Шестая

Андреа ушла, оставив ее в еще более разобранном состоянии. Поцелуй девушки был желанен, несомненно. Но момент… момент оказался как нельзя более сложным. Женщина, опираясь о столешницу, тяжело опустилась на стул – голова все еще кружилась, и тошнота все еще мучительно подступала к горлу. Вот она и остановилась. Как раз то, о чем думалось утром этого же самого дня. Потерять Луизу, уйти от мужа, а под вечер целоваться с молоденькой ассистенткой. Она мрачно хмыкнула – докатилась в своих бесконечных попытках казаться кем-то, кем никогда не быть. Все это, безусловно, романтично. А еще безответственно и чревато последствиями для всех них. Можно было сколько угодно рассуждать об ответственности, вот только поступала она как обычно … склонив голову и прижав ко лбу ладонь, она снова грустно улыбнулась – сложно и всегда болезненно признаваться себе в ошибках. В том, что привязалась к тому, к кому не надо было и даже нельзя было. Они обе заставляли ее поступать правильно – в этом она была абсолютно честна. Что Андреа, что Луиза будили в ней подчас неуместную в ее работе порядочность. И ей нужно было именно сейчас позаботиться о них обеих. - Мамочка… - дочери робко стояли у входа в кухню, не желая и боясь помешать. Она поднялась, оборачиваясь к ним. - Мама? – они подошли и не сразу, но обняли ее, замерев на мгновение. - Теперь нас снова трое, - совсем не уверенная, что сможет ответить на вопросы, она обняла дочерей в ответ. - Без Луизы? – в голос тут же спросили девочки и расстроенно прижались к ней теснее. - И без Стивена. Она все-таки была очень молода. К тому же, их отношения из-за заботы о Луизе, давно вышли за рамки только рабочих. И конечно, она не удержалась от пары взглядов и улыбок. Миранде пришлось осуждающе склонить голову, глядя на нее, чтобы та, наконец, опустила сияющий счастьем взгляд и изобразила рабочий страх перед редактором. Они с Луизой были очень похожи в этой своей непосредственности. И ей, конечно, льстило, что после пары поцелуев молодая талантливая девочка вся светилась. Но были и другие обстоятельства, которые не позволяли ей наслаждаться вызванным ею и адресованным только ей светом кофейных глаз, заставляя ее мучительно разрываться между радостью видеть Андреа и нежеланием испытывать радость из-за потери девочки. - Нет, она не может подойти к телефону… Она слышала эту фразу ежедневно, но сегодня Эмили повторила это уже семь раз. Стивен. Намеренное игнорирование мужа, пусть и почти бывшего, не приносило ей радости, к тому же, было, по сути, бессмысленным. Им придется поговорить о произошедшем. И им придется обсудить условия развода. А через несколько дней назначена встреча для передачи Луизы приемным родителям, на которой будет присутствовать и опека, и благотворительный фонд. Миранду тоже пригласили. Вчера все случилось слишком быстро, и с последствиями вчерашних решений она будет еще очень долго разбираться. - Миранда! – Найджел очень вовремя отвлек ее от неприятных мыслей. - Если ты скажешь хоть слово о рекламных разворотах… - она демонстративно перечеркнула целый абзац статьи красной ручкой, надеясь, что он поймет намек, и посмотрела на мужчину поверх очков. Он понял. - Но, Миранда… иначе мы не уложимся в объем… Она смотрела на него какое-то время, а потом снова вернулась к чтению, продолжая тихо и спокойно. - Мне нужен этот разворот. Подготовка к съемке идет столь же безупречно, как и в прошлый раз? Найджел вздохнул, растеряв всю свою напыщенность. - В прошлый раз… этого больше… Она подняла руку, отмахиваясь от его оправданий. - Причины меня не интересуют. Но мне хотелось бы надеяться, что в следующий раз… - она многозначительно взглянула на него и поджала губы. – … я не потеряю столько времени. Наконец, арт-директор принял упрек и, кивнув, опустил голову. - Я хочу видеть фото подобранных тобой моделей для этого разворота к обеду. Это все. Ему никогда не приходилось повторять дважды, вот и сейчас, склонив в своей манере полу-поклона голову, Найджел исчез из ее офиса. А статья все равно никуда не годилась. - Нет, я уверена, что она не может подойти к телефону… Она перечеркнула оставшийся текст и взяла следующий листок, с грустью понимая, что редакционный отдел тоже пора вычеркнуть из издательского дела. - Эмили! – первая ассистентка остановилась напротив ровно через несколько секунд. – Что ему надо? - Мистер Томлинсон хочет пообедать с Вами. - Хорошо. Еще раз позвонит, назначьте ему встречу. Как обычно, - не дожидаясь, когда она уйдет, Миранда повернулась на кресле к боковому столику, на котором стояли фотографии. Девочки, Стивен и Луиза... Та съемка прошла очень гладко. Вся подобранная одежда смотрелась идеально, создавая разные образы. А самой девочке больше всего понравилось черное платье, которое она сшила для нее сама. И хоть ни цвет, ни фасон шестилетней девочке не подходили, на черно-белом фото с распущенными длинными локонами она смотрелась удивительно, словно юная аристократка начала прошлого века. Было еще одно фото, лежавшее сейчас в ящике стола в ее спальне. За него в любом другом случае она бы уволила фотографа, ни секунды не раздумывая. Съемки в редакции практически не прекращались, но было одно правило – Миранды не было на снимках. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Но не в этот раз. Она не случайно пригласила именно этого фотографа, он умел видеть и умел рисковать. Вот и в этот раз рискнул сделать снимок с Мирандой. В тот момент она подошла с Андреа к Луизе, чтобы поправить на девочке кофту, что-то говоря ассистентке, пока Луиза по своей привычке обняла ее и прислонилась к ней. На фотографии Андреа осталась за кадром, видно было только Миранду, которая машинально прижала к себе голову девочки, чем-то занятая, а та спокойно улыбалась из-под ее руки в объектив. Увидев на общей раскладке эту фотографию… ее сердце почти замерло. Фотограф тогда встретил ее взгляд молчаливым пониманием, почти предвиденьем. И она кивнула, соглашаясь… Вернувшись из воспоминаний, Миранда смахнула в ящик фотографию Стивена и развернулась обратно к статье, с сожалением понимая, что до назначенной встречи у нее не будет больше возможности навестить Луизу.        Снова больничный коридор. Она со вздохом обхватила себя руками, не в силах даже снять пальто. Столько всего произошло с того дня, когда Амелия вошла в ее кабинет. Стивен коснулся ее руки. - Зачем ты здесь, Миранда? Изведя себя, ты не поможешь ей, - он сжал ее ладонь в своих. – Давай отвезу тебя домой, там ждут девочки. Как только состояние изменится, тебе позвонят, они же обещали. Раньше тебя не пустят. - Я останусь здесь, - она аккуратно забрала руку из его пальцев. Вздохнув, он поднялся и направился к выходу. Да, он был прав, но уйти она не могла, люди, в чьей семье жила девочка, все еще не приехали. К тому же девочки знали, где она и с кем. Миранда подошла к окну, вспоминая, как переживала, знакомя девочку с дочерями. Было, чего бояться. Они были своенравными и избалованными и не раз упрекали ее за невнимание. Но она недооценила их. По началу Миранда боялась, что они играют с ней как с куклой, но ее подозрения рассеялись, когда однажды Кэролайн остановила ее, напомнив, что девочка не приняла лекарства. Девочки получили шанс проявить свою ответственность, взрослея на глазах. Для Миранды это было совершенно неожиданно. Где же Андреа. - Добрый вечер, Миранда, – Андреа остановилась рядом, радостно приветствуя ее. – Опекуны не приедут до утра. Женщина кивнула сама себе – этого следовало ожидать - и повернулась к девушке, как всегда улыбающейся, бодрой и свежей. - Я принесла Вам Книгу. Может, Вам поехать домой, а я побуду здесь, - Андреа ярко улыбнулась. - Нет, я хочу увидеть ее. Миранда огляделась, присела в одно из пластиковых кресел и протянула руку за Книгой, которую Андреа тут же подала. К корешку была прикреплена красная ручка. - Миранда, может, Вам отдохнуть? - Нет. Она скоро придет в себя, и должна увидеть хоть кого-то знакомого, - она открыла Книгу и сощурилась. - Тогда принесу кофе, - Андреа подала ей очки, которые она оставила на рабочем столе. Ну как такое отношение могло не нравиться. Миранда взглянула вслед уходящей ассистентке, тепло улыбаясь. Луиза иногда рассказывала ей что-то об Андреа. Как они вместе куда-то ходили, о чем говорили… или о том, что говорила Андреа о ней самой. Она видела, что в ее действиях забота преобладала над работой. И дело было вовсе не во вчерашних поцелуях. Их можно было объяснить чем угодно – жалостью, сочувствием, желанием, увлечением… причины ее поведения заключались в ее отношении. Именно в отношении. Внимательном, предупредительном, на грани ухаживания. Андреа все делала очень естественно и легко, почти незаметно, но было невозможно представить, чтобы очки ей в больницу без соответствующего указания принесла Эмили. Медсестра позвала ее в палату раньше, чем она закончила Книгу. Девочка была очень бледной, как обычно, опутанная сразу несколькими трубками систем. Она лишь устало улыбнулась и, тяжело дыша, подняла руки навстречу женщине. Больше, чем в словах утешения, она нуждалась в объятиях. Миранда наклонилась, чтобы обнять девочку, и та, обхватив ее за шею, поцеловала в щеку. Она не сразу ее отпустила, и совсем не сразу смогла заговорить, остро понимая, как это неправильно так страдать настолько маленькому ребенку. - Скоро будет лучше, потерпи, - она погладила девочку по щечке, липкой от холодной испарины. Смотреть в мутные от боли глаза было непросто, она собиралась отойти, чтобы уступить место Андреа поздороваться, но маленькие ручки удержали. - Вы отдали меня, да?.. – едва слышно, глухо и отчаянно. Женщина повернула голову, чтобы посмотреть в глаза девочке. - Они так тебе сказали? Опекуны? – Луиза не сводила взгляда с нее, и Миранда отлично понимала, что сейчас она сомневается, колеблется между предательством Миранды и предательством опекунов. Взрослые в очередной раз сделали ее разменной монетой в достижении своих целей. – Я не отказывалась от тебя. Хоть раз я тебя обманула? - Я уже не маленькая. И не буду проситься… - Миранда прижала девочку к себе, почти задохнувшись от острого стыда за все «взрослые» грехи перед ней, перед больной девочкой, которая, как и все дети, всего лишь хочет быть нужной. - Мне не отдадут тебя, Луиза… дети, даже такие взрослые как ты, должны жить в семье, понимаешь? В семье, где есть мама и папа. А у меня есть только дочки и бывший муж, с которым мы вот-вот разведемся. - Это из-за меня? – она словно забыла о своей обиде, вскинув голову, отчаянно желая не быть виноватой. – Из-за меня, да? - Нет, конечно, нет, - первая, пусть и формальная, ложь. Луиза не основная причина, скорее повод, но она сыграла свою роль в принятом решении, несомненно. – У нас было много… непонимания. - Сара сказала, что Вы отдали меня, и я… я убежала. А потом заболела нога, и меня нашли… и привезли сюда, а потом мне снова стало плохо… и я попросила медсестру, чтобы она позвала Вас… - она всхлипывала в плечо Миранды, не желая отпускать ее, делясь своими горестями. И Миранда гладила ее по спине, надеясь, что избавлена от подозрений. - Да, она нашла меня, милая… все хорошо, теперь все хорошо, успокойся, пожалуйста… - если бы не трубки систем, она бы снова подняла ее на руки, чтобы как можно крепче прижать к себе. – Я привела Андреа. - Я не хочу больше быть здесь, – девочка переводила взгляд с одной женщины на другую. - Осталось немного, маленькая, - Андреа подошла ближе и погладила ее по голове. – Тебе нужно еще пару дней побыть, ты же знаешь. Теперь с каждым днем будет становиться все лучше. А потом обязательно с вами вчетвером пойдем в кино и наедимся мороженого, пока мама не видит. Ой! Андреа сделала страшные глаза и картинно прижала руку к губам, обернувшись в страхе к отступившей Миранде, которая, как и полагается по сценарию, нахмурилась, а девочка захихикала, закрыв ладошкой рот. - Не бойся, я ей не расскажу, - прошептала Луиза. Миранда устроилась в кресле – надо было закончить с Книгой. В речи Андреа часто мелькало слово «мама», которое она относила и к Луизе. И это не всегда было удобно. Они обе помнили Летицию, и Миранде не хотелось, чтобы этот светлый образ стерся из памяти девочки. – Поздно уже, пора спать. Тебе больно сейчас? Девочка не ответила на вопрос, и Миранда снова подняла взгляд – это означало, что ей больно. Конечно, больно. И огромная слабость, и головокружение, и тошнота… взрослому, пусть и относительно здоровому, не понять, что чувствует ребенок после сильнейших лекарств. Она вернулась к работе, которая быстро отвлекла ее от всего вокруг, пока Андреа тихо секретничала с девочкой. Номер получался роскошный, она должна была это признать. Единственные фото, отправившиеся в брак из-за некачественной пленки, они пересняли в Итальянской Мантуе, которая придала номеру, посвященному вечернему и длинному платью, аромат европейского наследия, к тому же передала своеобразный привет верным итальянским партнерам – драгоценному Валентино. И ещё. Ей надо было выкроить две страницы на рекламный разворот... - А можно посмотреть? – попросила девочка, когда она закрыла Книгу и сняла, наконец, очки. - Конечно, но немногое готово, еще рано, - она открыла на основном развороте и передала Андреа, чтобы та показала девочке. Всем девочкам всегда нравились длинные вечерние платья, в которых каждая чувствовала себя, по меньшей мере, богиней. А фото, сделанное самим Патриком, никого не оставит равнодушным. Вот и Луиза почти задохнулась от восторга, а Миранда склонила голову, наблюдая за ней. Когда Андреа ушла, женщина, оставив пальто на кресле и сняв туфли, устроилась рядом с девочкой на ее кровати, обнимая. - Спи, я побуду с тобой, - прошептала она, поглаживая ее по голове. – Но уйду рано, меня не должны увидеть здесь утром. - Я никому не скажу, - очень сонно, также шепотом ответила девочка, поворачиваясь к женщине, насколько позволяли трубки систем, и прижимая ее руку к груди. Миранда слушала тихое дыхание Луизы, успокаиваясь и неторопливо раздумывая о встрече со Стивеном. Они встретились после работы, за ужином. Когда позвонила Андреа, сказав, что Луиза снова в больнице, они обсуждали детали. Стивен и привез ее сюда. Он, как обычно спокойный и галантный, отодвинул ей стул, заказал ее любимое блюдо и долго молчал, а потом попросил прощения… - Миранда, я виноват. Я не должен был так поступать за твоей спиной. Но… ты должна понять, - он покрутил в руках вилку и положил на место. - Понять что? – она смахнула с лица мешающую прядь волос. - Я хочу тебя только себе, Миранда. Твои дочери – часть тебя, поэтому ты ошибаешься, считая что для меня они чужие, не мои или как ты тогда сказала… Но эта девочка… она лишняя в нашей семье. И ты привела ее, не посоветовавшись со мной. Да, я помню, - он поднял ладонь, останавливая ее протест. – Я помню, о чем просил тебя тогда. Наш малыш и эта девочка не одно и то же, Миранда. Ты так любишь детей… и да, я хочу… хочу, чтобы ты была связана со мной. Он пожал плечами. - И тем не менее, ты сделал все, чтобы ее забрали у меня. Не посоветовавшись со мной. Рассказав опеке о нашей маленькой договоренности с опекунами. Поправь меня, если я ошибаюсь, но это и есть предательство, - она покачала головой на французскую реплику официанта, отсылая его. - Поправлять, равно как и спорить с тобой, бесполезно. В нашем с тобой мире это называется не предательством, а упреждающей стратегией. Но я позвал тебя не для упражнений в терминологии. Я не хочу разводиться с тобой. Тем более из-за такого пустяка. Луиза будет официально усыновлена и уедет. И нам с тобой нет смысла заканчивать наш брак. Миранда сжала в пальцах салфетку. - Хорошо, хорошо, прости… - он тяжело вздохнул, отведя на мгновение взгляд. – Есть и другой вариант. Тебе не отдадут ее, если мы разведемся, но… если мы останемся вместе, я подпишу согласие на установление опеки, раз уж эта девочка настолько тебе необходима. Она закрыла глаза, желая хоть немного подремать – день был не из простых, и завтра не обещает быть лучше. - Мадам… - ее разбудило слабое прикосновение к плечу. – Мадам, Вам пора уходить, скоро обход. Медсестра разбудила ее под утро, сообщив, что девочке лучше, а в коридоре ее встретил Рой, отправленный сюда Андреа. Она только устало улыбнулась – она была окружена заботой Андреа. Дома сразу спустилась няня девочек, стоило ей только чуть сильнее хлопнуть дверцей стенного шкафа, убирая пальто. Девочки легли вовремя и до сих пор спали, как и положено… Все становилось только запутаннее. Приближающийся отчет на совете директоров. Новая незапланированная съемка еще одного рекламного разворота – ее вынужденная уступка Ирву, которая принесет рекламные деньги. Стивен со своим предложением. Усыновление Луизы. И поцелуи Андреа, которые никак не давали покоя, превращая Миранду в легкомысленную девчонку. Вот и сейчас воспоминания об обнимающих ее заботливых руках и мягких губах заставили ее улыбнуться. Из ее рук ускользал контроль. За собственной жизнью и эмоциями. Луиза и Андреа своим присутствием, своим отношением к ней меняли ее. Она становилась другой. А когда она лишиться их, она потеряет и себя? Она уже спускалась по лестнице, застегивая браслет на запястье, когда ее окликнули еще сонные дочери. Им хотелось узнать о Луизе и… поцеловать маму перед началом дня. Уже второй день подряд. Ей нравилась эта новая традиция. Луизу должны были забрать из центра, подконтрольного совету опеки. Когда Рой аккуратно остановился, приемные родители уже были там. Подняться на второй этаж, свернуть по коридору в один из кабинетов не отняло много времени. И все стало неважным, когда, наконец, она увидела маленькую девочку, испуганно сидящую на полу, обхватив руками колени. Дальше все случилось очень быстро. - Миранда? – все та же молодая женщина из совета опеки – как же ее зовут? – направилась к ней, а самой ей куда важнее было, чтобы ее увидела девочка. - Луиза! – громко позвала Андреа, и девочка встрепенулась, выглядывая из-за стоящих рядом с ней приемных родителей. Вскочив на ноги, она вырвала руку из рук женщины и почти бегом устремилась к ним. - Андреа, Андреа… - она спряталась за нее, схватившись за ее ноги. А потом, увидев и Миранду, бросилась к ней. Она наклонилась, ловя девочку в объятия. - Не отдавайте меня… пожалуйста… я больше не буду болеть, не буду жаловаться… пожалуйста… Она плакала, вцепившись в нее, ища защиты. Но Миранда не могла ее защитить. Не от этого. Она только гладили ее по спине, как всегда покачивая в руках. - Почему Вы молчите?.. – прошептала девочка, поднимая голову от ее шеи и заглядывая в глаза. - Я не отдаю тебя, Луиза. Но так надо… тебе будет хорошо у этих людей. - Нет… нет, пожалуйста… - умоляющие глаза, из которых текли крупные слезы. Она осторожно опустила девочку на ноги и присела рядом с ней. - Тебе будет там хорошо, слышишь? - Чикаго. Где это? – выдерживать взгляд детских глаз, которые просят о помощи, было почти больно. – Вы будете приезжать ко мне? - Я давно там не была, Луиза. По работе мне нечего там делать… - дать обещание говорить ей всегда правду было куда проще, чем сдержать его сейчас. – Но у нас с тобой всегда будет «Подиум». Я буду присылать тебе журнал каждый месяц. И ты должна пообещать мне не убегать из дома. Девочка кивнула, продолжая тихо плакать, глядя ей в глаза. И Миранда, отлично понимая все причины, чувствовала себя предателем. Маленькие руки до сих пор лежали на ее плечах. Она аккуратно сняла с шеи длинный красный шарф и опустила его на плечи девочки, обмотала и завязала в легкий узел. - Это Шанель. Теперь он твой. Луиза все еще смотрела на нее, и Миранда не знала, о чем она думает. Как прощаются маленькие дети? Для нее это все равно что навсегда? Девочка шагнула поближе и прижалась к ее груди щекой, тихо шепча, что шарф пахнет ею. - Когда мы увидимся? - Я не знаю, милая. - Не забывай меня. Миранда кивнула. Она всегда умела улыбаться, как бы тяжело или больно ей не было, это часть ее публичной жизни, ее профессии, наконец. Улыбаться несмотря ни на что. А сейчас не могла. Она смотрела в большие голубые глаза девочки, открытые, искренние, такие настоящие и не могла улыбнуться ей на прощание. - Луиза? – ее плеча коснулась рука женщины, отвлекая, и Миранда выпрямилась. – Нам пора. Девочка послушно взялась за протянутую руку и позволила себя увести, придерживая намотанный вокруг шеи шарф. Она не видела, как та женщина из совета опеки сердито взглянула на мужчину из благотворительного фонда, который хмурился, переводя взгляд с Миранды на девочку. Она смотрела на девочку до тех пор, пока за приемными родителями, уводящими ее, не закрылась дверь. На мгновение она опустила голову. А потом гордо ее вскинула, обведя надменным взглядом смотрящих на нее людей. - Идемте, Андреа, - она развернулась и направилась к выходу. Проигрыш не входил в ее планы. – Это еще не конец.