Утаянное

Мегуми выдохнула. Милый момент между двумя парнями расслабил ее, будто она действительно читала роман с хорошей концовкой, хотя на деле из-за собственного любопытства врывалась в чужую личную жизнь. Но важно ли это сейчас? Нет. Перевернув страницу, она продолжила читать. «30.09.24. Эта неделя была самой великолепной за последнее время. Я все это время пребываю у Кейджи. Не получалось делать записи, потому что всякий раз, когда я хотел что-то написать, то сразу чувствовал руки на своей шее, тело, которое прижималось ко мне сзади и тихий шепот у своего уха: "Что ты делаешь?" Я не злился на него. Вместо этого я каждый раз закрывал дневник и бросал его обратно в сумку, с которой приехал, затем поддавался прикосновениям. Закрывая глаза, откидываясь назад и чувствуя его губы тут и там, я чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал себя дома. Сейчас я в квартире один, потому что Кейджи ушел нам за кое-какими вещами. В это время я должен приготовить обед, но пока выдались свободные минутки, хочу написать что-нибудь. Ничего особенного за это время не произошло, мы просто проводим время вместе. Хотя, все это время меня не покидает напряжение и странное чувство. Он что-то не договаривает. Чего-то избегает. Я хочу поговорить с ним за ужином об этом. Кейджи в принципе стал немного другим. Я не знаю, что произошло, но хочу это узнать.» Следующие записи были сделаны уже на следующий день, что было нечастым зрелищем в дневнике Элиса. «01.10.24. Сейчас утро. Кейджи спит. Наверное, впервые так крепко за все это время, ведь обычно он просыпался от любых звуков. Я не хочу говорить то, о чем конкретно он мне рассказал. Единственное, когда я спросил у него о его поведении, я смог увидеть проблеск сожаления в его глазах. Он был растерян. – О чем ты? - спросил он, звуча непринужденно, хотя нотки тревоги закрадывались в его тон. Кейджи ответил вопросом на мой вопрос. Когда я спросил, почему он ни разу не вышел на работу за эту неделю, что с его поведением, квартирой и внешностью, наконец-то, получил все ответы. Когда я чувствовал, что он начинает нервничать сильнее, я обнимал его крепче. Мои поцелуи в его макушку помогали ему открыться больше. Кейджи сказал, что рассказывает это только мне, так ещё и в таких деталях. "Если бы ему пришлось говорить это кому-то ещё, то я бы сказал кратко и спокойно", - шептал он в мое плечо. Этот рассказ... неважен. Мне было важно только состояние Кейджи. Кейджи. Теперь ему стало легче. Я помог ему, не так ли?»