Глава 14: Вкус тьмы

      Прошло несколько недель с того момента, как я стал вампиром. Каждое утро, если это вообще можно назвать утром, я просыпался в своей комнате в подвале особняка. Я больше не чувствовал времени. День сменялся ночью, и всё это казалось одной неразрывной лентой без конца и, казалось, начала.       С каждым днём я чувствовал, как меняюсь. Первые дни были настоящей пыткой — я привыкал к новому телу, к ощущениям, которые были непривычными, к жажде, которая то утихала, то накатывала с небывалой силой.       В зеркалах я больше не видел своего отражения, и это пугало меня, словно я больше не существовал как личность. Мои движения стали более грациозными, я стал сильнее и быстрее.       Моя прежняя жизнь казалась далёким сном.       Сначала я не мог привыкнуть к звукам. Точнее, к их отсутствию — сердце, кровь, пульс — всё это больше не билось в моих ушах оглушающим ритмом. Я не слышал себя, не слышал никаких признаков жизни у себя. Только со временем до меня наконец-то дошло — я ведь и не жив больше, почему я должен слышать их?       Но, лишившись одного, я получил другое. Супер слух и супер зрение. К этому привыкать пришлось отдельно, долго и мучительно. Казалось, что я слышал каждый вздох, каждый шёпот в особняке. Даже когда рядом не было никого, моё воображение рисовало образы людей, их запахи. Я чувствовал себя животным в клетке, и иногда эта клетка сжималась так, что у меня начиналась паника. С ней иногда помогала справится Виктория, она будто чувствовала мое состояние и старалась прийти на помощь, даже когда у меня не было сил попросить ее об этом.       Но главным непривычным моментом для меня оставалась все же жажда. Это неприятное чувство, заставляющее клыки чесаться, а рот наполнятся слюной лишь при одной мысли о настоящей, живой и ещё теплой крови. Это было невыносимее, сложнее всего. Я готов был лезть на стену, лишь бы успокоить себя и не сорваться, нападая на всех подряд.       Тогда-то Виктория и пришла на помощь. Она выглядела спокойной, уверенной в себе, как будто всё это для неё было естественным.       — Трудно привыкнуть? — спросила она, присаживаясь на стул в комнате, наблюдая за шагающим из угла в угол мной, не находящим себе места.       — Да, — я не скрывал своего раздражения. — Всё кажется чужим.       Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень того же страха, что и у меня.       — У всех так вначале. Я тоже прошла через это. Жажда… она не покинет тебя. Но ты научишься управлять ею, — она посмотрела на меня чуть мягче. — Здесь, в Хеллсинге, мы используем донорскую кровь, чтобы сдерживать себя, — она протянула мне пакетик с красной жидкостью внутри. — Но иногда и этого недостаточно.       Мои глаза хищно блеснули. Инстинкты завыли с новой силой, но я старался сдерживать себя, насколько это возможно. Однако пакетик вырвал все же резче, чем хотел, и с наслаждением принялся высасывать его содержимое. Виктория лишь вздохнула.       — Это поможет на какое-то время, — Виктория встала, перед уходом положив руку мне на плечо. — Но запомни: донорская кровь — это не всё. Со временем ты будешь чувствовать жажду настоящей охоты.       Её слова были правдой. Спустя ещё несколько дней, я почувствовал, что донорская кровь больше не утоляет мою жажду. И тогда появился Алукард.       Алукард… Он был где-то рядом всегда. Он знал, когда и как появиться. Всегда вовремя. Иногда это пугало, иногда успокаивало. В его присутствии я чувствовал себя по-другому — не таким чужим в этом мире. Но каждый раз, когда он появлялся, я не мог понять, что чувствую. Это было похоже на скрытую силу, которая притягивала меня, но я не мог объяснить почему.       Однажды ночью, когда жажда крови нарастала невыносимо, я попытался выйти из комнаты, но едва не упал, когда меня накрыл новый приступ слабости. Я чувствовал, как во мне разливается чужая энергия, как каждая клетка моего тела начинает вибрировать.       — Ты должен научиться контролировать это, — голос Алукарда раздался прямо за моей спиной, и я вздрогнул, хотя слышал его подход, чувствовал его ещё за несколько метров.       — Как? — мой голос был хриплым от усталости. — Я не могу… это слишком.       Алукард обошёл меня, становясь прямо передо мной. Его холодные пальцы коснулись моей шеи и двух небольших дырочек, оставшихся от укуса, пробудив странное чувство. Это было похоже на укол, смешанный с лёгким наслаждением, словно тьма внутри меня отозвалась на это прикосновение.       — Это твоя новая сущность, — его голос был низким, он говорил тихо, но я слышал каждое слово так, будто они отзывались эхом в моём сознании. — Чем больше ты будешь отрицать её, тем сильнее она будет разрушать тебя.       Я поднял глаза на него, и впервые за долгое время почувствовал себя потерянным. Я не знал, что делать. Чувство бессилия охватило меня.       — Что мне делать? — голос дрогнул, и я не смог сдержать эту слабость.       — Прими её, — он ответил спокойно, как будто это было очевидно.       Но как можно было принять это? Жажду. Ненависть к себе за то, что ты больше не человек. За то, что твои желания — это не твои желания, а какая-то первобытная потребность, которой ты не можешь управлять.       — Это не так просто, — я попытался отвернуться, но его рука удержала меня за подбородок.       — Конечно, не просто, — его голос был спокойным, даже мягким. — Но ты уже другой. Ты больше не тот, кем был раньше. И это не плохо.       Его слова звучали как вызов. Я чувствовал, как с каждым его прикосновением моя внутренняя борьба становилась всё более запутанной. Жажда усиливалась, но вместе с ней пробуждалось что-то новое. Странное влечение, которое я до сих пор не мог понять.       — Я помогу тебе, — Алукард приблизился, и я почувствовал, как его холодные пальцы сжали моё запястье. — Но ты должен отпустить свою прежнюю сущность. Это не просто желание, — продолжил он. — Это твоя новая реальность. Охота — неотъемлемая часть нашего существования.       В ту ночь мы отправились на задание по приказу Интегры. Охота на вампиров-отступников, тех, кто вышел из-под контроля, была сродни испытанию для меня. Эти вампиры были сильнее обычных людей, но не так опытны, как Алукард.       Он учил меня слушать свою жажду, а не пытаться её заглушить. Он говорил, что в борьбе с инстинктами я только теряю себя. Я наблюдал за ним, как он двигался, как следил за каждым жестом, и понял, что ему не нужно контролировать себя. Он был гармоничен в этом мраке.       И я сдался. Я видел их как врагов, но в то же время, когда я вонзал свои клыки в их плоть, я чувствовал, как жажда утихала. Настоящая, живая кровь, пусть даже вампирская, была тем, чего я жаждал. Что было нужно мне.       После этого чувства ослабли, но не исчезли. Я чувствовал себя иначе — более живым, но в то же время менее человечным.       — Молодец, — услышал я над ухом. Его голос был хриплым и довольным. Я же пытался отдышаться, прийти в себя, откинув это пьянящее чувство насыщенности. По телу прошёлся разряд чего-то очень близкого к возбуждению. — Не забывай это чувство.       После этого момента наши отношения изменились, перешли на иной уровень. В моменты, когда мы оставались вдвоём, напряжение между нами ставало почти осязаемым. Иногда я чувствовал, как его взгляд скользит по мне, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно. А иногда, когда он стоял слишком близко, я ловил себя на том, что моя жажда уже была не только к крови.