытке отвлечься от мыслей о его размере, и зажмурился, думая что вот-вот Алукард перестанет нежничать и войдет в него полностью, но этого не случилось. — Черт, я когда-нибудь точно его откручу, если ты не перестанешь мучать меня. — заскулил Грейнджер, закрывая глаза обеими руками. Алукард сразу же опешил, закопошился, думая, что ему делать. Он уже хотел выйти из него, но Грейнджер не позволил. — Быстрее.. — Но я... — Давай уже... Робкий вздох, и Алукард сжал его бедра. Еще один, и Грейнджер запрокинул голову. Один укус в шею, и он вошел в него полностью. И наконец-то с бледных губ сорвался стон. Тело обмякло в его дъявольском поцелуе. В полной покорности и слиянии душ. Он раздвинул ноги, чтобы Алукард прижался к нему всем своим горячим телом и вдавил в кровать. Бледные пальцы царапали сильные плечи и сжимали светлые волосы, пока Алукард сделал пару пробных медленных толчков, прежде чем ускориться. — Как ты там говорил? — со вздохами спросил Алукард на уровне его уха, пока Грейнджер под ним мычал и не мог нормально дышать. — Твое тело удивительно податливо сегодня? — Иди на хрен.. Ммх.. — но желания на ругань не осталось, и Грейнджер снова обмяк. Нет греха опасней того, что ты избрал. Нет греха слаще, чем грех общий. Как же они голодны. Этот голод, темнее самой Бездны, гонял кровь под кожей. Грейнджер вцепился в волосы и сильные плечи, пока Алукард удовлетворял все его желания. Сейчас он принадлежал ему, а не Богине. Они посмотрели друг другу в глаза, дрожа все сильнее. Запах кожи и крови смешался воедино. Оба теряли контроль над своими телами, и оба это понимали. Алукард перестал двигаться лишь на секунду, давая себе время на передышку и расслабляя колени. Грейнджер смотрел на его губы и влажный подбородок.. Горячая кровь и соленый пот.. — Алу. — в ответ послышалось лишь хриплое "м?". — Я хочу сверху. Алукард растерялся, но скоро согласно закивал. Грейнджер надавил ему на грудь и повалил под себя. Он стиснул бедра, зажимая его под собой. Уперся руками по обе стороны от светлой головы, чтобы снова продолжительно целовать. Одного движения тазом было достаточно, чтобы он вошел внутрь, выпытывая из Алукарда короткий стон и дрожь в коленях. Грейнджер не позволил ему увильнуть от этого наслаждения, сразу начиная двигаться, выискивая нужную траекторию. Каждый вздрог в его коленях вынуждал Грейнджера менять темп. Видеть его под собой, пытающегося лишний раз не шевелиться и прятать глаза, пробуждало в нем аппетит. — Я начинаю понимать тебя. — низко говорил Грейнджер на уровне его губ, держа руку на его шее, дабы тот не смог приблизиться и поцеловать его. — Чувствовать твою горячую кровь под кожей страшно заводит. — Мне кажется, дело не совсем в этом... — дрожащим шепотом осмелился сказать Алукард, но запнулся, когда Грейнджер полностью сел на него и стал медленно надавливать на шею. — Все-все! Не злись... — А мне кажется, что тебе нравится выводить меня из себя. — Грейнджер опустил голову, дышал на его скулу, а Алукард сомкнул губы и не издавал ни звука. — Стоит мне хоть немного повысить на тебя голос, ты замолкаешь и течешь как сука. — Эй, что за выражения.. Ммх.. — Алукард поджал губы, встречаясь с красными глазами любовника своими. — Тише. — и только после послушного кивка головой он убрал руку с шеи партнера, поднимая корпус. Грейнджер медленно склонил голову в бок, с легкой улыбкой наблюдая за растерянностью своего любовника. Затем слез с него, откидывая корпус назад. Грейнджер закусил губу от мысли о том, как привлекательно выглядел Алукард сейчас: растерянный, вспотевший и с мокрым членом у себя поперек лобка. — Ты что задумал.. — в голосе Алукарда слышалось сомнение. — Покажу тебе, как это делается. И я советую тебе смотреть. Он снова задвигал тазом. Пары круговых движений по члену хватило, чтобы Алукард запрокинул голову от нетерпения. Когда Грейнджер сжалился над ним и вставил его в себя, он запрокинул голову, сразу же издав скулеж. И стоны вырвались из искусанных уст, когда Грейнджер взял удивительно быстрый темп. — Вот бы связать тебя. — признался Грейнджер в своих фантазиях прерывистым голосом, когда Алукард снова засмущался и закрыл глаза руками. — Скулишь как щенок. — Да хва-ах-тит! — Алукард задыхался, поэтому Грейнджер снизил темп. Его руки держали его дрожащие бедра, буквально въедаясь в кожу пальцами. Грейнджер понимал, что тоже находится на пределе. Он уже думал отдаться своим желаниям полностью и оседлать его так, что оба потеряют сознание, но Алукард вдруг заговорил, протягивая руки к его прессу и груди. — Почему каждый раз.. Ты обманываешь меня... Грейнджер замедлился, пока вовсе не остановился, и прищурый взгляд устремился прямо в голубые глаза. Это дало возможность Алукарду отдышаться. — Сначала прогибаешься под меня, а потом.. Снова берешь инициативу на себя.. — Алукард жадно вдохнул и проглотил воздух. Грейнджера заводило любое мелкое мимическое действие его красивого лица. — Совсем меня не жалеешь.. Он резко утянул его в очередной жадный поцелуй. Кадык Алукарда бегал туда-сюда, когда бледная рука снова ухватилась за его шею. — Просто дай мне закончить.. — глубже задышал Грейнджер ему в губы. — А потом делай со мной все, что хочешь. — А если я просто тебя хочу? — хрипота в его честном и таком жалобном признании вызвала новую волну мурашек по спине. — Тогда докажи, насколько сильно хочешь. — и с этими словами Грейнджер поднялся, снова начиная двигаться. Но на этот раз он позволял Алукарду помогать себе. Они двигались вместе. Алукард трогал его там, где ему было можно, а в это мгновение можно везде. Грудь, талия, ягодицы... Грейнджер почувствовал тот самый трепет. Трепет желания, чтобы им овладели. Только от одной мысли о том, как Алукард прижимает его к стене и заводит руки за спину до боли в запястьях, его схватила судорога. Спазмы схватили все тело, он сжал бедра и перестал контролировать свое тело, что задергалось в буйном оргазме. Алукард сразу же поднялся и крепко обнял его за плечи, а Грейнджер тихо постанывал ему на ухо, терпя остаточные сокращения в мышцах ног.. Пока совсем обессиленный не повис на сильных плечах любовника, горячо обнимавшего его.. — Может.. Все.. М? — чмокая Грейнджера в уже вдоволь искусанную шею, аккуратно предложил Алукард. И что он ожидал от него услышать? Полную покорность? — Просто возьми меня. — низким тоном сказал Грейнджер, уткнувшись носом в его ключицу. Этого было достаточно, чтобы Алукард повалил его на кровать под себя. Лежа на животе, Грейнджер, еще не до конца отошедший от оргазма, даже на локти подняться не смог. Но это было и не нужно.. Алукард вошел в него без предупреждения. Так грубо вогнал в него всю длину, что Грейнджер чуть не сорвал голос. Член долбился в него с легкостью, и Грейнджеру оставалось лишь стонать под ним и выкрикивать его имя. Алукард заткнул ему рот рукой. Грейнджер хмуро посмотрел на него через плечо, уже думая откусить ему добрую часть оставшейся живой руки за такую наглость, но тот успел оправдаться. — Харит услышит. Тшш.. — и он возобновил темп, убирая руку с его лица. Грейнджер зажмурился, но согласился. Сдерживать стоны было непривычно, но и это его заводило. Мокрый торс партнера терся об его спину, руки вцепились в простынь, а лицо спряталось в подушке. Грейнджер пообещал себе, что если Алукард не кончит прямо сейчас, то просто умрет от удушья. — Ты невыносим. — смог вымолвить он, после сорвавшись на новый стон, что больше походил на скулеж. — Когда же ты кончишь.. — Сейчас. — грубо ответил Алукард и впечатал Грейнджера в кровать, но на такую наглость у Грейнджера не было сил даже просто злобно посмотреть на него. Хотелось задохнуться прямо сейчас. Грейнджер закатил глаза, хрипло задышал.. И Алукард наконец-то сделал последний грубый толчок, прежде чем упасть на него дрожащей обессиленной тушей. Грейнджер не понял, в какой момент отключился. Алукард продолжал лежать на нем, но уже не дрожал, а тихо дышал в его плечо. Через минуту Алукард скатился с него на спину. Грейнджеру еле хватило сил повернуть голову в другую сторону, чтобы видеть возлюбленного. — Черт, я ног не чувствую.. — Алукард в который раз за эту ночь убрал волосы со лба, и смотрел куда-то в потолок. — Придурок. — холодно, но с ноткой усталости в голосе, сказал Грейнджер. Но увидев на мужественном лице довольную улыбку ему стало дурно. — Очаровательный придурок. — Сегодня ты сама милость. — Наслаждайся пока дают. — Грейнджер попытался подняться, но тело было настолько ватным, что он свалился обратно. Он смог лишь подползти к Алукарду и лечь головой на его вспотевшую грудь. — Уже вдоволь насладился. — Алукард лег щекой на его макушку, и не переставал улыбаться. — Теперь трахаться не смогу неделю. — Ох, какая жалость. — наигранно ответил Грейнджер. — Придется искать себе новую сучку на одну ночь. — Эй, а ну хватит. Теперь уже смеялся Грейнджер. Алукарду явно не нравились эти шутки. Грейнджер, когда понял, что тело приходит в норму, смог подняться на локте и посмотреть в лицо Алукарду. И что-то вдруг стало не так в его взгляде. — Грейнджи, что такое? — Алукард сразу же это почувствовал, смотря на него, сведя брови домиком. — Вылазка через три дня. И так происходит регулярно все эти двадцать лет. Они никогда не узнают, когда они спят вместе и видят друг друга в последний раз. Можно лишь догадываться. И они всегда готовы к худшему исходу. По крайней мере так думал о себе Грейнджер. Ведь думать о том, что будет, если в какой-то момент он больше не посмотрит в эти голубые глаза, совсем не хотелось. Сразу становилось горько. — Еще целых три дня. — но эти влюбленные глаза всегда напоминали о том, что время еще есть. Грейнджер не сдержался и нежно поцеловал его, что было вообще на него непохоже. И Алукард ответил ему, также нежно и влюбленно. Пальцы рук сцепились в замок. Они прижались друг к другу, согревая и так горячие тела. Грейнджер уже и не помнил, когда им хватало одного раза за ночь, чтобы насытиться, и сейчас все снова идет к этому. Но он зря об этом подумал. — Ты чего?.. — испуганно спросил Алукард, когда Грейнджер вдруг мягко отстранился и поднялся. Он сел на краю кровати, уставившись на пламя свечи, что уже почти догорела. — Я вспомнил наш первый раз. И что было потом. Алукард изменился в лице, опустив взгляд. — Ты до сих пор.. Не простил? — аккуратно спросил Алукард, не стремясь коснуться его. — Простил. — честно ответил Грейнджер, и повернул к нему корпус. — Но забыть не могу. — Тяжело забыть такое.. — и они оба посмотрели на его стальную руку. Они сбежали из монастыря и отдались друг другу втайне ото всех. Спрятались на ночь в конюшне, прямо на стоге сена. А утром Грейнджер проснулся и понял, что Алукарда рядом нет. Он сбежал из монастыря. Один. А вернул его старый охотник на демонов. Уже зараженного скверной. — Ты тогда так долго дулся на меня... — шевеля пальцами стальной руки, вспоминал Алукард. — Это было мило. — Тяжело не обижаться, когда ты переспал со мной, что было запрещено и каралось розгами, а потом бросил меня. И вернулся через три месяца с этим.. — Грейнджеру удалось скрыть отвращение, что он испытывал сейчас. Но красные глаза и взгляд на сталь все равно говорили о многом.. — Прости меня. — Ты уже извинялся. — Грейнджер отвернулся обратно, свесив ноги с кровати. Ему не стоило об этом вспоминать, теперь тошно на душе.. — Я готов извиняться вечно. — Грейнджер прикрыл глаза и запрокинул голову на сильное плечо. Его объятия всегда согревали, и он готов был забыть любое предательство с его стороны. — Если бы мы ушли вдвоем, то пострадали бы оба. — Алукард поцеловал его в плечо, так робко, будто боялся лишний раз коснуться. — Я знаю. Тебе просто не нужно было сбегать. — Я был мелким дураком. Хотел найти отца.. — Я знаю. — повторял раз за разом Грейнджер. Алукарду казалось, что Грейнджер знает его лучше его самого. — Ты и сейчас хочешь. — Но сейчас я взрослый. И понимаю, что это почти невозможно. — Если ты вдруг захочешь снова отправиться на его поиски — возьми меня с собой. — Грейнджер повернул к нему голову и уткнулся носом в шею. — И отговорки об опасности не принимаются. — С тобой хоть в Бездну. — согласился Алукард, продолжая обнимать его. Они сидели так долго в тишине, что Алукард начал клевать носом уже сидя. — Все, ложись. — Грейнджер выпутался из ленивых объятий и задул свечу. Он лег к нему спиной, и Алукард обнял его, накрыв себя и его общим одеялом. — Спокойной ночи, Грейнджи. — одарив его последним поцелуем в шею, Алукард лег за его спину, закрывая глаза. — Доброй ночи, Алу. — и Грейнджер тоже закрыл их, проваливаясь в сон. Утро началось с тихого стука в дверь. Грейнджер приложил усилия, чтобы разлепить глаза, и мысленно успел проклясть Алукарда за то, что тот ночью раскрыл шторы. Мужчина хрипло задышал, и уже попытался встать, но на его голое плечо мягко легла горячая рука. — Спи-спи.. — раздался мягкий шепот позади, и Грейнджера благополучно уложили обратно на подушку и накрыли одеялом. На строгом лице растянулась сонная улыбка. Он услышал, как Алукард сел, быстро надел домашние брюки, встал с кровати и на цыпочках подошел к двери. За ней сразу же послышался шепот: — Что такое? — Я просто спросить хотел.. — и дверь закрылась. Они ушли. Грейнджер на какое-то время задремал. В глубокий сон ему не дал провалиться аромат кофе, что начал витать по комнате. Он открыл глаза и заспанно посмотрел через плечо себе за спину, и снова лениво улыбнулся. — Кофе в постель, какая романтика.. — сказал Грейнджер охрипшим голосом, когда Алукард сел на край кровати с кружкой крепчайшего кофе. Он протер глаза, прогоняя остатки сна, пока тот зачесывал его седую прядь назад. — И тебе доброе утро. — улыбнулся он, помогая ему сесть. Грейнджер размял плечи и взял протянутую ему кружку кофе. Прямой нос сразу же почувствовал райский (для Алукарда адский) аромат. — Надеюсь, достаточно крепко? — Да. — и с умиротворенным, но как будто уставшим, лицом он сделал первый глоток. Серые глаза сощурились от приятности вкуса. Алукард подвинулся ближе к нему, приобнимая его за голую поясницу. — Устал? — спросил Алукард, чмокая его в висок. — Я только проснулся. — И уже устал. — Куда Харит собрался с самого утра? — прервал ванильный разговор Грейнджер. — Гулять.. — на одном выдохе ответил Алукард. — Спрашивал, нужно ли нам что-то домой. Грейнджер закатил глаза и поставил кружку на рядом стоящую табуретку. — Дожили, ребенок бегает нам за пивом и сигаретами. — Эй, вообще-то про пиво разговора не было.. Грейнджер хмуро посмотрел на любовника, что опять состроил щенячьи глаза с невинно изогнутыми бровями. — Причесался бы хоть. — Алукард не ожидал, что в его симпатичное лицо прилетит его домашняя футболка. — И оденься! Ходишь грудью светишь. — От тебя с голой жопой слышу.. — пробурчал Алукард, и он был прав, ведь Грейнджер поднялся с кровати и даже не удосужился прикрыться одеялом, пока оглядывался и искал свои спальные брюки на полу. — Только не набрасывайся на меня. Опять. — Попой меньше свети. — снова буркнул Алукард, послушно одеваясь. — Не будь у нас сына, я бы специально ходил голым по всему дому. — невозмутимо ответил Грейнджер, поправляя поясок штанов на своих бедрах. Майку он надевать не стал. Он сел обратно на кровать с намерением допить кофе. — Специально для меня? — шутливо и с глупой надеждой спросил Алукард. — Да. Чтобы тебя побесить. Ведь трогать бы себя не дал. — А ночью ты не строил из себя недотрогу. — Иди в баню, Алу. — Бу-бу-бу. Грейнджер был в ярости. — Алу, ну ты как всегда. Ты говорил, что майонеза хватит! — Откуда мне было знать, что ты вместо одной миски решишь сделать целую кастрюлю! Ай! — кто-то только что получил деревянной ложкой по лбу. — Я не виноват, что ты жрешь как медведь! Тебе этой миски на два дня не хватит, я заебался столько готовить! — С каких пор медведи жрут овощи с майонезом? — потеряв чувство самосохранения продолжал возмущаться Алу, но вся уверенность пропала мигом, стоило только Грейнджеру посмотреть на него, даже не повернув головы. — Ну значит будешь первым. С сегодняшнего дня потребляемое тобой мясо уменьшится в два раза. — Что?! — крикнул Алу, но тут же рефлекторно сжался, когда Грейнджер поднял руку с деревянной ложкой. — Меня плохо слышно? — низко пробасил охотник. Блондин тут же отрицательно помотал головой. — Сидишь на одних стейках, это вредно. — Да ну блин.. А чего ты на Харита не ругаешься? Сидит на одних рыбных булках... — продолжал бубнеть он ему под руку, пока Грейнджер тщательно перемешивал нарезанные овощи. — Благодаря ему в нашем рационе хотя бы рыба прижилась. Его надо ругать не за это. У Харита были какие-то проблемы с восприятием сахара. Чай он пил всегда крепкий и без единой ложки сахара, сладости не любил. Не ел шоколад, торты, даже простое сахарное печенье ел только из под палки. Это не отменяло того, что он потреблял продукты с натуральным сахаром, но мужчины все равно переживали, что их мальчик ест слишком пресную еду и лишает себя одной из немногочисленных радостей жизни. А еще у юноши была удивительная способность — появляться настолько бесшумно, что каждый раз мужчины шугались, стоило кому-то из них ощутить шерсть на своем теле от его длинного хвоста, который иногда из-за усталости молодого рыцаря просто волочился за ним по полу. Грейнджер и Алукард переглянулись, сначала на друг друга посмотрели, а затем на Харита, что стоял за их спинами непонятно сколько времени. — Салатик будешь? — спросил Алукард, указывая на кастрюлю в руках Грейнджера. — Со сметаной. — добавил Грейнджер. — Я могу сходить в магазин еще раз. — сказал юноша, снимая сумку с плеча. — Или можно приготовить еще майонез, я купил яйца. — Нет, не надо бегать туда-сюда. — Грейнджер добавил несколько ложек сметаны в кастрюлю и снова начал мешать овощи, пока Алукард продолжал мешать Грейнджеру. — И со сметаной полезнее. — Он садит нас на диету. — Алукард повернулся спиной к столешнице и сложил руки на груди. — Изверг. — Я сажу тебя на диету, Алу. — А Харита садишь на сахар? Грейнджер не видел, но готов был поклясться, что Харит сморщил свою мордашку на слове "сахар". — А Харит пусть кушает то, что хочет. — Здорово. В нашей семье тоталитария. — пробубнил Алукард, сразу ловя на себе убийственный взгляд. Но на этот раз даже не сжался в комочек, а всего лишь мелко вздрогнул. — Тоталитаризм. — послышалось тихое со стороны. Алукард глупо уставился на сына, а Грейнджер хмыкнул, впервые улыбнувшись за разговор. Харит вытащил из сумки пачку сигарет, и насмешливая улыбка на лице мужчины превратилась в натянутую. Я точно застрелю его. — Спасибо родной. — Хватит так смотреть на меня.. — Алукард отодвинулся от Грейнджера подальше, пока тот одним взглядом показывал, что готов сделать с ним. — Так, ушли оба с глаз долой! Займитесь делом. — снова пригрозил он ложкой, и Алукарду пришлось ретироваться. Харит лишь пожал плечами, поднял сумку с пола и ушел в свою комнату.

***

Грейнджер шел по темной улице. Снег падал на земь совсем бесшумно и медленно, дрожа в воздухе от такого же бесшумного ветра. Люди выключали свет в домах и закрывали шторы. Они чувствовали это напряжение и запах. Охотник возвращался с охоты домой, и его нельзя беспокоить. Тяжелые шаги, скрипучий снег под ногами, запах очередной сигареты и крови. Кожаный плащ снова пропах смертью.. Грейнджер остановился и осмотрелся по сторонам. Ужасно тихо, даже слишком. Самое время, чтобы избавиться от надоедливого попутчика. Грейнджер резко зашел за поворот. Он знал, что следует за такими городскими путями — тупик. Любимые места для извращенцев и беженцев. И Грейнджер знал, что наткнется на первую категорию. — Зря ты зашел сюда, красавчик. — он остановился где-то за его спиной. Грейнджер даже поворачиваться к нему не хотел. Нельзя пугать добычу раньше времени. — Как страшно. — мелодично проговорил Грейнджер, вслушиваясь в его шаги. Он медленно приближался к нему, а Грейнджер продолжал всматриваться в темную кирпичную стену перед собой. — Я-то был уверен, что такие, как ты, не допускают таких глупых ошибок. — он был уже совсем близко. Грейнджер слышал, как он замедлил шаг, пока не остановился совсем. — Ну? Покажешь мне, чему тебя научили батюшки в церкви? Рука врага потянулась к его шее. Грейнджер схватил ее, и пока противник того не ждал, перекинул его через себя. Тот заныл и схватился за плечо. Отлично, один вывих уже есть. — Покажу. — мерзавец уже успел вытащить нож, но Грейнджер и здесь его опередил, направив на него свой пистолет. — Серьезно? Думал зарезать меня этой зубочисткой? Незнакомец замолчал, терпя боль в плече, и уперся затылком в кирпичную стену. В его глазах зарождался страх. Этого Грейнджер и добивался. — Послушай.. — начал мерзавец. Грейнджер позволил ему говорить. — Ты неправильно все понял.. — Вот как. — Грейнджер даже бровью не повел, когда ударил его ногой в колено. Кажется у бедняги появилась еще одна травма, которая не даст ему убежать. — Заткнись. Матери уже уложили малышей. Не смей их разбудить. Он заткнул себе рот руками, на которые стекали слезы боли. Грейнджер испытал отвращение, и совсем никакой жалости. — Что ты собирался сделать со мной? — привычным холодным тоном сказал Грейнджер, тягуче и с ноткой угрозы. — А с кем уже сделал? — Ни с кем! — зарыдал он, но снова заткнул себе рот, когда Грейнджер прислонил дуло пистолета к его лбу. — Ты первый.. — Вот как. — повторился Грейнджер. — Тогда, я научу тебя, как делать такие вещи правильно. Раздевайся. Незнакомец остался сидеть в ступоре. Это разозлило Грейнджера. — Снимай. — и тот, наконец, повиновался. Превозмогая боль в суставах, он еле как стягивал с себя одежду. Куртку, брюки, даже ботинки.. Теперь он сидел полностью голый и весь в грязи, с выбитыми плечом и коленом.. В Грейнджере проснулась жестокость, что редко проявляла себя по отношению к людям. — Признаю, тебе удалось вывести меня из себя. — медленно говорил он, пока на фоне раздавались жалкие мужские всхлипы. — Тебе стоит загладить вину. Охотник прислонил пистолет к его мерзким губам. Незнакомец поморщился от страха быть застреленным прямо в глотку, но Грейнджер не торопился с этим. — Он весь в крови. Знаешь в чьей? — Д-демонов?.. — Так ты знаешь меня. И все равно осмелился меня пресследовать. Очень смело. И ужасно глупо. — у незнакомца не переставали идти слезы, ведь он осознавал, что не переживет эту ночь. — Тебе нужно его почистить. — Что?.. — Приступай. Кровь демонов на вкус ужасна. Такого гнилого вкуса не будет даже у самого сгнившего мяса. И незнакомцу явно не понравился этот вкус, смешанный с железом. И пока Грейнджер и его товарищи десятками тонут в этой гнили всю свою сознательную жизнь, такие как он отдаются своей похоти и бесчеловечности. — Ужасно. — констатировал Грейнджер, провоцируя новый поток слез. — Как же ты ужасен. Алукард справился бы гораздо лучше. Грейнджер сделал один выстрел. Незнакомец взвыл, хватаясь за щеку, из которой хлынула кровь. — Не надейся, что я убью тебя быстро. Я вообще не собираюсь тебя убивать. Грейнджер всматривался в дрожащее тело красными глазами. Он думал о том, как мать столько месяцев вынашивала это отродье. Как мучалась в родах, и возможно даже умерла, дав жизнь ему. Возможно эту женщину бил ее собственный муж, возможно он — ребенок изнасилования. Но он даже не задумывался об этом, когда планировал растлевать детей. — Но ты мне уже надоел. Будь у Грейнджера рядом мать, он никогда бы не пошел по стопам убийцы. — Лицом в землю. Давай быстрее закончим с этим. Охотник снова всматривался в тушу под собой. Насколько она была жалкой. Насколько греховной была эта оболочка. Насколько гадок был этот мир, полный таких чудовищ. И Грейнджер был таким же чудовищем. Одним резким движением ноги он раздавил половой орган, заставляя того издать адский крик. Грейнджер не сдержался и сильно пнул его в голову. — Гнида, я сказал не орать. — три выстрела. Ненависть настолько заполонила взгляд, что он не понял, куда стрелял. Грейнджер медленно опустил руку с пистолетом, когда понял, что тот не издает ни одного звука. Он подумал, что все-таки убил его, но разочарование отступило, когда он услышал хрип из его глотки. Тварь была еще живой, а значит, будет умирать здесь в одиночестве и унижении около часа. Музыка для ушей. — Вечных мук. — Грейнджер убрал оружие в футляр и вышел из тупика. Снова тишина. Он глубоко вздохнул через нос, ощущая монийскую прохладу. Запах настоящей свободы и спокойствия. Но даже это не помогало от усталости и злости, что продолжала кипеть внутри него. Грейнджер подумал о том, как сильно он хочет домой. Маленький он даже подумать не мог, что когда-нибудь у него появится свой дом, в котором он будет чувствовать себя хорошо. Ночная Мония провожала его, позволив дойти до пункта назначения в полной тишине. Громко стало лишь когда он переступил порог своего жилища. — Тебя, милый, за измену лихорадка затряси! — раздавалось громкое, будто медведь на ухо наступил, пение Алукарда, прямо с кухни. — На четырнадцать недель, по четыре раза в день! — Мне сказали, что измена, а я рассмеялася! — у Грейнджера глаза на лоб полезли, когда он услышал Харита, что подпевал Алукарду, пока тот играл на гитаре. — Какая может быть измена? Я же не влюблялася! Я наконец-то дома. Они бы и дальше продолжили петь свои частушки, если бы Грейнджер от усталости не выронил свой футляр с оружием. Оба ломанулись к нему с кухни, пока Грейнджер стягивал грязные ботинки. Он старался не касаться подошвы, на которой остались часть кожи и кровь. — Веселитесь? — зачем-то спросил Грейнджер, когда увидел ошарашенные взгляды семьи на себе. Алукард как всегда встречал его с щенячьим взглядом. Он переживал. А вот Харит первым учуял запах крови и гнили от него, и, кажется, леонина это насторожило. Карие глаза уставились на ботинки узкими зрачками. Рано или поздно он привыкнет, рано или поздно. — Ты справился так быстро? — Алукард помогал Грейнджеру снять с себя плащ. Тот поморщился, возможно потянул спину. — Да, и будь готовым к тому, что нас могут пригласить в морг утром. — Что с тобой случилось.. — Долгая история, расскажу завтра. — неожиданно для всех Грейнджер нежно взял его за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать в щеку. Пока Алукард мечтательно потирал место поцелуя, Грейнджер уже шагнул к Хариту, потрепав его между ушей по белоснежным волосам. — Я в душ и спать, а вы развлекайтесь. Напоследок Грейнджер и Харита чмокнул, но уже в лоб, а тот и не против был. На вопросы обоих о том, нужно ли ему что-нибудь, Грейнджер лишь отмахнулся и повторил: "развлекайтесь". В морг они приглашение не получили, но в газетах уже на следующий день была новость о найденном в городском тупике мертвом мужчине. Грейнджер был зол. Ведь в новости не было ни слова о том, что умерший был извращенцем. Лишь громкие выражения о жестокой расправе и новом маньяке. — Расслабься. — сказал Алукард, разминая его плечи. Разогревающая мазь въедалась в кожу, которую начинало жечь. — Точно больше ничего не болит? — Ничего. — Грейнджер расслабился, прикрыв глаза и отбросив газету в сторону. Теплая рука спустилась с плеча к лопаткам, а затем прошлась по талии. Грейнджер со вздохом закатил глаза и устало заговорил — Алу, это не спина. — Но тебе же нравится. — пальцы медленно прошлись по прессу, очерчивая мускулы. Грейнджер выдохнул через нос и запрокинул голову на его плечо. — Это просто очередная новость в очередной газете, Грейнджи. — полушепотом, с хрипотцой, заговорил Алукард, прямо ему в ушко. Грейнджер зажмурился от удовольствия. — Что тебя так злит.. — Это очередная новость, что посеет смуту. Люди и так... Живут в страхе десятилетиями... — еле лепетал Грейнджер, подставляя шею поцелуям. — Нас с тобой они и так всегда боялись.. А об остальном позаботится Тигрил. — он слегка прикусил кожу, оттягивая ее. Грейнджер глубоко вздохнул, зарывшись рукой в светлые волосы. — Тебя явно не это гложет... Грейнджер открыл глаза, уставившись в окно. Солнце только взошло, и он мог разглядеть каждую пылинку, что летела в воздухе сквозь солнечные лучи. Грейнджер задумался. Он почти не реагировал на поцелуи, и Алукарда это вынудило остановиться. — Грейнджи?.. — снова этот смущенный шепот. Грейнджер выпрямил корпус, и Алукард убрал руки с его тела. — Я думал о Харите. — честно ответил Грейнджер, повернув голову к Алукарду, что продолжал сидеть позади него. Грейнджер вздрогнул, когда почувствовал новую порцию холодной мази на своем позвоночнике. — О чем? — Алукард отступил и перестал к нему приставать, ведь сейчас не лучшее время. Но Грейнджер, после того как выпил глоток кофе, снова развернулся к нему и чмокнул в губы. А потом еще.. — Так о чем же.. — О том.. Что он слишком уязвим.. — Алукард нахмурился, но Грейнджер продолжал его целовать. — Что.. — спросил он прямо в губы любовника, но Грейнджер не ответил. Он утянул его в глубокий поцелуй, даже не дав Алукарду возможности докопаться до правды. Они уже упали на диван, утопая в поцелуе, когда услышали звук открывшейся двери. — Слезай! — резко шепнул Грейнджер, и они успели вернуться в прежнее положение. Харит прошел мимо, коротко поздоровавшись с ними. — Привет, Харит. — Алукард настолько переволновался, что взял кружку возлюбленного и отпил глоток крепкого кофе. И только потом понял свою ошибку. — Когда переоденешься — спустись к нам. — сказал Грейнджер. — Хорошо. — без пререканий ответил леонин и быстро поднялся к себе. Грейнджер начал раздумывать, как правильно поговорить с сыном, и пока думал, повернулся к Алукарду. Грейнджер прищурил взгляд, пока Алукард продолжал сидеть с каменным лицом. — Не смей. Он лишь беспомощно промычал. Грейнджер закатил глаза и протянул ему кружку. — Плюй. — Алукард так и поступил. — Господи Боже, как ты это пьешь... — отплевывался Алукард, высунув язык, как собака. Грейнджер улыбнулся. — Надо смотреть, что пьешь. — он взъерошил светлую шевелюру, и в этот момент спустился Харит. — Хочешь чай? — Я сделаю. — Харит уже подошел к плите, но уставился на баночки с лекарствами на столе. Потом на Грейнджера, потом снова на баночки. — Что-то серьезное? — Потянул спину. И как раз об этом я хочу поговорить. Делай чай и садись к нам. — Об этом? — уточнил Харит, присев на табуретку, стоящую рядом со столом. — Да, мы хотим поговорить с тобой о некоторых неприятных взрослых вещах. — Мы? — не понял Алукард, но сразу же получил локтем в поддых. — Ам.. Да. О взрослых неприятных вещах. — Неприятных вещах? — Я задам тебе вопрос, но ты не принимай его как оскорбление в свою сторону, хорошо? Харит явно не понимал, что к чему, и прятал свое смущенное лицо за чашкой крепкого чая. — Был ли когда-то случай.. Когда тебе говорили непристойности? — аккуратно начал Грейнджер, и оба наконец поняли, к чему он клонил все это время. — Трогали тебя, но не из расистских побуждений, а сексуальных? Харит от прямоты вопроса выплюнул чай обратно в кружку и начал кашлять. Алукард ломанулся с дивана к нему, на случай, если тот начнет задыхаться, чтобы поднять ему руки, но парень постепенно приходил в себя, с ошарашенным взглядом смотря на Грейнджера. — Грейнджи.. — начал Алу, но Грейнджер его перебил. — Тише, Алу, воспитательный процесс идет. — Можно было и помягче начать этот воспитательный процесс! — Можно для начала перестать воспринимать Харита за глупого ребенка, который не читал ни одного эротического романа. — О Господи.. — Вы серьезно? — нервно посмеиваясь, спросил Харит. Мужчины переглянулись. — У меня есть зеркало вообще-то. — А причем тут зеркало.. — не понял Алукард, пододвигая еще одну табуретку поближе к столу и сел рядом с леонином. Он продолжал придерживать сына за руки. — При том, что мне никакая сексуальная жизнь не светит, даже будь она против моей воли. — Ты ошибаешься. — Грейнджер поднялся с дивана, положил Хариту на колени газету и пошел к холодильнику. — Почитай, что ночью случилось. Харит с опаской развернул бумагу. На развороте ночных новостей целая страница была посвящена убийству мужчины в городском тупике... Леонин поднял голову и посмотрел на Алукарда, тот лишь поджал губы и устало вздохнул в ответ. Он обернулся к Грейнджеру, что делал что-то на кухне. — Что сделал с тобой этот мужчина? — спросил Харит. Грейнджер про себя удивился, ведь не ожидал именно этого вопроса. — Держи. — вместо ответа сказал Грейнджер. Он протянул ему горячий пирожок, завернутый в бумажное полотенце. — Готовил конечно не я, но с рыбой, как ты любишь. — Да. — после укуса сказал Харит. — У тебя получается вкуснее. Грейнджер улыбнулся, а Алукард взъерошил Харита между ушами, перед тем как вернуться к напарнику на диван. — Этот мудила соврал мне. — начал Грейнджер, уперевшись локтями в колени. — Сказал, что я был первым, на кого он напал. Но я-то знаю, что это было не так. Не переживай, он не успел ничего сделать со мной. — И ты убил его.. — с каким-то опасением сказал Харит. — Угу. — Грейнджера его слова никак не смутили. Он лишь сел поудобнее, уперевшись спиной в спинку дивана. — Правда, сначала не планировал. Просто так вышло. С тобой я начал говорить об этом, чтобы удостовериться, что ты сможешь за себя постоять в подобных случаях. — Вот так я точно не смогу. — Харит закрыл газету и вернул ее на стол, вернувшись к доеданию любимой вкусняшки. — Убивать необязательно. Как минимум, ты должен сказать мне или Алукарду, если что-то такое случится. — Вам не о чем беспокоиться.. — Если ты считаешь себя недостаточно симпатичным, чтобы до тебя домогались — то ты глупый. — Грейнджер дал Хариту слабый щелбан, на что тот лишь состроил каменное лицо и недовольно дернул ушами. — Грейнджи! — теперь щелбан получил Алукард, но сильнее. — Ай! — Тише. Воспитательный процесс. — напомнил ему Грейнджер и снова сел в расслабленную позу. — Ты же постоянно читаешь книги про Россискую империю, и должен понимать, как эти вещи работают. — А причем здесь Российская империя... — потирая лоб, обиженно спросил Алукард. — Да при том, что большинство мажоров делят нас на две категории. — Грейнджер поднял руку в воздух, указывая на пальцах. — Первая, это мясо для войны. Второе, мясо для утех. И как бы противно и то, и то не звучало, это правда. Нас воспринимают за королевских фаворитов, которых можно поиметь за круглую сумму. А кто-то считает, что даже бесплатно. Хариту явно было неприятно слушать такие вещи, но он сидел и молчал с понимающими глазами, ведь осознавал, что Грейнджер говорит правду. Алукард тоже молчал, задумываясь о том, в какой опасности может оказаться Харит. — Конечно же Сильвана и Тигрил не допустят подобного отношения к своим людям, но ты все равно должен быть осторожен. Вы с Фанни потенциально менее защищены. — Я и Фанни? — Потому что Фанни девушка. Еще и очень молодая. А ты.. — Потому что я не человек? — Харит посмотрел как-то совсем странно, из-за чего Грейнджер замолк, но лишь на секунду. — Потому что ты самый молодой из нас. Только-только достиг совершеннолетия. Знаешь, как это развязывает руки подобным тварям? — Грейнджер тыкнул в газету. — Знаю. — Харит снова спрятал лицо за кружкой. Его поникший вид и растерянный взгляд Алукарда вызвал в Грейнджере странный трепет тревоги. Вот каково это, волноваться за ребенка. — Когда я возвращался с охоты, я знал, что за мной идет слежка. — аккуратно начал Грейнджер, подвинувшись ближе к краю дивана. — Но я также знал, что вернусь целым и невредимым, потому что дома меня ждали ты и Алу. Не думай, что я считаю тебя глупым и слабым. Я и так уверен, что ты сможешь себя защитить. Просто.. — вдруг он запнулся на полуслове, прикусив щеку изнутри. Алукард пришел ему на выручку. И Грейнджеру ужасно нравилось, когда он говорит таким серьезным и нежным тоном одновременно. — Мы очень переживаем. И просим тебя рассказывать нам, если у тебя что-то случится. Не нужно... Так замыкаться в себе. — Хорошо. — после недолгих раздумий ответил Харит, совсем слегка улыбнувшись. От этой искренней улыбки стало в разы спокойнее. — Но рассказов о моей отсутствующей сексуальной жизни от меня все равно не ждите. Грейнджер прыснул в кулак, пока Алукард снова непонимающе заморгал своими небесно-голубыми глазами. — Все у тебя еще впереди. — Да-да, только не начинайте пожалуйста. — А что? — спросил Алукард. — Рано или поздно найдется та, что захочет урвать себе такого красавичка. — он потрепал его между ушей, и Харит уже мысленно начал считать, сколько раз за этот разговор его еще потрепят. — Или тот. — Ой все. — Резко сказал Харит, смущаясь, и встал с табуретки, чуть не запнувшись и не свалившись на пол. Он побежал к раковине, оставил там посуду и рванул в комнату. — Я читать. — Давай-давай. — сказал ему Грейнджер напоследок, а затем посмотрел на Алукарда с ухмылкой. — Ну что? — искренне не понял тот. Алукард чувствовал себя глупо. — Что я не так сказал-то? — Все так. — Он поднялся с дивана, собирая баночки с мазью со стола. — Просто он еще не дозрел. — Я начал спать с тобой уже в пятнадцать.. — то ли похвастался, то ли возмутился Алукард, смотря в одну точку. — Ну он же не ты. — Грейнджер потрепал его по волосам, будто отомстив за бедного Харита, и отнес баночки на кухню, где в верхнем ящике таилась аптечка. — Тоже верно. — согласился Алукард, подходя к Грейнджеру из-за спины. — На чем мы там остановились? — хитро улыбаясь, сказал он ему в шею. Грейнджер посмотрел на него через плечо, подняв одну бровь, пока споласкивал кружку сына. — Ну что? Грейнджер выключил воду, быстро протер руки полотенцем и утащил Алукарда за собой в спальню. Если Харит увидит их голые тела на кухонном столе, это будет самый настоящий провал в их отцовстве.