Четвертая

У дома она оказалась как раз вовремя, когда Андреа шла от такси по тротуару, ведя за руку Луизу. И, несмотря на сумерки, она видела радостное лицо девочки. — Миранда, добрый вечер! Девочка посмотрела на Андреа, которая улыбнулась ей и отпустила ее руку, и Луиза как могла быстро, почти побежала навстречу к Миранде, чтобы обнять наклонившуюся женщину за шею. — Меня выписали! Выписали, представляете! — счастливо шептала девочка ей на ухо. — Представляю, — она закрыла на мгновение глаза, обнимая Луизу и благодаря всех богов за улучшение ее состояния. — И ты пришла ко мне в гости. — Я же обещала! У ребенка в семье, где жила Луиза, сегодня праздник, поэтому девочку согласились отпустить погостить. — Андреа… спасибо, — она все еще обнимала девочку, глядя на свою подошедшую незаменимую помощницу. — Хотите зайти? — Что Вы, нет, спасибо. Мне надо успеть за Книгой, — она смущенно улыбнулась и спрятала руки в карманы пальто, глядя на девочку. — Тогда Рой отвезет Вас… — она выпрямилась, чувствуя, как Луиза сжимает ее пальцы. Мысль о том, что Андреа еще вернется, ей нравилась. Девушка ярко улыбнулась и погладила девочку по плечу, прощаясь. — Звони мне, если что. — Спасибо, Энди! — девочка повернулась, насколько могла, и схватилась и за ее руку. — Мы с тобой завтра погуляем? — Конечно. И мороженое поедим… Девочка держала за руки их обеих, и это было честно. Андреа уделяла ей не меньше времени и внимания, и Луиза, пусть и была еще совсем мала, ценила это. Она что-то непринужденно говорила, о чем-то спрашивала, размахивая руками, и Миранду радовало быть, в каком-то роде, причастной, связанной с Андреа через нее. Они стояли на тротуаре перед домом, никуда не спеша, ничем не занятые, просто стояли… женщина видела, как улыбалась Луиза, обрадованная перспективой мороженого, как шутила и смеялась Андреа, нажимая пальцем на кончик носа девочки. И Луиза смеялась и прижималась к ногам Миранды, в шутку прячась за складкой ее пальто, когда Андреа угрожала щекоткой. И ей впервые не хотелось спешить, не хотелось, чтобы это общение заканчивалось. Когда машина уехала, Миранда начала подниматься по ступеням, ведя девочку за руку. — «Энди» это кличка для собаки, Луиза. У нее очень красивое имя, под стать ей самой. Андреа. — Правда, она красивая? — Очень, — она открыла дверь и пропустила маленькую гостью в дом. — Идем. Первый этаж, как всегда был ярко освещен. Крепко держа девочку за руку, Миранда прошла до винтовой лестницы и позвала дочерей. Луиза нервничала, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь по сторонам. — А если я им не понравлюсь? — девочка схватилась за ее руку и второй ладошкой. — Мама? — пока девочки неторопливо спускались, она услышала, как хлопнула дверь второго этажа — Стивен тоже направлялся сюда. Что ж. — Мама, это Луиза? Кэролайн и Кэссиди спустились и остановились напротив, разглядывая девочку. Луиза, взглянув на Миранду еще раз, сделала неуверенный шаг к ним, как обычно хромая на больную ногу. И Кэролайн тут же подошла ближе, протягивая девочке руку, чтобы поддержать. — Привет, я Кэролайн. А она Кэссиди. Луиза осторожно взялась за руку и, подняв голову, ярко улыбнулась новой знакомой. Тут же с другой стороны подошла и Кэссиди, беря девочку за другую руку. Миранда видела, немного времени вместе, и девочки будут покорены. Впрочем, как и она сама. — Ты играешь в компьютерные игры? Мам, можно показать Луизе комнату? — Мама, можно мы поиграем наверху? Дочки одновременно задали свои вопросы, и Миранда кивнула, глядя на девочку, в глазах которой было только предвкушение, и больше никакого страха и испуга. — Идем, — потянули они ее к лифту, рассказывая о приведении, которое живет в шахте. Она пропустила их и, словно почувствовав взгляд, обернулась и увидела наблюдающего с лестницы мужа. Он быстро спустился вниз поздороваться с гостьей. Девочки справились с ситуацией лучше нее. — Это Стивен, мамин муж. Он умный, но хороший, — отрекомендовала Кэссиди. — Здравствуйте, — негромко поздоровалась девочка, глядя на высокого мужчину. — Здравствуй, Луиза. Миранда, можно тебя? Женщина проводила взглядом детей и направилась следом за мужем на второй этаж, туда, где они по обыкновению ругались, по пути снимая пальто. — Теперь ты привела ее в дом? — Стивен обернулся, как только они поднялись. — Так получилось. Ее выписали, а дома у ребенка день рождения, поэтому ее… с радостью отправили, — она тяжело опустилась в кресло, ноги болели после напряженного дня. — Это не надолго, не волнуйся. Ты ее даже не заметишь, дом большой. — Миранда! — он развел руками, и женщина, вздохнув, поднялась и подошла к нему. — Послушай, это ведь твое желание. Ты только посмотри на нее, — она положила руки ему на плечи, ловя взгляд. — Стивен, если бы у нас появился ребенок сразу, ему было бы сейчас примерно столько же, сколько ей. Голубоглазая модница? Ведь это твои слова, Стивен. Мне даже не верится, что она, настолько случайно появившаяся в редакции с этим желанием познакомиться со мной, по всем параметрам подходит на роль нашего ребенка. Того, о котором ты тогда говорил. — Ты видишь то, что хочешь видеть. И объясняешь все так, как тебе удобно, — он снял ее руки и поцеловал их. — Это не наш ребенок, Миранда, и даже не твой. Я могу понять твое желание помочь ей, организовать финансирование ее лечения, но ты проводишь с ней слишком много времени. Ты навещаешь ее, ты сидишь с ней, ты привела ее сюда, к своим детям, Миранда! Да, он был прав, она должна была признать это. Можно и, наверное, нужно было ограничиться помощью девочке, не пуская ее близко. — Ты так говоришь, потому что не знаешь ее. Такая неподдельная искренность, доброта, открытость. Посмотри на девочку, прошу, Луиза удивит тебя, — она опустила гудящую голову ему на грудь, нуждаясь в поддержке. Ей так хотелось, чтобы девочка понравилась ему. — А я прошу тебя не привязываться к ней. Она пройдет лечение и отправится к опекунам. И ты больше ее не увидишь. Что ты будешь делать тогда? — коротко поцеловав ее лоб, он ушел. Она вздохнула, опуская взгляд. В который раз она обойдется без поддержки, сама. Меньше всего сейчас ей хотелось думать о том, что будет. Да, девочка пройдет лечение, и да, она может больше не увидеть ее. А может продолжать встречаться с ней, и проводить время вместе. И это только положительные исходы лечения, поскольку все может обернуться совсем иначе, она видела тогда ее, задыхающуюся, почти без сознания, и она понимала, насколько ограничены возможности ребенка. Но пока она здесь, в ее доме. Стряхнув оцепенение от тревожных мыслей, она поднялась к себе, чтобы переодеться, а потом — в комнату дочерей. Где была крайне удивлена. — Что случилось?.. Девочки, все трое, стояли напротив нее, перемазанные краской. — Ничего, мамочка! Мы просто рисовали! Луиза любит рисовать, — зачастила Кэссиди и тут же показала рисунок, очевидно, сделанный младшей из девочек. — А потом мы решили нарисовать на лице бабочек, ну, как тогда, в парке, — продолжила Кэролайн и нахмурилась, — но плохо получилось… Девочка озадаченно потерла щеку рукой, размазывая краску еще больше. А Луиза сияла от счастья. Увидев, что Миранда не сердится, а только удивлена, она прижалась снова к ее ногам, пачкая черные домашние брюки акварелью. — Значит, мыться и переодеваться, — она выдохнула, прикоснувшись к щекам дочерей. — Скоро будем ужинать, приведите себя в порядок. Девочки уже направились к ванной, когда обернулись и, переглянувшись между собой, неуверенно посмотрели на нее. — А ужин с вилками и ножами? — Нет, можно по-домашнему, — она подняла взгляд к потолку, слушая восторженно визжащих детей. — Идем, Луиза, отмоем и тебя от… от всего. Девочка послушно вложила свою ладошку в руку Миранды, и начала быстро рассказывать о том, что нарисовала и что еще хочет нарисовать. — Так здорово рисовать красками! У Кэролайн много разных цветов, и всякие кисточки! У меня давно была раскраска, там были всякие бабочки и цветы, и их надо было раскрашивать карандашами! А потом мама сказала, что есть люди, которые рисуют новую одежду, придумывают платья и юбки, и мы с ней рисовали вместе! Ну, то есть она рисовала, а я раскрашивала. Миранда внимательно слушала, ведя девочку в свою ванную, раздумывая, есть ли у нее какие-то старые эскизы, которые можно было отдать под раскраски. Включив воду, она оставила Луизу, чтобы забрать приготовленную для нее одежду и полотенце. Девочка выглядела плохо. В грязной одежде, с непричёсанными, немытыми волосами. Это понятно, когда ребенок неделями живет в больнице, и ей очень хотелось это исправить. Самой. Ей давно хотелось отмыть Луизу от всего больничного. Как когда-то давно она купала своих дочерей, пусть и редко, чаще этим занималась няня, но когда время находилось, для них троих это было приятным делом. Девочки играли в ванне, запуская в воду почти все игрушки, брызгались и громко смеялись. Вернувшись, она, не глядя, положила одежду и шагнула к ванне, над которой поднималась буквально шапка пены. — Луиза? Голова девочки показалась у бортика. — Простите, я случайно… он вылился и… вот… Женщина с облегчением улыбнулась, смахивая пену с лица девочки. Рукава ее рубашки, пусть и закатанные, тут же намокли. Луиза сидела в воде, рассматривая флакон с шампунем и пытаясь прочесть название на французском, пока Миранда аккуратно промывала ее волосы, следя, чтобы пена не попала в глаза, бережно обводя ее голову и личико ладонями. — Посмотри на меня, — теплой водой она смыла краску, вместе с засохшими дорожками слез. Девочка быстро забывала огорчения и приступы боли, но следы оставались на ее щеках и глазах. — Я не могу прочитать! — огорченно мотнула она головой и сдула с руки пену, которая разлетелась во все стороны. — Вы видели? Это же мыльные пузыри! Миранда хмыкнула, смывая остатки шампуня. Поднявшись, она расправила полотенце и завернула в него тут же подпрыгнувшую в ванне девочку, сейчас такую красивую, спокойную, такую… свою. Она прижала ее к себе, поднимая из ванны, и какое-то время держала на руках, не спеша ставить на ноги, испытывая при этом забытую потребность ухаживать, заботиться о маленьком ребенке, забытую молчаливую радость матери, когда ее малыш в безопасности у нее на руках. С тех пор, как родились ее девочки, она жила в состоянии постоянной нехватки времени. И даже когда удавалось или приходилось заботиться о них самой, без няни, она всегда должна была успеть сделать все для двоих — уследить, проверить, ничего не упустить, поэтому на наслаждение моментом почти не оставалось ни времени, ни сил. В то время муж не очень помогал, предпочитая поговорить с ней о ее недостатках, чем что-то сделать для дочерей. Как, в принципе, сейчас поступает и Стивен. Закутанная в большое мягкое полотенце девочка доверчиво ткнулась носом ей куда-то в районе ключицы, без нетерпеливых движений, замерев, словно разделяя с ней момент. — Так делала только мама… — Да, мамам так нравится делать, — она погладила девочку по голове, игнорируя неоднозначность сказанных слов, и опустила ее на ноги. — Пора вытираться и одеваться. И пока девочка выпутывалась из полотенца, она успела подсушить другим полотенцем ее волосы, после чего оставила ее одеваться, выйдя за расческой. Мягкая щетка бережно расчесывала длинные волосы девочки, пока та снова рассматривала какие-то флаконы на ее туалетном столике. Никогда прежде она не видела на расческе такого количества выпавших волос — один из результатов лечения. — Надо тебя подстричь, Луиза. Когда закончишь лечение, они снова отрастут, — все давно было расчесано, но она продолжала снова и снова проводить ладонями по ним. — А что это? — девочка подняла баночку. — Крем для рук, — открыв баночку, она коснулась пальцами поверхности крема, а потом кожи на запястье девочки. — Он приятно пахнет. Пока девочка сосредоточенно растирала крем по рукам, Миранда поцеловала ее макушку, вдыхая аромат своего собственного шампуня. Да, она давно этого хотела. Белая футболка с удлиненным рукавом и голубые брюки в редкую синюю полоску — очень похожий набор на те, что были у ее дочерей. Она выбрала его, конечно, не из-за схожести. Но так, в ее понимании, должен выглядеть ребенок, когда он дома. Девочки и Стивен ждали их в кухне за столом, когда они, наконец, спустились. Но стоило только сесть за стол, как ее отвлек от разговора тихий щелчок открывающейся входной двери. Андреа. — Я сейчас. Ей хотелось увидеть ее. Именно сейчас, в этот вечер домашнего уюта и тепла. Разумеется, все идеально не будет никогда. Стивен был явно раздражен и недоволен, но это не так сильно волновало, на самом деле. — Миранда, добрый вечер, — а вот Андреа выглядела измученной, — Вы… — Промокшая, — проследив за взглядом девушки, она оглядела рукава рубашки, которую совсем забыла сменить. Но… даже это было приятно. — Эн… Андреа! — рядом возникла Кэссиди и Кэролайн, ведущая за руку Луизу. — Привет, Кэссиди, Кэролайн… Луиза! — вид по-домашнему одетой девочки вызвал радость на уставшем лице. А Луиза тем временем подошла к ней и обняла ее, не испытывая никакой неловкости. — Какие вы все одинаковые! Андреа наклонилась к девочке, приветствуя. Миранда не спешила забрать из ее рук Книгу, всерьез размышляя о возможности оставить ее на ужин. Очень хотелось, чтобы девушка отдохнула. — Нет, мы не одинаковые! — тут же возмутилась Кэссиди. — Я на целый дюйм выше Кэролайн! Вот посмотри! — Может, поужинаете с нами? — остановив дочь прикосновением к плечу, негромко предложила она. Кэролайн и Кэссиди радостно переглянулись, а Луиза запрокинула голову, чтобы увидеть лицо Андреа. Андреа сомневалась. Смотрела на Миранду, краснела и медлила с ответом. Ей хотелось думать, что это смущение от желания согласиться, а не от незнания как отказаться. — Ужин остывает, — недовольный голос мужа заставил отвести взгляд, а девочки обернулись. — Спасибо, Миранда. Я лучше пойду домой, немного устала. В голосе снова ей слышалась улыбка, но она не взглянула на девушку, в неловкости отведя взгляд — из-за мужа и… получив второй отказ от нее. — Ничего, мам, в следующий раз она согласится, — прошептала Кэролайн, коснувшись ее руки по дороге обратно в кухню, и она обняла дочь за плечи. А потом они сидели в гостиной. Миранда за Книгой, а девочки за альбомом с рисунками на журнальном столике, сидя вокруг на полу. — Кэролайн, посмотри, пожалуйста, где Стивен, — он отказался побыть с ними и уже давно ушел наверх. Она надеялась только, что он читает, а не проводит время с виски. — Мам, помоги, — когда сестра убежала по лестнице, Кэссиди поднялась и подошла к матери с листком. — Мы перерисовали, но получилось не очень. Луиза хочет раскрасить это платье. Она положила на твердую страницу Книги листок и карандашом прорисовала неуверенные линии, выравнивая силуэт, добавляя орнамент, узоры, подрисовывая кружевной край рукава, воротник и пояс. — Ого, мам! Спасибо, — дочка в благодарность быстро поцеловала ее в щеку, вызвав у Миранды улыбку. Они действительно давно не сидели так, занятые чем-то своим, но при этом вместе. — Он в библиотеке, мам. Сказал, что работает, но ноутбук выключен, — негромко проговорила вернувшаяся Кэролайн и тут же села к девочкам раскрашивать. Она кивнула и вернулась к работе, почти автоматически подписывая стикеры, исправляя и переделывая. Работа всегда увлекала ее, всегда отвлекала от всего вокруг. Но сегодня она не спешила, изредка переключая внимание на детей, занятых делом. Больной ребенок, чужой ребенок, не ее ребенок… единственным ребенком сегодня вечером был Стивен. Остальные вели себя согласно возрасту. Она вздохнула, закрывая Книгу — ее править можно было бесконечно, возвращаясь от последней страницы к первой, она снова видела недочеты, поэтому старалась просматривать ее медленно, но на один раз. Девочки все еще сидели на ковре, что-то тихо обсуждая, и она расслабленно опустила голову на подушку, наблюдая за ними. Кэролайн подавала Луизе карандаши, подсказывала, где та еще не раскрасила. Кэссиди исправляла резинкой места, где разноцветные линии пересекали линию силуэта, рассказывая, как на уроках по рисованию она срисовывает у одноклассницы, чтобы не получать плохие оценки. А Луиза полностью погрузилась в процесс, как это часто бывает у детей, высовывая кончик языка, наклоняясь к бумаге и перехватывая удобнее карандаш, когда уставали пальцы. Вечер без компьютерных игр. Вечер, когда ее дочери рядом с ней. Вечер, когда она в рубашке с промокшими рукавами пригласила Андреа поужинать с ними… Все было как нельзя лучше, только… Андреа отказалась от ужина по непонятной пока причине. И это обижало ее. Миранда прикрыла глаза, продолжая слушать девочек. Проснувшись, она не сразу поняла, где именно и почему именно там. Дочери все еще сидели на полу и шептались, листая журнал, а Луиза спала на диване рядом, укрытая пледом. — Мамочка, ты уснула, — девочки одна за другой встали с пола и подошли к ее креслу, тут же забираясь на подлокотники, чтобы обнять ее. — Луиза уснула, и Кэссиди закрыла ее одеялом. Стивен не спускался. Она переложила Книгу на столик, чтобы обнять дочек обеими руками. — Вы у меня совсем взрослые, я так горжусь вами. — А Стивен сердится, да? — Кэролайн внимательно следила за ее реакцией. — Да, милая. Идемте, пора спать. Я унесу ее к вам на диван, но если ночью Луизе станет плохо, разбуди меня, хорошо? Кэролайн серьезно кивнула. Засыпая, она думала о том, что в семейной жизни, наверное, и правда много причин для радости, о том, что сегодня ее дочки были с ней, а она — с ними. Они давно не проводили время вместе, при этом изменилось только одно — появилась маленькая девочка, вокруг которой они собрались. И впервые ей не хотелось делиться этими мыслями с мужем, который сердито ворочался рядом. Она, отвернувшись, слушала его молчаливую злость. Она надолго запомнит этот вечер. А вот Андреа… все-таки отказалась.